Интерлюдия: Шесть месяцев

В пятницу он буквально ничего не может делать. Он не видел Стива неделю, но постоянно о нем думал. Это, вероятно, самый долгий период времени, который он провел вдали от Стива с тех пор, как начал проводить по несколько дней за раз в одном или другом жилище Стива, и эта мысль тащит за собой длинный хвост других, на которых он не станет сосредотачиваться, пока не пройдут выходные. В обед кто-то присылает ему пятисекундное видео Стива, который перекатывается по мату и встает на босые ноги. На нем серые спортивные штаны и нет носков, а его белая майка мокрая вокруг выреза. За пять секунд на видео он встает на ноги, готовый драться, с поднятыми кулаками, забинтованными, но без перчаток. Кто-то пытается ударить ногой ему в лицо, но он прогибается назад всем телом, уклоняясь, а потом, когда он перехватывает лодыжку этой ноги в движении, видео заканчивается. Оно подписано как «твоя лучшая половинка чувствует себя лучше», и его прислали с номера Стива, но явно ни снимал, ни отправлял видео не сам Стив. Джеймсу обязательно нужно будет узнать, кто отправил сообщение, и поблагодарить его или ее. В обед в пятницу он пытается смотреть видео на YouTube вместе с Эми, но он не может перестать водить пальцами по молнии своей сумки с твердым корпусом – в которой лежит его запасная одежда, туалетные принадлежности, зарядки, а также еще несколько интересных штучек - и не может перестать думать о вечере. На нем удобные ботинки для ходьбы, он надел пальто, которое ему подарил Стив, он не забыл кольцо, которое он купил для Стива у Коннора, и – и – в сумке лежит белье, на самом дне, все еще в красивой папиросной бумаге, в которой его доставили. Вчера он выбрил все, и он наденет белье вечером в воскресенье – хотя изначально он собирался надеть все это утром в воскресенье. Но он не знает, что именно запланировал Стив, так что не хватало еще ему сидеть на застежках для чулок и кружевных швах целый день, да еще пойти бродить в этом по городу. Прежде всего, кто знает, как сильно он вспотеет? Он сомневается, что потное, мятое кружево будет настолько же сексуальным. А еще на его столе стоит ваза с цветами. Алые розы с белым душистым горошком. Оказывается, они символизируют любовь, страсть и наслаждение, так что это отлично подходит. Ну а если и нет, может быть, Стиву они понравятся просто потому, что они красивые. Джеймс купил и коробку шоколадных конфет, просто на тот случай, если Стив очень старомоден. (Он бисексуальный католик-супергерой, которому больше ста лет. Ну да, прям совсем старомодно.) После обеда в пятницу, Джеймс постоянно дергает коленкой и постукивает пальцами – он знает об этом только потому, что Эми терпеть этого не может, и она дважды ему об этом говорит. Он пытается отвечать на письма, но у него почти нет неотвеченных, он проверяет следующий кусок кода, но ему нужно разрешение Коннора, чтобы пометить это задание, как выполненное. Он спрашивает Эми, не нужно ли ей чего-нибудь, и даже идет за коктейлями, но все равно на часах только три, а его рабочий день заканчивается в четыре. - Эми, я умираю, - говорит он. – Я буквально сейчас умру. - Так и будет, если ты не заткнешься, - отвечает она.

***

Джеймс открывает часы на рабочем столе. Три пятьдесят девять и сорок семь секунд. Солнце почти село, и городские огни уже горят. Он следит за часами. - Ну ты даешь, - говорит Эми, а в центре экрана Джеймса появляется маленькое сообщение. Спускайтесь на подземную парковку Джеймс чувствует, как у него отвисает челюсть. Он не встретится со Стивом наверху? Ну, очевидно, нет, ну ладно? - Что? – спрашивает Эми. - Я... не пойду... в смысле, мне нужно спуститься на парковку? Наверное? Я получил сообщение, он послал мне сообщение, я спущусь на подземную парковку. Брови Эми взмывают вверх. - О как? – говорит она. – Наделай фоточек. - Что? – переспрашивает он, и она пожимает плечами. - Ну явно же он не повезет тебя, типа, в придорожный мотель, так что хороших выходных и наделай фоточек этого типа номера в пентхаусе или апартаментов или что там будет, неважно. Джеймс смеется, но потом смотрит на часы. Четыре часа и тринадцать секунд. - Отлично, - говорит он и разлогинивается. – Увидимся в понедельник после обеда! - Уууу, - говорит Эми, когда Джеймс убегает. – Счастливо! Он машет и направляется к ступенькам, собираясь подняться на один этаж и воспользоваться лифтом для Мстителей, чтобы спуститься на парковку и избежать толпы людей, которые тоже уходят с работы.

***

Когда он спускается на парковку, там стоит Дейна из службы безопасности, рядом с лимузином. Это не огромный и длинный, бросающийся в глаза автомобиль, он, может, всего в полтора раза длиннее обычного. Но у него низкая посадка, он черный и сияет, как машина на подиуме в салоне – сияет, как темно-синий с жемчужным отливом суперкар Стива – и его никак не спутать с обычной машиной. Это авто, в которых ездят очень важные персоны, Джеймс ни с чем его не спутает. В нем тонированные стекла, в конце концов. - Привет, - говорит Джеймс. - Добрый вечер, мистер Барнс, - она улыбается. – Коммандер Роджерс оставил указания, что мне следует доставить вас к месту встречи. Она открывает для него заднюю дверцу. - Серьезно? – говорит Джеймс. – С ума сойти. - А то, - Дейна широко улыбается. – В лимузине даже есть место для вазы-непроливайки – залезайте, я покажу, куда вы можете поставить цветы. Джеймс смеется и садится в машину.

