Глава 7. Проходимцы
25 апреля 2023 г., 21:10
Мы не едем в Бель-Эйр…
Но обо всём по порядку.
Мы выходим на парковку и я гордо выкидываю вперёд руку с пультом, собираясь открыть свой старенький «Форд» и пригласить Лексу отправиться в путь. Я даже закрываю глаза, чтобы ярче представить себе этот момент… Лекса оказывается быстрее. Слева от меня раздаётся характерный звук, и я разочарованно открываю глаза. Шикарный «Ауди» Вудс в этот раз припаркован по соседству с моей ласточкой, а Вудс самоуверенно стоит и посмеивается, наблюдая моё фиаско. Что же, ехать в такое место и, правда, лучше на машине поприличнее. Но я своё всё равно возьму. Лексе даже не приходится ждать.
— Ладно, Вудс, окей. Поухаживай за мной, — усмехаюсь я и шагаю вперёд.
Улыбка сползает с лица Лексы, а сама Вудс, кажется, краснеет до кончиков ушей.
— Гриффин, опять за старое? — уныло протягивает она.
— Детка, я даже ещё не начинала. Но за рулём сегодня ты, так что даже не беспокойся на этот счёт. Поездка будет весёлой, — я похлопываю Лексу по плечу и сажусь в авто.
Когда мы попадаем в небольшую пробку, я принимаюсь за исполнение своего обещания. Начинаю проводить кончиком указательного пальца по поверхности камеры и искоса поглядывать на Лексу. Она это замечает — сжимает руль крепче и нервно сглатывает слюну.
— Что тебе понравилось больше? — вдруг спрашиваю я, не оставляя Лексе ни намёка на верный ответ.
— Ты о чём? — сипит Вудс, и я понимаю, что на верном пути. Лекса ужасно нервничает, со мной или от меня — не важно, но я думаю, что на самом деле ей нравится вся эта ситуация.
— Наша фотосессия или когда я назвала тебя деткой?
— Мне больше понравится, если мы с пользой съездим в Бель-Эйр, Гриффин.
Боже, какой скучный ответ. Лекса, ты серьёзно?
— Хм… уходишь от ответа. Значит всё-таки что-то понравилось больше, — предполагаю я с некоторым кокетством. — Мне больше понравилось называть тебя деткой, — признание довольно легко слетает с моих губ.
— Почему? — полушёпотом спрашивает Вудс и наклоняет голову так, чтобы и дорогу видеть, и лучше меня слышать. Что ж, ей это и правда интересно.
— Потому что я не называю так тех, кого фотографирую. И потому что это сближает и возбуждает. Только представь, — на этих словах я приближаюсь к Лексе и понижаю голос, — мы только вдвоём, я в поту наклоняюсь к тебе и шепчу: «Лекса, детка, прибавь скорости».
Шея Вудс покрывается мурашками, а сама Вудс, могу поклясться, забыла, как дышать.
— Представила? — спрашиваю я и довольно усаживаюсь на место. — А теперь убавь температуру и дави на газ, мы опаздываем, — говорю я ей, потому что пробка рассосалась.
— Гриффин, это не смешно! — злится Вудс, но выглядит она расслабленней, чем секунду назад. Интересная реакция. — И мы не опаздываем! Всё под контролем.
— Пффф… скажешь это Пиджаку, когда мы всё-таки опоздаем, — говорю я. — Кстати, Костия когда-нибудь называла тебе деткой? — задаю я новый вопрос.
— Гриффин… — устало вздыхает Лекса.
Вот сейчас я улавливаю, что стоит притормозить. Чувствуется, что разговор о Костии Лексе не нравится. Но мне хочется объяснить ей причины такого вопроса. Всё-таки не всё же время мне вести себя с ней настолько несерьёзно.
— Просто, когда я называю тебя деткой и пытаюсь убрать твои зажимы, ты ведёшь себя так, будто у тебя с Крамер были исключительно платонические отношения. Будто она называла тебя только Лексой, не водила на свидания и не занималась с тобой сексом, — с осуждением говорю я.
— Гриффин, а вот это было обидно! — замечает Лекса.
— Окей, Вудс. Я поняла. Но пара из вас получилась хреновая, если первое, что сделала Крамер, это принялась флиртовать со мной сразу же, как мы познакомились. Кстати, если бы я знала, что вы вместе, пресекла бы эти попытки сразу. Я не флиртую с чужими девчонками, — выкладываю я Лексе то, что давно хотела сказать, да всё повода не было.
Представьте себе, Кларк Гриффин тоже нужен повод для некоторых тем.
