Скажи это вслух

Единственным минусом заочного обучения было то, что Чимин отвык от посещения Академии. Впервые за долгое время появившись в родных стенах альма-матер, Пак оглох от шума, которого на высоте птичьего полета в доме Мина не существовало даже в теории. Торопливые студенты, бегущие на пары, вдохновлённые первокурсники, испытывающие свои способности на газоне Академии, ворчливые лекторы, которые удивленно поправляли очки, увидев мистера Пака на своих занятиях - о таком темпе жизни парень позабыл и теперь мучался, мечтая о возвращении на кожаный диван. Или на тот, что в гостиной. Тэхена рядом, к сожалению, не оказалось. Лекция тянулась долго, а друг уже, наверняка, катил на первой же электричке домой, к младшим братьям, маминым каверзным вопросам об отношениях и бабушкиной выпечке. От мыслей про божественное печенье Госпожи Ким в желудке кто-то горестно завыл, словно не он ел сегодня говядину. Наверное, это все от того, что он чувствовал себя жутко уставшим и невыспавшимся. Недосып в основном был из-за того, что Чимин открыл для себя видео-игры в гостиной по ночам, откуда его пару раз почти пинками выгнали, ведь маг орал от проигрышей так, что будил даже непробудимое. А еще потому, что его любопытство впервые открыло нечто новое. По ночам, ближе к двум или трем часам, из загадочной студии гения можно было услышать досуг Юнги. Чимин уже знал, что его муж играл на синтезаторе, край которого блондину удалось увидеть прежде, чем в него прилетел плюшевый кумамон, невесть откуда взявшийся у этого сурового и неприступного Мина. Впрочем, чем больше пловец жил со своим уже-не-особо-врагом, тем больше понимал, что ворчал Юнги просто из вредности. Характер такой сварливый, а в остальном этот парень был даже лучше, чем Гэмэ ему рассказывал первое время. Брал с собой покупать продукты, подвозил в Академию, даже нервничать стал как будто меньше, не вызывая Паранормальное явление в доме. Но увлечение состояло не в том, чтобы думать:"Хм, а хён не так уж и плох", а в том, что Чимин начал подслушивать занятия музыкой так нагло, что стоило дать по шее. Наверное, это было некрасиво и как-то грубо по отношению к Юнги, но он сам смущал блондина, приходя на каждую тренировку и делая себе записи, словно Чимин - подопытный, и над ним пора ставить свои сварливые эксперименты. Еще, как назло, перестал носить на улицу худи, теперь щеголяя в серых свитерах, кардиганах и пальто, привлекая внимание случайных зрителей в бассейне и заставляя Пака чувствовать себя незрелой картофелиной в футболке с уточками. Подслушивания закончились, когда Чимин предательски чихнул, грея уши об дверь. Хоть и вышло тихо, но слух у Мина был, мать его, звериный, так что в следующую секунду маг кубарем закатился в студию, потеряв опору в виде двери. Перед носом гневно пошлепывали знакомые тапочки, а Юнги стоял над наглецом, скрестив руки на груди, и, кажется, впервые не пряча отросшие волосы, убранные банданой и имевшие сейчас спокойный черный цвет. - Привет? - неловко хихикнул Чимин, укладывая ладошки под подбородок и помахав ногами, словно не его только что застукали за проступком. Мин вскинул брови, но ругаться почему-то не стал. Лишь сдвинул Пака от входа ногой, закрывая дверь и усаживаясь в офисное кресло, за которым проводил бо́льшую часть дня. Парнишка не дышал, боясь спугнуть момент, и озирался с высоты котенка, разглядывая кожаный диван у стены, увешанной плакатами и какими-то листами, записывающее оборудование на столе и невероятных размеров экран компьютера. Юнги не сказал, что он может остаться, но и команды уходить не прозвучало. Блондин встал с коврового покрытия, замечая, что бумажки на стенах - рукописные, и складываются в какие-то стихи. Строки показались знакомыми, а стоило ему увидеть над диваном плакат в хорошем разрешении со стоящим спиной парнем, держащим катану, как его глаза округлились сильнее, чем позволено физиологически. - Ты писал для Агуста Ди? - громким шепотом спросил парнишка, падая на диван и не отрывая восторженного взгляда от стены. Видеть то, что он так долго искал, было поразительно, и он даже чувствовал ревность, что у кого-то есть лучший вариант этого изображения. Ниша главной фанючки оказалась занята, но это простительно, если вы живете вместе. Юнги неоднозначно поморщился, двинув плечами и не отрываясь от компьютера. Даже в голову не лез, чтобы сказать, словно не хотел нарушать хрупкую тишину в комнате, наполненную д о в е р и е м. - Мы слушали песни с братом, еще