Bad Things

Праздники приходят и уходят без особой шумихи. Впервые за все годы, когда Дин встречался с Бенни, он и остальная часть его большой семьи сидят за столом Джесс и Сэма, вместо того, чтобы прийти к Дину из-за выдающейся кухни Бенни (и искромётной компанией Дина). Они едят довольно вкусную индейку, тянут дешёвые крекеры, играют в шарады и слишком много пьют. Они обмениваются подарками, и Дин получает новые часы от Сэма, благодаря его возросшему доходу, а также упаковку презервативов и огромную бутылку смазки «Астроглайд» от Чарли. Он также получает ещё пару поставок от Каса и его головорезов. И пару пикапов. Конечно, он не получает того, чего действительно хочет.

***

Сегодня поздний холодный вечер среды в середине января, и Дин один в гараже собирается закрыть магазин, чтобы вернуться домой и уложить Бена в постель, когда замечает боковым зрением какую-то тень. Дин выключает свет в кабинете, запирает дверь. Фигура материализуется в тусклом свете у подножия тёмной лестницы. — Здравствуй, Дин. Дин опускает ключи в карман кожаной куртки, поднимает воротник, спускаясь по ступенькам:  — Хэй, Кас. Он встречает его внизу. — В чём дело? Всё шло хорошо — слишком хорошо, — так что Дин не очень беспокоился о незапланированном появлении Каса, просто был полностью взволнован. Значит, пришёл по поводу дела. — Завтра днём к тебе подъедут несколько моих машин, — сообщает ему Кастиэль, когда они вместе идут через гараж, Дин выключает свет, погружая секции в полную темноту. — Мне нужно, чтобы ты принял доставку для меня, и я попрошу Гавриила или Михаила забрать их вечером. О, Михаил, ура. Дин рад, что у него завтра выходной. Возможно, наивно, но Дин предполагает, что Кастиэля интересуют сами машины. — Какие? БМВ, Мерс? — они выходят на улицу, и Дин протягивает руку, чтобы закрыть дверь. — Нет. Несколько Хонд, я полагаю. О. Оооо. — Что в них, Кас? — он пытается казаться таким же непринуждённым, когда лезет в карман за ключами, щёлкает замком и включает сигнализацию, но если судить по тому, как Кастиэль пытается прожечь его лицо, то он промахнулся на милю. — Это не твоя забота, — Кастиэль собирается уйти, предположительно, к гладкому чёрному член-мобилю, припаркованному на полпути вниз по улице, и нет, Дин не будет разбираться с этим дерьмом. — Думаю, ты поймёшь, что всё-таки моя, — кричит Дин ему вслед. — Это мой заработок, чувак. Мне нужно знать, что происходит. Кастиэль поворачивается к Дину:  — Тебе не нужно ничего знать. Ты хочешь знать, потому что… — …я раздражающий? «Беззаботный придурок»? — Дин закатывает глаза: — Да, да. Это имело больший вес, когда я не зарабатывал тебе маленькое состояние каждую чёртову неделю, Кас. Да ладно, мы же должны быть деловыми партнёрами, старик. Отступая назад, с высокомерной, нераскаявшейся ухмылкой на лице, Кастиэль говорит:  — Я всегда думал, что партнёрские отношения равны? Пятьдесят на пятьдесят. Может быть, даже семьдесят на тридцать. Определённо не восемьдесят пять на пятнадцать, — а затем он, блять, уходит в темноту, и потом Дин слышит низкий рокот запуска дорогого двигателя. Мудак. Дин позвякивает ключами в ладони, скрипя зубами. Отлично. Если Кас не скажет сам, то Дину просто придётся выяснить это самостоятельно.

