Коридор от моря к небу

Со стороны Джереми было бы наивно полагать, что по возвращении в Англию не придётся платить за всё сполна. Он мысленно настраивался по дороге в аэропорт, ещё больше настраивался во время полёта, и к тому моменту, когда они с Ричардом и Джемсом приземлились, у него было полностью готово что-то вроде речи-извинения, каждое слово которой эхом отдавалось в голове, словно мантра. Он знал: с разговорами и слухами ничего не поделаешь, всё равно во всём обвинят его. Так что лучше уж сразу подготовиться к обороне. Чего он не учёл, так это подлинных масштабов кошмара. Выбраться из самолёта было несложно, но в тот момент, когда они вошли в здание аэропорта, казалось, что все камеры в Британии были обращены к ведущим: ослепляющие вспышки сопровождали их всю дорогу через холл до такси. Но что ещё хуже — к ним постоянно лезли папарацци, что-то выкрикивали, осуждая Джереми и глумясь над его бесчувственностью и бестактностью. Он ничего не отвечал, только прятал глаза и пробирался за остальными, протискивающимися через толпу. Когда в его сторону кто-то выкрикнул особенно гнусное оскорбление, Джереми поймал на себе обеспокоенный взгляд, а затем пальцы Джеймса мягко сжали его ладонь, и только это удержало его от того, чтобы развернуться и как следует врезать репортёру. Выпады продолжались, пока они наконец не добрались до поджидающих автомобилей и не тронулись по направлению к шоссе. Джеймс и Ричард всё время молчали, выдерживая каменные, лишённые эмоций выражения лиц. Теперь же, погружённые в раздумья, они всю дорогу домой держались настороженно и с некоторой злостью, словно забыли, что можно наконец снять маски формальных приличий. Первая остановка была у квартиры Джереми, которая находилась ближе всего от аэропорта. Кларксон поблагодарил водителя, попрощался с друзьями и вышел из машины. Он сумел сделать несколько шагов к дому, прежде чем его ноги подкосились, а из груди вырвался протяжный вздох. Проведя рукой по волосам, Джереми смотрел вниз, на ботинки, слегка покачивая головой. Лёгкое покашливание заставило резко развернуться, терзаясь опасениями, что это очередной папарацци застал его в минуту слабости. К невероятному облегчению, там стоял Джеймс, неловко сминая ремень небольшой дорожной сумки, а лёгкий ветер дождливого Лондона трепал его волосы. «Что?» — Джереми зажмурился на мгновенье, чтобы убедиться, что у него не начались галлюцинации от недосыпа. «Просто хотел убедиться, что ты в порядке. Последние пара дней были…» «Пиздецки дерьмовые?» — Подхватил Джереми. Поджав губы, Джеймс кивнул. — «Я в порядке, Джеймс. Мне просто нужно принять душ, как следует выспаться и ещё, пожалуй, графин хорошего виски». «Тогда позволь мне присоединиться и выпить с тобой. Поверь, Джезза, я нуждаюсь в этом так же, как и ты». Джереми уставился на него на мгновенье, подмечая молчаливое упорство и мольбу в синих глазах. Он снова развернулся и повернул ключ в замке, оставляя дверь открытой в качестве приглашения, и перешагнул через порог.