до того, как он погиб, - слова дались легко, но Мин невольно обернулся, почувствовав что-то такое, что в Чимине раньше не разглядел. Парень лежал на диване, глядя на картинку снизу вверх, и выводил пальцами капли на плакатных лужах, совсем не замечая взгляда на себе. - Его музыка дарит мне ощущение, что хён все еще рядом. Что-то вроде ностальгии. Мин опустил глаза и теперь смотрел уже в пол, не понимая, как раньше не замечал отпечаток потери на этом всегда шумном мальчишке. Неочевидный след, прощупываемый только специально, напоминал темный нестираемый развод на ауре. У Чимина он был и занимал едва ли меньшее пространство, нежели у Юнги. Поразительно, он так хорошо скрывал это, что даже псионик уровня Мина не разглядел. [Я работал с ним. Могу дать тебе несколько образцов, не вышедших после его ухода из индустрии] - тихо прозвучало из динамиков, отвлекая Чимина. В начавшейся мелодии он мгновенно узнал знакомые интонации, звучавшие так задумчиво и глубоко, что бедняга сполз с дивана, не удержав отвисшую челюсть. С тех пор Чимин сидел в студии каждую ночь. И каждую ночь читал Миновы стихи, слушал безмолвные мелодии и чувствовал, что растворялся в чужих работах, не видя, как в темноте студии волосы Юнги светлеют. А из побочных эффектов - недосып. Хён устроился удобно, зарабатывая продюсированием песен и написанием аранжировок, а вот Чимину приходилось иногда ездить на учебу и бояться приближающейся сессии. Чем ближе был конец семестра, тем напряжённей становилась атмосфера в Академии, многие ходили на дополнительные курсы, чтобы вытянуть оценки, а кто-то, забывший, с какой стороны вход в здание, активно топился в бассейне, выводя из себя тренера и водных магов. Близились соревнования, которые решат, попадет ли Чимин в сборную в этом году. Две попытки до этого были неудачными, ему вечно не хватало чего-то, и это было не водной магией, которую он не мог развить в принципе. Пак читал, что маги разных категорий могли участвовать в соревнованиях и даже побеждать. Однако мышцы после тренировок болели, привкус бассейной воды стал частью его жизни, а огонь не смог бы зажечься в сморщенных от влаги ладонях. Чем больше он плавал, тем сильнее тонул, и единственное, что оставалось - согласиться с недавними словами мужа, сказанными, когда они шли из ресторана.

***

Все происходящее походило на сюрреализм. Юнги позволил этому шумному ребёнку проникнуть к нему в дом и приклеиться болтливой пиявкой, от которой он расслаблялся и совершенно терял свое истинное "я". Гэмэ так почему-то не считал, удивляясь таланту Чимина вытаскивать Мина из дома больше одного раза в неделю. Оправдания не работали, Чи хвалил его и поощрял времяпрепровождение с Паком, утверждая, что он хорошо влияет на Юнги. Маг вот был не согласен категорически. Настолько не согласен, что таскал парня с собой при любой возможности. В магазине Чимин волшебным образом выбирал все то, что Юнги любил, находя такие вещи, к которым сам хозяин квартиры даже не подошел бы специально. В Академию он его возил, тяжело восставая из мертвых по утрам и славя всех несуществующих богов за то, что его супруг учился не ежедневно, и аргументируя все тем, что общественный транспорт долгий и тошнотворный, от Чимина потом будет пасти чужой аурой, а Юнги к его только привык. Они вместе ели, вместе ездили ставить подписи из-за отсутствия отца, вместе собирали тот чертов стеллаж из Икеи, на котором самособирающиеся чары попались бракованные, и Юнги пришлось кряхтеть над полками вручную, пока Пак кашеварил на кухне свои кулинарные эксперименты, а из телевизора эмоционально вещал футбольный комментатор. Все это считалось случайностью, в которую удачно вписался блондин. Либо дело в договоре, либо в их драке, потому что не уважать пацана после того, как он при всей своей магической беспомощности дал сдачи, было бы кощунством. У Юнги еще пару дней оставались ожоги на плече от ладоней Пака, а случайно задранные футболки Чимина являли миру заживающие синяки. И нет, Юнги не смотрел на него специально. Более того, огневик стал самостоятельно являться ночью под дверь, не понимая, что его пыхтения в попытках принять удобную позу для подслушивания слишком очевидны. Терпение лопнуло, когда Юнги писал бит для заказа, а это недоразумение чихнуло. Наверняка, продуло из-за сраного раскрытого балкона в спальне, который псионик уже за-бо-дал-ся закрывать по ночам. Знал ведь, что его вечно мокрая макушка заболеет такими темпами. Пришлось впустить, а оказалось, что Чимин и вовсе...