Глава 12. Сбросив личину не вздумай жалеть об этом.
12 февраля 2021 г., 07:03
Наверное, если бы Ши Цинсюань был сейчас жив, то его сердце стучало бы как сумасшедшее. Но сейчас его сердце молчит, оно давно застыло, еще тогда, когда бывший небожитель перестал дышать, когда его легкие наполнились водой и он не мог вздохнуть воздуха, которым так долго мог управлять.
Он смотрит на Хэ Сюаня перед собой. Ему и страшно, и нет. Он невольно отмечает за собой, что он любуется золотыми глазами напротив. Ведь, Мин-сюн всегда был красив. Между ними ничего никогда не было, за исключением неловких объятий, иногда укусов или легких поцелуев в щеки. Это все можно было с легкостью списать на дружественный жест. Ши Цинсюань списывал, пока был небожителем. После того, как он стал смертным, он пытался забыть об этом, думая, что это была своеобразная месть со стороны Хэ Сюаня, попытки сделать еще больнее. После смерти и перерождения демоном он просто лелеял эти воспоминания, уже и не надеясь когда-нибудь повторить хотя бы такие же объятия. Хотя бы дружеские.
Хватка слабеет. Теперь Хэ Сюань держит лицо Ши Цинсюаня почти нежно, большим пальцем проводит по скуле Ши Цинсюаня. И Повелитель Ветров вздрагивает. Это неправильно. Это не так. Лживо. Лживо. Вокруг только лишь ложь. Пора успокоиться и пытаться видеть то, чего нет. Хэ Сюань желал лишь мести. И Ши Цинсюань никогда не сможет дать Хэ Сюаню того, чего он заслуживает. Судьбу не вернёшь. Время на пять сотен лет назад тоже не отмотаешь.
В уголках глаз Повелителя Ветров начинают собираться слезы. Он не хочет плакать, нет-нет, но дорожки слез все равно оставляют свой след на бледных щеках.
Ши Цинсюань знает, он знает, что слезы ничем не помогут, что они только разозлят Хэ Сюаня ещё сильнее, но что же он может с этим поделать? Он всегда был слаб, он никогда не умел сдерживать свои эмоции и, вероятно, это его величайший грех, второй после незаслуженно счастливой судьбы. Счастливая судьба покинула его, испарилась сотню лет назад, стараниями того, кому эта судьба принадлежала по праву. И это было справедливо, абсолютно справедливо. Вопрос стоял лишь в том, достаточно ли сотни лет, чтобы отпустить прошлое?
Хоть кто-то может отпустить прошлое?
Хэ Сюань вытирает пальцем слезинки на лице Ши Цинсюаня и молчит. Молчит так, словно что-то скрывает. Словно он опять что-то задумал. Что-то, что может сломать Ши Цинсюаня еще сильнее, чем он сломан уже сейчас.
— Когда я говорил с тобой не под своей внешностью, ты вел себя иначе, — наконец говорит Хэ Сюань, не убирая руки с лица Ши Цинсюаня. Его голос холодный, его взгляд нечитаемый, понять, что он хочет может, разве что, Собиратель Цветов под Кровавым Дождем.
Ши Цинсюань его не понимает. Ему казалось, что раньше он его понимал. Сейчас он в этом совершенно не уверен.
— Если я буду выглядеть так, ты перестанешь трястись? — лицо Хэ Сюаня почти не меняется, зато меняется прическа, черные волосы теперь собраны в высокий хвост, кожа пусть бледная, но более-менее «живая», а одежды все так же черные, но без узоров моря. Ши Цинсюань узнает перед собой Мин И.
Ши Цинсюаню хочется закрыть глаза руками, зажмуриться, спрятаться, лишь бы не видеть его вновь. Лишь бы не видеть эту личину. Ему больно. Ему хочется обнять «Мин И», крикнуть «Мин-сюн», предложить вместе принять женский облик и пойти выпить вина. Но это все ложь. Ложь.
