Ловить луну в стоячей воде

Лей так и не вышел на вручение наград — был слишком эмоционально уставшим, — но это и не требовалось. Императрица позже вручила украшение небожителю и оставила их, понимая, что, скорее всего, им хотелось побыть наедине после всего случившегося. Поначалу Си Ши грызла совесть: она хотела отдать первое место самой лучшей девушке, честно заслужившей своё место, но, с другой стороны, императрица не могла себе позволить обидеть божество и дать ему более низкое место. Однако после выступления все сомнения улетучились. Хайян Фэнбао, несомненно, заслуженно занял первое место среди всех участниц. Конечно, дело ещё было в неприятном инциденте, произошедшем под конец выступления. Как правитель страны, Си Ши не могла позволить такому сойти с рук. Если бы была другая девушка, а не сам Бог Бедствий, она бы немедленно остановила всё и наказала бы всех девушек без исключения, не наградив их. Но раз сам небожитель ничего не предпринял, то и ей следует молчать и оставить суд на высших. И так празднество продолжилось, но уже без присутствия гостей. На этом больше настоял Вэньян, решивший, что Лею необходим отдых от всего, а это не самое подходящее место. Поэтому они пошли в публичный дом. Не то чтобы бордель был любимым местом Ворона для расслабления и он тут же решил отвести туда Лея, зная его отношение ко всему этому, всё было куда проще: друзья позвали его по духовной сети туда, а Ворон не отказался и по обстоятельствам потащил с собой Лея. Фактически никто не заставлял Лея пойти туда, но всё-таки заставили. Генерал не соизволил рассказать, куда они идут, и поставил заклинателя перед фактом. Разглядывая высокое красивое со стороны архитектуры здание, Лей больше, казалось, заинтересовался в группе из двух мужчин, махавших Ворону и явно ждущих его. — Ты что, решил и с друзьями побыть, и меня не бросать? Нельзя угодить всем сразу, да и я не обиделся бы, сообщи ты мне, что хочешь пойти развлечься. Я бы прекрасно отдохнул в одиночестве во дворце. — Брось, с нами будет интереснее. — «С нами» — это ты и кучка твоих недолюбливающих меня друзей? Долго обдумывал эту затею? — Пару секунд. — Оно и видно, глупый Ворон. Приблизившись к ожидающей группе, Лей молчал, хмуро оценивая других Богов Войны. Обычно на собраниях он не запоминал никого и не мог после обдумать их внешний вид, а раз сейчас была возможность, то почему бы не найти отличия между ними и Вороном. А отличия были, почти подумал Лей, однако он и сам Вэньян всё ещё были в одеяниях с церемонии открытия, которые, между прочим, могли походить на парные. — Ну, как тут торжество, развлекаешься? — Да. Знаете, увлекательно, были такие танцы сейчас недавно, загляденье просто. — Слушай, говорят, тебя заметили, как ты недавно вернулся обратно и опять быстро свалил, но уже в другом виде. Ты даже на праздниках не одеваешься как генерал, а тут что, решил выпендриться перед смертными? Болтая, генералы делали вид, что не замечали Лея, и не задавали лишних вопросов. Они решили, что тот навязался следить за их другом во время своего задания с охотой. — Идиот, нужно видеть разницу между небом и землей. Даже Лей, вон, сменил образ, и всё для… Не дав ему договорить, Бог Войны по имени Зэн, который выглядел старше всех и многое повидал, выдал, бесцеремонно прервав друга: — Для того чтобы не пугать гостей своими белыми траурными одеждами, праздник всё-таки, на таких развлекаются. Хотя знает ли он, что такое развлечения? — Брат Зэн, даже смена одеяния не изменит это ужасное выражение лица, оно только и напугает всех до смерти, — вставил своё мнение другой из богов, даже не взглянув на Лея. — Значит, никудышные вы боги, раз такое может напугать вас. — Значит, никудышные из вас боги, раз такое может напугать вас. Молчавший до сих пор Лей выбрал самое неподходящее время для того, чтобы заговорить, потому что попал в слова Ворона с почти идеальной точностью. Лей недовольно взглянул на Ворона, решив, что тот специально так сделал, чтобы поставить его в неловкое положение, как и любил делать. И даже было не так уж и важно то, что Вэньян первым заговорил. — Ты чего обижаешь своих друзей? Не успел вопрос прозвучать полностью, как Вэньян тут же молниеносно ответил, будто знал, какой вопрос последует: — Я не обижаю своих друзей. А вот тебя — да. — Да, всё именно так, меня ты обижаешь. Скрестив руки на груди, Лей усмехнулся оговорке Ворона. «Глупый Во–» — Да-да, глупый Ворон, я знаю. Я имел в виду, что… — Это