***

Они какое-то время едут, и поездка занимает больше времени из-за начинающегося часа пик, а Джеймс смотрит в окно и проверяет телефон. После видео никаких сообщений. Он пытается заняться чем-то онлайн, но не очень успешно. Они выезжают с Манхэттена и пересекают Бруклинский мост, и Джеймс думает обо всех местах, куда он, возможно, направляется. Стив сказал, что они останутся в Нью-Йорке, но Нью-Йорк не такой уж и маленький, и он наблюдает за отражением огней на воде, дорожным движением вокруг них. Они съезжают с моста, и Джеймс думает, что, возможно, они направляются домой к Стиву, чтобы подобрать его или типа того, но вместо этого они съезжают с дороги и направляются к воде. Когда Дейна начинает притормаживать, они уже свернули с Олд-Фултон-стрит на Ферман-стрит, Джеймс хмурится и смотрит в окно, а она снова поворачивает направо на небольшую парковку меньше чем в ста метрах за перекрестком. Уже почти пять часов, и они, может, в двух-двух с половиной километрах от того места, где живет Стив. - Вы можете оставить здесь свою сумку и цветы, - говорит она, оборачиваясь, - я все равно заберу вас позже. Джеймс чувствует, как его брови ползут вверх. Она паркуется и выходит из машины, и Джеймс наполовину уже начинает размышлять, куда, черт побери, она пошла, когда она появляется возле его дверцы. - О боже, - восклицает он, когда она открывает ее. – Извините! Она смеется. - Это моя работа, сегодня вы самая важная персона номер один. И, с вашего позволения, - говорит она, пока он вылезает из машины без рюкзака и без цветов, - ваш кавалер. Она указывает рукой в сторону почти обнаженных деревьев с другой стороны парковки, и... Под уличным фонарем, залитый светом сверху, словно на картине Караваджо, стоит темноволосый мужчина в плотном шерстяном пальто с голубым шарфом и в перчатках, в каждой руке у него по одноразовому стаканчику с кофе, его дыхание клубится в холодном воздухе. Его борода аккуратно подстриженная, но густая, а волосы достаточно длинные, чтобы доставать до поднятого воротника пальто, они изящными прядями спадают на лоб, а его глаза смотрят пристально. Седина на висках заставляет Джеймса улыбнуться. Он покрасил волосы в темный цвет, но оставил седину незакрашенной. Джеймс не бежит к нему через всю парковку. Он идет вдоль ее края, весь укутанный в пальто, и шарф, и перчатки, которые ему купил Стив, он не сводит глаз со Стива, шаг за шагом – прошло почти целых пять дней. Он чувствует, что его словно тянет за ниточку, притягивает, как магнитом, это неизбежно. Он наполовину хочет пуститься бегом – его сердце колотится, и сложно сохранять воздух в легких. Стив смотрит, как он идет, не двигаясь все это время, не идет к нему навстречу, но когда Джеймс подходит к нему вплотную, он вручает ему картонный стаканчик. Джеймсу кажется, что его волосы встают дыбом от того, как Стив на него смотрит, его кожа словно вибрирует. Он мог бы протянуть руку и коснуться его сейчас, мог бы притянуть его к себе и поцеловать, мог бы обнять Стива, мог бы много чего сделать. - Я скучал по тебе, - говорит Стив, своим низким красивым бархатистым голосом, - но мы можем играть дальше как тебе угодно. Я с радостью поцелую тебя прямо сейчас, или мы можем пойти погулять, как я планировал. Джеймс обдумывает это. Он с силой сглатывает, облизывает губы. И губы Стива выглядят такими мягкими, завлекающими, один уголок их приподнят, а Джеймс так соскучился по их вкусу. - Куда мы идем? – вместо этого спрашивает он, и Стив улыбается, его глаза блестят. Джеймс видит в них свое отражение, потому что фонарь светит ему в лицо, а Стиву приходится смотреть на него сверху вниз. - Всего лишь вокруг Пирса 1, - говорит он. – Никто в Бруклине не станет смотреть на нас, когда рядом такой вид, а еще никому в Бруклине не будет никакого дела, даже если они меня узнают. Кроме того..., - он достает из кармана пальто блокнот на спирали, - мы всегда можем спрятать удовольствие под работой. То, как Стив это произносит, как его губы складываются в слово «удовольствие», заставляет коленки Джеймса трястись, и Джеймс внимательно смотрит ему в лицо, глядит на размах его плеч и ширину груди. Он берет блокнот. - Есть, сэр, Коммандер Роджерс, - говорит он негромко, а Стив только пристально смотрит на него еще несколько секунд. Потом он поворачивается и медленно предлагает Джеймсу руку, согнутую в локте. - Пойдем? – говорит он.

***

На пирсе уже есть другие парочки и пара человек, которые гуляют сами по себе. Стив незаметно отворачивается, когда кто-то студенческого вида, положив зеркалку на перила, пытается сделать фото Манхэттенского моста, виднеющегося за Бруклинским. Джеймс улыбается, тоже опускает голову, но Стив вскоре тоже подводит его к перилам – не доходя до ступеней, дальше от того места, где любят собираться туристы. - С нашим праздником тебя, - негромко произносит Стив, когда они оба опираются локтями на перила. Манхэттен залит огнями, он сияет, простираясь ввысь громадами зданий, сверкает во тьме и в отражениях в реке. Это выглядит просто потрясающе, и пусть даже до Манхэттена всего полчаса пути от дома детства Джеймса, пусть этот вид встречается ему каждый день, если он едет на работу из своей квартиры, Джеймс не может вспомнить, когда в последний раз он находил время вот так постоять у воды и посмотреть на него. - Да, - он широко улыбается. - И тебя с нашим праздником! Стив улыбается в ответ, его идеальные белые зубы блестят в неярком теплом освещении. - Тебе не очень холодно? – спрашивает Стив, потому что на дворе ноябрь, а они стоят прямо у реки, но Джеймс качает головой, глядит на ряды светящихся окон офисов на прямоугольниках небоскребов в квартале Бэттери-Парк-сити, на гирлянды с огоньками, похожими на звездочки, которые обрамляют Бруклинский мост. - Я в порядке, - Джеймс качает головой, глядя на город. – Я вечно забываю, как тут красиво. Это, ну знаешь, это странно? Типа, я тут живу. Я знаю, что это за здания там, но они такие... Стив кивает. - Я знаю, - отвечает он. – Очертания зданий изменились к тому времени, как я вернулся, но мост и река... Неважно, насколько он огромный, или в скольких фильмах ты его видел, дом есть дом. Джеймс задумывается на секунду и тянется за телефоном. Он открывает камеру, делает снимок затылка Стива на фоне двух подсвеченных мостов за ним, и Стив поворачивает к нему голову при звуке затвора. - Иди стань рядом со мной, - говорит он, вытягивая свободную руку. – Иди сюда, я хочу фото, где мы вместе. Джеймс чувствует, что краснеет – почему? почему спустя шесть месяцев вместе именно от этого он краснеет? – переворачивает камеру на фронтальную, вытягивает телефон. - Нене, дай сюда, - говорит Стив, - позволь мне. Он берет телефон Джеймса – это разумно, вообще-то, во-первых, у Стива длиннее руки, так что он легко сможет сфотографировать их обоих, не обрезая подбородки или лбы, а к тому же Стив выше, так что у Джеймса получится селфи под более удачным углом. Он широко улыбается, когда Стив собирается нажать на кнопку, но потом Стив не нажимает на кнопку, а только делает вид, что пытается не улыбаться. Джеймс пытается не рассмеяться – у него не получится удержать надолго серьезный вид. Но, кажется, в этом и заключается план, потому что как только он начинает смеяться, Стив нажимает на кнопку, а потом передает телефон Джеймсу. Джеймс немедленно открывает фото, ждет с нетерпением, пока оно загрузится, и видит себя, с, наверное, самым счастливым выражением лица, что он на себе когда-либо видел, и Стива. Стива, который выглядит, как обычный парень, улыбается всем лицом, у него такая широкая улыбка и блестящие глаза, его лицо расслаблено, и любовь в его глазах горит так же ярко, как счастье. Стив выглядит как простой человек – не как супергерой или национальная икона, не как солдат или боец. Они просто Джеймс и Стив, с городом, в котором они работают, за одним плечом, и городом, в котором они родились, за другим. Двое влюбленных бруклинцев. Он улыбается. Когда Джеймс переводит взгляд на Стива, тот тоже улыбается, и долгое время они совсем ничего не говорят.