***

Девятнадцать часов спустя он, Сэм и Чарли стоят в закрытом гараже Дина и смотрят на десять пакетиков с разноцветными таблетками. Кас или тот, кто набил машины наркотиками, спрятал их в багажнике, под запасным колесом, и на самом деле это так очевидно, что Дину хочется плакать. Он был бы менее заметен, просто приклеив их к лобовому стеклу и врезавшись в машины в полицейском участке. На самом деле, Дину повезло, что Бобби или Джо не нашли наркотики до того, как этот шанс появился у него, потому что тогда бы он снова оказался в дерьме, и он не уверен, как лёгко было бы убедить Бобби не сдавать их снова. Кастиэль может быть довольно большой шишкой на фабрике по отмыванию денег, но Дин чертовски усердно работал над всем, что у него есть, и он ни за что не потеряет всё это из-за какого-то исключительно привлекательного ублюдка просто потому, что тот думает, что владеет всем и может делать всё, что, чёрт возьми, захочет. Так что да, у Каса нет другого выбора кроме как заплатить Дину огромную кучу денег. — Что это? — спрашивает Сэм, наклоняясь и поднимая сумку. — Я человек, который будет сражаться за твою честь, я стану… Игнорировать. — Наркотики, Сэмми, — Дин отвечает, просто чтобы поддерживать образ мудака, убирая телефон в задний карман джинсов. Кроме этого, он не уверен. Это не кокаин, героин, ЛСД или что-то в этом роде. Может быть, какой-нибудь поппер? Люди вообще до сих пор делают поппер в наши дни? Сэм бросает сумку Дину. Только в этой должна быть по крайней мере пара сотен. Может быть, всего несколько тысяч по всем сумкам. — Я знаю кое-кого, кто может выяснить, что это, для нас, — говорит Чарли, загипнотизированная цветами в сумке, которую Дин вертит в руках. — Есть чувак, который работает со мной в магазине Kwik, он продаёт наркотики и сможет идентифицировать их. Сэм наклоняется вперёд, чтобы посмотреть за Дина на Чарли. — Есть у вас там тот, кто не является преступником? — Ты забавный человек, Сэм Винчестер.

***

Дина там не было, когда наркотики идентифицировали, но Сэм, Чарли и её коллега-наркодилер Макс достоверно сообщили ему, что все эти лекарства отпускаются по рецепту и, скорее всего, импортируются из Канады. Интересно, мягко говоря. Последние несколько часов Дин потратил на исследования и размышления о том, действительно ли он хочет участвовать в этом деле, помимо того, чтобы нагадить Касу. И это основное дело, честно говоря. Дин медленно строил планы с тех пор, как они пожали друг другу руки после сделки с отмыванием денег в ноябре, и ждал прекрасную возможность изменить их динамику, и вот она. Конечно, также помогает то, что пятнадцать процентов, разделённые между четверыми (потому что Дин, конечно, мудак, но брату, подруге и бывшему тоже нужно платить), едва ли являются минимальной зарплатой за все усилия, на которые идёт Дин. Он работает больше часов, чем когда-либо, и получает ещё меньше прибыли. Он слышал фразу, что за преступление не платят, но это просто смешно. — Я человек, который будет сражаться за твою честь, я стану… Дин переключает звонок на голосовую почту, хотя его почтовый ящик уже заполнен множеством вариантов: «Дин, ответь на звонок, не заставляй меня приезжать туда» и «Ответь на сраный звонок, Дин, это не смешно». И вот тут Дину придётся не согласиться, потому что это дерьмо просто уморительное. Он игнорирует звонки и сообщения Каса с тех пор, как прибыли машины, и его желудок сжимается от нервного возбуждения, когда он, наконец, перезванивает ему. Он не утруждает себя никакими вступлениями, когда линия щёлкает, и голос Кастиэля орёт всевозможные ругается с такой яростью, что Дин не должен возбуждаться, но всё же он это делает. — Хэй, Кас, — мило приветствует он. — Принял свои машины вчера? Он принял, Дин знает, что это так, потому что Гавриил забрал их, маленькое чудо. К сожалению, слишком доверчивый Гейб не проверил, был ли внутри настоящий товар, поэтому он и несколько других головорезов уехали с улыбкой и благодарностью, а Дин отмахнулся от них, зная, что наркотики Каса надёжно спрятаны в его сейфе. — Дин… — Потому что, знаешь, это интересно. В багажнике было что-то, прямо там, где любой мог бы найти, — он закидывает ноги на стол, выжимая из этого момента всё, чего он стоит, потому что вполне возможно, что сегодняшний день — последний. — Наркотики, отпускаемые по рецепту. Ты можешь в это поверить? Особенно учитывая состояние системы здравоохранения этой страны. Держу пари, это можно было бы продать за целое состояние. — Слушай сюда, Дин… — Нет. Это ты послушай сюда, Кас, — Дин изо всех сил старается, чтобы его голос не дрожал. — Либо мы улаживаем этот конфликт как цивилизованные преступники, либо я продаю наркотики и оставляю все деньги себе, и сделаю то же самое с любыми последующими автомобилями, которые пройдут через мою мастерскую. Я оставляю это на твоё усмотрение. Я пробуду здесь ещё пару часов, так что, если ты решишь заскочить, лучше не приноси оружие, иначе я никогда не скажу тебе, где твои наркотики. И с этими словами (и немного дрожащими руками) он вешает трубку.

