Следи за тихой водой

***

После ужина выхожу первый. Знаю тут пару подходящих пустых классов. Но первый оказывается заперт — кто-то уже успел до нас. Прохожу до второго не оглядываясь — меня сложно потерять в толпе малявок. Малфой, оказывается, идет не один. — Паркинсон, — киваю ей в знак приветствия. — Лаудон, — высокомерно цедит она по привычке. Цыкаю в ответ — не в том она положении, чтобы показывать гонор. Мы обмениваемся с Малфоем рукопожатием, от чего Панси презрительно кривится и отходит в сторону. Следом за нами заходит Поттер. На него она и вовсе смотрит как на соплохвоста. — Какого драккла, Малфой? — взвизгивает она. — Какого драккла? — шипит Драко. — Ты обмазала меня этой дрянью! О чем ты думала? Щеки Паркинсон вспыхивают ярким румянцем, а губы растягиваются в ехидной ухмылке. — Я же сказала, что не хотела навредить тебе, только помочь. — она складывает руки на груди и рассматривает Гарри. — И мне не жаль, что так вышло. Гарри стискивает челюсти, так что выступают желваки. Малфой закатывает глаза, потом прикрывает их ладонью и отворачивается. А я не могу удержать ироничный смешок. — Помочь? — переспрашиваю я. — Паркинсон, ты в своем уме? — Откуда я знала, что этот придурок пойдет гулять? Мне он сказал, что направляется домой! Хотела сделать ему сюрприз в честь дня влюбленных, — девица даже притопывает ногой в раздражении. — Он достал ныть! — фыркает она в сторону Драко и тот дергается как от удара хлыстом. — Давно бы уже сказал ему о своих чувствах! — Как можно кому-то помочь, намазав его конским возбудителем? — рычит Гарри, а мне хочется вскрыть ее черепушку и проверить наличие мозгов. — Объясни нам, Паркинсон. — Ему надо было расслабиться, — она машет в воздухе растопыренными пальцами и дёргает плечом. А потом похабно улыбается. — Драко, ты же уже пробовал и тебе понравилось. — Это было другое зелье. И я не просил о такой помощи, Панс, я вообще не просил что-то делать. И не надо считать моих партнёров, — ледяным голосом говорит Драко. Он все еще стоит к нам вполоборота и смотрит в другую сторону. — И в маноре его нет! Нет! —  вскрикивает он. — Ну я откуда знала? — равнодушно тянет Панси. — Ничего же не случилось. — Не случилось? — шипит Поттер ей в лицо, неуловимо оказавшись к ней вплотную. — А тебе бы понравилось скулить и подставляться, как сучка, не контролируя себя? Желать постороннего мужика? Давай попробуем на тебе, а, Паркинсон? Хочешь? Она отшатывается в ужасе и едва не падает. Я успеваю придержать ее за локоть. — Поттер! — строго смотрю на Гарри. Он отступает и отходит в противоположный угол класса. Чистит парту невербалкой от сора и садится на нее, весело болтая ногами. Спасибо, что леденец не достал. А мог. Паркинсон выдергивает локоть, потирает его и раздраженно смотрит на меня: — А что ты тут делаешь? Я демонстративно и тщательно поправляю манжеты, стряхиваю с рукава пылинку — отвратительно грязные заброшенные классы — и поднимаю на нее равнодушные глаза: — Лорд приказал расследовать происшествие. Поттер попал под влияние зелья, которым ты обмазала Малфоя. А я слежу за тем, чтобы они не порвали тебя, как тряпку. Паркинсон бледнеет до синевы и растеряно смотрит на Драко: — Драко? Лорд? — Я не знал, — Малфой вздрагивает, и очевидно не испытывает радости от того, что Волдеморт в курсе. — А вы думали, что это останется без внимания? — насмешливо спрашиваю я. — Вас же предупреждали не вредить Поттеру. Гарри рассматривает узорчатые витражные окна. Под слоем вековой грязи не видно красоты картинки. Мне внезапно становится скучно. Паркинсон — дура. Хотела помочь Малфою с его тайной страстью. Но умышленно или нет ошиблась с зельем — это уже не важно, и не учла, что он не пойдет домой. Дома