***

Постояв у перил, они идут дальше вдоль реки, поднимаются по гранитным ступенькам из остатков моста Рузвельт-айленд. Они медленно идут под руку, и кофе Джеймса согревает его ровно настолько, чтобы ему было уютно, а наверху он бросает взгляд обратно к реке. Сквозь почти голые ветви деревьев ему видно здание небоскреба 120 Уолл-стрит, относительно невысокое, сужающееся кверху и светлое, оно всегда ему очень нравилось. Здание огромное, но кажется почти невзрачным среди более высоких небоскребов, и когда Джеймс бросает взгляд на Стива, то замечает, что он тоже смотрит туда. - Ты в порядке? – спрашивает он. - Угу, - отвечает Стив, поворачивается, чтобы они могли продолжить путь. – Сто-двадцать закончили строить в 1930-м. Оно как старый друг. Ноги Джеймса двигаются синхронно с ногами Стива, когда они снова начинают шагать, но несколько долгих мгновений он смотрит только на лицо Стива, повернутое к нему в профиль. Стив не кажется грустным, не кажется опечаленным. Но для него это, наверняка, горькая радость, Джеймс в этом уверен. Он теснее прижимается к локтю Стива и любуется тем, как пятна света от уличных фонарей и тени ветвей рисуют на коже Стива танцующие картинки. Воздух свеж, хотя в нем и присутствуют типичные запахи города. В воздухе ощущается и морозец – его запах, едва заметный и грубоватый, словно дым от костра, оседает в горле Джеймса. Он с удовольствием смывает этот привкус с помощью кофе – это отличный сорт, где бы его ни купил Стив. Джеймс проверяет лого – это та самая кофейня в Башне. Ну конечно же – он улыбается. Они проходят через весь парк на Пирсе 1, следуя за изгибом реки, а когда они из него выходят, проходит еще минут десять, а потом Джеймс спрашивает: - Куда мы направляемся? – и Стив улыбается. - К Бруклинскому мосту, - отвечает он. – Потому что я его обожаю, и потому что я не ходил по нему уже довольно долгое время, и потому что я хочу пройти по нему с тобой. Ты не против еще погулять? - Неа, - Джеймс улыбается. –это... Это замечательно... я, я с удовольствием. Да. И они продолжают идти. Они поднимаются на мост, люди обгоняют их в обоих направлениях, а Джеймс старается держаться ближе к краю, чтобы он мог смотреть на реку, на город. - Знаешь, я пересекал мост пешком только дважды, - говорит Стиву Джеймс, - когда мне было типа... пятнадцать и восемнадцать. Стив смотрит на него сверху вниз, притягивает их к одному краю, чтобы они могли смотреть на воду, а раздраженные нью-йоркцы игнорируют их, обходя слева и справа. - У меня много лет не было причин отправиться на Манхэттен, - говорит Стив. – Но мне всегда нравилось смотреть на воду. Размышлять, как далеко она простирается. Я знал это, разумеется, не то чтобы у нас не было карт. Но... Есть что-то в том, чтобы смотреть на воду. Я пару раз приходил сюда ночью, Баки один раз чуть не сошел с ума от волнения. Джеймс смотрит на него. - Ты не сказал ему, куда пошел? – спрашивает он. Стив кивает. - Что-то типа того, - отвечает он. – Спроси меня об этом, когда это будет день, который не полностью посвящен тебе. - Что? – смеется Джеймс. – Это должен быть день, который полностью посвящен нам. - Это одно и то же, - говорит Стив, и Джеймс поворачивается к нему лицом. - Стив, - он не хочет делать это прямо сейчас, но Стив откладывает этот разговор каждый раз, когда он поднимает эту тему, - ты постоянно говоришь подобные вещи, и мы каждый раз откладываем разговор на эту тему. Ты говорил мне про свою бывшую и как ты предпочитаешь обсуждать такие вопросы сейчас, но... Ты, я... Я люблю тебя, понимаешь, я люблю тебя, - это, пожалуй, прозвучало слишком громко, и он глядит по сторонам, понижает тон, но это же Нью-Йорк, никому нет дела..., - я знаю, что ты хочешь покупать мне всякое и баловать меня, я знаю, что ты хочешь постоянно ставить меня на первое место, но ты..., - Джеймс вздыхает, лицо Стива приобретает болезненное выражение. – Ты можешь попытаться понять, что и я хочу так поступать с тобой? - Мне ничего не нужно, малыш, я просто... - Мне тоже ничего не нужно, - говорит Джеймс. – Есть вещи, которые мне нравятся, но у меня уже есть все, что мне нужно. Семья. Ты. Если спуститься на следующий уровень важности, у меня есть работа, жилье и друзья, которых я люблю и которые любят меня. И я люблю свои рубашки, пальто, еду, кофе и девайсы. Но мне не нужно все это, чтобы любить тебя, и мне не нужно все это, чтобы понять, что ты меня любишь. - Джеймс, я могу все это себе позволить, ладно? – Стив все еще не совсем понимает, о чем речь. – Не парься из-за... - Нет, погоди, - начинает Джеймс, потом осознает, что перебил его, - извини, но... нет, просто, просто погоди. Помнишь, как я пытался купить тебе кофе? Стив кивает. - Ага, - отвечает он. - И помнишь, когда я пытался..., - он намеренно понижает голос на этот раз, - ...когда я с тобой делал всякое в постели? После той ночи, когда тебе приснился тот сон, ну понимаешь? Стив кивает. - Ага. - Я знаю, что тебе не нравится делать что-то без... встречных действий? – пытается пояснить он. – Типа, тебе нравится, когда мы на равных, когда, ну знаешь. Ты делаешь приятное мне, а я тебе... - Ага, - в третий раз отвечает Стив. - Ну так я хочу, чтобы ты знал, что не обязательно должна быть равноценная компенсация. Понимаешь? Иногда это приятно, но... мне это не нужно. Иногда я хочу что-то сделать, потому что я тебя люблю. Я не хочу ничего получить в ответ. Стив поджимает губы. - Понимаешь, этого-то я и пытался избежать, - говорит он. Джеймс пытается не злиться. - Ага, я заметил, - говорит он, и ему явно не совсем это удалось, потому что Стив хмурится. - Джеймс, - начинает он, - я не хочу ссориться. - И я не хочу, - и Джеймс снова берет Стива под руку, прижимается к нему. – Я просто... я..., - он облизывает губы. – Я буду тебе говорить. Ладно? Начиная с сегодняшнего дня, я буду говорить тебе «Я это делаю, потому что хочу.» или «Тебе не нужно ничего делать в ответ.» или «Я люблю тебя потому, что я люблю тебя, а не потому, что ты покупаешь мне клевые вещи и живешь в клевом доме.» - Но я действительно покупаю тебе клевые вещи. И я живу в клевом доме. - Еще бы, черт возьми, - Джеймс улыбается. Потом он раскачивается всем телом, словно дергая Стива за руку, и говорит сквозь сжатые зубы. – Просто. Позволь. Мне. Любить. Тебя. Один уголок губ Стива приподнимается, он раскрывает рот. - Вообще-то, - Джеймс не дает Стиву заговорить, - позволь мне перефразировать: позволь мне любить тебя ради тебя самого, не ради твоих вещей или твоей фигуры. Просто ради тебя. Губы Стива изгибаются при слове «фигура», но потом улыбка исчезает, а глаза слегка прищуриваются. - Иногда это очень трудно, - тихо говорит он, и Джеймс кивает. - Я знаю, - говорит он. – Ты супергерой, который вырос во времена Великой депрессии. - О, так это все из-за этого, а? – замечает Стив. - Ты правда хочешь, чтобы я разложил все по полочкам? – спрашивает Джеймс. – Серьезно? Стив снова его отпускает, опирается на поручни, лицом к нему, вызывающе приподнимает подбородок. - Да, конечно, - подтверждает он. – Почему бы и нет? - Тебе кто-то что-то давал просто так, когда ты был моложе, или тебе приходилось трудом добывать все, что у тебя было? - Все, кроме Баки, - кивает Стив. - Ну так неудивительно, что ты подозрительно относишься к попыткам оказать тебе услугу сейчас, верно? – рот Стива слегка приоткрывается. – Даже если это вовсе не услуга. Даже если это просто люди проявляют любовь к тебе. - Я еще терпеть не могу брать деньги в долг, - говорит Стив. – Что-то еще? - Спорим, тебе еще не нравилось получать на Рождество больше подарков, чем ты подарил сам, а? Стив делает глубокий вдох и очень медленно вздыхает. - Мы собираемся закончить эту прогулку или что? Джеймс улыбается, чуть смущенно. - Ага, - отвечает он. – Ты на меня не сердишься? - В основном, меня раздражаю я сам, - отвечает Стив. – Потому что ты прав. – И вот оно, вот то, что Джеймсу нужно было знать, во что Стив должен поверить, и он чувствует, как что-то у него в груди словно расжимается. – От того, что я знаю, что ты прав, мне нисколько не легче это слышать, но, опять же, так было всегда. И мне удалось продвинуться куда дальше, выслушивая правду, которую я не хотел слышать, чем когда-либо удавалось, игнорируя ее, - он снова предлагает ему руку, согнутую в локте. – Идем, - говорит он. – Мы же не хотим, чтобы наш корабль ушел. Джеймс смеется, но прижимается к Стиву еще ближе на этот раз, потягивая на ходу остатки своего все сильнее остывающего кофе.