такой же. Юнги впервые увидел его в этом свете. Не все смеющиеся люди всегда счастливы, не все мальчишки без семьи не переживали боль утраты. След на ауре Чимина был тяжелый и грязный, кричавший о сотнях пролитых слез и сорванных голосах. Юнги знал это чувство и будто бы разделил с Паком эту боль. Унять ее попытался так же, как пытался когда-то помочь себе - музыкой. И после этого пропал. Чимин на диване студии смотрелся правильно, как деталь, которой в молчаливой комнате всегда не хватало. Он не ломал тишину студии, а добавлял в нее жизнь, цеплял глаз своей полосатой пижамой и заставлял Юнги смотреть на него в отражениях, чтобы не застукали, чтобы не почувствовали то, что он вдруг ожил. Вдохновение напало без предупреждения и задушило своей силой. Мин писал почти круглосуточно, не запираясь и пуская Чимина тогда, когда ему удобно. Он писал, заканчивая один блокнот за другим, клеил особенные листы на стены у монитора, ночами вслушивался в музыку в попытках воссоздать то, что внезапно расцвело посреди сожженного пустыря в душе. Чимин щедро поливал его своей улыбкой и тихим смехом, неожиданной изящностью во время плавания, которую раньше маг как-то не замечал. Не приглядывался, а теперь оторваться не мог, пораженный тем, насколько сильно маг огня влюблен в водную стихию, и насколько тонкий Чимин по сравнению с другими студентами. Когда мелодий набралось на целый альбом, Мин понял, что его нежданную музу нужно отблагодарить. Чимин первое время намекал на то, что помнит про свое требование отвести его поесть, а потом сдулся, утонув в учебе и теперь днями пропадая в своей дурацкой Академии вместо того, чтобы сидеть в Миновой студии и рассказывать, как он хотел завести собаку в детстве. Предложил он это, когда миллион и один раз проверил расписание Пака и остался уверен, что если тот поест до ухода в библиотеку, то это будет наиболее практичный вариант. Чимин от прямого предложения пойти в ресторан поперхнулся соком и чуть не залил учебник по педагогике, едва сумев сдержать порыв. - Ты не забил на это? - в голосе смесь недоверия и радости, читаемые и во взгляде, от которого Юнги готов прямо сейчас достать записную книжку из кармана широких штанов и начать писать очередной трек, посвященный "неизвестному". В данный момент темно-красная макушка утвердительно кивнула. С появлением Чимина в студии, которая и так оголяла всю душу Юнги, смысла в головных уборах особо не было. Все равно Пак не знал значений цветов. Или хотелось бы так думать. - Тогда чего мы ждем? Мы поедем в то место, о котором я говорил? За говядиной, да? - блондин вскочил со стула, падение которого разбудило его прожорливую ящерицу под батареей. Все, что можно было сделать - лишь снова кивнуть и наблюдать, как Пак торопливо собирался, выдвинув мужа из спальни, и оставляя того в растерянном возбуждении от такой бурной реакции. Официантка, встретившая их на входе, выглядела просто потрясенной от вида их пары. Чимин, влетевший в ресторан на крыльях голода и выглядевший как едва вышедший из пубертата подросток, и Юнги, в своем обычном, энергосберегающем ритме вошедший вслед за своим карманным ураганом. Пак занял самое лучшее, по его мнению, место, сразу же помахав крохотной ладонью Мину и подзывая к себе. "Айщ, прости, что заставил ждать!" Сердце болезненно кольнуло от не вовремя всплывших воспоминаний, но он постарался отогнать призрак прошлого, глядя в светлое лицо мужа. - Хё-ён, не мучай меня! - заныл парнишка, уже успевший скинуть с плеч куртку и оставшийся в одной просторной рубашке, очень напоминавшей ту, что как-то надевал Юнги. Мелкий плагиатчик. Поддавшись на просьбу поторопиться, парень повесил пальто и уселся напротив блондина, наблюдая за тем через стекло очков. - Хмм, я могу выбрать все, что захочу? - Чимин поднял хитрющий взгляд, скрывая улыбку за меню и полностью обезоруживая Юнги, ставшего вдруг совершенно беспомощным под натиском своей музы. Уверенно кивнув, он вытащил блокнот, старательно записывая туда свои ощущения, чтобы ночью вылить их в немые строки песен, которые он никогда не исполнит. Пак тёр подбородок, ерошил пышную чёлку, стучал худыми коленками об ножку стола, а из-под простого карандаша лились стихи, в которых было тепло, солнечно и совсем как дома. Юнги не стал говорить, что он тут не впервые, чтобы не расстраивать Чимина, и взял себе холодный кофе к лапше. Пак ожидаемо заказал говядину и какой-то коктейль, подтверждая свою внешность