ему бы не поздоровилось в любом случае: в маноре сейчас проходной двор, вот бы егерям была забава — скулящий от желания быть выебанным смазливый аристократик или толпа агрессивных возбужденных зельем мужиков. Но это уже проблемы Малфоя, что у него такая подруга. У Поттера друзья не лучше. Я тру переносицу, что-то я устал. Паркинсон права в одном — это ненаказуемо, поскольку никто не пострадал. Моральные терзания никого не интересуют. Маги не придают значения психологическим травмам. Зря, если судить по истории чреды Темных Лордов. — Ладно. Малфой, ты с Паркинсон разбирайтесь сами. Паркинсон, Поттеру будешь должна… — Я хочу три фиала такого зелья, — перебивает меня Гарри, покачиваясь из стороны в сторону на парте и продолжая болтать ногами. — И рецепт. — Хорошо, — медленно киваю я, внимательно глядя на него. — Три фиала зелья и рецепт. Через неделю отдашь мне, Паркинсон. Я проверю зелье и, упаси тебя Моргана, если ты опять что-то напутаешь. — Договорились, — фыркает Паркинсон, расслабляясь. Она действительно легко отделалась. Ну ей так кажется. Судя по злой хоречьей мордочке — он уже придумывает план мести. — И, Панси, — обрываю ее радость, — не приведи Мерлин, об этой ситуации с Поттером станет еще кому-либо известно. Лорд был не в восторге, что Малфою мешают выполнять его приказы. Я не шучу. Она беспомощно оглядывается на Драко, но не увидев поддержки, согласно кивает. Мы прощаемся с ней и Малфоем, который незаметно подмигивает мне. Надеюсь, у него хватит ума застращать ее до икоты. Запечатываю за ними дверь и подхожу к Гарри. Он обнимает меня за шею, опускает ресницы и подставляет лицо под поцелуи. Нежно прикусываю его нижнюю губу, провожу языком до уголка рта, собирая вкус лимонного пудинга. Тело наливается тягучей тяжестью. Гарри шире раздвигает ноги, обхватывая мои, и тянет за волосы на затылке. Поцелуи медленные, ласкающие, наполненные тихим томлением. — Зачем тебе три флакона зелья, маленький? — спрашиваю я, отрываясь от его манящих губ. Мой любимый лукаво улыбается, наклоняя голову: — А мне понравилось. — Стонать и подставляться как сучка? — вспоминаю его слова, надавливая ладонями на поясницу. Это очень грязно звучит. И вызывает совсем ненужные в данный момент картинки в моей голове. И в его тоже. — Мгхм… — соглашается Гарри, прихватывая губами мочку моего уха. — Хочу попробовать ещё. Но чтобы ты был все время рядом. А ты?.. — Безумие мое. Любимое. Счастье моё, — обхватываю его лицо ладонями и покрываю мелкими пулеметными поцелуями. — Сладкий мой. Нам давно пора разойтись по своим башням: Поттер в своей последний раз ночевал в среду. И от приступа паники меня спасает только понимание, что после Дня Святого Валентина всем было немного не до чужих отношений. Прислоняю лоб к его лбу, глаза в глаза, касаясь носами, ловлю прерывистое дыхание. — Нам пора в свои гостиные. Пора, милый. — Ты меня любишь? — тон его звучит удивлённо, как будто он внезапно обнаружил занятную штуку. К чему такой вопрос? — Да, — ослабляю хвост его волос, и мягко массирую затылок. — А за что? — продолжает допытываться он. — Ты — мое солнце, — отвечаю правду, глядя в бездонную зелень. Солнце сожжёт меня, оголит нервы, гибельные омуты поглотят мое сердце. Он почти невесомо гладит меня по спине и о чем-то думает. — Гарри, нам правда уже пора. — Иди, — соглашается он и вопреки словам прижимает меня еще крепче к себе. Я тону в нем, в сбитом дыхании, в дрожащем в моих руках гибком теле. Гарри отталкивает меня, упираясь в грудь: — Я тоже люблю тебя. — Я тебя больше, — легко чмокаю его на прощание в скулу, с удовольствием вдыхая аромат у влажного виска. — До завтра, моё солнце. Ухожу не оглядываясь. Сегодня он оказался сильней.

