Ловить луну в стоячей воде

Через несколько дней после торжества наступила долгожданная осень. Долгожданной она, скорее всего, была лишь для Вэньяна, у которого в этот сезон день рождения. Не то чтобы он сильно любил праздники или желал подарков. Всё было куда проще. Появится повод сходить с Леем на свидание, не предлагая свидания — можно всего лишь предложить погулять в честь его праздника. Был шанс, что Лей откажется, однако Ворон постарается изо всех сил убедить его. Генерал не учёл лишь один маленький факт — его заключение под домашним арестом. Он не думал, что за избиение какого-то Бога Литературы получит такое наказание. Но даже так Вэньян не намеревался терять свою возможность. Усердно поработав над делами за эти несколько дней, Бог Войны обратился к Владыке, дабы попросить разрешения выйти: «Господин Ливей, можно мне завтра покинуть столицу по личным делам? Я честно доделал все дела... Очень надо». «Генерал, неужели вы не знаете, что такое домашний арест? Вы должны понести наказание за свои поступки». «Да, я понимаю. Я после могу эти дни отсидеть, сейчас лучшая возможность пригласить Лея на... — Ворону внезапно стало неловко говорить о его намерениях к Лею, ведь Владыка в некотором роде его родственник. — Погулять». Сегодня у Владыки выдалось больше свободного времени, чем обычно, отчего он был в хорошем расположении духа. Сразу, как к нему обратились, он догадался, что может быть необходимо Вэньяну, однако сразу соглашаться было бы не так забавно, как допытывать генерала и тянуть с ответом: «Это и есть твои личные причины? Но в чем проблема погулять после? Позови Лея к себе и всё, это я разрешаю». «Но, Владыка... Я ну... хочу устроить более романтическую прогулку, и он точно не откажется, потому что день рождения у меня. Поэтому очень надо завтра, прошу». «Обещаешь хорошо провести время и не обижать Лея? Новые драки нам не нужны. Если с Леем вновь что-то случится, то понесешь ответственность за это». «Да! Никаких серьёзных проблем не будет». Владыка засмеялся и только после дал своё разрешение Вэньяну, дабы не терять свой серьёзный вид: «Так уж и быть, разрешу на этот раз. Но только из большой любви к Лею». Вэньян так обрадовался, даже забыв на некоторое время, что уже являлся взрослым, а не маленьким подростком под опекой родителя. Хотя Владыка и был для них словно родитель: хвалил за успехи и наказывал за проступки. С нетерпением дождавшись следующего дня, генерал с самого утра, нарядившись в лучшее, отправился к Лею во дворец. Бог Бедствий находился у себя в кабинете. Несколько минут назад он старательно составлял список тренировок на этот месяц. А сейчас уже сладко спал на этих же самых бумагах, благо чернила успели подсохнуть и не запачкали ничего. Зайдя в помещение и застав такую картину, Вэньян явно не решался разбудить сейчас Лея, хоть и хотел скорее пригласить на прогулку. Благо, сон небожителя не продлился долго, и он вскоре открыл глаза. Прежде чем Лей успел бы задать интересующие его вопросы, Ворон быстро заговорил первым: — На этот раз я честно вошёл. Мне сказали, что ты в своём кабинете и я могу пройти. Потянувшись, Лей лениво ответил: — Я уже даже не удивляюсь, что, открыв глаза, вижу тебя перед собой, ещё несмотря на твой домашний арест. Чем я понадобился в такую рань? — Не будем о моем наказании. Сегодня такой хороший день, к тому же это первый раз, когда я вижу тебя за осень. — Я бы поговорил о наказании. — Отложив в сторону бумаги и чернила, Лей поднялся. — Я совсем не ожидал такого. Мне говорил не поступать так, а сам? Требовать объяснений я, конечно, не буду, но всё же любопытно. Ворон издал короткий смешок, разместившись на подушке за небольшим столиком: — А мне можно, к тому же такое гостеприимство не пришлось мне по вкусу. — И почему ты такой дурной? — Родился таким, видимо, — Вэньян пожал плечами, обдумывая, как бы предложить прогулку. — Слушай... — Подожди, — Лей подал знак помолчать немного, получив одну интересную молитву: «О великий Повелитель Бедствий, сегодня день моей свадьбы, моя суженная самая прекрасная и добрая девушка на свете, пусть этот день будет самым лучшим. Прошу, огородите нас от бед». Усмехнувшись, небожитель подозвал