твои друзья меня обижают, я понял. Только мне всё равно на них и их слова. Давайте уже зайдем, иначе все места займут. Тут уже настала очередь друзей Вэньяна переглядываться между собой, которые пытались понять, что же это такое сегодня творилось. — Вы слишком много времени провели вместе: договариваете предложения, угадываете мысли друг друга… Это пугает. — Пугает ваш ум и трусость, — закатив глаза, заклинатель скрестил руки на груди, — а не остальное. И если хотели сказать не спешить, потому что заняли стол, то я спрошу заранее, оплатили ли вы его? — Мы всегда говорили придерживать, и никаких проблем не было. — Но, видимо, не в крупные праздничные дни, когда народа так много. Тут решают деньги, а не слова. — А теперь скажу я, — сделав неосознанный шаг вперед, Ворон наполовину прикрыл Лея собой, а поправляя плащ, почти что задел им Бога Бедствий по лицу. — Если вы хотели сказать: «Ой, да откуда тебе знать, когда вечно сидишь в четырёх стенах», то следует знать, что Лей владелец постоялого двора в одном из городов. Лею была приятна защита Ворона: можно было наконец довериться кому-то другому и не защищать себя самостоятельно в своём печальном одиночестве, но он не был бы самим собой, если бы не добавил: — Не стоит врать, Ворон, раньше это был только постоялый двор, — шагнув из тени Вэньяна, Лей намеренно поднял руку, легко взмахнув рукавом и пройдясь им по чужому лицу, плавно перейдя выше к голове, где ладонь коснулась волос, собранных в хвост, и откинула их назад, — но сейчас через столько лет — это сеть постоялых дворов по всей империи. Кроме столицы, здесь мне неприятно и слишком многолюдно, не лучшее место для ещё одного заведения. Вэньян ни капли не удивился: за столько времени он уже привык к тому, что с каждым днем узнавал всё больше и больше удивительного о своём возлюбленном, поэтому лишь сильнее восхищался им. — Боишься конкуренции? — Не люблю прикладывать усилия, люблю легкие дела. — А прикладывать усилия, чтобы меня бить, значит, любишь? — Ну конечно. Это ведь ты. Заняв последний свободный стол, Лей уже жалел, что не отказался от этой затеи еще у входа: повсюду были люди, в частности мужчины, обслуживаемые прелестными девушками в свободных открытых одеяниях. Была сцена, где танцевали и пели на инструментах. Всё это напоминало Лею о своём недавнем выступлении и дико смущало. Несмотря на всё это, он отсидел за одним столом с этой компанией Богов Войны добрых несколько долгих часов, успев заскучать, молча поесть то, что заказал ему Ворон, и наслушаться тупых разговоров между более взрослыми и почти женатыми мужчинами. Хотя последнее было не таким плохим, Лей успел понять разницу между собой, ведь он видел жизнь только до подросткового возраста, и более взрослыми, успевших побывать в семейной жизни со всей её бытностью. И можно сказать, он не жалел, что прожил бóльшую часть жизни в секте, ведь был всегда обеспечен, и, даже если были времена без работы, он не испытывал трудностей и не ломал голову, где взять деньги на еду. Решив, что достаточно времени провёл в этом месте, Лей хотел встать и известить о своём уходе, однако путь ему преградили: — Кого только не встретишь в Поднебесной, — присев рядом с Леем, Повелитель Врат поправил свои одежды, сверкая множеством колец на пальцах, — давно не виделись. Как поживаете, императорская охота только-только началась, достойно ли это событие вас? Двусмысленно выговаривая последние слова, небожитель приветливо улыбался. — Действительно, кроме как судьбоносной, эту встречу никак не назовёшь. — С прибытием гостя Лей передумал уходить и решил остаться. — Раз уважаемому так любопытно событие, то мог бы заглянуть лично, или же это людское событие не достойно вас? — Как вы и сказали, все эти развлечения мне уже давно наскучили, чего я только не видал за свою жизнь. А вот вы, господин Лей, другое дело: посещаете подобное впервые и, должно быть, приобрели новые впечатления. Ехидничая, Хуай Шень налил себе вина в пустующую чашу Лея, к которой тот не притронулся. Когда он наклонял голову, золото сверкало на ушах в свете свечей. — Тут славная атмосфера, не считаете? Даже днём создается ощущение ночи, томного нахождения в полумраке в компании приятных девиц. Пара генералов кивнули, соглашаясь с этими словами. — Именно поэтому это наше любимое заведение: тут прекрасные девушки, которые хорошо обучены и которые не откажут в удовольствии. Мы уже позвали кого-нибудь составить нам компанию, но всё