***

Понедельник проходит тихо, хотя меня периодически потряхивает — мы здесь, а на континенте Сивый со стаей вызволяет детей. Путей отступления предусмотрено несколько, но самый безопасный и незаметный — на 35-метровой яхте, принадлежащей Малфою, через пролив из Шербура* прямо в залив Пул, к личной пристани поместья «Стерх». Международные аппарации и порт-ключи отпадают: с детьми это попросту опасно и могут отследить. А большая вода точно скроет следы. Только бы никто не попался и не пострадал. После уроков мы с Гарри и Луной встречаемся в библиотеке. Нам надо выполнить задания на эту и следующую неделю — все, что возможно сделать вперёд. Лавгуд развлекается рисованием известных только ей животных. Через три стола от нас Грейнджер, кривясь, что-то выговаривает Рону Уизли, который то и дело поглядывает в нашу сторону. В один момент я отвлекаюсь на вопрос Гарри по арифмантике, а в другой — над нашим столом уже нависает рыжий. Он очевидно зол, лицо налито дурной кровью, так что веснушки выделяются грязными пятнами, а ещё от него воняет, как от деревенского сортира в жаркий день. Мордредовы подштанники! Как Гарри живёт с ним в одной комнате? Это же химическое оружие массового поражения. Мы машинально зажимаем носы, и Гарри разъяренно гундосит: — Блядь! Рон! Кто тебя сюда пустил? Чем от тебя несёт? — он машет свободной рукой в воздухе, но это абсолютно не помогает от густой вони. — Чем от меня несёт? Я тебя хотел спросить! — от вопля Уизли у Гарри бы отвисла челюсть, если бы он не боялся открыть рот. — А я-то тут при чем? — Блядь, Уизли, вали отсюда, пока я не позвал мадам Пинс, — взрываюсь я. От смрада невыносимо слезятся глаза. На нас оборачиваются другие ученики и тоже прикрывают лица руками и платками. — Заткнись! — орет Уизли и тычет пальцем в грудь Гарри. — Это ты виноват! Поттер кривится от отвращения. Мадам Пинс появляется сама и выгоняет это зловонное чудовище вон. Я очень осторожно выпускаю струю воздуха из палочки: заклинание Вентус очень мощное, а разрушений здесь нам не простят. Пока я пытаюсь избавиться от миазмов, к нам подсаживается Грейнджер, и вопросительно смотрит на Гарри. Тот в свою очередь ехидно скалится: — Что, Гермиона, Рон не сказал тебе, где он заполучил порцию протухшей слизи бундимуна? — Не сказал. — Вижу, мой подарок не пошел тебе впрок, — не менее ехидно замечаю я. — Здороваться ты так и не научилась, и волосы… К остальным книгам ты так же относишься: читаешь, не усваивая? — Вы тоже… — она запинается, когда я раздражённо цокаю языком и качаю головой. — Этикет, Грейнджер. Я тебя вообще могу игнорировать. И Гарри, и Луна, — Лавгуд несколько раз кивает, не поднимая взгляда от своих рисунков. По ее реакции не поймешь — она согласна со мной или это просто реакция на прозвучавшее имя. Гарри явно забавляется. И ждёт, что скажет Грейнджер. — Ладно, — выдыхает она, — здравствуйте. — Здравствуй, — с разной степенью иронии отвечаем мы в разнобой. — Ну, теперь ты скажешь? — разворачивается она к Гарри. — А должен? — Гарри наклоняет голову к плечу и слегка прикрывает глаза, словно прислушиваясь к чему-то. Я едва сдерживаюсь: он такой молодец! Адекватный ответ на ее агрессию. — Гарри, ты… — готов держать пари, что следующим она собиралась произнести слово «должен», но вовремя остановилась: Гарри сейчас с этим «должен» может послать ее очень далеко и очень неприятно. — Мне надо знать что это, чтобы помочь Рону. — Ммм… — задумчиво мычит Гарри. — Оставь это мадам Помфри и Макгонагалл. В конце концов, это их работа. Разозленная Грейнджер разворачивается, взмахивая привычно-неопрятной копной волос, и удаляется, не прощаясь и громко топая, за что удостаивается внимательного и неодобрительного взгляда мадам Пинс. Я мысленно желаю пикси ей в гриву! Грейнджер, а не Пинс. Мы молча возвращаемся каждый к своей работе и несколько минут пытаемся восстановить ход размышлений. Потом Гарри швыряет перо на стол и, спрятав лицо в ладони, тихо ржёт. — Твои мозгошмыги мешают тебе работать. Расскажешь? — нежно предлагает Луна. — Я сделал новый замок на своем старом сундуке, — он хрюкает в ладошку, — с сюрпризом, как вы поняли, — он снова издает странный звук. — Открыть могу только я, но при попытках взлома заклятиями сильнее Алохоморы, выдает порцию этой мерзости в район паха. О боги! За что мне этот пытливый ум?! Луна тоненько хихикает, уткнув лицо в сгиб локтя. — Мило, что в ловушку не кто-нибудь попался, а Рон Уизли, — едва сдерживая смех говорю я. — Боги, ты видел его лицо? — снова фыркает Гарри. И мы приглушённо хохочем снова.