***

Это изматывающе: сорок восемь минут ожидать появления Кастиэля. Но когда он приезжает, о боже, это великолепно. Он распахивает дверь кабинета, почти срывая её с петель, и Дин едва успевает обойти стол, прежде чем Кастиэль прижимается к нему грудью, отталкивая назад, в его глазах блестят чистый огонь и сера, и, честно говоря, не вина Дина, что он немного стонет перед лицом опасности. — Где наркотики, Дин? А где «Здравствуй, Дин»? Ну, это просто невежливо. — Не здесь, — отвечает Дин, и Кастиэль материться и тянется за телефоном или пистолетом, Дин делает ставки, что за, ага… Кастиэль вытаскивает пистолет, поднимает его и прижимает к нижней части подбородка Дина, холодный металл задевает его однодневную щетину. Они дошли до того, что ни одно их взаимодействие не проходит без пушки Каса, направленной на Дина. Дин с трудом сглатывает, борясь за контроль над своим голосом:  — Ты выстрелишь в меня, ты ни черта не получишь, Кас. — Мне плевать, — скрипит зубами Кас. Дин вроде как верит ему, но это не первый раз, когда Кас приставляет пистолет к его голове, и он выжил, чтобы рассказать об этом. Он надеется ещё немного попытать счастья:  — В качестве альтернативы ты всегда можешь убрать пистолет от моего лица, и мы сможем прийти к соглашению». Кастиэль снимает с предохранителя. Не та реакция, на которую он надеялся. Дин выпячивает подбородок и говорит:  — Отлично, — хотя это совсем не так. — Тогда ты их никогда не найдёшь. В течение нескольких душераздирающих мгновений ничего не происходит, и Дин начинает думать, что неправильно понял ситуацию. — Блять, — тяжело выдыхает Кастиэль, неохотно опуская пистолет. — Хорошо. Дин выскальзывает из-под него, пытается взять себя в руки и проскальзывает обратно за свой стол. — Присаживайся, — Дин жестом указывает на стул напротив. Кастиэль остаётся стоять, выглядя на редкость невозмутимым. — Как хочешь, — бормочет Дин и садится сам, потому что, если он этого не сделает, он упадёт, ведь у него так сильно дрожат ноги: — Так, ээ, смотри. Насколько я понимаю, переносить наркотики так, как делаешь это ты, чертовски рискованно. Ты умный бизнесмен, ты должен это знать. Никакой реакции. Ладно. В данный момент Дину действительно нечего терять, поэтому он просто продолжает:  — Более безопасный способ был бы перевозить в подушках безопасности. Кастиэль поднимает обе брови, явно скептически. Дин идёт дальше:  — Конечно, сначала тебе придётся отключить подушки, иначе, если произойдёт авария, наркота будет повсюду, — он имитирует взрыв. — Но я могу подогнать их для тебя, даже показать паре твоих парней, как это делается, если ты, конечно, хочешь попробовать. — Это… — начинает Кастиэль, очевидно, передумывая, останавливается, плотно сжав губы. Что-то похожее на надежду трепещет в груди Дина. Кастиэль прислоняется к узкому подоконнику напротив Дина, скрестив ноги в лодыжках. Он жестом показывает пистолетом, чтобы Дин продолжал. — Итак, эм, это зависит от марки и модели автомобиля, а также типа установленной подушки безопасности, но сто таблеток легко могли бы вместить в машину, — он поднимает руку, чтобы остановить неизбежное вмешательство Каса: — Я понимаю, что сейчас твои суммы превышают около трёхсот долларов за машину, но риск чертовски высок, старик. Особенно если твои бандиты перевозят их через границу. Вы, должно быть, потеряли немало парней вместе с таблетками из-за инспекции, я прав? Дин намеренно не думает о парне, которого поймали федералы, о чём Кас случайно сообщил Дину. В прошедшем времени. Как например, выстрелили в лицо и скормили рыбам. Или что-то типа того. Кастиэль ничего не говорит, но он также и не стреляет в Дина, так что Дин воспринимает это как хороший знак. Он вытягивает руки ладонями вверх:  — Так что меньше наркотиков на машину, — он опускает левую, — но они гарантированно