***

Стив, как оказалось, не шутил. Он не имел в виду, что они могут упустить возможность, потерять бронь или типа того, он буквально имел в виду, что корабль может уйти без них. - Экскурсия по заливу? – спрашивает Джеймс, когда они идут к воде, выбросив свои стаканчики в мусорку по дороге. – Это... серьезно? Мы... Кто-то выходит из маленькой билетной кассы и останавливает их жестом. - Извините, - говорит она, - все места забронированы... О. - Здравствуйте, - Стив сует ей 50 баксов, ого, - так и есть. Заказ на имя «Рэнди Странник», если не ошибаюсь. Столик на двоих? - Да, сэр, мистер Странник. Он произносит это как фамилию «Стран-нэк», но она просто говорит «Странник» и никак не намекает, что знает, кто он, хотя она явно его узнала, раз понимает эту шутку. Рандомный Странник, вот же балбес. А еще, веселясь, осознает Джеймс, инициалы этого псевдонима Р.С., то есть когда они записаны в журнале брони фамилией вперед, получается С.Р. - Как тебе вообще удается работать под прикрытием? – спрашивает он, и Стив закатывает глаза. - Ты говоришь прямо как..., - но он обрывает себя и выглядит виновато, когда они поднимаются на борт. - Ну, - признает Джеймс, - во всяком случае она хорошо делает свою работу, верно? - Это да, - соглашается Стив – должно быть, он был здесь раньше, потому что он знает, куда идти. - Я могу смириться с тем фактом, что мое мнение насчет твоих кошмарных псевдонимов совпадает с мнением всемирно известных специалистов по работе под прикрытием, пусть даже я этим специалистам и не нравлюсь. Стив смеется так, словно не верит своим ушам. - Рад это слышать, - говорит он.