к себе Вей Чжоу, поручив ему эту любопытную мольбу. Раньше он бы сам лично отправился, лишь бы появился повод отослать Ворона, оправдавшись, что у него важное поручение, но сегодня ему не хотелось никуда уходить. Вот так неожиданно пришло осознание, что предпочтительнее компания Вэньяна, чем поход на такого рода задания. — Так что ты хотел сказать? — Я хотел бы... Но даже на этот раз генералу не дали договорить. Внезапно ворвавшийся подчиненный принялся жаловаться, активно размахивая руками: — Ответственные за готовку повздорили и учинили беспорядок, разбив посуду! Теперь же они спорят, кому убирать! Также... — Замолчи. Не видишь, у нас гости? — чтобы ученик точно заметил гостя, Лей указал на него. — Неприлично так врываться и начинать кричать. Не можете сами разобраться с каким-то пустяковым делом? — крайне недовольно, но всё еще относительно спокойно проговорил хозяин дворца. Посмотрев на Ворона, он тяжко вздохнул: — Подожди меня немного, я скоро вернусь. Закончив разбираться с этой пустяковой проблемой, очередной волной нагрянули новые такие же. Лей стал терять терпение, не понимая, чего сегодня все такие тупые и почему приносили одни проблемы. Ему хотелось быстрее вернуться и продолжить беседу. Наконец, разозлившись, он отправил всех тренироваться, чтобы больше не донимали его. Вернувшись в кабинет, Бог Бедствий застал скучающего Вэньяна. — Сумасшествие какое-то. И чего на всех нашло так внезапно... — Да уж… Всем нужен сегодня. Может, я не вовремя пришел. Ожидая в одиночестве, Ворон стал думать, что его идея не такая уж и хорошая, да и у него вообще плана не было, чего бы такого сказать и как не раскрыть, что сегодня его день рождения. — Это мы уже обсуждать не будем. Лучше обсудим цель твоего визита. — Ну, в общем... А ты не сильно уставший? Спал, когда я зашел... — Всё нормально. Хочешь позвать куда-то? — Да. Пойдем погуляем в одном городе, там красиво и... и, — разволновавшись слишком сильно, генерал позабыл все слова и сейчас не знал, что бы такого сказать для более убедительного аргумента, — вкусно. Да, вот. Глупо улыбнувшись, Вэньян понадеялся, что его вновь сочтут «глупым Вороном» и всё же не откажут. Однако на этот раз Лей не стал считать такое поведение очередной глупостью: Бог Войны всегда говорил уверенно, иногда даже не замечая ничего и никого вокруг — в этот же раз он поинтересовался об усталости, был неуверенным и крайне странным. — Так волнуешься, словно зовешь меня на что-то большее, чем простую прогулку. Зачем тебе именно сегодня меня куда-то приглашать, несмотря на наказание? Ещё осень не полностью наступила, чтобы любоваться природой. Ворон растерялся окончательно, не зная, что бы придумать ещё, выдал первое пришедшее на ум оправдание: — А там небольшой фестиваль. Да. Я хотел сделать сюрприз, но не вышло… ха-ха. Лей пристально посмотрел на генерала, ничего не отвечая довольно продолжительное время, за которое ладони Вэньяна сильно вспотели и за которое тот уже подумал и вовсе отказаться от этой затеи, но тут небожитель наконец заговорил: — Хорошо. Что бы ты там ни задумал, смотри мне. Получив согласие, Ворон заметно расслабился, хоть переживание не до конца ушло. Поднявшись на ноги, он подошел ближе к Лею, который, зайдя в помещение, не вернулся за стол, а прижался спиной к стене, скрестив ноги. — Тогда идем? — Подожди меня снаружи, я переоденусь и приду. Оценив внешний вид Ворона сегодня, Лей подумал, что его вид не слишком уж соответствовал: Вэньян был в многослойном черном ханьфу с синеватыми вставками по краям. Верхнее одеяние не имело собственных рукавов, потому плавно перетекало в рукава халата под ним, по всей длине которых были светло-голубые узоры, напоминающие чем-то форму капель и суживающиеся к локтю, а потом снова расширяющиеся по предплечью. Высокий, стоячий воротник с более широкими синеватыми полосами по краям не скрывал шеи и кадыка. Было видно, что вставки на халате, который плотно запахивался на груди, отличались от верхнего одеяния: цвет стал холоднее, ближе к сизому. Закреплялось это все широким темным лазурно-серым поясом, который был почти под стать верхнему одеянию и на котором посередине завязывалась светлая атласная