ещё ждем. Довольно странно, учитывая, что обычно к нам быстро приходили. — Да, довольно приятно, когда красивая женщина ухаживает за мужчиной. Особенно, если мужчина такой же впечатляющей внешности, как генерал Вэньян. Идеальная пара, радующая глаз. — Что вы, господин Хуай Шень, — сделав акцент на имени, Ворон напомнил его Лею, дабы тот потом не упал лицом в грязь, — ваша внешность ничем не уступает моей, наоборот, — вы более зрелы и благоприятны взгляду. Повелитель Врат взмахнул рукой, задев край своих коротких волос, доходящих до плеч, чтобы сымитировать разочарование: — Толку от этой зрелости, когда все желают лишь юных и утончённых, с гладкой кожей, мягкими губами и большими ресницами? Такие, как господин Хайян, чаще привлекают внимание. Один из Богов Войны налил Повелителю Врат, предлагая вместе выпить: — Не стоит расстраиваться, господин: те, кому интересна лишь внешняя оболочка, не достойны ваших глубоких знаний, вы останетесь в сердце, о вас будут вспоминать головой, а не другой частью тела, которую я постесняюсь упоминать при вас. — К тому же, — присоединился другой к разговору, найдя момент подходящим, — Если столкнуться со льдом, никакая красота не спасёт, главное — это доброе обращение, а не строить из себя невесть что. Повелителю Врат понравилось, как оба Бога Войны встали на его сторону, он знал, хоть Лей и не показывал обиды, его это задело. — Выпьем же. Оставаясь в стороне, Лей слушал всё, о чём шла речь, но запоминал немногое. В этом месте ему вновь стало не по себе, но уйти сейчас означало бы опозориться. «Вэньян, тут такое же ощущение, как и во дворце, даже хуже. Словно едкий дым пропитал всё помещение и тяжело опустился в воздухе». «Прости, я не думал, что они при тебе станут так говорить, я хотел, чтобы ты развеялся, но, думаю, лучше бы мы остались во дворце». «Всё хорошо, я тут только ради тебя, другое меня не волнует». В мире было понятие дружбы с друзьями своей пары, но, возможно, оно появилось не так давно и не коснулось Лея, ведь тот совсем не горел желанием влезать в жизнь Ворона вне собственного общения с ним. Он мог ходить в его дворец и как-либо говорить с его подчиненными, работать с ним, но видеть Вэньяна в компании друзей, либо других каких-либо богов — это, конечно, совсем другое. Безусловно, можно было узнать другую его часть, не ту, с которой они общаются как пара, но даже тут ему этого не хотелось. И нет, ему не хотелось Ворона только себе, он не был таким ярым собственником, тот мог разговаривать с друзьями, но сам Лей не хотел влезать в этот другой мир. — Раз я выпил вино за ваш счёт, то позвольте угостить фруктами и заказанным танцем. Хоть предложение явно было предназначено Богам Войны, Повелитель Врат одарил своим взглядом именно Лея при этом. — Конечно-конечно, давайте, танец — это замечательное искусство. Увы, дано не для всех. — Здешняя управляющая лучшая в этом, но, думается мне, её нет на месте. Накинув на себя напускную грусть, Повелитель Врат продолжал смотреть на Лея, не отводя взгляда, будто ожидал от него ответа. — Управляющие не принимают пожелания гостей без предварительной оплаты, а если принимают, то только за большую сумму денег. А мы пришли не для того, чтобы тратить впустую столько. Ответ всё-таки прозвучал, но не со стороны Лея, что разочаровало Повелителя Врат. Он, несомненно, был правильным, но какой с него толк, если сказал его не Лей? Придираться к молчаливым — действительно скука смертная. В заведении было тихо, гости спокойно развлекались, не конфликтуя между собой. Никакой лазейки задеть ещё как-либо Бога Бедствий не представлялось. Хуай Шень не мог быть слишком настойчивым, иначе пойдут слухи, что он слишком уж заинтересован в Хайяне Фэнбао, иначе как объяснить его рвение постоянно о нём говорить, не говоря уже о том, сколько места в его мыслях занимает этот бог. Действительно нездорово. Всё переросло в маниакальную необходимость как-либо опустить Лея, удовлетворить свою эту родившуюся глубокую ненависть к нему. Такая возможность представилась с приходом нового гостя в окружении своей охранной свиты. Все столы были заняты. Местный посетитель не удосужился забронировать себе место, а может, и не планировал сюда приходить сегодня. Если и так, то всем видом показывал нежелание уходить. — А правильно говорил Лей всё-таки, если б мы пришли позже, то так же стояли бы посреди комнаты, не зная, что делать. Лей с серьезным видом наблюдал за гостем, ожидая его дальнейших