***

Немезида в лице Макгонагалл настигает Гарри по дороге к Большому залу. Она выговаривает ему за дурной запах в спальнях, и за испорченную одежду Рона, и за невозможность удалить запах с кожи. Гарри только согласно кивает и улыбается, такое впечатление, что он ее даже не слушает. Впечатление это возникает не только у меня, потому что профессор шипит злой кошкой, а глаза ее отливают янтарем. — Профессор, — вздыхая, наконец говорит Поттер, — я не виноват, профессор. — Мистер Поттер, мистер Уизли сказал, что это сделали вы. — Это так, профессор, — Гарри воплощение грусти. — Я сделал новый замок на свой сундук, потому что кто-то регулярно таскает оттуда мои вещи. Макгонагалл захлёбывается воздухом, понимая, к чему он ведёт. А Гарри продолжает: — Я не хотел верить, что это Рон, мы же друзья, но на прошлой неделе он съел коробку котелков, которые мне подарила Ромильда Вейн. Я узнал это, потому что они были с любовным зельем. А сегодня он вскрыл замок на моем сундуке. Что вы будете делать с этим, профессор? — он спрашивает это с такой скорбью, поджав трясущиеся губы и сверкая каплями слез за линзами очков, что я впадаю в ступор вместе с Макгонагалл. Каков актер! Отведу его летом на открытие «Глобуса»*. Макгонагалл поправляет очки: — Я проведу беседу с мистером Уизли. — Спасибо, профессор, — благодарно сияет Поттер. — Мы можем идти, профессор? Луна утыкается лицом в моё плечо и мелко дрожит. Я знаю, что она беззвучно смеётся. Хотел бы я и так. Профессор ещё раз неодобрительно оглядывает Гарри, но не найдя к чему придраться, милостиво отпускает нас на ужин.

***

Утром неприметная сипуха приносит мне записку от Долохова: операция прошла успешно, дети на пути в Англию, потерь нет. К счастью, у Гарри сегодня пары только в первой половине дня, а я отпрашиваюсь у декана, отговариваясь срочными делами Рода. Флитвик благодушно отпускает меня, лишь просит быть благоразумным и не афишировать его попустительство. Он всегда видел больше других. У пристани толпа, почти все нам знакомы: Гонт — в человеческом облике он всё-таки Гонт, а не Волдеморт, — Малфой с Нарциссой, Долохов рядом с Роули, Макнейр с помощниками. Чуть в стороне — часть персонала нового приюта, рядом несколько корзин с пледами и столик с горячим какао под чарами: все правильно, мы должны будем подняться от пристани пешком к дому, это почти полкилометра, а дети перенервничали и устали. Остальной персонал сейчас занимается размещением мальчиков из Малфой-манора. Гарри нервно переминается с ноги на ногу и тревожно оглядывается. Успокаивающе глажу его по спине и поправляю шарф. Сегодня ветрено, свинцовые тучи над неприветливым заливом. Хорошо, что без дождя. Мы подходим ближе, чтобы поприветствовать всех. При виде Гарри, кажется, спадает напряжение, и Долохов быстро вводит нас в курс дела: детей забрали всех, при помощи лионских оборотней на машинах домчали в Шербур, оттуда на яхте — сюда, с детьми девушки-оборотни, мужчины вернутся сами, последнее сообщение было полчаса назад. В поместьях наведен последний лоск и все действительно готово, главные камины между поместьями настроены и замкнуты друг на друга, выход в общую каминную сеть есть только из определенной комнаты, за пределы территорий дети могут выйти только с совершеннолетним сопровождающим. Наконец-то в пролив входит белоснежная яхта. Давно подозревал, что Малфой любит маггловскую технику класса люкс, но это — воплощение вызывающей роскоши. Чего мы не ожидаем, так это ещё одной яхты: чёрно-белая красавица с хищными абрисами смирно следует за белой. На ее палубе появляются люди и Долохов, кого-то узнав, оборачивается к нам: — Я должен предупредить: там Беллатрикс. Гарри судорожно втягивает воздух: он не простил ей Сириуса и вряд ли готов общаться. Долохов расценивает это по-своему: — Я не знал. Я бы предупредил, — говорит он слегка извиняющимся тоном. Кладу ладонь на плечо Поттера и немного сжимаю: дело сейчас важнее вражды. С Беллой разберемся позже. — Гарри, может Умиротворяющего? — я заглядываю в его сощуренные глаза. — У меня есть. Он отрицательно качает головой: — Не надо. Я должен это принять. Просто постараюсь быть подальше от нее. — Хорошо, — киваю я. — Но если что, сразу скажи. Не надо пугать детей. Он