почти на сто процентов доберутся до места назначения, — он поднимает её обратно, и она становится выше, чем справа. — Это хорошая идея, — медленно признаёт Кастиэль после минутного раздумья. Он снимает пистолет предохранителя и кладёт его на подоконник рядом со своим бедром. Дин вздыхает с облегчением. — Правда? Кастиэль наклоняет голову, и взгляд, который он посылает в сторону Дина, оставляет того в раздумьях. Он прочищает горло, собираясь предложить кое-что, что выбивает его из колеи даже больше, чем обсуждавшаяся ранее незаконность:  — Я также могу время от времени менять номера и обшивку автомобилей. Это в первую очередь снизит риск, что вас остановят, и также сэкономит небольшие затраты на сами автомобили; однако ты приобретаешь их и ты избавляешься от них. — Украсть, а затем сжечь, — отвечает Кастиэль, подтверждая сомнения Дина. — Это гораздо эффективнее, — уверяет его Дин. — Должно также держать тебя вне поля зрения полиции, — хотя, учитывая ситуацию с высокопоставленными друзьями, Дин не уверен, насколько его реально беспокоит местная полиция на самом деле. — Хорошо, — в конце концов говорит Кастиэль. — Мы можем устроить тебе пробный запуск, посмотрим, как пойдут дела. Дин глубоко вздыхает с облегчением:  — Так о чём конкретно мы здесь говорим? — Машины приезжают с севера. С этого момента они будут проходить через тебя. Около десяти или чуть более в неделю. Я пришлю нескольких своих людей, чтобы ты показал им, как устанавливать подушки безопасности с другой стороны. Напиши мне список автомобилей и моделей подушек безопасности, которые тебе понадобятся. — Ладно, — говорит Дин, не совсем уверенный, стоит ли верить, что это действительно происходит. Теперь, когда он выиграл свою подачу, реальность того, во что он только что ввязался, поражает своего рода холодным душем, но он пробивается, потому что речь идёт о шаге вперёд или полном провале: — Какова моя доля? — Тридцать, — отвечает Кастиэль, и Дин усмехается. — Тридцать? Это моё имя над дверью, моё имя здесь поставлено на карту. Мне есть что терять. — И что? — Тридцати недостаточно, Кас. Кастиэль вздыхает, смотрит на заляпанный водой потолок, как будто просит Бога дать ему сил. — Тридцать пять. Дин откидывается на спинку стула, сложив руки на коленях. — Ты вообще хочешь вернуть свою аптечку? — Почему бы… — начинает Кастиэль и останавливается, сжимая кулаки. Дин может сказать, что он прилагает искренние усилия, чтобы не дотянуться до своего пистолета, и Дин ценит сдержанность Бога (если этот Бог — Зевс). После минутного скрежета челюстей и с вынужденным терпением Кас добавляет: — Почему бы тебе просто не сказать мне, что ты хочешь? — Пятьдесят на пятьдесят. При этих словах Дин заставляет себя выгнуть бровь:  — Ни за что. И для Дина пришло время применить тяжёлую артиллерию. Он просто надеется, что его информация точна. — Предполагая, что ты покупаешь канадские дженерики с типичной наценкой наркоторговца, твоя прибыль должна быть как минимум в пять раз больше, чем я зарабатываю на отмывании денег, — Кастиэль, наконец, смотрит на него должным образом, впервые за весь разговор, действительно смотрит на него, как будто он никогда не видел его раньше. — И если это не так, то ты делаешь что-то неправильно, и я с радостью помогу тебе разобраться и с этим. Просто зовите его Гейзенбергом. Да, блять. Кастиэль просто смотрит на него тёмными бездонными глазами. Наконец, он говорит последнее, чего Дин ожидает, а именно: — Ты хорошо выглядишь за столом. Озадаченный, но довольный Дин отвечает:  — Спасибо? — Ты бы выглядел намного лучше поверх этого. Срань господня. Дин пытается игнорировать жар, который вызывают эти слова, желание, скручивающееся в животе, кровь, стремящаяся наполнить его быстро твердеющий член:  — Мы договорились? Кастиэль слегка кивает:  — Ммм-хмм. — Отлично.