— У нас давно были проблемы, — отвечает Лекса.
— Это я уже слышала. От Костии.
— Ещё до того, как мы переехали в Лос-Анджелес. Здесь они только усугубились, и мы стали отдаляться ещё больше. Когда Марано не смогла сниматься, я предложила Костии поработать вместе. Я сказала, что это должно помочь нам спасти отношения, но на самом деле, тогда я уже давно знала, что это конец. Серьёзно, Кларк, куда мы шли, если даже на работе не могли оставить все разногласия?
Я не знаю, что ответить. Такие серьёзные темы, если не касаются меня напрямую, ввергают меня в ступор и уныние. Остаётся только обдумывать слова Лексы.
— У меня тоже были похожие отношения, — в итоге говорю я.
— Кто бы сомневался. Расскажи лучше, каких у тебя не было, — фыркает Лекса.
— Это была училка французского, Вудс. Я была не самой послушной ученицей, и у нас случались инциденты даже за пределами школы.
— Боже, Кларк, — вздыхает Лекса.
Ну, она могла бы догадаться, что за словами о сложных отношениях последует какой-нибудь нежданчик. Надеюсь, мои слова её не сильно обидели.
— У тебя хотя бы была возможность их завершить, а мне пришлось терпеть до выпускного! — защищаюсь я.
— Это сильно меняет дело, — смиренно говорит Вудс. Что-то изменилось в её интонации. Как будто она начинает воспринимать меня по-другому. Мне начинает казаться, что мы шагнули на новый уровень. Придётся теперь и мне меняться. Но я буду скучать по постоянным попыткам вывести её из равновесия. Ведь это так интересно!
Так что теперь я сижу и пытаюсь понять, как мне по-новому начинать выстраивать отношения с Лексой.
— Мы приехали! — гордо сообщает Вудс, прерывая мои мысли.
— Мы не приехали, — спорю я, озираясь по сторонам.
— Небоскрёб Сан-Америка на Центури Драйв. Тридцать девятый этаж. Не разыгрывай меня, Гриффин, — как по нотам отчеканивает Вудс.
— Это ты меня не разыгрывай. Заставила меня надеть это жутко неудобное платье, чтобы притащить сюда? — я обвожу рукой улицу.
— Не сюда, а в Бель-Эйр! — твердит Лекса.
Спорить бесполезно, и я задаю всего один вопрос:
— Ладно, Вудс, признавайся, что тебе наговорил этот придурок?
— С тридцать девятого этажа открывается прекрасный вид на Бель-Эйр… — говорит Лекса и тут же осознаёт свою ошибку.
— Открывается прекрасный вид на Бель-Эйр и находится в Бель-Эйр – совсем разные вещи, Вудс! — смиряюсь я с незавидной участью зря провести вечер в одежде, которая мне совсем не по душе. Лекса-то наоборот осталась в привычных рубашке и брюках. Ну разве что рубашка на ней сегодня чёрная.
— Извини. Я живу в Лос-Анджелесе всего четыре месяца и плохо знаю город, — виновато говорит Вудс.
— Ладно, извинения приняты, — отвечаю я и выхожу из машины.
***
Надо сказать, что Пиджак отгрохал приличный такой лаунж. Мы усаживаемся на мягкий диван и нам сразу же подносят двойной виски. Виски идёт Лексе, и я не могу удержаться от того, чтобы сделать её фото со стаканом в руке. У неё изящные запястья, острые ключицы. Вудс расслаблена и красива. Видно, что сейчас она находится в своей стихии. А может, она просто выпила и это помогло ей снять напряжение. — Сейчас ты другая, — говорю я. Просто, чтобы Лекса знала. — Какая? — прищуривается Лекса в ожидании ответа. — Собранная, уверенная, расслабленная. Но тебе всё ещё стоит расстегнуть хотя бы одну пуговицу. Ещё одна не будет смотреться слишком пошло. — Всё ещё хочешь меня раздеть? — внимательно рассматривает меня Лекса. — Хочу, — честно отвечаю я, но придерживаю коней и добавляю, — чтобы рассмотреть твой кулон, конечно же. У тебя там какая-то классная шестерёнка. На несколько мгновений наши взгляды пересекаются и по классике жанра именно в этот момент Пиджак разрушает нашу идиллию. — Здравствуйте, дамы. Как вам напитки? — Джонни Волкер как всегда хорош, — отвечает Вудс. Я и не знала, что она такой знаток виски. — А что скажете вы, Кларк? — улыбается он мне. — Видимо, на обратном пути рулить буду я, — отвечаю я, глядя на Лексу. На её лице нет ни капли вины или сожаления. — Кларк, — говорит