***

Стив забронировал весь корабль. Они заходят внутрь, в закрытую плексигласом обеденную зону, и Джеймс осознает, что там пусто, и понимает, почему, прежде чем успевает вслух выразить свое удивление, ведь леди сказала, что все места у них забронированы. - Нам нужно, чтобы нас не беспокоили, - говорит Стив. – Это я могу устроить. - Сколько это стоило? – спрашивает Джеймс и сразу же, когда Стив уже качает головой, машет рукой. – Да, ты прав, не говори мне. Стив помогает Джеймсу снять пальто, выдвигает для него стул, и Джеймс садится, наблюдает, как Стив снимает свое пальто. На Стиве черные брюки, черный пояс, черные ботинки, черные носки и тонкий черный свитер поверх белоснежной рубашки с расстегнутым воротником. Он проводит по волосам одной рукой, садясь за стол, и в результате выглядит, как профессор университета, которого кто-то уже успел куда-то затащить и пожмякать, прежде чем выпустить обратно на улицу, - он отлично выглядит, и Джеймс не сомневается, что он сделал это специально. - Ты просто самый сексуальный человек, что я когда-либо встречал, - говорит Джеймс, и Стив смеется. - Я не был уверен, насколько формально одеться, - говорит он. – Я подумал, даже если я ошибусь, то всегда будет следующая годовщина. Джеймс прикусывает нижнюю губу. - Наверное, - говорит он. Надеюсь. Да и почему бы это не озвучить? – Надеюсь. Стив улыбается. Спустя пару минут к ним подходит официант, и Стив предлагает Джеймсу заказать, что он пожелает.

***

Ужин проходит тихо и романтично, из колонок негромко звучит легкий джаз. Свет почти выключен, не считая нескольких ламп, которые нужны, чтобы приносить и уносить блюда, так что практически ничего не мешает им видеть город, проплывающий за окнами. Джеймс умудряется не забыть сделать пару фоточек – вида за окнами и еды – для Эми. Они вместе едят икру в качестве закуски, а потом он ест суп-пюре из лобстеров и цыпленка в глазури из кленового сиропа, а на десерт теплый кекс с кофе. Стив заказывает себе другие блюда после супа, у него это ребрышки, а на десерт нью-йоркский чизкейк. У них уходит два часа на то, чтобы сделать круг и вернуться к причалу, и это красивая прогулка. Вода залива чернильно-черная и блестит от огней города, небо темное, но подернуто дымкой от зарева. Под ними негромко урчат двигатели, а когда они заканчивают есть, Стив протягивает руку через стол и просто держит Джеймса за руку. - Я не знаю, как долго это продлится, - говорит он, и на один нелепый миг Джеймсу кажется, что он говорит про прогулку, - но ты – лучшее, что случалось со мной за долгое время. И я... мне не хочется чересчур серьезно к этому подходить. Это не предложение руки и сердца, не волнуйся. Я знаю, что прошло всего шесть месяцев, и ты так молод, а я нет, но я на самом деле..., - он качает головой, несколько долгих мгновений смотрит на город, потом переводит взгляд обратно на Джеймса. – Я так благодарен тому, что привело тебя ко мне, что бы это ни было. - Тони Старк, - говорит Джеймс, и Стив закатывает глаза. - Я беру свои слова обратно, - говорит Стив. Джеймс смеется, прикрывает глаза. - Спасибо, - говорит он и снова поднимает взгляд. – За то, что тоже меня любишь. Стив молча смотрит на него с нежностью, его глаза потемнели. В его выражении столько любви, что это ошеломляет Джеймса, и он знает, что Стив поцеловал бы его прямо сейчас, если бы между ними не было стола – и необходимости сохранять анонимность Джеймса.

***

Кораблик причаливает у Пирса Челси на другой стороне Манхэттена. Джеймс не видит, сколько Стив сует смотрителю на этот раз, но он видел чаевые, и от одного этого у него глаза на лоб полезли. - Куда дальше? – спрашивает он, а Стив осмотривается по сторонам, щурится, глядя на здания, потом обратно в сторону Нью-Джерси (фе) и корабля. - Если ты устал, я вызову Дейну, - отвечает Стив, - но если еще нет, то мы могли бы пройтись по Хай-Лайн парку. Джеймс смотрит на него, окидывает взглядом окрестности, потом смотрит на часы. У них есть час до закрытия. - Насколько он далеко отсюда? – спрашивает Джеймс. – Не очень, верно? - Примерно пять минут на машине в..., - он указывает рукой, - ...том направлении. Джеймс прикусывает губу. Пешком это займет примерно полчаса, если двигаться с разумной скоростью, а они точно не будут торопиться. - Хорошо, - соглашается Джеймс, потому что так они потратят время до десяти вечера или около того. – А потом в отель? - Потом в отель, - кивает Стив. – В котором очень большая кровать, много приятных, дорогих горизонтальных поверхностей и обслуживание в номере. - Ооо, - Джеймс широко улыбается, повисает на руке Стива, потому что знает, что может. – Обслуживание в номере!

***

В Хай-Лайн парке в основном тихо, когда они добираются туда. Джеймс берет Стива под руку и кладет и свободную руку на руку Стива тоже. Стив прикрывает ладонь Джеймса своей. Они идут не слишком медленно, беседуют о том, чем они занимались на этой неделе, о том, как город выглядит в темноте, о том, как обновили Хай-Лайн, и его освещении и... Они просто разговаривают. Они просто проводят время вместе и беседуют, и Джеймс смотрит на профиль Стива и... Свадьба – это не то, чего он хочет. Костюм, загс, семья и друзья – нет. Но он смотрит на Стива в теплом свете фонарей Хай-Лайн парка, Стива, чьи глаза горят, когда он рассказывает о своей работе или увлечениях, чьи зубы белоснежны, а дыхание повисает облачками в морозном воздухе, и осознает – когда у него внезапно земля уходит из-под ног, а в груди становится горячо – что он мог бы смотреть, разговаривать и жить с этим мужчиной до конца своих дней. - Ты в порядке? – спрашивает Стив, и Джеймсу требуется секунда, чтобы вернуть себе дар речи. - Ага, - выдыхает он, улыбаясь, потому что он не может сдержаться, - я..., - он мотает головой. – Я. Лучше не бывает. Стив тоже улыбается, сжимает пальцы Джеймса под своей ладонью, потом продолжает говорить об архитектуре. Джеймс так сильно его любит.