лента, спереди немного похожая на цветок. На фоне генерала, по мнению самого Лея, он казался не так и хорош. А он не хотел выглядеть хуже. Из-за низкой самооценки заклинатель старался хотя бы выбирать красивые наряды, дабы чувствовать себя более спокойно, выходя из своего дворца. Лей также не хотел ещё больше заставлять Вэньяна ждать, отчего не было много времени на выбор одежды. Решившись взять купленный Вороном наряд, он быстро переоделся, и, раз отправлялись они в мир смертных, можно было расслабиться и сменить неудобный высокий хвост на более комфортный, низкий, завязав волосы зеленой лентой, найденной в шкатулке. Зная, что, раз согласившись, Лей не возьмёт слова назад, Ворон полностью успокоился, вернув себе уверенность и прежнее устоявшееся поведение. Завидев заклинателя, генерал как обычно одарил его своими комплиментами: — Отлично выглядишь. Рад, что всё же носишь этот наряд, он тебе очень идёт. — Ранее ты говорил, что я выгляжу уставшим. Не нужно мне льстить. — Я не говорил такого, лишь спросил, не устал ли ты. В любом случае это не лесть, а честное мнение. Лей закатил глаза, поправляя и так идеально сидевшую одежду. — Не хочу идти к вратам. Используй заклинание, и пойдем туда, куда ты хочешь. Переместившись, они оказались в незнакомом для Лея месте, что неудивительно. Он редко куда выбирался и редко интересовался, куда же его приводили нечастые вылазки. Прожив большую часть жизни в секте, Бог Бедствий не слишком знал мира, а сейчас, когда всё настолько изменилось, тем более. Даже Ворон не знал названия этой деревни, его сюда привела Мин Юэ во времена их отношений. Вэньяну понравилось это место, и он решил именно здесь провести своё свидание. И, хоть он соврал насчёт фестиваля, чтобы хоть как-то оправдать себя, был приятно удивлен, когда, прогуливаясь по улицам, узнал, что, оказывается, действительно небольшое торжество проходило в городе. — Красивый город, выглядит намного лучше, чем то, во что превратилось место, где я родился. — Ты о том городе, где мы купили этот наряд? Не сказал бы: там тоже довольно красиво, и люди живут в безопасности. Заклинатель хмыкнул, явно не соглашаясь с таким ответом, но, не желая спорить, не стал более ничего говорить на эту тему. Разглядывая проходящих людей, Лей перестал слушать болтовню Ворона на какую-то глупую тему. Может, тот и дальше рассказывал о том городе, это было не особо важно. Не заметив, как сам ушёл в свои раздумья, он по случайности столкнулся с мужчиной, нёсшим мешки с рисом, которые не слишком удачно выпали у него из рук. — Смотреть надо, куда идёшь, приехали всякие богачи и мешают лишь работать бедным людям. Недовольно сплюнув на землю, мужчина поднял мешки, не пожелав даже выслушивать извинения, которых Лей и так бы не предоставил. Он лишь провёл человека взглядом, озадачено заговорив: — У них фестиваль проходит, а он всё ещё думает о работе, так какая ж жизнь у него, интересно? — Кого-то он мне напоминает таким подходом, да, господин-у-меня-дела? Лей пожал плечами, показывая, что вообще не понимал, о чём шла речь. — Мысли вслух, не нужно было отвечать. Вообще, когда-то я так же смотрел на более обеспеченных людей и завидовал им. Не сказать, что в секте нам бедно жилось, ведь мы были одними из лучших, однако с наступлением осени, когда начинался сезон Холодных рос, нам вечно поступали просьбы о помощи людям в сборе урожая. Я не горел желанием этим заниматься, но приходилось. Сейчас я даже рад, что мне не приходится таким заниматься. Вэньяну хотелось взять Лея за руку и гулять так, однако он не хотел портить такой момент, когда Лей сам, по своей воле поделился своими мыслями, рассказав о себе. Сдержав это желание, Бог Войны завёл руки за спину, улыбнувшись мужчине: — Завидовал им, потому что тебе приходилось работать, а они могли нанять для этого людей? Ты мне всегда казался довольно ответственным и любящим работу, с чего вдруг такая зависть? — Кому вообще в десять-двенадцать лет хотелось собирать урожай по жаре вместо того, чтобы играться? И под играми я имею в виду тренировки с мечом. Для меня это было интересной и любопытной игрой. Да и находиться в компании людей я не хотел. Генерала сильно удивили эти