В полночь ветры не дуют

      Стоило ему распахнуть глаза, как чувство неправильности происходящего накрыло толстым слоем. Он все ещё ощущал прикосновение ледяных пальцев к нему, но фантомные прикосновения, в отличие от ощущения не правильности, быстро пропадали.       Последнее, что он запомнил — смыкающаяся над головой толща воды. После такого он не мог выжить.       Он сделал глубокий вдох, но воздух словно прошёл сквозь него. А ещё звезды, рассыпанные на ночном небе, казались незнакомыми. За свою долгую жизнь Ши Цинсюань побывал много где, но это небо ему совершенно точно было не знакомо.       Привычная, за годы жизни смертным, боль от сломанных руки и ноги больше не беспокоила. Слезы не душили в попытке вырваться, всхлипы больше не срывались с губ. И просить прощения у брата ли, у того, чью судьбу он ненароком стал проживать уже было бессмысленно.       Его взгляд цепляется за гору, которая, он был уверен, какое-то время назад была по правую руку от него, сейчас же сместилась влево. Это место кишит чертовщиной, решил было Ши Цинсюань. Но вместо того, чтобы вскочить на ноги и убегать он лишь продолжил лежать. Что с ним уже может случиться?       «Я ведь умер».       Осознание этого заставило резко сесть на месте.       На ум пришла поговорка «Старик Саи потерял лошадь» и Ши Цинсюань усмехнулся. Разве может быть в смерти скрытое благословение?       Ши Цинсюань рискнул осмотреть себя.       Облаченный в белые траурные одежды он был похож на яо, длинные распущенные волосы лежали послушными волнами, а кожа на руках и ногах была столь бледна, что едва ли не светилась в свете зарождающейся луны.       Ши Цинсюань чуть нахмурился. Что-то не так. С его телом что-то не так.       Рука и нога, что некогда были вывернуты под не естественным углом, ныне были ровными и целыми.       — Шуйгуй, — донеслось до Ши Цинсюаня. Голос сказавший это был скрипучий. Наверняка, при жизни, услышав этот голос Цинсюань бы вздрогнул и ощутил прилив страха, но сейчас он лишь слабо усмехнулся и поднялся на ноги.       Он ощущал себя слабым. Он чувствовал, что внутри него теплится духовная энергия, он ощущал ветер вокруг себя, как когда-то, но ощущение слабости захватывало, вгрызалось в кости.       — Шуйгуй, — вновь повторил голос. — Давно я тут не видел таких призраков.       Ши Цинсюань нахмурился и покрутил головой. У него даже не было меча для того, чтобы атаковать неизвестного, в случае, если он представляет угрозу.       — Ведь вы обычно не покидаете того места, где утонули. Значит тебя сюда перенесли. А ведь все вокруг запечатано. Кто же жаждет дать тебе силу? — скрипучий голос уже раздавался со всех сторон.       Ши Цинсюань сжал ладони в кулак. Он крутил искал взглядом говорившего, но так никого и не нашел. Вокруг было пусто. Ни духовной энергии, ни-че-го.       — Где ты? — хмурится Ши Цинсюань, злится.       Раз он не покинул этот мир, раз он обернулся демоном, то у него есть незавершенное дело. Такое, какое никто другой, кроме него самого не сможет исполнить. Ши Цинсюань помнит свое последнее желание. Помнит то, чего он хотел, по истине хотел. Он хотел умереть, но не просто так, у него была цель умереть от рук определённого человека, нет, демона.       А теперь он ещё хочет найти своих убийц. Найти их и жестоко покарать за то, что они нарушили его планы.       Стоит этим мыслям промелькнуть в голове, как Ши Цинсюань пугается этого. Подобное никогда не посещало его голову, ему было чуждо думать о таком, но сейчас, отчего-то, эти мысли показались самыми правильными, самыми верными, и он ни на секунду в них не усомнился. Испугался, да, но не усомнился.       — Я — везде.       Ответ последовал с заминкой, будто бы тот, кто отвечал долго думал над тем, стоит ли отвечать слабому шуйгую.       — А у тебя есть потенциал. Видимо при жизни ты был не плохо одарен, и ци у тебя было много. Возможно, мне стоит присмотреть за тобой. — смеется голос.       И Ши Цинсюань теряет терпение.       В этот самый миг вокруг него образуется смерч. Поток ветра срывает листья с деревьев, завывает, больно бьет по лицу его самого. А Цинсюань этого словно и не замечает. Словно это и не с ним происходит, словно это и не он делает.       — Ха-ха-ха! — голос смеется. — Я покажусь тебе, когда придет время. Стань сильнее. Стань одним из четырех непревзойденных демонов. Сможешь? Если так, то тебя не зря притащили сюда. Нет? Тогда никогда не покинешь этого места. Уж я-то прослежу.       И сколько бы ветры не терзали растения и одежды Ши Цинсюаня, а голос больше не давал о себе знать.       Но успокоиться ему все никак не удавалось. Бывший небожитель злился, эта злость лилась откуда-то изнутри него самого, он сам не понимал, почему это происходит. Хотелось что-то сломать, что-то уничтожить, но сейчас он лишь слабый и никчемный демон.       Ши Цинсюань упал на колени и захохотал. Ему казалось, будто бы он сходит с ума. А может быть он и сошел с ума? Окончательно, как те безумцы во дворце Черновода.       Ши Цинсюань смеялся громко, по его щекам текли слезы, а ветер вокруг все так же, то поднимался, пытаясь уничтожить деревья, то стихал.       Сколько прошло времени с того момента, как все началось бывший небожитель не мог сказать. Но смех стих, слезы высохли, и ветер прекратил свои игрища. Ши Цинсюань еще никогда не терял свое лицо, но в период своего безумства это случилось. Он был прекрасным молодым господином, шестнадцатилетним юношей, когда вознесся, он прожил несколько лет в смертном теле после низвержения и все это время он старался быть тем, о ком не скажут ничего дурного. Он помогал, несмотря на то, что помощь была нужна ему. Ныне же, в приступе безумства, истерического смеха он полностью утратил себя, свое лицо.       Отныне и навсегда Повелитель Ветров Цинсюань исчез из этого мира. Этот небожитель больше никогда не вернется на небеса. Он исчез. Навсегда. На его место пришел демон.       «Ты ничто без своего брата».       Смешно. Но правдиво.       — Эй, — Ши Цинсюань говорил хриплым голосом, будто бы вода все еще плескалась в его легких. — Что это за место?       — Гора Тунлу, — последовал ответ.