Хэ Сюань кривит губы. Он недоволен результатом.
— Смотри на меня, — повторяет он.
Ши Цинсюань, успевший зажмуриться, открывает глаза и наблюдает, как внешность Хэ Сюаня меняется вновь. Теперь он меняется сильнее, становится ниже, одного роста с Ши Цинсюанем, темные глаза становятся светлыми, голубыми, как небеса в полдень, волосы такого же цвета, как и у самого Ши Цинсюаня, каштановыми, губы и без того тонкие становятся еще тоньше. И Ши Цинсюань удивленно ахает, невольно отступая.
— М-молодой господин Хэй..?
Ему кажется, словно воздух из груди вышибает и ему нечем дышать. Ему не нужно дышать, ему не нужен воздух, но в это мгновение Ши Цинсюань теряется, не зная, что и сказать. Это ведь… Он виделся с молодым господином Хэем лишь раз, за день до своей смерти. И молодой господин Хэй был так добр к нему. Это казалось чем-то… Неправильным. Какой богатый или даже зажиточный господин решит помочь покалеченному бродяге? Но отчего Хэ Сюань был добр к нему? Это казалось… Не настоящим.
Ши Цинсюаня начинает колотить. Он сжимает кулаки, не зная, как реагировать. У него столько эмоций, которые он впервые не может выразить. Страх смешивается с неверием, непониманием, толикой счастья.
Он снова думает, что сходит с ума. Хочется кричать.
Ветер чувствует состояние своего Повелителя. По чёрным водам, спокойным и ровным доселе, пробегает рябь. Вторая, третья. Волны начинают бушевать, потакая велению ветра.
— Почему? — шепчет Ши Цинсюань. Не может говорить громче. Не в силах. — Повелитель Чёрных Вод, скажите мне, зачем вы тогда явились мне? Это вы меня убили после? Одним из тех мужчин тоже были вы? Зачем вы так… Я не понимаю! Не понимаю! — Ши Цинсюань срывается на крик и падает на колени, пряча лицо в ладонях. Ему страшно. Он не понимает. Он должен ненавидеть Хэ Сюаня, желать его убить, но он не в силах. Кого угодно, но только не его. И Ши Цинсюань сам не понимает от чего так. Боится понять.
Он не видит, как меняется лицо Хэ Сюаня. Не видит, что эта личина выражает больше эмоций. Что темнеет лицо «молодого господина Хэя» отчетливее, чем лицо Хэ Сюаня. Как губы образуют полоску столь тонкую, что увидеть её уж и нельзя. Как брови хмурится, оставляя впадинки.
— Те, кто тебя убил, отправившись на рыбалку, забрели в мои владения и потонули. И все члены их семьи, кто хоть раз выходил в море сгинули так же. В течении трех лет, — голос Хэ Сюаня такой же ледяной, не выражающий никаких положительных эмоций. — Из их рода остались в живых, относительно, лишь двое. Но они тоже исчезнут из этого мира. Из любого из трех миров.
Ши Цинсюань отнимает ладони от лица и поднимает взгляд на Хэ Сюаня. Он все ещё не снял личину молодого господина и Ши Цинсюань не может смотреть на это неправильное лицо долго.
— Зачем вы это делаете? — шепчет Ши Цинсюань снова.
— Твоя жизнь принадлежит мне.
— Верните… Верните свой настоящий облик…
Хэ Сюань не двигается с места, но возвращает свой облик. И смотрит так холодно, что от одного только взгляда Ши Цинсюань вдруг начал ощущать, как начали неметь от холода пальцы рук и ног. Ощущение это, конечно, было фантомное, руки и ноги, и даже сердце Повелителя Ветров уже около сотни лет как были ледяными, кровь не текла по венам. Он был мёртв.