***

Как только Кас сажает его на край стола, смахивая рукой беспорядок, отправляя бумаги и почти пустые кофейные чашки на пол, Дин хватает Каса за рубашку, разрывая её, и пуговицы звенят, падая на пол. От горла до живота, татуированная, подтянутая кожа Каса доступна ему впервые, и пресвятое дерьмо. Он залезает руками под расстёгнутую рубашку, обхватывает голые бёдра Каса, притягивает его ближе, и Кастиэль наклоняется вперёд, впиваясь зубами в кожу Дина, как будто знает, о чём он думает, и Дин клянётся, что чувствует ухмылку Каса на фоне влажно-горячего синяка, который он оставил в низко на горле Дина. Мудак. — Ты придурок, — говорит Дин, рука скользит по телу Кастиэля, сжимая его волосы в кулак и дёргая его в страстном, всепоглощающем поцелуе, губы прижаты друг к другу, языки влажно и дразняще соприкасаются. Дин просовывает другую руку между их плотными телами к Касу, расстёгивая его брюки и ширинку, поглаживая толстую длину члена, осторожно сжимая через чёрный хлопок. — Ты сводишь меня с ума, — Кастиэль кусает губу Дина, спуская свои брюки и боксеры до середины задницы, ровно настолько, чтобы Дин мог обхватить рукой его голый член, знакомясь с его богатой кровью тяжестью, гребнями вен, толстыми, длинными и чертовски горячими. — Никогда не уверен, хочу ли я тебя убить или трахнуть. Угроза смертью или любовное письмо? — То же самое, Кас, — бормочет Дин (хотя он полностью уверен), медленно поглаживая великолепный член Каса, высунутый из открытой ширинки брюк, размазывая большим пальцем влагу, скопившуюся в разрезе. — Дин, — голос Каса становится ниже, всё грязнее и горячее, и Дин отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть на ублюдка; голубые глаза тёмные, зрачки полностью расширены, волосы растрёпаны блуждающими руками Дина, рубашка разорвана до талии, эти татуировки, эти бёдра, член огромный и твёрдый из-за Дина, блять… — Оставь моё убийство на потом и трахни меня прямо сейчас, — требует Дин, расстёгивая свою рубашку и приподнимая бёдра над столом настолько, чтобы Кас мог просунуть ладони под задницу Дина, стягивая его джинсы и боксеры ниже колен. Он сильно дёргает, вытаскивая левую лодыжку Дина из брюк. — Смазка? Презерватив? — выдыхает Кастиэль, как только он возвращается от брюк к Дину, и его снова на нем, шикарный рот призраком остаётся на губах. Ну, приплыли. Несмотря на все извращенские кинки, которые Дин уже не раз испробовал, он никогда не делал ничего настолько ванильного, как секс в собственном офисе, а очень продуманный рождественский подарок Чарли по-прежнему лежит дома в ящике стола. Так что ни смазки, ни презервативов. Это также немного успокаивает, потому что у Каса тоже ничего нет с собой; по крайней мере, это означает, что он не всегда готов и желает секса с любым, кто соблазниться — и Дин относит это к комплименту высшего порядка — на довольно дрянной подкат. — В следующий раз, — обещает Дин между безумными поцелуями, которые являются не более чем приставаниями ко ртам друг друга. — Трахнешь меня в следующий раз. Кас немного отстраняется, и его глаза горят в глазах Дина, угольно-чёрные и смертоносные, грудь поднимается и опускается от затруднённого дыхания. Он выглядит так, словно хочет разорвать Дина на части:  — Да? — Да. Руки поднимаются