действий. — Нет. Он знает, что делать, и ждёт, когда ему уступят стол. Местные посетители важнее гостей, они не бывают тут каждый день и не являются постоянной прибылью. — Верно. Но стоит учесть, что большинство гостей тут — приезжие заклинатели и мастера боевых искусств, работницы не могут так просто выгнать кого-то из них, а местных на других местных не меняют, это испортит репутацию заведения. Как же решить эту проблему? Лей отвернулся, показывая своё равнодушие к этому происшествию. — Это не моя забота. Раз уважаемому так хочется помочь, идите и помогите бедным девушкам. — Управлять персоналом и решать конфликты — обязанности управляющей. Неужели госпожа будет смотреть на это и оставит все, как есть? Какая некомпетентность с её стороны. Тем временем гости теряли терпение. Молодой господин только что поссорился с родителями и сбежал из дома, не зная, куда бы пойти, он выбрал самое лучшее место. Но и тут его прогоняли. Нигде не было ему места. — Неужели я и правда уйду с полными карманами денег, так и не потратив ничего? Славно. Это вам нужны мои деньги, и вы их теряете. — Прошу простить, если вас это оскорбит, дорогой гость, однако раз вы готовы потратить деньги, то вам нужны наши услуги больше, чем нам деньги. Их мы получаем чаще, чем вы желаемые услуги. Если собираетесь устраивать ссоры, прошу покинуть помещение. — Ах ты, паршивая овца, быстро освободила стол, ты хоть знаешь, кто мой господин?! Телохранитель юного господина толкнул девицу, однако та устояла, отряхнув место удара, словно там была грязь, и спокойно продолжила: — Не имеем права раскрывать личную информацию гостей. Мы можем отправить вам домой человека, чтобы он сообщил, когда освободится стол, если желаете. — Чтобы родители узнали, где я? Нет, спасибо. Позовите мне управляющую, хоть она-то должна всё разрешить. — Госпожи нет на месте сейчас. — Не несите чепуху, я знаю, что она там тихо отсиживается, прикрываясь отсутствием дел. Я могу заплатить, если дорогая управляющая не желает просто так выходить. — Но её действительно… Девушку прервала её напарница, отошедшая от своего стола и оставившая гостей: — Хорошо. Но личная встреча с госпожой дорого стоит, если у вас будет нужная сумма, сможете побеседовать в выделенной интимной комнате. Если же нет, увы, вам придется подождать, пока госпожа решит спуститься к вам и решить проблему. — Не нужно мне с ней развлекаться, видел я эту вашу управляющую, не в моём вкусе такие экстравагантные женщины. Пусть выделит мне место, где я могу посидеть, и этого будет достаточно. А за столом богов разговоры всё продолжались, но уже обсуждали сложившийся конфликт: — Первый раз слышу, чтобы работниц предпочитали больше управляющей. — Грызя орешки, Бог Войны востока продолжал свои размышления: — Теперь интересно, какая она. Как думаете, господин Хуай Шень? — Она? Выделяющаяся женщина, но слишком характерная и любит деньги, не станет так просто слушаться всех желаний мужчин и не слишком покорная. Видимо, этому гостю именно такие и не нравятся. — У него нет вкуса, вот и всё, — презрительно фыркнул Лей и продолжил, словно это его лично задело: — Смотрят на одно лишь милое лицо, и ничего другого им не нужно, так к чему тут уметь танцевать, петь или играть на музыкальных инструментах? Мне надоело это шумное место и этот тупой конфликт, я ухожу. — Взглянув на Ворона, Лей твёрдо добавил: — Один. Не желая просить Повелителя Врат подвинуться, встать и дать ему пройти, Лей просто взял и с помощью заклинания исчез. — Чего это он? Самое интересное впереди. — Да и убежал так, словно время заклинания подходит к концу и он скоро обратится. — Ха, в кого? — В лягушку. Усмехнувшись, друзья Ворона перешли с шуток на серьёзное обсуждение побега Бога Бедствий: — А если честно, то он странный. Настолько защищает женщин, что, даже если тема не касается его, влезет? Может, он женщина на самом деле, но стыдится этого и поэтому так редко его кто-либо видит в столице? И, может, Ворон об этом знает, потому и увязался за ним? — Чепуха. Лей бы не стал скрывать свой пол и тратить столько лет и энергии впустую. — Пол, может, и нет, допустим, но настоящий облик — возможно. Я его обучал, как лучше пользоваться заклинанием и держать контроль даже во сне, — пожав плечами, Повелитель Врат перекинул ногу на ногу и выпрямился. — Ну а что, всё может пригодиться. Так что он может негодовать по поводу «все хотят лишь милое лицо», потому как у него у самого такое. — Но тут что-то не