В полночь ветры не дуют

      Мир изменился. Он заметил это как только без каких - либо проблем проскочил мимо гор, не дающих доселе прохода. Там, где до этого были деревни стояли всеми забытые покосившиеся домики. А на месте пустырей появились новые деревни. Одежды едва ли изменились, но в речах простого люда стали мелькать новые слова, значения которым, Ши Цинсюань не знал.       Он накидывал на голову капюшон от плаща, пряча лицо. Демон сам не осознавал причину, был уверен наверняка, что его никто не узнает и так. Едва ли хоть кто-то помнил Повелителя Ветров Цинсюаня. Ведь последние годы, когда он ещё был небожителем, то люди знали его как Повелительницу Ветров.       Ши Цинсюань остановился у прилавка. Мужчина, торговавший оружием, стоявший за этим прилавков, оживился.       — Господин, желаете приобрести что-нибудь? Позвольте! Я уверен, что вам подойдёт этот меч!       Ши Цинсюань лишь качает головой, как вдруг контроль над демонической ци вырывается, продавец бледнеет, и демон спешно сбегает прочь от прилавка и деревни.

*

      Ши Цинсюань сидит на скале и смотрит на город внизу. Люди веселятся, играют, а он стал новым князем демонов и мир о нем не знает. Бывший Повелитель Ветров особо и не переживает по этому поводу, ему не нужно, чтобы у него были последователи, он не стремиться к власти. Убежденный в том, что он незаслуженно получил определённое количество власти в прошлом, обманом брата став небожителем, Ши Цинсюань решил, что пусть он и выбрался в горы Тунлу, то он не будет собирать себе последователей. Он будет одним из самых тихих непревзойденных.       Ши Цинсюань думал о брате, о том, что он переродился в мо, о том, сколько времени прошло.       Бывший небожитель игрался веером, смотря на символ «ветер» на нем, думал о том, сколько времени прошло. Восемь десятков лет…       Он думал.

*

      В городе обосновался молодой господин: лицом красив, умен и талантлив. Каждая вторая семья, имеющая незамужнюю дочь, при одном взгляде на молодого господина, думала о том, что не плохо было бы её выдать замуж за такого человека. Ходили слухи, что этот молодой господин всего лишь за год смог сколотить достойное состояние, что в этих местах было неслыханно! Не иначе как с демонами сговорился, шептались люди, но все так же думали о том, что не плохо было бы пристроить дочь рядом с таким человеком.       Молодой господин периодически исчезал, говорили, что исчезал он, конечно же, по делам своим, которые помогли бы ему приобрести еще больше богатства, возможно по учебе. А еще ходили слухи, что этот молодой господин писал очень красиво.       Кто-то слышал, как этот молодой господин читает стихи. Стихи, которых доселе никто никогда не слышал. И все утверждали, что он написал их сам.       Один раз, одна отважная женщина пришла к молодому господину и попросила возможности поговорить с его отцом, на что ей был ответ:       — Увы, вынужден вас огорчить, мой отец и матушка давно скончались. Как и мой старший брат. Из моей семьи остался только лишь я один.       Женщина растерялась, упала в ноги молодому господину и попросила прощения за свои слова, но вместе с тем не забыла сказать:       — Вам, должно быть, одиноко? Моя дочь не дурна собой, возможно, она могла бы составлять вам компанию время от времени, на прогулках, в вечернем чаепитии. Возможно, она могла бы стать для вам отличной женой?       На губах молодого господина проскользнула печальная улыбка. Он смотрел на женщину спокойно, без толики удивления, без ничего. Словно это и не ему вовсе сейчас предложили женитьбу.       — Вынужден отказать, — покачал головой молодой господин. — Дело в том, что мое сердце уже занято и пусть мне, вероятно, никогда не добиться того, кого я люблю, каких бы высот я не достиг, я не могу отпустить это чувство. Ваша дочь, несомненно, хороша собой, я видел её однажды. Уверен, она найдет достойного спутника жизни. Но это буду не я. К тому же… Меня очень часто преследуют неудачи, поэтому я никогда не был ни для одной из здешних красавиц достойной партией.       Женщина, конечно же, расстроилась, но что она могла сказать против отказа? Молодой господин был вежлив, но тверд в своем слове. А чтобы не испортить хорошие отношения с таким замечательным юношей, подающим большие надежды и знающим о том, что же нужно сделать, чтобы стать богачем в столь краткий период, женщина отступила.       Она ушла из его дома, опустив голову, и в глубоких думах, а когда вернулась на следующий день, для того, чтобы пригласить к себе в гости, выпить чашечку жасминового чая, то… то оказалось, что дом молодого господина снес ураган, налетевший ночью.

*

      Ши Цинсюань думал о том, что видел владыку Цзюнь У перед тем, как брат толкнул его в «печь». Думал о том, что все это как-то неправильно. До него доходили слухи о том, что владыка Цзюнь У уже не бог, но поскольку он, Цинсюань, стал лишь простым человеком, то он не искал подтверждения этим слухам. Теперь же, будучи демоном, да не простым, он мог бы узнать об этом подробнее, если бы захотел.       Демоны уважают только свои собственные законы. А когда ты князь демонов, то можешь писать их сам и едва ли хоть кто-то, кроме других князей демонов, будет диктовать тебе, что хорошо, а что не очень.       Ши Цинсюань усмехнулся. Брат наказал, убить, уничтожить Хэ Сюаня, но… Ши Цинсюань закрыл ладонями лицо, он ведь возродился ради него, ради Хэ Сюаня. Смешно до безумия, как можно?! Но Ши Цинсюань давно принял то, что он не нормальный, что он, вероятно сошел с ума и его никто не поймет. А ему и не нужно.       Сейчас он учится управлять своими новыми силами. Скапливает богатство, а потом… А потом… может быть он рискнет, попытается исполнить желание брата, но с куда большей охотой он хотел бы броситься в объятия черного бедствия.       Смешно.       Ши Цинсюань знает, что ему не так уж и много времени нужно, всего лишь около десятка лет и тогда… и тогда он явит миру себя. И тогда все три мира узнают о том, что появился новый непревзойденный. Он не будет претендовать на роль четвертого бедствия, но он явит себя. Но это будет потом, а сейчас…       Ши Цинсюань достал из рукавов роскошных светло-зеленых одежд чарку и сосуд с вином и поднес его к губам.