старшеклассника. Особенно это стало забавно, когда третьекурсник стал выковыривать любые проявления брокколи в еде, складируя невиновную зелень на краю тарелки. "Ты что, маленький, чтобы не есть овощи?" - прочел Чимин на салфетке возле ладони. Ойкнув от неожиданности, он тут же посмотрел на медленно потягивающего кофе мужа, не сводящего будоражащий взгляд с самого их прихода. - Мне двадцать два года, если я не хочу есть капусту, я не буду ее есть! "Верните этого ребенка в детский сад" - Мин слабо улыбнулся и закатил глаза, пока Чимин удивленно булькал в тарелку, сраженный такой незначительной мелочью. - Сам ненамного старше, хён. "Мне двадцать семь, и я ем овощи" Чимина, кажется, ударило чужим опытом и теоретической мудростью. - Офей, фы офень фтарый хён, - с набитым мясом ртом говорить было непросто, но Чимин легких путей вообще не искал. Спорт - неподходящий, муж - случайный, болтовня - с препятствиями. Поймав угрожающе прилетевшую в него солонку, блондин с широкой улыбкой поблагодарил за заботу о солёности говядины, а Юнги подумал, что, пожалуй, влияет не только на самочувствие Чимина, но и на его наглость. До Академии они шли пешком, что было странно для всегда ленивого до активности Мина. Чимин не был против, разве что подмерзал, совсем потеряв сноровку в теплом одевании. Когда столько ездишь на машине, привыкаешь, что время на улице не влияет на твое тепло. А сейчас вот влияло, и так, что он не чувствовал носа и пальцев на ногах, из-за чего старался идти быстрее. Юнги торопиться отказался, еще и гневно замотал Чимина в собственный шарф, вздыхая так осуждающе, что Пак впервые почувствовал себя ребенком, которого ругают за внешний вид. Еще и выяснилось, что брюнет просто сутулился и был выше на несколько ненавистных сантиметров, видимых даже в зеленоватой шапке. Однако в шарфе стало не в пример теплее, нос оттаивал, а с ним оттаивал и сытый Чимин, наевшийся деликатеса еще на год вперед. Наверное, если власти найдут способ расторгнуть их договор, он будет скучать по такой жизни, в которой ему не нужно бояться завтрашнего дня. Появившаяся стабильность быстро прижилась, и расставаться с ней будет тяжело. Парень только-только наладил контакт с этим каменным истериком, разве можно упустить такую возможность? Возможно, это первый и последний шанс в его бедной студенческой жизни, когда он так купается в огромной ванной и слушает никем ранее не услышанные песни любимого певца! - Слушай, давай я загляну в библиотеку и возьму книги с собой? Не хочу сегодня торчать в Академии, - Пак приспустил шарф, освобождая себя от аромата чужого парфюма, которым жадно дышал все это время незаметно от хозяина. Юнги пожал плечами и сделал лицо а-ля "Это твое дело". - А ночью зову на пижамный просмотр той дорамы, которую мы видели в рекламе. "У тебя совсем нет практических занятий?" - из-за отсутствия доступных поверхностей и запрета на использование телефона, Юнги вновь воспользовался внутренним голосом мага, вызвав непроизвольные мурашки. - Не, я сдаю практическую магию последний в группе из-за того, что ослаблен. Да и на моем направлении не делают упор на способностях, если ты не интеллектуал. "Тебе бы огонь тренировать, а не историю египетских пирамид учить" - Хей, я вообще-то историк! - блондин возмутился, хмурясь и непроизвольно дуя пухлые губы в умилительную уточку. Юнги сделал усилие, не задерживая взгляд на них дольше трех секунд. "Ты, в первую очередь, маг" - Поверить не могу, что нотации читаешь теперь ты, а не Гэмэ-Аджосси, - парнишка всплеснул руками, вытаскивая ладони из теплых объятий карманов. Перчатки он категорически не любил и ограничивался инкубатором внутри куртки, которую Мин мечтал заменить уже недели две. "Буду, пока ты такой...равнодушный к себе" - скрыв растерянность в отсутствии интонаций, Юнги поправил темную оправу на носу, впервые в жизни понимая Гэмэ, который обычно отчитывал его самого. Старость подкралась незаметно в неполные тридцать. - А я буду спорить, пока окружающие дают мне абстрактные советы. Хочешь, чтобы я тренировал магию? Скажи, как! "Хорошо, заходи, когда будешь свободен, я сделаю все возможное" Растерявшись в ответ, Чимин ничего не ответил, переваривая ответ и вновь пряча порозовевшие щеки в шарф. Ему официально сказали, что помогут с его многолетним косяком, на который забили даже преподаватели в Академии. Что может сделать маг-псионик для мага огня? Интрига, которая даже раззадоривала. - Так мы будем смотреть дораму? "Разве я отказывался?"