складывается. Не думается мне, что этот скучный затворник умеет хоть что-то в искусстве. Вэньян давно привык, что его друзья всегда нелестно отзывались о Лее, и сам довольно часто скрывал своё доброе отношение к нему, притворяясь безразличным, всё же это его личное дело, кого любить. Но именно сегодня, слушая Повелителя Врат, он понял, что как раз он и видел того юного Лея, неопытного, безрассудного, не такого холодного и решительного. Сам Лей проговорился совсем недавно о каком-то «настоящем облике», и сейчас опять речь об этом. Что, если это всё правда? Повелитель Врат видел Лея в своём настоящем семнадцатилетнем виде. Все эти рассуждения злили Ворона, он жестоко ревновал, хотел быть единственным, кто это бы увидел, такое сокровенное, то, что сейчас скрывалось, что даже он сам не мог увидеть. Хоть это и было невозможно — у них слишком огромная разница, и Вэньян не мог такого требовать, — но всё-таки было до безумия обидно. — Так! — ударив кулаком по столу, злобно прорычал Ворон. — Хватит обсуждать и оскорблять Лея. У вас тем других, что ли, нет? Лей очень талантливый и интересный человек. Может, он и отличается от вас, но это не делает его хуже, и не нужно бредовых обсуждений на его счет. Никто из вас с ним даже не общался нормально, чтобы судить. — Приятель, остынь, я понимаю, вы провели некоторое время вместе, но неужели тебя так заботят пустяковые разговоры? — Пустяковые разговоры — это обсуждать погоду и что вы поели вчера. А обсуждать человека, оскорбляя его, не пустяк. — Раз так печёшься о нём, то давай, иди следом за ним, утешь, узнай, не обиделся ли он и не плачет ли в уголке. — Нет. Я уважаю его решения, и если он захотел уйти один, то я останусь. — Верно, давайте взглянем, чем закончится представление, и тогда можно расходиться, — усмехнулся Повелитель Врат, выглядя очень довольным, словно он выиграл в сделке большое состояние. Его не тревожил уход Лея, потому как знал, что добился своего. Если для Бога Бедствий было что-то важно, он сдавался, если немного надавить, и бежал помогать. Сейчас не исключение. Прошло ещё пару долгих минут, и девицы в красных одеждах наконец спускались со второго этажа по длинным ступеням, опустив головы и сложив впереди руки. Самоуверенный юный гость подумал, что тем стало стыдно за себя и они не хотят смотреть ему в глаза, однако, дойдя до низа, девушки остановились, расположившись по обе стороны ступеней, и синхронно упали на одно колено, не поднимая головы. Остальные девицы в таких же красных нарядах, завидев это, вышли из-за своих столов, вежливо оставив гостей, и тоже упали на колени в поклоне. Из-за угла коридора на втором этаже показалась фигура в роскошном чёрно-красном одеянии с узором белых растущих волн на широких тёмных рукавах. Высокая, статная прямая осанка, расправленные плечи, уверенно поднятая голова со слегка вздернутым подбородком, густые тёмные ресницы обрамляли узкие изумрудные глаза, которые смотрели твёрдо, оценивающе, свысока, прямо в душу. Уголки тонких губ тёмного красного оттенка, приятного для глаз, были приподняты в подобии улыбки. У неё была очень интересная прическа: длинные передние светлые пряди свободно спадали на плечи, сквозь них можно было разглядеть огромный пучок на затылке, который закреплялся серебряным металлическим кольцом с одной стороны. Густая челка практически скрывала глаза. Однако сильнее всего привлекало внимание огромное украшение справа, на виске: массивная бледно-желтая часть отдаленно чем-то напоминало тело птицы, где шесть пластин накладывались друг на друга. Примерно с одного и того же места исходили две небольшие детали в разные стороны, как крылья: к креплению приделали по семь деревянных палочек, размер которых зеркально уменьшался от центра к краям. Чуть ниже и под небольшим углом от «крыльев» как будто бы располагался хвост: те же деревянные палочки, только они были значительно длиннее. Самое главное, что от этого украшения будто исходила невидимая опасность — практически нигде не было плавного среза или перехода к другой детали, везде можно было найти острые углы, а тонкие деревянные палочки и вовсе были заточены, как копье. Хотелось и одновременно дольше рассматривать эту заколку, и бежать в то же время. — Приветствуем управляющую. — Вставайте, вернитесь к гостям. — Остановившись перед непослушным гостем, управляющая обхватила одной рукой локоть, другой — изящно взмахнула пальцами. — Уважаемый гость ждал и дождался меня, поздравляю. Это