***

Они спускаются с Хай-Лайна и обнаруживают улыбающуюся Дейну у открытой дверцы лимузина, но она останавливает их жестом, когда они подходят ближе. - Вы хотите сейчас забрать свою сумку? – с намеком спрашивает она. – Или в отеле? Я могу придержать ваши вещи, чтобы они вам не мешали. Она просто сокровище. - Я бы хотел получить их в отеле, пожалуйста? – отвечает Джеймс и широко улыбается ей, а когда Стив отступает в сторону, чтобы позволить ему сесть в машину первому, показывает ей большой палец. Она подмигивает в ответ, потом Джеймс садится в машину, Стив забирается внутрь вслед за ним, а она закрывает дверцу. - Спасибо, Дейна, - говорит Стив и смотрит на Джеймса. – Я думаю, мы сейчас поедем в отель, - говорит он. – Я больше ничего на сегодня не планировал, на самом деле – я хотел как следует поухаживать за тобой сегодня, учитывая, что мы не виделись с тобой неделю. - Прошло всего пять дней, - хихикает Джеймс, и Стив кивает, наклоняется к нему, кладет ладонь на щеку Джеймса. - И только-то? – говорит он и нежно целует Джеймса, медленно и глубоко. Его рука скользит назад, обхватывает затылок Джеймса, и Джеймс чувствует себя крошечным, согретым и счастливым – в безопасности, спустя миг поясняет его мозг, - и негромко мурлыкает, кладя одну руку на колено Стива. - Пилот включил сигнал «пристегнуть ремни,» - доносится голос Дейны через интерком. Она подняла перегородку, отделяющую салон, но Джеймс знает, что они весьма предсказуемы, и Стив улыбается, закатывая глаза, когда он отодвигается, чтобы пристегнуться. Как только Джеймсу удается пристегнуть собственный ремень, рука Стива скользит вверх по его ноге, и он издает весьма несолидный писк от неожиданности. Стив смеется негромко и мягко, скорее довольно, нежели с издевкой, а потом они снова целуются, когда лимузин трогается с места. Джеймс не знает, куда они едут, потому что Стив ему не сказал, но они пересекают центр города примерно за пятнадцать минут. Джеймс думает, что, возможно, они направляются обратно в Башню? Но они проезжают мимо Башни, вверх по Парк-авеню и останавливаются у... - Уолдорф Астория? – говорит Джеймс. – Здорово! - Хмм, погоди, вот увидишь, - отвечает Стив. – Президентский номер для меня был немного чересчур дороговат, надеюсь, ты не против. - Эээ, нет? Я слышал, он стоит типа десять тыщ за ночь или типа того? - Двенадцать, - говорит Стив, - и эти деньги лучше потратить на тех, кто в них действительно нуждается. Но, что касается побаловать тебя, не волнуйся, - я же заказал именной номер. - Именной? – Джеймс смотрит вверх на фасад здания. - Угу, - отвечает Стив, - и я уже получил ключи утром, так что тебе не нужно волноваться, что нас кто-то увидит. Спустя миг Дейна открывает дверцу, и Джеймс знает, что у него отвисла челюсть, но ничего не может с этим поделать. - Ты серьезно? – восклицает он. – До понедельника? - Три ночи, два с половиной дня, - подтверждает Стив. – Весь в нашем распоряжении. Джеймс ощущает, насколько широко улыбается, и снова переводит взгляд на Стива. - Ну, это будет офигенно, - говорит он. Он слышит, как Стив тоже отстегивает ремень. - Я очень на это надеюсь, - говорит он. Джеймс в этом ни на секунду не сомневается.