* * *

Его разбудил звонок телефона. Голова раскалывалась, будто на неё обрушилась тонна кирпичей. Джереми со стоном приподнялся на кровати, потирая виски в надежде, что боль уйдёт. Нащупав на столике надрывающийся мобильный, он сонно разблокировал экран и ответил на звонок. «Алло?» — Его голос прозвучал так, словно последнюю неделю он питался гравием. «Джереми, это я. Нужно поговорить». А, Энди. Джереми знал, что он обязательно позвонит, только не знал, когда. «Ты вернулся, полагаю, в целости и сохранности?» — Усаживаясь, Джереми заметил заспанного Джеймса, который замер в дверном проёме, удивлённо приподняв бровь. Прикрыв трубку ладонью, он одними губами прошептал «Энди», и Джеймс закатил глаза. «Да, как и вся съёмочная бригада. Только Йену сильно досталось, но его уже отправили в больницу. Серьёзно, Джереми, тебе необходимо явиться на студию сегодня. И прихвати с собой Мэя, я знаю, что он с тобой». Джереми огрызнулся: «Неужели этот мелкий засранец проболтался? Блять, Ричарду стоит научиться держать язык за зубами». «Проехали, просто будь здесь к одиннадцати». Джереми пообещал, что приедет, и отключился, сдерживая непреодолимое желание швырнуть телефон об стену. «Энди хочет нас видеть, говорит, что-то важное». Джеймс снова закатил глаза: «У него всегда что-то важное, даже если это вовсе не так». Он заправил за ухо топорщащуюся прядь волос и широко зевнул. «Пойду приму душ, а потом можем начать собираться. Заваришь мне чаю, а?» «Взгляни на себя», — шутливо парировал Джереми, — «Моешься у меня в душе, пьёшь мой чай. Что дальше, будешь спать в моей кровати?» Джеймс замер на секунду, но ничего не сказал; вместо этого он развернулся, вышел в коридор и направился к ванной. Прежде чем дверь захлопнулась, Джереми расслышал тихое «Надеюсь».