— Я не хотел, чтобы ты знал, — Хэ Сюань разворачивается на пятках, начинает спускаться по лестнице. — Ты мог бы стать бродячим заклинателем и получить бессмертие с помощью пути совершенствования. Но ты поперся, смертный, к своему брату. Я останавливал тебя. Ты мог бы жить. Счастье в неведении.
Черновод быстрым шагом спустился по лестнице башни, оставляя Ши Цинсюаня сидеть на полу в одиночестве.
*
Время перестаёт существовать как раз в тот момент, когда ты умираешь. Слёзы не останавливающимся потоком текли из глаз, пока силы не оставили и сон не увлек за собой в далёкие дали. Демоны не нуждаются ни в сне, ни в пище, но неизвестно откуда взявшаяся усталость после выплаканных слез сморила, и Ши Цинсюань погрузился в сон. Долгий и мучительный. Он видел, как его сбрасывают в море, он видит, как распахивает глаза в совершенно не знакомом месте, уверенный, что его убили. Он видит, как ему приходится учиться своим новым силам, видит свое первое убийство в виде демона, видит свою первую вспышку гнева, видит, как впал в неистовство, видит, как поднял невероятной мощи ураган и… Просыпается. Демонам не нужен воздух. Но Ши Цинсюань дышит тяжело и глубоко, воспоминания вспышками скачут перед глазами и бывший небожитель обхватывает себя руками за плечи. Он не знает сколько времени прошло, но, оглядевшись вдруг, осознает, он уже и не в башне вовсе, а в тех самых покоях, что выделил ему Черновод в своём дворце. И верхних одежд на нем нет. Зато на тахте лежат свернутые более светлые одежды. Почти такие, какие Ши Цинсюань носил при жизни, будучи небожителем. Ши Цинсюань протягивает руку к одеждам и замирает, покуда дверь в покои отпирается и входит хозяин этих мест. Хэ Сюань молча наблюдает, пока Ши Цинсюань оденется. Стоит, словно каменное изваяние, и Повелитель Ветров постепенно успокаивается. Но тревожный колокольчик на задворках сознания не трепыхается. Верит — пригодится. — Ты был в беспамятстве месяц, — наконец сообщает Черновод, дожидаясь, пока Повелитель Ветров приведёт себя в порядок. Ши Цинсюань роняет гребень из рыбьих костей и широко распахивает глаза. — Нет, не может быть… Черновод кривит губы. — Ты рыдал сутки и месяц спал. Это нормально. Для демонов, — его голос все такой же холодный, как и был, но что-то в нем все же изменилось, отчего Ши Цинсюаню не хочется убежать и он, поднимая гребень, топчется на месте. Ши Цинсюань вздыхает. — Я хотел бы навестить его высочество наследного принца Се Ляня… — наконец говорит он. Хэ Сюань молчит непозволительно долго, после чего кивает. — Ты не снимаешь, — говорит он, кивая на двойную шпильку в волосах Ши Цинсюаня. — Потому что я так сказал? — Не только… Мне она нравится… Хэ Сюань кивает и уже собирается выйти из покоев Ши Цинсюаня, как бывший Повелитель Ветров окликает его. — Повелитель Чёрных Вод… — Раздражает. Зови по имени. — Хэ… Хэ Сюань… Поскольку моя жизнь принадлежит тебе, я… — Ши Цинсюань достаёт из-за пазухи небольшой мешочек с серебристым знаком ветра на нем. — Я хотел бы, что бы это принадлежало тебе… На лице демона Чёрных Вод отразилась целая палитра эмоций. От удивления и неверия, до злости и сожаления. Мешочек приземлился к нему на ладони и Хэ Сюань очень долго смотрел на него, прежде чем резко выйти из комнаты, сжимая мешочек в кулаке. Ши Цинсюань был готов принять смерть. Точно так же, как некоторое время назад он убил Лань Чан. Точно так же. Но этого не последовало. Вместо этого, не успела сгореть и две палочки благовоний, в комнату вернулся Черновод вновь с нечитаемым выражением лица. — Идём, печать перехода в ближайший город готова.