слова, он считал, что раз эта секта была самой лучшей, то на такие виды работ отправляли взрослых, а не маленьких детей. Настолько удивившись, Вэньян даже не заметил, как остановился посреди дороги. Повернувшись к нему, Лей поинтересовался: — Ты чего остановился? Тоже с кем-то столкнуться хочешь? Надеюсь, тебе повезёт больше и встретишь красивую девицу. Вэньян засмеялся, вновь в два шага оказавшись рядом с небожителем. — Никакая девица не сможет сравниться с тобой. Если и столкнуться с кем-то, то только с тобой. Но, говоря по правде, я бы не хотел лишь на мгновение повстречать тебя, лучше идти рядом всю жизнь. — Чт-что за глупости! Не раз слыша такую романтическую чушь из уст Ворона, Лей, казалось, уже должен был привыкнуть и лишь недовольно фыркнуть, однако на этот раз он от чего-то сильно засмущался. Именно таких слов он ещё ни от кого не слышал, они продолжали крутиться в мыслях Бога Бедствий, не давая ему покоя. «Я хочу идти рядом с тобой всю жизнь» — это то же самое, что и банальное «я люблю тебя». Но даже осознание этого факта не помогало. Такого вида признания были куда более значимее в понимании Лея, а учитывая, что Ворон и впрямь во многих ситуациях был рядом, это подтверждало эти слова. Надеясь, что Бог Войны не заметил его смущения, Лей ускорил шаг, оставив Ворона позади. — Эй, ты куда так быстро? Не убегай от меня только… Остановившись перед чайным домом, Бог Бедствий более или менее пришел в себя, чтобы спокойно теперь смотреть на Вэньяна. — Ты явился ко мне так рано, что я даже не позавтракал. Поэтому давай зайдем, выпьем чай. — Конечно, идем. Но ты ведь обычно не завтракаешь, или красивый вид разбудил твой аппетит? — Ты говорил, что тут вкусно, сейчас и проверим. В чайном доме было немноголюдно, да и само заведение являлось довольно маленьким, оттого и уютным. Заказав чай и несколько блюд, небожители даже не успели полностью насладиться их вкусом, как Вэньяну пришлось отойти по важным делам, оставив Лея в одиночестве ждать. Чтобы как-нибудь скоротать время и занять себя, он пил чай, наблюдая за происходящим за окном. Иногда Лей внезапно задумывался над своими брошенными делами и оставленными без присмотра подчиненными, однако это его уже не так сильно тревожило и можно было бы и после всё доделать, ведь не было ничего срочного. Сделав вид, что Бог Бедствий не замечал пристального взгляда девушки, Лей невзначай посмотрел на неё, задержав взор на пару коротких секунд, прежде чем отвести. Он не знал, чем так заинтересовал её, ему казалось ранее, там была ещё одна девица, однако сейчас осталась лишь одна, поэтому, возможно, небожителю лишь почудилось, что мог чем-то привлечь незнакомку и та так же, как и он, коротала время, ожидая друга. Лей уже начинал скучать, вот так ожидая в одиночестве за столом, чай ему уже надоел, а заказывать вкусности и есть их в таком же одиночестве также не хотелось. Видимо, наблюдающая девица уловила этот момент и, чтобы не потерять объект своего наблюдения, решилась действовать прямо сейчас, а не ждать подругу, чтобы посоветоваться с ней, как это было изначально задумано. — Братец, скажи, а тебя зовут Лей? Бог Бедствий явно ожидал всего, что угодно, но только не такого вопроса от незнакомой ему девушки. Подавившись чаем, он закашлялся. — А… Прости, прости, должно быть, я слишком неожиданно. Я угадала? Ты выглядишь так же, как из истории моей подруги. Вот она идёт, — девушка указала пальцем на идущую к ним подругу, — Аньши, иди сюда. Заклинатель хотел бы соврать сказать, что девушка обозналась. Даже если ему было до смерти скучно ожидать, всё это показалось ему слишком подозрительным, и было бы лучше просто уйти, однако, увидев знакомую ему внешность, а следом услышав и имя, он не смог сказать и слова. Понадобилось несколько коротких минут, чтобы убедить себя в том, что эта не та «Аньши», которую он знал. Этих минут хватило, чтобы девушка подошла. — Прошу прощения за мою подругу, она доставила вам неудобств. Бог Бедствий не сразу нашёл, что ответить, и не смог собраться для ответа. Даже голос этой девицы напоминал ему о давно минувших днях. Из своих неких эгоистических побуждений, он не смог встать и уйти. Ему хотелось подольше