***

Вопреки всем протестам, в библиотеку Чимина отфутболили надолго, еще и напомнив про ту лекцию, на которой он сейчас и валялся, умирая от скуки и предвкушения. На сообщения Мин не отвечал после лаконичного:"У тебя пара, не отлынивай". Отличник в Паке умер в ту же секунду, как вкусил дух свободы от стипендии. Деньги человека портят, а Чимина расслабляют, но он виноватым себя не чувствовал. Даже наоборот, усидеть спокойно не мог, вызывая косые взгляды соседей и редкие замечания лектора, косившегося на Пака при любом упоминании межкатегориальных войн. Чимин сам эту войну на себе испытал, а теперь пожинал плоды мирного договора, написанного синяками и сломанными стенами. Юнги точно поддался тогда, потому что ну не может маг, от плохого настроения отрубающий всю электронику, получить даже царапину от слабого огневика. Но имело ли это значение, когда в каменной стене нашлась крохотная дверь, в которую маленький Чимин из любопытства сунулся и остался? После обеда, о котором Пак, наверное, с детского дома мечтал, можно было простить многое, в том числе и характер Хёна. Лекция близилась к своему логическому концу, а Чимин уже покидал тетради в рюкзак, готовый в любую секунду вскочить со скамьи и вылететь из аудитории навстречу черному автомобилю у въезда на парковку. Писал ли Юнги сегодня музыку? А стихи? Сколько еще неизданных работ у него на компьютере? Какого цвета его волосы сейчас? Неизвестность отравляла его любопытную душу, поэтому после слов:"До встречи на следующем занятии" блондин первый встал, ринувшись к выходу и случайно давя кому-то на ноги. На такие мелочи внимания уже не хватило, и Пак покинул душную, шумную аудиторию, мыслями уже сидя в знакомом салоне и рассказывая, как пожилой библиотекарь не хотел выдавать ему литературу на дом, и как одногруппники шептались о парне Чимина, который проводил его сегодня. Это будет так смешно, Юнги... - О, Пак Чимин изволил появиться в нашей плебейской обители. От знакомого баса блондин едва не собрал носом все ступеньки парадной лестницы, но удержался на силе своего загорающегося зада. Джихен стоял правее, поднимаясь туда, откуда только что выбежал парнишка, и выглядел этот водный маг до тошноты довольным. Долго, видимо, ждал возможности поиздеваться. Чимин сделал самое виноватое лицо, которое только мог выдавить из неартистичного себя. - Ах, Ли Джихен! Ты только посмотри на время! - огневик ткнул пальцем на запястье с несуществующими часами. - Чего? - Время тебе завалить свое ебало, - шикнул Пак, поправляя лямку рюкзака и уходя под улюлюканье окружающих брюнета парней. Спиной чувствовалось, что ему хотят навалять, но не опустится же этот имбецил до публичной драки? Даже если так, Чимин, может, и маленький, но НЕслабый и сдачи врукопашную даст ощутимо. Супруг, вот, уже попробовал вкус профилактических люлей и теперь по струнке ходит у него! Жутко довольный созданием образа наглеца, Чимин вышел из здания, прячась от дождя в объемном капюшоне, и быстрым шагом направляясь к давно ждущему его черному авто. Кому торчать в аудитории, а кому смотреть с мужем дорамы под мороженое, так-то!