довольно редкое зрелище, тебе действительно повезло. — О, — оскалился Хуай Шень, а потом в некой насмешке продолжил: — Кажется, я ошибся: госпожа на месте. Можем заказать танец, когда уважаемая закончит с проблемой, что скажете, Генерал Цзян? Или вы во дворце уже насладились красивыми танцами? — Я думаю, у госпожи и так достаточно работы, не стоит её утруждать. Вэньяну нравилось делать всякое, чтобы смущать Лея и ставить его в неловкое положение, однако то, как делал это Повелитель Врат, его раздражало, он насмехался открыто и скрыто, зная всё и делая вид, что чист. После всего произошедшего между ними Вэньян желал, чтобы его Лей танцевал только перед ним. Но самое главное, откуда он знал, насколько хорош Лей, и давно ли знал, что здесь почему-то находилась «управляющая»? — Теперь-то я могу получить место, чтобы насладиться этим почти испорченным днём? Мой подчиненный оплатил сумму, чтобы вы вышли, вы обязаны как-либо решить мою проблему. — Правильно ли я понимаю, что уважаемому гостю не важно, где сидеть, лишь бы у нас переждать эти несколько дней? — Да. Хорошо, что хоть кто-то это наконец понял. Хоть ваша внешность меня и не привлекает, но вы явно умная женщина-управляющая. — В этом и кроется плюс нашего заведения: мы можем выглядеть так, как того пожелает гость. Но исключительно в приватной обстановке. Это отдельная опция нашего дома удовольствий. Удовольствие... оно ведь должно быть разносторонним. Изящные руки с длинными тонкими пальцами никогда не скрывались под одеяниями, а всегда выставлялись на показ, каждое слово сопровождалось движением руки, либо кисти. — Яньлинь, Юйлань, Чанчунь, обслужите гостя и удовлетворите все его желания. У столов, которым вы прислуживали, с этого момента все заказы за счёт заведения, но не увлекайтесь слишком, всему есть мера. — Взглянув на девушек, оставшихся у лестницы, она отдала приказ: — Передайте гостю ключ от четвертой комнаты, там никакие шумы не доставят неудобств. — Работницы кивнули, а управляющая вновь повернулась к гостю: — Надеюсь, такое обслуживание вас удовлетворит и вы не будете держать обиды из-за случившегося сегодня. Даже не поблагодарив юный господин схватил ключ уходя туда куда его вели. — Да, Ворон верно говорит, — наблюдая за управляющей, Зэн впечатлился тому, как она так легко и просто решила эту задачу, она действительно было незаурядной и слишком выделяющейся. — Да и к тому же нам не стоит привлекать внимание слишком, когда-нибудь в другой раз. Не думаю, что остальные девушки хуже. Да и тёмненькие мне больше нравятся. Такие, как управляющая, во вкусе Ворона как раз. — Поэтому генерал так преследует господина Лея? Светлые волосы, бледная гладкая нежная кожа, утонченная фигура, тонкие запястья, ладони с длинными изящными пальцами — действительно, не хуже любой юной невинной девицы. Представьте, как хорошо видны следы любви и как приятно сжимать под собой такую хрупкую фигуру. Двое из трёх Богов Войны поёжились от отвращения, словно съели самый мерзкий и кислый фрукт. — Может, такая девушка и хороша, однако, когда уважаемый так говорит, подразумевая «это», — покрутив ладонью в воздухе, небожитель пытался намекнуть на Лея не слишком грубо, хотя в этом не было смысла, ведь его слова и так были таковыми, — мне не хочется ничего, кроме как убиться от отвращения. Что приятного в его физиономии и такой худобе, как вы говорите? Приятнее всего кусать мясо, а не кости. Какое сопротивление может оказать такое без своих сил? Как бог он страшен и силён, не буду спорить, но как любовник кому сдался? Оставшемуся Богу Войны и сдался. Да, Лей был худым, слабым и смотрел на всех неприветливым взглядом, но всё это не имело значения. На Ворона Лей смотрел совершенно иначе. Каким бы суровым тот ни был в жизни, в интимном плане он становился совсем другим. Видимо, Вэньян всё же был псом, а не Вороном, раз любил кости. Все эти мысли разжигали огонь внутри Ворона, ему хотелось всего и сразу. Но приходилось сдерживаться, и так всё долгое время знакомства с Леем. Но даже так он сам обрек себя на это, уважая чувства другого. Чувства, но не всегда решения. «Лей, я думал ты не любишь такие места, как публичные дома. Что ты забыл здесь в качестве управляющей?» «У меня не было выхода. Это был единственный вариант справиться с задачей, которую я делал вместе с Повелителем Врат. Тогда мы ещё не враждовали, если хочешь спросить, почему с ним». «Тогда я спрошу другое: почему единственный вариант? Есть