Пиджак, хватая меня под руку и поднимая с дивана. — Я ознакомился с вашими работами, и они просто прекрасны. Я бы хотел, чтобы вы сделали несколько фотографий для моего бара. Уверен, что у вас уже появились светлые мысли. Он уводит меня из-за стола, не давая вставить и слова. Я оглядываюсь на Лексу, которой уже подносят сигару. Возможность провести прекрасный вечер ускользает ещё сильнее. — Не беспокойтесь, обсуждать детали контракта ваша коллега будем с моими подчинёнными. Посмотрите на эту стену. Ей не хватает чего-то завораживающего, мужского. Всё-таки этот бар в первую очередь для мужчин. Несмотря на то, что после этих слов я испытываю стойкое отвращение к этому шовинисту, у меня появляется несколько мыслей, и я, отбросив все эмоции, говорю: — Идеи есть. Мне нужен мужчина с красивыми руками. — Я это устрою, — обещает Пиджак. — А пока мисс Вудс будет работать, пройдём в приват и обсудим наши деловые отношения? Предложение Пиджака звучит и выглядит так, что слово «деловые» в нём самое нелепое. Я уже не говорю о его резком переходе на «ты». — Не выйдет, — натянуто улыбаюсь я, заглядывая ему за плечо и выискивая Лексу. Она сидит и вертит в руках сигару, не зная, с какого конца к ней подобраться. Невинность очень идёт Вудс, и очень странно, что глядя на эту картину, мне приходится бороться с парадоксальным желанием научить её чему-нибудь плохому. — Почему же? — усмехается Пиджак, как будто уверен, что я просто ломаюсь. — Я пришла сюда со своей женщиной, — отвечаю я, не выпуская Лексу из виду. На самом деле, мне хочется послать его куда подальше. Но Лекса так радовалась, когда нашла рекламодателя, так что я не стану её расстраивать. — С ней? — брезгливо спрашивает Пиджак и оборачивается на Лексу. Теперь мне хочется его ещё и ударить. — С ней, — отвечаю я бескомпромиссно и таким тоном, что в любую минуту готова вцепиться ему в глотку, если будет продолжать в том же духе. Похоже он впервые столкнулся с кем-то, кого не интересуют его деньги и положение, поэтому какое-то время он молчит. — Я приглашу юристов, и мы сразу начнём. Присаживайтесь, Кларк, — он указывает рукой в сторону Лексы и оставляет меня одну. Я так понимаю, что заказа мне не видать. Если он вообще был, этот заказ. — Что обсуждали? — спрашивает Лекса, когда я возвращаюсь и усаживаюсь рядом. — Может, твой мистер Харт и любитель раритета, но блондинок он любит гораздо больше. Этот ублюдок пытался затащить меня в постель. — Я забираю сигару из рук Лексы и обрезаю её в правильном месте. — Можешь курить, — говорю я, возвращая ей сигару и доставая спичку. Но у Лексы пропадает вся охота. — Мы уходим, — говорит она, откладывая сигару, даже не попробовав. — Вудс, нет. — Я хватаю её за запястье. — Этот контракт нам нужен. Я отказала, и он сразу отстал, — говорю я, опуская подробности. Лекса с недоверием смотрит на меня, но сдаётся и остаётся. Этот контракт нужен всем нам. Следующий час слишком скучен, чтобы о нём что-то рассказывать. Но в итоге мы приходим к консенсусу, и юристы Пиджака уходят вносить правки в договор. — У нас есть час свободного времени, — сообщает Вудс. — Но если честно, после того, что ты рассказала, мне совсем не хочется здесь находиться. Будут предложения? — Ну… — я смотрю на часы, и понимаю, что вовсю идёт золотой час. — Есть одна идея…***
— Знаешь, Гриффин, я до сих пор не уверена, что это законно, — доверительно шепчет мне Лекса, когда мы оказываемся у двери, ведущей на крышу. — Сейчас узнаем, — говорю я и толкаю дверь. Она без труда поддаётся, приглашая нас оказаться на высоте в сто шестьдесят три метра над землёй. — Если открыто, значит законно, — говорю я. Лекса всё равно мне не верит, но шагает вслед за мной. Стоит нам шагнуть на залитую солнцем крышу, как её сомнения сменяются восторгом. — Чёрт возьми, это круто! — кричит Лекса, и я бесшумно смеюсь, радуясь, что подарила ей эти эмоции. Я оставляю рюкзак с объективами на бетонном покрытии и принимаюсь за настройки. — А сейчас ты должна