* * *

Поездка до офиса Би-би-си проходила в тишине. Единственным звуком было клацанье зажигалки: «щёлк» — открыть, «пшик» — зажечь. В салоне машины витала гнетущая атмосфера, воздух стал тяжёлым — они оба подозревали, что грядёт что-то плохое, но молчали. Телефон Джереми завибрировал в подстаканнике, и тот схватил его. Пришло сообщение от Ричарда. «Энди звонил тебе утром?» Джереми напечатал «Да» и вернул телефон на место, но несколько мгновений спустя аппарат снова завибрировал, и он попросил Джеймса проверить, что там такое. «Ричард говорит, что ему позвонили около восьми утра, сказали быть в офисе к одиннадцати. Должно быть, это что-то действительно важное, раз ему понадобились все мы». Джереми закатил глаза. Было воскресенье, почти никаких пробок на дорогах, так что от квартиры до офиса они добрались меньше чем за сорок пять минут. Подъехав, они заметили Порше Ричарда, припаркованный в паре мест от них. Когда они поднялись в офис Энди, Джереми распахнул дверь и встал на проходе. За большим столом сидел, конечно, сам Уилман, напротив него — Ричард, а позади стола стояли двое из руководства Би-би-си, разодетые в пух и прах и с такими же помпезными выражениями лиц. Энди пригласил друзей и предложил обоим присесть, что они и сделали. Опускаясь в кресло, Джеймс бросил взгляд на Хаммонда, который широко раскрытыми глазами поглядывал то на него, то на Энди. «Ну и в чём, собственно, дело? Я имею в виду, дело есть, это же очевидно, разве только вы не идиот». — Резко спросил Джереми, переводя взгляд с Энди на мужчин в костюмах. «Джереми, это Тони Холл и Дэнни Коэн», — он указал на мужчин позади себя. — «Они сообщили мне, что инцидент в Аргентине, в конце концов, стал для Би-би-си последней каплей. Мы привыкли подчищать ту разруху, которую ты оставляешь за собой в последнее время, все эти толки, порождаемые твоим…» Джереми встрял, не дав закончить фразу. — «О, ну же, Энди, всем ясно, что это не моя вина. Мы вовсе не собирались доводить до такого». Как только Джереми замолчал, Энди продолжил, и в его голосе послышались напряжённые интонации: «Послушай, только я имею право голоса в этой компании, и когда Би-би-си решает, что им не нравится что-то в отношении одного из нас, я должен разбираться с этим. К сожалению, это часть моей работы». Джереми смотрел со скептицизмом, словно ребёнок, которого обвиняют в чём-то, чего он не делал. Он взглянул на Ричарда и Джеймса, которые сидели, оба понурые и осунувшиеся, и проступающее на их лицах смятение никак не помогало успокоить натянутые до предела нервы, и подступающая к горлу паника должна была вот-вот прорваться, сжигая сжавшиеся в комок внутренности дотла. Энди прочистил горло и переложил какие-то бумаги на столе. Он тянул время, откладывая что-то неприятное, и Джереми чувствовал это. «Давай же, Энди». — Отрезал он. Тот вздохнул: «Джезза, мне отвратительно делать это, но с сегодняшнего дня ты больше не работаешь на Би-би-си. У тебя есть время до часу дня, чтобы забрать вещи из офиса. Я не хочу этого делать, ты же понимаешь… я просто не могу ничего исправить». Джереми моргнул; глаза широко распахнулись, будто его ударили в живот. Дыхание стало быстрым и прерывистым. Он резко встал, так что его стул опрокинулся и полетел на пол, громко ударившись о паркет. Кларксон рванулся к двери, но остановился на полпути и повернулся к Энди. «Я заработал для этой ёбанной компании миллионы! Ты знаешь, какую, блять, громадную прибыль они получают с Топ Гир? И вот, благодаря вашей маленькой затее всё полетело в пизду! Попрощайтесь со всем этим!» — Он кричал, и с его трясущихся губ разлетались во все стороны мелкие капли слюны. — «Я был лицом шоу, и вы все знаете это, и что теперь? Что будет теперь, а, Уилман? Крупнейшее в мире грёбаное автошоу накрылось медным тазом, и ты и твои маленькие ряженые дружки, вы можете попрощаться со своими толстыми кошельками и зарплатой, к который вы, блять, привыкли!» — С этими словами он выскочил из комнаты, хлопнув дверью так, что она заходила ходуном, как при землетрясении. Пятеро людей за столом сидели в полном молчании, каждый по-своему пытаясь осознать, что только что произошло. Впрочем, Ричард и Джеймс заранее представляли реакцию коллеги на что-то подобное и в какой-то степени были удивлены, что вышло не гораздо хуже. Энди уставился в свою кипу бумаг, а сотрудники Би-би-си, будучи наслышаны о непростом характере Джереми, сидели с кислыми минами, явно недовольные тем, что их втянули в этот бедлам. Ричард первым нарушил тишину. «Энди, так не должно быть. Это убьёт его, друг, ты же знаешь». «Знаю, и поверь, мне отнюдь не хочется делать это. Вы оба разумные люди, неужели вы правда думаете, что мне так хотелось его уволить? Конечно нет. Я просто выполняю приказы, и, в конце концов, Джезза это поймёт». Он замолчал, затем развернулся к сидящей позади него парочке и произнёс: «Довольны?» Мужчины кивнули. «Слава Богу, а теперь, если не возражаете, я хотел бы поговорить с ребятами наедине». Как только дверь за Холлом и Коэном закрылась, Уилман продолжил: «Послушайте, это же не конец для Топ Гира. Мы что-нибудь придумаем, найдём нового ведущего, или даже оставим вас двоих. Но сейчас Джереми непременно полезет на рожон, и вы должны это предотвратить. Подробности можно обсудить и позже». Поднимаясь из-за стола, Ричард вздохнул. «Энди, это, блять, просто смешно…» Тот лишь пожал плечами: «Ричард, я просто делаю то, что требуют шишки из начальства. Я пытался, я сражался за него изо всех сил, но поверь, не так-то просто встать на защиту того, кто вовсе не задумается о последствиях своих действий». «Не задумывается о последствиях? Энди, твою мать, ты же наш продюсер! И тебе должно быть прекрасно известно, что в твоих силах было остановить поток комментариев и избежать огласки, ты мог добиться того, чтобы дело замяли. Как мы и поступаем, стоит Джеззе ляпнуть что-то глупое. Так что не строй из себя жертву!» Джеймс встал и, положив руку Ричарду на плечо, тихо пробормотал: «Пойдём. Криками ничего не исправить». Тот замялся, понимая, что Мэй абсолютно прав. В последний раз покачав головой, Хаммонд вышел из кабинета. Энди смотрел на Джеймса с сочувствием, словно предугадывая, с какими трудностями тому придётся столкнуться в последующие дни. «Просто… приглядывай за Джеззой, ладно?» — Произнёс он, натягивая пиджак. Джеймс сдавленно рассмеялся. «Ты же знаешь, что пригляжу, Энди. Кто, если не я?»