по бёдрам Дина, хватают его за задницу, Кас устраивается между раздвинутыми ногами Дина, прижимает его к столу, бёдра и члены соприкасаются, как и их тела. — Чёрт, — хнычет Дин, крепче сжимая плечи Каса; когда он царапает покрытую чернилами кожу и безупречные мышцы, ДНК Каса остаётся под ногтями. Он обвивает ногой без штанов бедро Каса, создавая ещё более восхитительное трение, вес тела Каса давит на него, и он ничего не может сделать, кроме как притянуть его ближе, крепче, пока между ними не остаётся ничего, кроме дыхания, который они разделяют, их тела уже скользкие от пота и горячие, словно огонь. Дин напрягается, выгибая поясницу, пятка скользит из-за пота, скопившегося у основания позвоночника Каса, поднимает его рубашку и ещё больше спускает брюки. Кас рычит, излучая опасность, и Дин никогда никого не хотел так сильно, как этого ублюдка. — Кас… — удаётся простонать Дину, — заставь меня кончить. Угол дьявольски неудобный, и он чувствует, как что-то впивается ему в почку, но ему всё равно, когда Кас практически прижимается к нему, твёрдый бархат его члена скользит по бедру, зубы на горле и руки повсюду давят, провоцируя синяки на нежной плоти Дина. Кас перестаёт нависать над Дином, вдавливаясь ладонью в стол, татуированный бицепс напрягается под закрытым рукавом рубашки, и Дин сбрасывает ногу с бедра Каса, приподнимается на локтях, просто чтобы он мог увидеть шоу во всей грёбаной красе. Их члены прижаты друг к другу, Кас обхватывает их обеими руками, и Дин тихо скулит, покачивая бёдра и втрахивая свой член в мягкую ладонь Каса. — Ты собираешься помочь или будешь и дальше лежать и думать об Англии? — огрызается Кас, прижимаясь губами к губам Дина, прежде чем тот успевает ответить, подбородки задевают грубую дневную щетину, кулак крепко сжимает, бёдра двигаются совместно. Дин хочет сказать ему, что он и так сделал достаточно тяжёлой работы за один день и что теперь очередь Каса постараться, но он не может не думать о шуме влажных, лихорадочных шлепка кожи о кожу, когда Кас гладит их обоих сильно и быстро, плоть к плоти, о мускусном, солёным запахе. Кас плюет между их наиболее прижатыми друг к другу участками тела, и Дин даже может почувствовать пульсацию сердцебиения Каса через свой член, грубое трение становится скользким, и это так грязно жарко, что Дин ничего не может сделать, кроме как закрыть глаза; всё его тело содрогается, руки сжимают край стола, дерево и кровь цветут под короткими ногтями. Блять, он сейчас кончит… он узнаёт об этом ровно до того, как на самом деле кончает; его бёдра дико дёргаются, неровно бьют по кулаку Каса, он обхватывает рукой шею Каса, впивается зубами в распухшую нижнюю губу и шипит:  — Мудак. Кас смеётся, практически задыхаясь, когда толкается Дину в бедро, головка его члена скользит по скользкому месиву на животе Дина, и он кончает длинными влажными полосами. Его рот, из которого вырывает низкое рычание, сразу везде. Его рука трясётся и непроизвольно расслабляется, заставляя их обоих рухнуть обратно на стол, и Дин, ууф, лежит с солидным весом Каса на себе; тела, кожа и сердцебиений прижаты друг к другу. Его лицо в нескольких дюймах от лица Дина, Кас наклоняется с весёлой ухмылкой и чмокает Дина в губы. — Просто зови меня Опра.