посидеть и пообщаться с этой любопытной девчонкой. Образ той Аньши даже сейчас отчетливо оставался в памяти небожителя, он помнил о ней всё до мельчайших деталей. — Ну что вы, какие неудобства? Я лишь удивился её вопросу. Меня действительно зовут Лей. Вам что-нибудь от меня нужно? — Аньши рассказывала свою семейную историю, а братец как раз подходит под описание человека, в чью честь назвали её мать. Мне было уж слишком любопытно, и я решила спросить. Лей нахмурился, на мгновение подумав, что тут было нечто странное и вдруг это всего лишь проделки мелких демонов. — Так почему же ты, юная дева, спросила, зовут ли меня Лей? Каков успех, что потомка той самой истории бы так же назвали? Не лучше было бы спросить, был ли у меня родственник с таким именем? Девушка, кажется, озадачилась таким вопросом и неловко улыбнулась, внутренне сгорая со стыда от своей глупости. — Братец прав… Я сглупила и не подумала… но ведь угадала! Заклинатель коротко рассмеялся находчивости этой юной девицы, взглянув на её подругу, он спросил: — Вашу мать зовут Лей? Редко встречал такое имя у женщин, обычно у них более нежные и ласковые имена. — В случае моей мамы, Лей значит «первая любовь», конечно, это неправильно, но моя бабушка хотела выполнить волю своей матери. Слушая всё это, Лей ощущал смешанные чувства, ему всё казалось, что здесь какая-то ошибка и речь не могла идти о нем. Решившись, он всё же задал следующий вопрос: — Мать твоей бабушки также звали Аньши? — Да, так и есть. Так ты всё же потомок того человека? Лей вежливо улыбнулся, жестом указав на свободные места рядом с собой. — Чего говорить через окно? Заходите, садитесь за стол. Через некоторое время, как только девицы сели за стол и Лей заказал им перекусить, вернулся Ворон. Он с интересом и легким недовольством посмотрел на заклинателя. — Где ты успел найти этих прекрасных девушек? — Они сами меня нашли, вот эта милая сестрица, — заклинатель указал на девушку, которая первая обратилась к нему, — подошла ко мне, спросив, не зовут ли меня Лей. Вот и пригласил их. — Как интересно, — скрывая небольшое раздражение, Вэньян постарался оставаться вежливым. — Угостить чем-нибудь вас? — Благодарю, господин Лей уже заказал для нас угощения. Так это правда? — Да. Мне также рассказывали такую часть истории. Никогда не ожидал, что встречу родственника той женщины. Слышал, она была очень красивой и не такой, как другие её ровесницы. Лей не сводил глаз с Аньши, разглядывая её нежную и привлекательную внешность. Ему хотелось понять, были ли между двумя девушками отличия, так было бы легче для него. Однако он так и не смог найти внешних различий. — Да, она была довольно непослушной, могла разыграть и дралась с мальчишками, была довольно наглой, как для девушки, и очень целеустремленной. — Но почему она захотела такого? Я об имени твоей матери. Эта пара рассталась совсем не друзьями, кто же будет прогонять свою «любовь» со словами: «Никогда не хочу больше видеть тебя». Зачем хранить и навязывать память о ней, даже после ухода? — Эту часть я не знала... Ответа у меня нет, может, она не смогла позабыть свою первую любовь и жалела, что так поступила? Я знаю лишь, что они расстались из-за некоторых разногласий, но никогда не думала, что там всё может быть настолько серьёзно. Лей невольно усмехнулся, тень недовольства на мгновение скользнула по его лицу. — Извинение? Странная всё же женщина. — Братец Лей, а ты откуда? Пришел сюда только на фестиваль или останешься подольше? — Я живу в столице, сюда меня привел мой друг. Обычно я занят работой, но сейчас у меня несколько выходных. — Столица довольно далеко отсюда, приехать только ради такого маленького фестиваля и остаться на совсем немного — это довольно странно, останетесь на пару дней? Познакомлю вас со своей мамой. Думаю, ей было бы любопытно также познакомиться с вами, она у меня очень добрая и замечательная. Лей не спешил ничего объяснять Ворону о происходящем, тот лишь смутно догадывался, о ком они говорили и что вообще произошло такого. Поэтому, пожелав узнать больше, да и найти повод побыть с Леем подольше, он согласился: — Мы действительно прошли долгий путь, как раз думали о заселении в