В полночь ветры не дуют

      Местность, в которой они оказались после выхода из портала сжатия тысячи ли, показалась Ши Цинсюаню знакомой, но он все равно не мог никак понять, где же они все - таки находятся. Он крутил головой, хмурил брови и, кажется, совсем не обращал внимание, на пальцы Хэ Сюаня, которые все еще крепко были сжаты на его локте.       Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в розовые и оранжевые цвета. Лучи заходящего солнца игриво коснулись волос двух демонов, заглянуло им в глаза, заставив зажмуриться.       Ши Цинсюань перестал озираться по сторонам. Его взгляд замер на Хэ Сюане. Солнце так красиво играло в волосах Черновода, что бывший Повелитель Ветров невольно ахнул и, будь у него сейчас живое сердце, то оно, вероятно, пропустило бы удар.       Он молчал. Последнее время, рядом с демоном Чёрных Вод он очень часто молчал. И, будь он чуть внимательнее, то несомненно заметил бы, как Хэ Сюань хмурит брови, едва заметно, как поджимает тонкие губы…       Ши Цинсюаню казалось, что он может смотреть на Повелителя Чёрных Вод вечность. В солнечных лучах он был похож на божество, которым ему по судьбе и надлежало стать.       Стоило их взглядам встретиться, как Ши Цинсюань тут же отвёл взгляд и снова огляделся.       Место казалось через чур знакомым.       — Здесь была башня, неужто то, что помнил четыре сотни лет, ты забыл за сотню? — первым нарушил повисшую тишину Хэ Сюань.       Ши Цинсюань ахнул и осел на землю. И правда, если там появится башня, а там небольшой храмик, часовенка, а сам Ши Цинсюань поднимется на эту башню и прольет из чаши вино, то повторится его вознесение, ставшее одним из четырёх прекраснейших картин. А если он без сил упадёт, то повториться его низвержение.       Ши Цинсюань выдернул руку из хватки Хэ Сюаня, который все ещё держал его за руку и отошёл от него.       Да, он отдал свой прах Черноводу, да он вручил свою жизнь ему и судьбу тоже. Но это место стало для него сродни собственной кары, мучению. Легче было пережить все сломанные кости и кровоточащие внутренности, чем снова оказаться здесь.       Ши Цинсюаню захотелось кричать. Он схватился за волосы, а в мыслях всплыло настояние брата. Он ведь мог бы… Он ведь мог бы попытаться оправдать ожидание брата, убить того, кто лишил его всего… Но даже если так, то рука не поднималась.       Бывший Небожитель зашелся в немом крике.       — Зачем мы здесь? Вы считаете, что недостаточно напомнили мне о прошлом? Что недостаточно того, что со мной произошло? — сглатывая, говорит Ши Цинсюань. — Я мог бы исчезнуть, уйти в небытие, ведь те, кто хоть когда-то были богами не могут переродиться, но я стал демоном. Стал демоном из-за вас! Знаете, каким было мое последнее желание? Вас увидеть! Я хотел увидеть тебя, Хэ-сюн! — Повелитель Ветров срывается на крик.       Он терпел, он долго терпел, он был готов вынести все, что угодно, хоть и считал себя слабым. Он доверил свою жизнь Хэ Сюаню потому что… Он даже сам не понимал почему. Возможно, дело было в нескольких сотнях лет дружбы, а быть может Ши Цинсюань уже давно, пусть и отрицал это, но чувствовал к «Мин И» что - то большее, чем просто дружбу. И сейчас ему казалось, что, может быть, проще было бы развеяться и исчезнуть из этого мира навсегда? Он никогда не переродиться. Исчезнет… И Черноводу тогда наверняка станет легче. Без него.       — Я хотел посмотреть в твои глаза, или увидеть тебя издалека, настоящего тебя! А потом бы я спрыгнул со скалы, и моя душа разлетелась бы на осколки, будто такого человека как я никогда и не существовало бы! Кому я нужен в этом лицемерном мире? Я полагал, что, возможно, став ближе к тебе, снова мог бы хоть как - то искупить свою вину, — Ши Цинсюань не мог остановиться, слово за слово срывались с его губ. — Но ты вновь приводишь меня в те места, которые причинили мне больше всего боли. И я понимаю, Хэ-сюн, правда! Ты желаешь, чтобы я мучился, так же, как некогда мучился ты, но я уже сотню лет мучаюсь! Ты жил с мыслями о мести, но я так не могу! Я не могу ненавидеть тебя! Не могу попытаться отомстить тебе! И я сам не понимаю почему! Я не понимаю тебя, я не понимаю себя! Я самый никчемный непревзойденный! И мне, наверное, стоит развеяться, — Повелитель Ветров отвернулся и тихо добавил. — Хэ-сюн, развей мой прах. Сейчас.       В воздухе повисла тишина. Ши Цинсюань, выговорившись, замолчал. Черновод молчал тоже. Ши Цинсюань не знал, что же твориться в голове у Хэ Сюаня, раз он привел его сюда, раз он не перебил и выслушал этот словесный поток, сорвавшийся с уст Повелителя Ветров. Да и, Ши Цинсюань думал, что он и не хочет об этом знать.       — Я никогда не хотел, чтобы ты страдал, — наконец говорит Хэ Сюань. — Я уже говорил об этом. На тебя у меня были другие планы.       Его голос ровный и спокойный.       Ши Цинсюань усмехается:       — Но ты все же ненавидишь меня. Ненавидишь, потому что я Ши.       Хэ Сюань хмурится, хватает Ши Цинсюаня за плечи и встряхивает его.       — Да плевать я хотел на то, что ты Ши. Я ненавидел тебя, да. Ты раздражал и бесил. Но ты… ты… — слова давались черному бедствию с трудом. — Ты привлек меня, заставил привыкнуть к тебе, заботиться. Если бы мне нужна была твоя смерть, я бы не спасал тебя из раза в раз, когда ты попадал в передряги там, в небесных чертогах. Если бы я знал тогда… знал, что все так обернется, то не оставил бы тебя в этом треклятом трактире, Цинсюань. Я бы послал Кровавого Дождя самого разбираться со своими проблемами. Тебя бы и пальцем никто не посмел тронуть! Если бы я знал… Когда я узнал, что ты мертв, мне… мне показалось, что я умер снова, — слово за слово и вот Ши Цинсюань слышит, пожалуй, едва ли не самую длинную речь, произнесенную когда-либо Черноводом. — Я не знал, переродишься ли ты демоном. Я думал, что потерял тебя навсегда. Я не жалею о мести, я должен был это сделать!       Ши Цинсюань отвернулся.       — На меня смотри! — рявкает Хэ Сюань, поворачивая Ши Цинсюаня к себе лицом вновь. — Я должен был, — повторяет Хэ Сюань, — Но ты не должен был пострадать. Ты должен был стать заклинателем, должен был развить золотое ядро…       Ши Цинсюань не заметил, как по его щекам начали стекать слезы. Он снова плакал, снова был слабым перед Хэ Сюанем. И он запутался. Он не знал, где правда, а где ложь, где правдивые чувства, а где их нет. Ему казалось, что он стал безвольной куклой, которой управляют так, как другим захочется, а он наивно верил, что сам мог чего-то добиться, а на деле это было не так. Даже то, что он стал непревзойденным демоном… Ши Цинсюань считал, что это кто - то подстроил, что сам бы он никогда не добился бы таких высот. Он просто недостоин.       Пустая оболочка, обладающая лишь красивым личиком.       Хотя… И личико то, уже, наверное, не так красиво, как раньше.       — Меня должен был убить божок-пустослов, меня не должно было существовать на этом свете, — шепчет Ши Цинсюань, — Я просто…       Его слова обрываются в тот самый момент, когда Хэ Сюань притягивает его к себе за ворот одежд и накрывает его губы своими. Поцелуй не длиться долго, но Ши Цинсюаню кажется, что проходит целая вечность. В голове возникают сотни и даже тысячи вопросов. Зачем он это сделал? Для чего? Почему? Когда все это началось?       И еще… И еще Ши Цинсюаню показалось, что его сердце начинает биться. Сердце, которое умерло около сотни лет назад, ожило и теперь птицей в клетке билось в груди. И даже если это было фантомное чувство, то Ши Цинсюань его чувствовал. Ощущал.       Принял.       Пальцы Хэ Сюаня холодные, такие же, как и его губы, а Ши Цинсюань дрожит, как листок на ветру. Он путается в своих эмоциях, ощущениях, чувствах. Принимает то, что давно держал под запретом в своем сердце, но после вновь прячет, пугается.       Поцелуй прекращается. Хэ Сюань отходит от Ши Цинсюаня и молчит. Ничего не говорит. А Повелитель Ветров комкает полы своих одежд, дрожит, пытаясь хоть что - то сказать, да голос подводит.       Он собирается с мыслями. Знает, что «Мин-сюн» подождет. Ведь он всегда ждёт, пока Ши Цинсюань не начнет говорить.       — Хэ-сюн… — наконец срывается с губ Ши Цинсюаня. — Я… Я до этого ни разу не целовался.       Хэ Сюань изгибает бровь, смотрит на Ши Цинсюаня как на умалишенного, качает головой, а после кивает, мол, да я знал, мог бы и не говорить.       — Хэ-сюн, но я все равно не понимаю, я… почему мы здесь, почему ты… Зачем все это?       — Цинсюань, — голос Черновода вновь холодный и ровный. — Я хочу, чтоб ты принял свои страхи. Перестал бежать от прошлого и принял его. Хоть как - то. И… ты мне дорог. Я бы не стал…       — Это ведь..? — перебил Ши Цинсюань, касаясь шпильки у себя в волосах и шокировано смотря на Хэ Сюаня. — Это ведь…да?       — Да. Так же как твоя жизнь принадлежит мне, так же моя принадлежит тебе.       Ши Цинсюань улыбается, делает шаг навстречу Хэ Сюаню и падает в его объятия.       Он забывает обо всем вокруг, пока до его ушей не доносится скрипучий голос:       — Не ожидал от тебя такого, Цинсюань.