встряхивается как пёс от воды и, видимо, только сейчас вспоминает о детях, которых мы тут встречаем. Белоснежка меж тем уже готова пришвартоваться кормой, на которой гордо выведено «Αστερόπη»*. И когда Малфой только успел ее переименовать? Макнейр с помощниками помогают команде. Гонт что-то тихо говорит прямо в ухо напряжённому как натянутая струна Поттеру. Гарри слушает внимательно и иногда соглашается, подтверждая слова кивками. Следом причаливает чёрно-белая "Элеттра". На ней тоже дети. Трапы спущены, и воспитатели с гувернерами принимают первых малышей от девушек-оборотней, сразу же укутывая их в теплые пледы. Мы ждём тех, кто сойдёт сам — на первый взгляд здесь нет детей старше 15 лет. И это тоже беспокоит меня. Девочки жмутся друг к другу, у некоторых явно заплаканные лица, кто-то сурово хмурится, и все крайне напряжены. Гарри передёргивает плечами, прочищает горло и выходит вперёд: — Сонорус. Здравствуйте все. Я — Гарри Поттер… — и его голос тонет в дружном удивлённом возгласе. Гарри поднимает руки в успокаивающем жесте и ждёт, пока перешептывания немного стихнут. — Я — действительно Гарри Поттер, и я рад приветствовать вас в своем доме. Наверняка вы все знаете мою историю. Я хочу узнать ваши. Я думаю — мы с вами похожи, — он неловко заводит одну руку за спину и я протягиваю ему свою. Он вцепляется в мои пальцы и сжимает их в поисках поддержки. — Жаль, что возвращать вас пришлось таким способом, пришлось организовать ваше похищение, но мы не видели иного выхода. Я искренне извиняюсь за причиненные неудобства и волнения. Клянусь, сейчас вы в абсолютной безопасности на моей земле. И я говорю вам — Добро пожаловать в ваш новый дом! Предлагаю пройти в тепло и там познакомиться поближе. Он тихо выдыхает Финиту и напряжённо ждёт ответа толпы. Он был честен с ними. Мы всё ждём. Раздаются жидкие хлопки, которые тем не менее подхватывают все прибывшие, а затем и встречающие. Гарри почти незаметно вытирает вспотевшие ладони об мантию и делает приглашающий жест, указывающий на дорожку к поместью. Дети следуют за воспитателями, настороженно, но с явным любопытством оглядываясь на Гарри и других взрослых. А я шепчу ему в затылок, что он молодец, что он справился, мы все молодцы и справились. По сходням "Элеттры" спускается жгучая брюнетка, в сопровождении двух красноволосых и опасных, как кайенский перец, мужчин. Следом за ними, едва касаясь ножками трапа, сбегает совсем юная светловолосая девушка. Последним на берег сходит мужчина, чье лицо не видно под широким капюшоном мантии. При виде Волдеморта в человеческом виде у брюнетки фанатично загораются глаза, и только крепкая хватка мужчины рядом с ней не позволяет рухнуть ниц перед Гонтом. Она благоговейно выдыхает: — Мой Лорд! Гарри обхватывает меня руками за пояс и утыкается лицом в ключицу, кося одним глазом в их сторону. Его бьёт мелкая дрожь. Держу мое сокровище и шепчу ему на ушко, что все хорошо, я рядом. Том смотрит на склоненных в низком поклоне приспешников, на не скрывающую любопытство девушку, на темную фигуру ее сопровождающего, и строго говорит: — Вы нарушили мой приказ, Беллатрикс. И вернулись без предупреждения и разрешения. Я с поднимающейся в душе брезгливостью наблюдаю покорно-собачью преданность на лице Беллы: если бы у нее был хвост, она бы уже отполировала доски причала до блеска. Ловлю такое же выражение глаз у всех присутствующих, только юная гостья смотрит на Беллу почти с ужасом. — Мой Лорд, — хриплым голосом произносит один из красноволосых мужчин, — у нас есть новости, не терпящие отлагательств. — Я выслушаю вас позже, Родольфус. Кто ваши спутники? Вперед выступает мужчина, неуловимым движением головы стряхивающий капюшон назад. Концентрация красивых мужиков в одном месте превысила бы нормы, если бы нормы существовали. С юной красавицей они явно родственники — темно-русые волосы и пронзительно голубые глаза, на вид ему лет тридцать пять, но это маг, вполне возможно, что и сто тридцать пять, а выправка военная — такие привычки неистребимы. — Мой Лорд, — Родольфус Лестрейндж опять склоняет голову, — позвольте представить вам Лоренцо ди Аверардо де Медичи, — итальянский красавчик коротко кивает Лорду, — и его сестра — Лукреция Мария де Медичи.