гостинице. Но, если дева Аньши любезно предоставит нам комнату, мы с радостью останемся. За всё время их общения заклинатель успел привыкнуть к наглому поведению Ворона, однако сейчас он совсем не ожидал, что тот примет такое решение, даже не спросив его. Разозлившись, Бог Бедствий сильно сжал давно опустевшую чашу, которую всё ещё держал в руке. — Вэньян! А меня спросить ты не хочешь? — Чего раскричался так? Пригласил этих девиц за стол, согласился с ними на разговор, так доведи тему до конца, а не бросай так, на полпути. — Терпеть вас не могу таких наглых. — Да-да, я тоже тебя люблю. — Услышав еле заметный треск, Ворон отобрал чашу из руки Лея, дабы избежать дальнейших проблем. — А это я заберу, не хватало ещё, чтобы ты поранился вновь. Я заказал десерт специально для тебя, скоро должны принести, не злись. Лишившись чаши, небожитель сжал ладонь в кулак. Он не хотел заходить слишком далеко в этой истории и начинать сейчас вспоминать все те дни, проведённые с Аньши, ему было бы достаточно насмотреться и пообщаться с этой юной девой, а после вновь забыть всё и жить дальше, как все эти последние годы. Тем не менее Ворон решил всё за него, что не могло не злить. — А я злюсь. Потому что ты опять лезешь, ничего не зная. — Ну вот и расскажешь потом, — Вэньян посмотрел на девушек, улыбнувшись, — мой друг бывает вспыльчивым, не берите близко к сердцу. — Наверное, господину Лею обидно из-за всей этой историй, ведь он знает больше об этом случае. Ему, может быть, неприятно быть рядом со мной. Я понимаю. — Лей не доволен тем, что я вытянул его гулять, это совсем не из-за вас. Как может быть неприятно рядом с такой красавицей? — Аньши, почему ты всё время зовешь его так? Думаю, мы одного возраста. Братец Лей, сколько тебе лет? В это время к их столу подошел мужчина, который принес заказ. Оказалось, Ворон заказал мятное желе, и, увидев любимое лакомство, Лей быстро остыл и, увлекшись своим любимым лакомством, ответил, недолго думая и не осознавая сказанного: — Семнадцать. — Ой, оказывается, братец ещё и младше нас. Нам обеим уже двадцать лет. А твоему другу сколько? Заклинатель настолько увлекся поеданием желе, что совсем не расслышал вопроса. Улыбнувшись, Вэньян ответил за него: — Этот братец немного старше вас, мне двадцать три. Наконец до Лея дошло, что же он всё-таки ответил и что же услышал сейчас. От осознания он вновь подавился желе, начав кашлять. — Тише-тише, никто не отберет у тебя еду, ешь медленнее, захочешь ещё — скажи. — Я говорил не вести себя со мной так, будто я ребенок. — Никаких детей, где ты такое увидел? Это всего лишь забота. — Кстати, братец Лей, раз тебе только семнадцать, то о какой работе говорил недавно? Заклинатель не растерялся и быстро нашел, что ответить, будто говорил такое не в первый раз. Хотя, возможно, так оно и было. — Ничего особенного, всего лишь бумажная работа в одной сети гостиниц. Досталось по наследству, вот и приходится таким заниматься. Обе девушки сильно удивились такому ответу, они не знали, чему больше удивляться в этой ситуации. — И ты называешь это «ничего особенного»?! Хочешь сказать, братец, ты фактически владелец сети гостиниц? Это не то, чем может похвастаться обычный подросток, знаешь ли. — Не стоит так бурно реагировать, мне неинтересно быть владельцем такого муторного дела, я отдал эти гостиницы людям и лишь веду учёт дел, а также занимаюсь парой мелочных дел. Даже не бываю почти что в этих местах. — Не удивляйтесь так, Лей не любитель шумных мест и прогулок, ему больше нравится сидеть дома за бумажной работой, слишком уж серьёзный для своего возраста. — А ты, братец? — Я всего лишь музыкант в маленьком чайном доме. — Так ты играешь на музыкальных инструментах, здорово! А нам сыграешь что-нибудь, если попросим инструмент у хозяина? — Лей еще не слышал мою игру и будет ревновать, если не он будет первым. Не так ли? Заклинатель вернулся к поеданию желе, совсем ничего вокруг не замечая. Наслаждаясь вкусностью, он вновь не заметил, что ответил: — Да, точно. Оторвавшись от желе, Лей заметил странное выражение на лицах девушек и тут же догадался, что вновь ответил что-то, не подумав. — А какой был вопрос? — Они спросили, неужели тебе