будешь показать те же эмоции, что и минуту назад, — сообщаю я Лексе, и она тут же меняется в лице. Я начинаю понимать, что за отношения у неё с фотокамерой. Скорее всего, Лекса привыкла быть серьёзной, и ей трудно продемонстрировать на камеру что-то другое. Она боится, что будет неестественной. — Вудс, я не кусаюсь. И камера тоже, — в доказательство я протягиваю ей своё сокровище и говорю: — Сфотографируй меня. Лекса не уверенно вертит Маммию в руках, пока я позирую перед объективом, и в итоге протягивает её мне со словами: — Не думаю, что у меня получилось. — Уверена, что это не так. А теперь расскажи мне о своём первом сексуальном опыте, — улыбаюсь я. — Кларк! — Эй, Вудс, мне всего лишь надо тебя расслабить, — надвигаясь на Лексу, говорю я. — Ладно, можешь рассказать о своей тайной сексуальной фантазии. Как ни странно, это помогает, потому что я улавливаю что-то во взгляде Лексы и успеваю запечатлеть это на плёнку. — Ты о чём-то подумала, — Лекса даже не пытается опровергнуть моё замечание. — Это сильно порицается обществом? Вудс не отвечает, пятится назад, утыкается спиной в стенку и вдыхает воздух, приоткрывая рот. Я готова и к этому кадру. — Не думала, что нам с тобой поможет тема секса. Но серьёзно, Вудс, если хочешь крутые фотки, тебе придётся расстегнуть ещё одну пуговицу. Не беспокойся, я не буду покушаться на твоё прекрасное тело, — клятвенно обещаю я. Думаю, Вудс не против, когда ею командуют. Она не произносит ни слова, но подчиняется. Пока её длинные пальцы возятся с пуговицей, я успеваю сделать ещё несколько кадров. — А теперь сядь у стенки, как тебе удобно, посмотри вправо и пофантазируй. Как будто ты там, а не здесь. Как будто это не ветер ласкает твою кожу, а кто-то другой, — монотонно говорю я, создавая иллюзию погружения. Или гипноза. Называйте это, как хотите. К моему удивлению, Лекса довольно быстро расслабляется. Уж не знаю, что у неё в голове, но я делаю ещё несколько фотографий, на которых, как я надеюсь, Лекса думает о чём-нибудь ужасно неприличном. А потом мне в голову приходит безумная идея, хотя, возможно, она слетает с моих губ раньше, чем посещает меня. — Лекса, — говорю я всего одно слово, и Вудс мгновенно выходит из транса и впивается в меня широко раскрытыми глазами. Ещё одно фото в коллекцию. Пока она продолжает осознавать, что я впервые за четыре месяца знакомства обратилась к ней по имени, я нажимаю на кнопку затвора ещё раз. И… только не это! Не сейчас! Чёрт, мне так знакомо это чувство безысходности! — Чёрт возьми! — я судорожно трясу камеру в руках, хотя прекрасно знаю, что это мне не поможет. Пытаюсь перебрать в памяти все снятые кадры. Не сходится. — Сколько моих фотографий ты сделала? — требую я ответа. — Три? — спрашивает Лекса. — Четыре… Пять?.. Я обращаю свой взор на небо. «За что мне это?». — Одной было достаточно, — говорю я. Но виню не Лексу, а себя. Нужно было сказать ей, что у нас ограниченное количество кадров. — Что случилось? — спрашивает Вудс, и я в двух словах объясняю ей, что произошло. Механизм перемотки на моей камере ручной. Стоило мне сделать последний доступный кадр, как плёнка выдернулась из родной кассеты и вхолостую мотает кадры. Порой такое случается. Теперь мне нужно срочно искать тёмное и безопасное место, чтобы вскрыть фотоаппарат, смотать плёнку вручную. А потом заменить новой. — Чем я могу помочь? — Лекса оказывается возле меня и в замешательстве переводит взгляд то на меня, то на камеру. Я придирчиво рассматриваю Вудс и говорю: — Снимай рубашку. — Нет! — возражает Вудс. — Да, Лекса! Я бы и сама могла. Но это ты заставила меня надеть платье, под которым кроме трусов ничего нет. Так что снимай рубашку, раз уж предложила помощь, — приказываю я. Нет. Эта женщина действительно любит, когда ею командуют. Она совсем не протестует, не спрашивает, есть ли другие варианты, а вздыхает и подчиняется. Я с довольной улыбкой смотрю на её вынужденное обнажение. Конечно, я немного расстроена, что не могу это зафиксировать