***

Ситуация только немного неловкая, когда они медленно одеваются, и Дин подводит итоги ущерба, нанесённого его офису. На одной стороне стойки разбрызган кофе, керамические кружки разбиты, скомканные бумаги разбросаны буквально повсюду, и в комнате пахнет сексом. Дин наклоняется, чтобы поднять пуговицу рубашки Каса, протягивает её ему. — Спасибо, — сухо говорит Кас, смотрит на свою полностью испорченную рубашку и сухую, шелушащуюся кожу на плоском животе, затем снова на Дина, приподняв бровь. Его волосы совершенно растрепались от неистовых рывков Дина, а сам Дин выглядит так, как будто ему приснились всевозможные мокрые сны с тех пор, как он узнал, для чего нужен член. Это действительно несправедливо, что Дину уже не девятнадцать, потому что, если бы так и было, то он бы уже снова был твёрдым и готовым продолжать. Как бы то ни было, его член пытается мобилизироваться, но Дин не уверен, что переживет ещё один раунд с Касом прямо сейчас, поэтому вместо этого он просто обходит стол и начинает собирать бумаги. Кас засовывает пистолет обратно за пояс брюк и говорит:  — Я напишу тебе, когда приедет следующая партия машин, возможно, в следующий четверг. О да. Дин бросает листы на стол, опускается на корточки перед сейфом в углу. Убедившись, что сейф не виден Касу, чтобы он не узнал пароль — никогда не будет лишним быть слишком осторожным, в наши дни много преступников, — Дин протягивает руку и достаёт одну сумку, которую спрятал здесь. Остальные находятся в надёжном месте, чтобы их можно было бы продать в случае его смерти. Он практически слышит, как Кастиэль закатывает глаза за его спиной. Он выпрямляется, бросает сумку Касу, который ловит её одной рукой, учтивый ублюдок. — Я верну остальные, как только заберу их, — говорит Дин. — Ещё раз, какой там адрес? Кастиэль безмятежно улыбается:  — Я пришлю кого-нибудь забрать их завтра. Ага. — Ладно, — Дин возвращает улыбку — слишком заёбанный, чтобы спорить, — которая превращается в ухмылку, когда он замечает, что взгляд Кастиэля зацепился за что-то на его лице. — Тогда увидимся, Кас. Кастиэль поворачивается, чтобы уйти, и Дин заканчивает застёгивать рубашку неуклюжими пальцами. Чёрт. Сегодняшний вечер определённо прошёл лучше, чем он ожидал. Конечно, он ожидал, что его застрелят, так что уйти с долей прибыли пятьдесят на пятьдесят и одним из лучших сексов в его жизни — это победа по любым стандартам. Тем не менее, Дин не просто кто-то — он Дин Винчестер, раздражающий, беззаботный придурок, — поэтому он нацелен на последнюю победу с кулаками. Он ждёт, пока Кас не окажется на полпути к открытой двери офиса, прежде чем позвать его:  — Кас? Кастиэль делает паузу и оглядывается на Дина, выжидающе ожидая. — Я бы и тридцать взял.