много способов занять людей». «Они демоницы. Выкрадывали мужчин и высасывали с них всю энергию, после чего те долго восстанавливались и не могли иметь детей, что для семей плохо сказывалось. А тут у них всё есть. И я в женском облике, потому что они не хотели, чтобы мужчина ими управлял». «А ты хорошо устроился в жизни всё-таки: перехотел быть богом, стал владельцем постоялого двора, устал и от этого, так есть ещё управляющая публичного дома. Также ты учитель того паренька и можешь устроиться в любой секте. Ещё ты мог бы вести налоговые учёты или что-нибудь такое при Императорском дворе». Вэньян не смотрел в сторону Лея, не зная, смотрят ли на него, он всего лишь не хотел давать другим повода для шуток или подозрений в чем-либо, особенно не хотелось этого перед Повелителем Врат. «Во-первых, учитель из меня плохой, устаревший, если тебе это слово ближе. Во-вторых, быть в подчинении Повелителя Врат не лучшая перспектива. Я защитил этих девушек, потому как они в каком-то смысле дороги мне, и я не потерплю, чтобы их обижали». «А в-третьих есть?» Лей очаровательно улыбнулся, окинув взглядом стол, где остался Ворон. «А в-третьих, посмотри на меня». Вэньян оглянулся, и ему не составило труда найти Лея; Бог Войны выжидающе смотрел, не зная, чего ожидать. Лей не спешил говорить, он словно давал генералу время себя рассмотреть. Перекинув ногу на ногу, небожитель провел по оголившейся коже от колена выше, к бедру, и безмолвно одними губами произнес: «Глупый Ворон». Вэньян подавился воздухом. Следующая его трезвая мысль стала: «Кажется, я действительно пёс». Внутренне засмеявшись с самого себя, Ворон не стал отрицать, что сейчас сильнее всего ему захотелось искусать этот участок кожи, которым его так бесстыдно дразнили. — Эй, Ворон, ты чего засмотрелся? Голос друга привёл его в чувства. Обернувшись к нему, Вэньян твёрдо сказал, не обращая ни на что внимание: — Я отойду, а вы развлекайтесь. Лей как раз собирался уходить. Встав, он не успел толком попрощаться с девушками, как сзади его обнял Ворон, который через плечо посмотрел на работниц. — Дорогая, ты скоро? Я соскучился уже. Лей не ожидал этого, но не растерялся: — Собиралась уходить уже, девушкам нужно работать всё-таки. Дорогие мои, знакомьтесь, — коснувшись затылка Ворона, Лей наклонил вперед его голову и легко коснулся щеки губами, — это мой супруг. — Будущий. «Тебя ведь не интересует брак, так чего вдруг?» «Как хочу, так и представляю. А ты не хотел ведь, чтобы друзья знали обо мне». «Они ещё не догадались, что это ты. Но даже так мне уже всё равно, я люблю тебя и не стыжусь этого». «Славно, что ты осознал это после всех тех разговоров обо мне, а не до». «Прости, я дурак, не позволю больше тебя обижать». Сильнее прижавшись к Лею, Вэньян мягко поцеловал ухо со свободной стороны от украшения, которое могло бы его неприятно задеть. — Ах, как здорово, наша дорогая управляющая выходит замуж, неужели это правда? И теперь вы бросите нас ради семейной жизни? — Свадьбу мы сыграем ещё не скоро, и даже предложения мне не сделали ещё, так что не волнуйтесь, ничего не пропустите. — Да и моя дорогая не из тех, кто будет дома сидеть за хозяйством, вести тихую семейную жизнь. Девушки хором засмеялись, подтверждая эти слова. Даже если управляющая проводит с ними мало времени в году, они всё-таки успели что-то да понять о ней. — Мы уже рады, что управляющая нашла свою любовь, ведь как-то грустно было, когда утверждала, что «никто мне не нужен», «отношения не интересны», и всё такое, согласны ведь? Вэньян тепло улыбнулся, вспомнив, сколько раз ему отказывали и говорили те же самые слова, а сегодня они могут быть вместе и обниматься свободно. — Хозяин тоже сегодня здесь, идите поприветствуйте его и возвращайтесь к работе. Девицы кивнули и удалились, оставив двоих наедине; им тоже бы пора вернуться к остальным, однако, пока ещё можно побыть вдвоем, нужно пользоваться моментом. — Мне нужно переодеться и избавить свою бедную голову от этих украшений, пойдешь со мной? — Как я могу оставить своего очаровательного возлюбленного в одиночестве? Я думал, это один из твоих обликов, а ты даже переодевался и прочее. — Все мои обличия состоят из вещей, которые есть в моём дворце или в домике у столицы, так надежнее. Я могу, конечно, представить вещь, либо скопировать с чего-либо, но это даёт ощущение голого тела с иллюзией, некомфортно. — А может ли быть так, что ты хотел произвести на меня впечатление и поэтому так