на плёнку, но хоть полюбуюсь вдоволь. В итоге Вудс разделывается с последней пуговицей и протягивает одежду мне. — Вудс, ты чокнутая, — говорю я, хватая рубашку, и рассматривая её пресс. Ну в что за чудо-женщину я влюбилась? Лекса тут же тянется обратно, чтобы забрать рубашку обратно, но я отвожу руку в сторону. — Стоять. Я люблю чокнутых девчонок. — Это не совсем так, но пусть Лекса пока думает иначе. Вудс отходит в сторону и ждёт, когда я разделаюсь со старой плёнкой и установлю свежую. Мои ловкие пальцы справляются с задачей довольно быстро. Я стараюсь выглядеть эффектно, когда объявляю, что всё готово. — Я же говорила, что девчонки охотнее раздеваются, если их фотографировать на плёнку, — довольная собой, я напоминаю Лексе об этом своём наблюдении. Вудс фыркает, сдерживая улыбку. — Ладно, не загоняйся. У тебя красивое тело, — говорю я Лексе, собираясь продолжить. У нас есть ещё около десяти минут, прежде чем солнце скроется за горизонтом. — Ты полуобнажённая, на крыше, на закате. Будет круто, — я приближаюсь к Вудс и делаю новое фото. Одной только мне известно, как же мне хочется, чтобы она наклонилась и пощекотала мою щёку своим кулоном. Но нужно держать свои фантазии при себе. — Если бы ты была моделью, ты бы была нарасхват. Я бы тоже тебя схватила, — я неуклюже пытаюсь пофлиртовать, потому что, что мне ещё делать? — Что? — переспрашивает Вудс и прочищает горло. — Не переживай, в сугубо профессиональном смысле, — я продолжаю надвигаться на Лексу и пороть всякую чушь. — Я бы не стала с тобой встречаться. — Это ещё почему? — Лекса недовольна. — Ну, ты вечно на каблуках, а я в кедах. — И что? — глупо интересуется Вудс. — Шея устанет с тобой целоваться, — я радуюсь шутке и делаю новое фото. Лекса открывает рот и бегает по мне взглядом в поисках достойного ответа. А пока она в ступоре, я продолжаю делать свою работу. — Боже! Как вам не стыдно! Убирайтесь отсюда! Развратницы! Бесстыдницы! — слышим мы старушечий визг за спинами. Какая-то пожилая уборщица поднялась на крышу отдохнуть и застала меня вместе с полуодетой Вудс. — Боже! — вторит ей Лекса и убирается восвояси. Мне не остаётся ничего другого, как последовать за ней. Только в отличие от Лексы, я ещё и смеюсь.***
Через полчаса мы уже внизу, на улице. Я вызвала себе и Лексе такси, и теперь мы ждём, когда нас заберут, прежде чем доставить по домам. В портфеле Лексы жирный контракт. В моей камере фотографии Лексы. Как же мне хочется поскорее заняться их проявкой. — Извини, но эта бабка ни черта не смыслит в искусстве. Вудс всё ещё не по себе, что нас снова застукали, и я пытаюсь её отвлечь. Но это не сильно помогает, и я опускаю взгляд на асфальт, принимаясь рассматривать свои туфли. Завтра суббота, а это значит, что я не увижу Лексу два с половиной дня. Почти шестьдесят часов. Это заставляет меня грустить. Хотя… раз уж Вудс свободна, не страдает по Костии, и я теперь знаю, что моего вклада в их расставание нет… то… возможно, она согласится? Я хочу дать себе время обдумать это предложение, но такси, предназначенное для Вудс, поворачивает из-за угла, не давая мне времени как следует всё обдумать. — О, твоё такси, — грустно комментирую я. — Слушай, Вудс. Может быть, ты… или… — я теряюсь в хаосе мыслей, потому что не знаю, как всё сказать. В итоге говорю, как есть, потому что таксист уже здесь. А я знаю, что Вудс не любит заставлять людей ждать. — Приходи ко мне в гости. Завтра я буду печатать фотографии, и… если тебе интересно, можешь тоже поучаствовать, — запинаясь через каждое слово, предлагаю я. Лекса удивлённо смотрит на меня: то ли поражена предложением, то ли гадает, куда подевалась вся моя бравада. — Ладно. Во сколько? — спрашивает она. Я пытаюсь разобрать интонации в её голосе, но мне это не удаётся. — В двенадцать, — выпаливаю я. Потом, правда, понимаю, что это слишком, и исправляюсь. — В пять вечера пойдёт? Лекса кивает. — Только напиши мне адрес. До завтра, Гриффин, — прощается она и садится в такси.