***

Именной номер отеля Уолдорф Астория в Нью-Йорке – это практически последнее место, в котором ожидал когда-либо оказаться Джеймс, в такой же степени как, например и на вертолетной площадке Бурдж-аль-Араб. Ему нужно быть аккуратнее и не упоминать об этом – это явно из ряда тех вещей, которые Стив немедленно забронирует, если Джеймс случайно на это намекнет. Одного вестибюля уже было достаточно, чтобы произвести впечатление, - белый мрамор, позолоченные перила, ар-деко повсюду и такой высокий потолок, что Джеймс подумал, что ему понадобится бинокль – но это? Их личные – на следующие три ночи и два с половиной дня – семьдесят квадратных метров одного из лучших номеров отеля Уолдорф Астория – это более чем достаточно для Джеймса. Если быть честным, то это даже чересчур. Начать с того, что при входе они оказываются в прихожей. Это номер в отеле с прихожей, которая представляет собой отдельную комнату. Дальше следует гостиная с диваном, креслами, пуфиками и ламбрекенами синего и золотого цвета над шторами в белую и синюю полоску. Джеймс раньше бывал только в номерах, в которых были типа... две одноместных кровати, ванная и шкаф. И еще, один раз, по случайности, в номере вместо ванной была душевая без порожков, с душем на уровне пола. (Оказалось, что в том отеле нужно было специально указывать, что тебе не нужна ванная, специально устроенная для людей с ограниченными возможностями, что за фигня.) И все это в одной комнате, иногда еще с кофемашиной, если повезет. Но это? Он немедленно снимает ботинки и оставляет их у входа, а Стив смеется, зажигая свет. - Знаю. Тут практически не хочется трогать мебель, да? И я точно буду жертвовать много денег на благотворительность в следующие несколько дней, потому что... ты знаешь, этот отель открылся в 31-м году, - говорит Стив, - первоначально он стоял там, где сейчас Эмпайр-стейт-билдинг, но это здание? – Он качает головой. – Я помню, как пару раз видел его и думал, какую сильную ненависть вызывает во мне настолько роскошно построенное здание, когда я и мои друзья едва сводили концы с концами. - Правда? – говорит Джеймс, и Стив качает головой. - Нет, - отвечает он. – У меня не было друзей – я имел в виду только себя и Бака. Джеймс смеется, и Стив поворачивается к нему лицом. - Извини, я просто подумал, что ты имел в виду, что на самом деле оно не вызывало в тебе ненависти, - говорит он, и Стив грустно улыбается. - Не, я тогда много чего ненавидел. Большую часть просто из принципа, но кое-что по веским причинам. Пойдем, я покажу тебе тут все. Разумеется, Стив же забрал ключи раньше – и все подготовил. Что, кстати, напоминает Джеймсу о том, как, черт побери, его вещи... В дверь стучат, и Стив снова появляется на пороге основной комнаты. - Это, наверное, твою сумку принесли, - говорит он. – Хочешь, я... - Нет! – отвечает Джеймс, потому что цветы будут вместе с сумкой. – Нет, я сам. Стив смотрит на него, его глаза блестят. - На чай тоже сам дашь? – спрашивает он, и Джеймс произносит: - Эээ, - но Стив уже протягивает ему деньги. – Боже, ты и правда мой папик. - Ты это так говоришь каждый раз, как будто ты не знал, - Стив окидывает взглядом прихожую, за которую он заплатил сам. – Бери деньги, открывай дверь, а потом заходи, поможешь мне оценить мебель, да? Джеймс кивает. - Ага, - выдыхает он. Когда Джеймс поворачивается и открывает дверь, за ней действительно стоит посыльный. Джеймс улыбается, берет у него свою сумку и цветы и вручает ему чаевые. Брови парня – его бейдж говорит, что его зовут Доминик, – взлетают на лоб, и он говорит: - Спасибо вам, - как носильщики в кино, и прячет деньги в карман. Джеймс улыбается и закрывает дверь, потом кладет сумку и цветы на пол. Цветы еще не завяли. - Ты еще в гостиной? – кричит он. - А-ха, - отвечает Стив, и Джеймс снимает пальто, но не перчатки, поднимает с пола цветы и входит в комнату. Стив закрывает шторы, пряча за ними вид на город, и Джеймс успевает подойти к нему почти вплотную, прежде чем тот оборачивается, улыбаясь. Он замирает, когда видит цветы, его брови смыкаются. Джеймс протягивает ему цветы. - Это, - говорит он. – Я. - Это... мне? – очень-очень тихо спрашивает Стив, а когда Джеймс кивает, он берет букет обеими руками, осторожно обхватывая его ладонями, словно он боится его поломать. – Джеймс. - Я, эээ, - начинает Джеймс, - я не знал, любишь ли ты цветы, но я подумал, что они, что ты..., - он умолкает, а выражение лица Стива становится нежным, уголки губ ползут вверх. Одной рукой он прислоняет букет к плечу, словно младенца, а другую кладет Джеймсу на затылок. Он наклоняется и целует Джеймса, и цветы им так не мешают и в безопасности, а потом он опускает голову и смотрит в глаза Джеймсу. - Никто никогда не дарил мне цветы? – признается он, и он выглядит ошарашенным, но счастливым, и это, да, Джеймс доволен. - Никто? – переспрашивает он, когда до него доходит, а Стив пожимает одним плечом. - Ну, - он задумывается на миг. – Нет? То есть, я покупал цветы, чтобы поставить в комнате, я видел цветы, которыми украшали что-то, и мне вручали цветы, чтобы освежить мои апартаменты, но никто... никогда не дарил мне цветы, дорогой, это так мило. На мгновение Джеймса удивляет такое обращение, это не то, что Стив регулярно использует, но это и не первый раз, когда он так его назвал. Джеймсу нравится, что он не часто это использует: мало кто из тех, кого он встречал, способен произнести это, чтобы это прозвучало так же искренне, как у Стива. Улыбка Стива становится все шире, Джеймс это видит. Он также замечает, что краска начинает заливать щеки Стива, и вообще он сам настолько же удивлен, настолько же доволен. - Ты, что, краснеешь? – говорит он и довольно жмурится, так что у него морщится нос: Стив на самом деле умилительный. - Я, - тот смотрит на цветы. – Никто никогда не дарил мне раньше цветы. – Он выдыхает через нос со смешком, потом снова смотрит на Джеймса. – Ооо. Джеймс только улыбается – ничего не может поделать. Ему нечасто доводится видеть Стива настолько неприкрыто удивленным как сейчас, особенно, когда он одновременно настолько в восторге. - Я не купил цветов, - говорит Стив. – Или конфет – мы можем заказать шоколада? - Я и конфет тоже купил! – отвечает Джеймс. – Они в моей сумке и я. Эээ, мне следовало просто тебе показать, я испортил сюрприз. Стив смеется. - Звучит отлично, - он продолжает улыбаться. - Но, эээ, горячий шоколад? – предлагает Джеймс. – Возможно? Вот только я вовсе не хочу видеть, какие цены в меню для обслуживания в номере. - Ты и не увидишь цен в меню для обслуживания в номере, - отвечает Стив. – Просто позволь своему папику это устроить. Джеймсу приходится спрятать лицо, так сильно он краснеет, – к счастью, Стив уже в спальне. Джеймс следует за ним и обнаруживает комнату пустой, но ни хрена себе! Кровать выглядит как облако. Кровать выглядит как нечто, где Джеймс мог бы уснуть и проснуться залитым золотым солнечным светом, как показывают в кино, с белоснежными простынями и упругими подушками. В комнате стоят и кресла – еще окна?! – а потом Стив появляется из комнаты, которую Джеймс принимает за гардеробную, пока Стив не подходит к шкафу на противоположной стороне комнаты. - Там ванная? – Джеймс указывает на дверь, в которую только что вошел Стив. - Да, в конечном итоге, - отвечает тот. – Сперва там раздевалка, но ванная сразу за ней. Джеймс спешит посмотреть. Ванная выложена мрамором. Неужели номера в отеле бывают такие? Его цветы аккуратно уложены в раковину, которая наполнена водой, и Джеймс улыбается этому, но... Что его больше всего удивляет, думает он, так это что размер помещения производит на него куда меньшее впечатление, чем мог бы когда-то. Комнаты (номер) роскошные, наполнены большой, мягкой мебелью, в которой Джеймс утонет, когда решит ей воспользоваться, но сам номер? У Стива есть дом, который был переделан из склада, и целый собственный этаж в Башне Старка. Джеймс проходит обратно через раздевалку в спальню. - У тебя больше, - говорит он, а потом слышит, как Стив произносит «два горячих шоколада», и видит Стива, стоявшего к нему спиной, который оборачивается, приподнимая брови, - и телефон, зажатый между его щекой и плечом. Джеймс захлопывает рот с такой скоростью, что слышен щелчок, а Стив, чьи руки заняты меню, складывается чуть не пополам, беззвучно хохоча, его глаза жмурятся, на лице появляется широкая белоснежная улыбка. Джеймс знает, что корчит гримаску, но Стив только машет на него меню. - Конечно, - говорит он какому-то невезучему работнику отеля на другом конце телефонной линии, - это было бы чудесно. Я бы также хотел пару порций мороженого и пирожные «красный бархат», пожалуйста, иииии... пиццу со всем, что у вас есть. – Он кивает. – Да, со всем. - Он снова кивает. – Спасибо большое. Он вешает трубку и все еще слегка улыбается. - Чем ты там занимался? – спрашивает он, но это звучит как простой интерес, а не обвинение. – Все понравилось? - Угу, - отвечает Джеймс, - извини, что помешал разговору. Стив качает головой и кладет меню. - О, не беспокойся, - говорит он, - я уверен, что у них это был лучший момент сегодняшнего вечера, – я подумал, что лучше заказать еду, чтобы нам никого не пришлось беспокоить после. «После» заставляет дрожь пробежать по телу Джеймса, он подходит к Стиву, протягивает ему руку. - Отлично, - говорит он. - Мне только нужно позвонить консьержу, чтобы принесли вазу, и я буду в твоем распоряжении. - Уууу, консьержу, - говорит Джеймс, и Стив приподнимает бровь. - Я могу говорить по-французски, если тебе этого хочется, - замечает он, но Джеймс только смеется и останавливает его жестом. - Меня вполне устраивает английский, - говорит он.