так сильно нравится это желе. Ты так увлечённо и довольно кушаешь. Не почуяв подвоха, Бог Бедствий ответил, доедая последний кусок: — Да, нравится. Мне его часто в детстве покупали. Джу — так звали подругу Аньши — не удержалась и засмеялась: — Братец Лей, ты и в правду так сильно любишь это лакомство, что и не слышишь ничего вокруг, так забавно и мило. Мы узнали, что твой друг — музыкант, и попросили его нам сыграть, однако он сказал, что ты будешь ревновать, и спросил тебя: «Не так ли?» Лей недовольно взглянул на Ворона, поняв, что тот вновь поставил его в неловкое положение. «Ну что за глупый ворон?» — подумал заклинатель, всё ещё недовольно смотря на Вэньяна. «Я знаю, о чем ты думаешь. Должно быть, опять обозвал меня глупым Вороном. Я хотел, чтобы мы провели этот день только вдвоем, а ты пригласил девиц за стол, вот я тебе и отомстил». — Вэньян, ты — дурак. Я уже слышал, как ты играешь, так что сыграй и этим милым девам что-нибудь. — Если я и сыграю, то это будет песня, посвященная тебе. — Закажешь ещё мятного желе и играй, что хочешь. Вэньян усмехнулся и прикрыл глаза. На его губах появилась легкая полуулыбка, и в следующий миг он заказал ещё желе. Получив у хозяина разрешение играть на цине, Бог Войны поднялся из-за стола, направившись к небольшой сцене, где и расположился, начав перебирать струны инструмента. Как он и говорил, свою песню посвятил одному лишь Лею. Даже если Лей не будет слушать, даже если не обратит внимание, пусть так, лишь бы не уходил и оставался с ним. «Ты видишь меня или нет? Я нахожусь там, не печалюсь, не радуюсь». «Ты скучаешь по мне или нет? Чувство находится там, не приходит, не уходит». «Ты любишь меня или нет? Любовь находится там, не прибавляется, не уменьшается». «Ты со мной или нет? Моя рука находится в твоей, не упускает, не покидает». «Бросайся в мои объятия. Дай в твоё сердце войти». «Молча влюбляемся! Тихо радуемся!» Никто не ожидал, что Вэньян захочет спеть, думалось, что он сыграет простую любовную мелодию, которых в мире полным-полно. И всё же Ворон выбрал петь, привлекая внимание всех присутствующих в помещении. Другие люди не знали, кто он, кому поёт и посвящена ли песня человеку вообще. Лишь трое людей за небольшим столом знали, кому предназначались эти слова. Лей завороженно вслушивался в каждое слово песни, чистая мелодия проникала в него, в его сердце. Такой привычный, звонкий голос Вэньяна переменился в песне, он стал переливистым и более спокойным. С каждым касанием струн сердце Лея неимоверно сильно билось, он не понимал: волнение это или нечто другое. Всё было настолько странным, новым и пугающим. Пристальный взгляд генерала к себе начинал смущать, Бог Бедствий не знал, отражалось ли его состояние на лице, и хотел бы отвести взгляд, но всё же не мог. Последние ноты растаяли в воздухе. Невольные зрители этой песни захлопали, найдя исполнение прекрасным. Только сейчас Лей осмелился отвести взгляд и тут же заметил, что его желе уже давно принесли, только вот есть его совсем не хотелось. От волнения всё внутри скрутилось, даже появилось легкое головокружение. «Что скажешь? Достаточно ли серьёзны мои намерения теперь?» «Всего лишь песня. Она не докажет ничего, не зазнавайся только потому, что ты так хорошо её исполнил. Хоть ты и глупый Ворон, но что-то да умеешь». Пока заклинатель ещё приходил в себя, Ворон вернулся к столу, встав позади Лея и положив тому ладонь на плечо. — Так тебе понравилось? Я рад, что хоть сейчас ты не назвал мои умения плохими. — Ощутив, как небожитель вздрогнул от его прикосновения, Бог Войны стал легонько поглаживать плечо. — Идём, погуляем ещё и посмотрим, что есть. А с вами, сестрицы, давайте увидимся ближе к закату у этого здания, и вы укажете путь к дому. Я бы хотел побыть наедине с Леем сегодня. Бог Бедствий недовольно убрал руку со своего плеча, Вэньян сегодня только и делал, что смущал его, даже сейчас этими простыми словами вынудил почувствовать всю неловкость ситуации. — Да. Твои музыкальные умения куда лучше тех других, что я назвал плохими. К этому времени на улице прибавилось людей, и Ворон смог осуществить своё желание и взял Лея за руку, оправдав себя тем, что это нужно было для