нарядился? — Как управляющий, да еще и в женском обличье, я всегда должен выглядеть на высоте, особенно для такого заведения. Я действительно давно сюда не приходил и позабыл, как выглядел ранее, а мои вещи тут не трогают, и я легко выбрал, как выглядеть. Дойдя до комнаты в светло-алых тонах, Лей уселся на высокий вычурный стул перед зеркалом, где по всему столу было разбросаны множество украшений, всевозможные ленточки и искусственные бутоны цветов. В другой части комнаты, лёжа друг на друге, находилась разного кроя и вида одежда. — Легко выбрал, говоришь? Приподняв бровь, Вэньян оценивал масштабы разгрома помещения, думая, что стоило бы прибраться или научить Лея выбирать одежду аккуратнее. — Именно. Всё так и было в таком состоянии, когда я зашёл, и мне не пришлось искать долго, что хотелось. Возможно, в прошлый раз я долго выбирал и оставил всё, как есть. — В юности ты так же всем разбрасывался? Снимая украшение с волос, Лей поинтересовался, не поворачиваясь: — Юность ты имеешь в виду до вознесения или после? Если до, то у меня не было столько одежды, да и в целом в секте есть форменная одежда, ты её видел, когда пришёл ко мне, весь пропахший запахом крови. Ну а если после, — остановившись, Лей задумался, рассматривая украшение в своих руках, — то да, я не мог выбрать: хотелось так много перепробовать, поэтому сестра выбирала для меня всё. Даже волосы собирала, как ей захочется. — Лей улыбнулся, прекратив вертеть шпильку, и отложил её наконец, освободив волосы. — Знаешь, иногда я даже жалел, что она не может контролировать мой характер и выбор, чтобы я не был таким холодным и отстранённым, вспыльчивым, а наоборот, был более общительным и смог завести друзей, как она. Вэньян хотел заговорить и поддержать, думая, что Лей закончил, однако тот продолжил: — Не думай, что я не пытался, я старался сгладить первое впечатление о себе, не сложившееся, увы, я провалился. Все считали, что я не достоин быть богом, раз так легко отказался от этого и хотел вернуться обратно. Я не почтил остальных, как старших, и меня посчитали… — остановившись вновь, Лей замер, поняв, что забыл свою мысль вот так внезапно. — Что я говорил? В общем, это было давно и ничего хорошего явно я не хотел сказать. Расчеши мои волосы, что-то я утомился говорить. Вэньян вздохнул и встал сзади Лея, выполняя поручение, ему хотелось задать массу вопросов, однако он боялся встревожить Лея сильнее и испортить настроение. Ещё Вэньян боялся, что Лей мог вновь потерять контроль из-за нестабильности, которая явно всё ещё беспокоила небожителя, и именно поэтому тот сам переоделся, не желая тратить слишком много сил. Также Вэньян не только боялся, но и беспокоился. А всё из-за резко оборванных слов. Возможно, Лей заговорился, думая при этом о слишком многом, и потерялся в мыслях, либо он не помнил ту часть своей жизни из-за демонического вмешательства. «Владыка, могу я узнать, что случилось в день вознесения Лея?» «Слишком долго рассказывать, я сейчас занят. И для следующего раза, если у генерала больше подобных вопросов, запланируйте личную встречу». «Скажите хоть, есть ли в этом вина демонической крови?» «Да». Заметив в отражении зеркала странное выражение лица Ворона, Лей повернулся боком, подняв голову вверх. — Ты чего это вдруг распереживался? — протянув руки, Лей коснулся ладонями щек, опустив голову Вэньяна поближе к себе. — Если ты продолжишь волноваться больше моего, то больше я тебе ничего не расскажу из своего прошлого. Это Ворона не успокоило, его пугала мысль, что память Лея плохая не от природы, а из-за другой его стороны, которая со временем стала только расти и вбирать в себя множество информации из сознания Лея. А возможно, и сам Лей хотел забыть все свои многовековые страдания, затолкав их настолько далеко в сознании, что теперь их помнит лишь в пьяном и демоническом виде, а проснувшись, вспоминает события обрывками, сетуя на плохую память и выпитый алкоголь. — Вэньян? Вэньян же в свою очередь опустился на колени, крепко сжав Лея в свои объятиях. Всё, что хотел сейчас сказать генерал, он не мог в голос, не решался, должен скрывать знания, полученные от Владыки. Всё, что сейчас было возможно, — это мысленно пообещать и себе, и Лею: «Они действительно не знали тебя настоящего, предвзято смотрели и не пытались разглядеть тебя таким, какой ты есть на самом деле. Из-за этого секрета твоего рождения ты так долго страдал, но сейчас я не позволю более никому тебя обижать».