***

Спустя не очень долгое время доставляют еду. Джеймс тратит какое-то время на то, чтобы распаковать вещи, как и Стив, очевидно. Его чемодан – красивая изящная штука на колесиках – раскрывается автоматически, когда он вводит код. - Что, - произносит Джеймс. - Знаю, - отвечает Стив. – Тоже Тони. Вообще, я тебе могу гарантировать, что в любой момент, вне зависимости от того, где мы находимся, когда ты видишь что-то, что вызывает у тебя такую реакцию..., - он делает самое ошарашенное лицо, что Джеймс когда-либо видел, - ...это дело рук Тони. Они перекладывают вещи в шкаф и кое-что в тумбочки, а еще кое-что в ванную. Джеймс, однако, не достает свое белье, потому что тогда Стив увидит, а еще не время. Вместо этого он дожидается, пока в дверь постучат, и идет открывать, потому что он полностью одет, и в прошлый раз тоже открывал он. Вдобавок, он менее узнаваемый – такую отговорку он, во всяком случае, озвучивает для Стива. Стив снова дал ему денег на чаевые, но посыльный на этот раз вкатывает тележку! - О, - говорит Джеймс. – Это... Мне нужно ее освободить? - Вы... можете, - отвечает парень – этого зовут Кейси, - или я могу сам перенести ваш заказ на стол в зоне гостиной. Подойдет ли вам такой вариант? - Эээ, да? – говорит Джеймс. – Да, это..., - он отступает в сторону, указывает жестом, хотя Кейси наверняка знает, где гостиная, очевидно же. – Да, спасибо. Я... спасибо. Кейси кивает, катит тележку в комнату и, как и сказал, начинает выставлять блюда на стол. Примерно на середине этого процесса в дверях спальни появляется Стив, опирается о дверной косяк, скрестив щиколотки. - Замечательно, спасибо, - говорит он, и Кейси кивает, вежливо улыбаясь. Если он и замечает, кто Стив такой, то он этого совсем не показывает. Джеймс вручает ему чаевые, когда он заканчивает, и Кейси снова вежливо улыбается. - Спасибо, - говорит Стив, и Джеймс кивает. - Спасибо, - говорит он, чувствуя себя абсолютно некомпетентно. Кейси кивает. - Всегда пожалуйста, - отвечает он. Джеймс и Стив оба провожают его до двери, и Джеймс открывает ее перед ним. - Желаю приятно провести время, - говорит Кейси, и Джеймс кивает. - Непременно. А потом Джеймс закрывает за ним дверь, оборачивается и видит Стива, такую высокую, широкоплечую фигуру, закрывающую проход в гостиную, одной рукой он опирается на косяк, его голова опущена, глаза потемнели. - Проголодался? – спрашивает он. Джеймс облизывает губы. - Пойду приму душ, - говорит он. - Какая отличная идея, - замечает Стив, - пожалуй, я тоже.

***

После того, как их отдельные души превращаются в совместный душ, они едят пиццу. В своем душе Джеймс как раз закончил свои приготовления, когда Стив стучится и спрашивает, может ли он войти, а затем поднимает Джеймса, заставляя его обхватить ногами свои бедра, прижимает Джеймса к (холодной!) мраморной стене, и они трутся друг о друга бедрами, пока оба не кончают, задыхаясь под равномерным потоком воды. Потом Стив позволяет Джеймсу снова встать на трясущиеся ноги, говорит «иди начинай пиццу», и Джеймс так и делает. Но сперва он одевается. Стив выходит из душа, когда Джеймс только начинает свой второй кусок, и больше этого ему не съесть, так что Стив может доесть остаток пиццы. Однако, Стив – который появляется в пушистом белоснежном халате, вытирая волосы черным полотенцем, которое он, должно быть, принес из дому, чтобы не запачкать девственно чистые белые гостиничные полотенца краской для волос, - выглядит удивленным, когда видит Джеймса в одежде, сидящего на одном из пуфиков рядом с невысоким кофейным столиком, на котором стоит еда. - Куда-то собираешься идти? – негромко спрашивает он, усаживаясь не напротив Джеймса, а рядом с ним, прямо на пол, вместо одного из пуфиков. В некотором роде это очень интимно, то, как он садится к ногам Джеймса, как прижимается плечом к бедру Джеймса, пока ест, и Джеймс кладет одну ладонь на его мокрые волосы и улыбается, заканчивая свою пиццу. - Хочешь, чтобы я почистил зубы, - спрашивает Стив, - или хочешь пицца-секса? Джеймс смеется, качает головой. - Я не против пицца-секса, - отвечает он, и Стив кивает. - Отлично. Он встает на ноги – его движения быстрые и плавные, несмотря на то, что на нем надет халат, - и протягивает руку Джеймсу. Скорее всего, Джеймс смог бы встать с пуфика и без помощи, но то, как его поднимают на ноги, только добавляет острых ощущений. Он чувствует, когда Стив делает это, что Стив буквально мог бы им бросаться. В нем такая мощь, что он мог бы просто поднять Джеймса и буквально швырнуть через всю комнату: Стив – это самый сильный человек, которого когда-либо встречал Джеймс. И все же, когда он обхватывает ладонью затылок Джеймса, то Джеймс лишь трепещет от того, какая нежность заключена в этом жесте. Стив нежно целует его – и он действительно на вкус как пицца, Джеймс улыбается от этого, не отрываясь от его губ, - и проводит ладонью вниз по спине Джеймса. - Ну что, - говорит он, - как насчет мы с тобой оценим эту новую кровать?