того, чтобы тот не потерялся. Гуляя по улицам, они любовались традиционными танцами этого фестиваля, обсуждали с людьми разные любопытные истории, наблюдали за представлением марионеток и слушали рассказчиков с историями, разлетевшимися по всей стране. И, хоть всё вокруг было таким шумным, Лей так же хорошо проводил время и веселился с Вэньяном, совсем не замечая ранее мешающих ему мелочей. Ближе к вечеру стали запускать фейерверки, все собрались на главной улице полюбоваться красивым зрелищем, и небожители не были исключением. Для Вэньяна было довольно романтично под конец дня, после такого замечательного свидания, вместе полюбоваться на красочные огни. Фейерверки были яркими, красивым и разнообразными, люди, собравшиеся на этом празднике, с наслаждением наблюдали, как разноцветные узоры распускались в небе. Лишь один Лей не был рад такому зрелищу, он с детства не любил их: слишком громкие и внезапные. Пугаясь этих самых фейерверков, он не мог наслаждаться ими, в отличие от Ворона, который, по всей видимости, любил эти разноцветные огни. Так любил, что казалось, другого он сейчас не замечал. Раздражаясь от непроизвольных испугов, Бог Бедствий собрался уйти, оставив Вэньяна одного смотреть на так нравившуюся ему картину. Однако, как оказалось, тот не полностью ушел от реальности и заметил собирающегося уходить небожителя. — Ты куда? Всё только начинается. Бог Войны быстро поймал чужое запястье, не позволив тому уйти. На этот раз он постарался не слишком сильно сжимать хрупкую руку, но и не слишком слабо, чтобы можно было вырваться. — Слишком шумно, я насмотрелся. — Останься ещё на немного, не уходи. — Ты всё равно уже согласился остаться у Аньши… Так что я не уйду в столицу. — Я хочу посмотреть на фейерверки с тобой. Одновременно с попытками освободить свою руку Лей успевал ещё и пугаться фейерверков, легкая дрожь проходила по всему телу, она не осталась незамеченной Богом Войны. — Ты... пугаешься даже фейерверков? — Я даже собственного грома пугаюсь, ты же знаешь. Чем эти огни хуже? — Прости, я... забыл... Давай я помогу... Ворон притянул Лея к себе, встав за его спину. Отпустив запястье, он накрыл его уши своими ладонями. Ранее громкий звук стал приглушенным, далеким и тихим. Всё же подняв взгляд к небу, Лей впервые отметил, что ненавистные ему фейерверки всё же довольно красивы и стоили потраченного времени на их созерцание. Глядя в небо, Бог Бедствий вспоминал своё детство, когда он вечно затыкал уши, отказываясь поднимать голову, пока всё не закончится. Он знал, что тогда огни были проще и не настолько красивы, но он впервые пожалел, что не посмотрел на них тогда. Когда всё затихло, Ворон убрал руки от ушей заклинателя, но лишь для того, чтобы опустить их ниже — на талию. Он всё ещё не хотел отпускать небожителя. — Как тебе? Красиво ведь, правда? — Неплохо, соглашусь. Теперь можешь меня отпустить? — Могу, конечно. Но ты ведь уйдёшь, а я не хочу этого. — Почему ты так настаиваешь на том, чтобы я остался? Это не последний день в жизни, мы ещё сможем увидеться. — Этот день для меня особенный, и я хочу его провести с таким же особенным человеком. — Так что за день? — У меня день рождения. А ты для меня важнее, чем кто-либо. Даже если ты отказываешь мне, я не сдамся, я хочу проводить с тобой время. Лей отвёл взгляд в сторону, не зная, как поступить и что сказать, ему было проще убежать, ему было сложно поверить всем этим нежным словам. Даже после всего, что было сегодня, всё же — это всего лишь слова, которые он слышал не раз. Но даже так почему-то сердце билось чаще и так радовалось. — Ты же не оставишь меня одного в этот день? — Раз для тебя это так важно... Но не надейся, что сможешь вскоре еще куда-то меня позвать. — Да-да, хорошо. Ворон так обрадовался согласию, что, забывшись, поцеловал Бога Бедствий в лоб. — Не делай так. — Лей протер лоб рукавом и недовольно посмотрел на ворона. — Раз у тебя день рождения, это не значит, что ты можешь вот так делать всё, что вздумается, и распускать руки. — Обнимать тебя тоже нельзя? — Это, пожалуй, можно. Но ты так и хочешь стоять на одном месте и просто обнимать меня? — Вообще, был бы не против, но ты прав, давай ещё погуляем.