В мире полно волков [There are Wolves in the World]

Свидание вышло откровенно дрянным. Стив недоумевал, зачем Джек вообще пригласил его на свидание? А вот почему он согласился пойти на него, Стив знал совершенно точно — Джек был просто неописуемо красив, идеально сложен, словно пловец с этими широкими плечами и тонкой талией, и симпатичной мордашкой, немного смазливой, но в этом же нет ничего такого, и Господи, подайте на него в суд, но Стив мог один раз позволить себе поддаться соблазну! Однако по мере того, как проходил вечер, Стиву становилось все очевиднее, что Джека он абсолютно не интересует. Казалось, что тому скучно, он постоянно отвлекался и обращал внимание на что или кого угодно, но только не на Стива. И Стив уже хотел было сдаться, попросить прекратить этот фарс и просто поскорее свалить отсюда, сказав что-то вроде: «Чувак, давай просто забудем об этом свидании, как о страшном сне», но кое-что Стиву все-таки понравилось в этом вечере. А именно — еда. Чертовски вкусная еда, ради которой определенно стоило прийти в этот ресторан. И он планировал заглянуть сюда еще раз как-нибудь потом. Но уже без Джека. Стоило ему об этом подумать, как Джек внезапно придвинулся к нему ближе, даже слишком близко, и слишком жарко — от парня шло обжигающее, без шуток, просто-таки обжигающее тепло, словно от закипающего чайника, — и улыбнулся, сверкнув в свете ламп белоснежными и подозрительно острыми зубами. И Стив впервые за вечер почувствовал, что Джек его наконец-то заметил. — Давай свалим отсюда, прогуляемся по парку. — По темноте? — Сегодня полнолуние. Света достаточно. Баки скользнул пальцами по тонким плечам Стива, склонился ближе и оставил на его макушке нежный поцелуй. — Ты не обязан это делать. — Если ты знаешь способ, как нам избежать этого, то я слушаю. Баки улыбался ему, но улыбка эта была до безумия грустной, а в следующее мгновение Стив уже бежит прочь, спотыкаясь и торопливо поднимаясь на ноги, и вновь бежит, чувствуя, как сердце едва не выпрыгивает из горла от ужаса, легкие не справляются, он едва не задыхается, жадно хватая воздух ртом, но это не помогает, потому что он испуган, он до смерти перепуган опасным монстром, следующим за ним по пятам — огромным, злобным и черным монстром с зубами, способными перегрызть ему хребет без какого-либо усилия, обещая мгновенную смерть, и ему некуда бежать, негде спрятаться. Он игрался с ним, словно кошка с глупой, — о Господи, какой же глупой, — мышью, наверняка наслаждаясь его ужасом, вдыхая его страх, и собирался поймать его. Стив знал это, он знал и помчался что есть сил на открытую поляну, спрятался, прижавшись к широкому стволу одного из деревьев, успев ухватить рядом лежавшую прочную ветку. Он не собирался умирать так запросто, даже не попытавшись побороться за свою жалкую, но ценную для него жизнь, и будь он проклят, если продолжит бежать, а не даст отпор. Он будет сражаться за жизнь. Возможно, ему удастся выколоть этому чудовищу глаз или, по крайней мере, оставить ему царапину, хотя бы попробует заставить его заплатить за нападение. Круглый шар луны висел на темном небе, ярко светясь и наблюдая за ним с состраданием и печалью, уже горюя о нем, и Стив вдруг подумал про себя, что хотя бы не умрет в одиночестве, но тут Баки мягко забрал у него из рук ветку, покачав головой, и теперь они вместе, едва ли не в обнимку, сидели на полу старой лачуги где-то на самой окраине города, давно забытой всеми и каждым. Стив сгорбился, склонившись вниз, ощущая, что ноги и руки слишком большие и тяжелые, все тело неподъемное и ужасно огромное, неповоротливое и чересчур сильное, и хотел спрятаться куда-нибудь под пристальным взглядом своей, своей стаи. Ведь они были его стаей, раз уж он теперь — оборотень. Они глядели на него и думали, что он умрет, что не сумеет превратиться, что не выживет после своего первого обращения. А вместо этого, он превратился в это. Он почему-то был уверен, что некоторые хотели, жаждали его смерти. И альфа в их числе — огромный, жестокий альфа, лицо которого безэмоционально, взгляд ледяной, а шерсть цвета густой ржавчины. Он сверлил Стива взглядом, словно тот — ядовитая, мерзкая змея, нет, скорее чертов уж, посмевший выжить, который должен был оказаться таким же мелким и слабым, а вместо этого преобразился в гиганта. Воздух в доме пропах кровью и страхом, болью и насилием, и он не знал, найдется ли здесь место, где он может спрятаться от всего этого, потому что уходить ему было запрещено. Стив бродил из комнаты в комнату, с этажа на этаж вместе с Баки, крепко ухватившим его за талию и помогающим передвигаться… вместе с Баки, которому опасно было здесь находиться, потому что в этом доме его ждет лишь смерть, как и любого обычного человека, но особенно того, кто так дорог Стиву. Он все-таки не выдержал и рухнул на пол без сил, изможденный, и утянул Баки вслед за собой, притягивая к себе как можно крепче. Боясь отпустить. — Очнись. Баки тормошит его, схватив за плечи, и трясет, пытаясь заставить прийти в себя. — Стив, очнись! Вокруг слышатся вой, рык и звук ломающихся костей, заглушая голос Баки, и Стив вновь окунается в едкую смесь из страха и крови, ставшую для него уже знакомым и добрым другом, вдыхает до боли знакомый привкусом отчаяния и понимает, что в действительности Баки здесь нет. Баки в безопасности. Но почему тогда запах Баки так силен, так осязаем в воздухе, пробиваясь к нему в ноздри через вуаль из всего того ужаса, к которому он привык за это время, даря спокойствие и заботу, обещая любовь и домашнее тепло и… — Нет! Стив распахивает глаза и видит, что Баки стоит, наклонившись над его клеткой, просунув руки через решетки и зарывшись ладонями ему в шкуру. Баки. Он в опасности. «Он в опасности! Я не смогу тебя защитить, они убьют тебя, здесь небезопасно. Как ты оказался здесь, когда должен быть в безопасности» Баки стоял здесь, и вдруг послышался щелчок, скрежет, и дверь клетки раскрылась. Над их головами раздался оглушительный треск, словно кто-то рухнул на пол, и с потолка на них посыпалась пыль и комки затхлой грязи. Баки продолжил бормотать слова, значение которых он все никак не может распознать, и Стив… … все бежит по ночному парку, чувствуя дыхание монстра за спиной, и он знает, что умрет и не сможет спасти Баки. … дрожит в лихорадке в доме, полном чудовищ, ожидая собственной смерти, и не сможет защитить Баки. Не сможет его уберечь. …чувствует себя беспомощным и слабым, а вокруг них повсюду монстры: наверху, за стеной — повсюду, кругом кровь и боль, и они убьют Баки в два счета, а он не сможет его спасти. «Что, если это — единственный способ тебя спасти?» «Что, если это — единственный способ тебя спасти?» «Прости меня» Стив заставляет себя подняться на дрожащих ногах, отталкивается и падает на Баки, прижимая его к полу, используя свой вес, чтобы не дать ему уйти. И Баки не сопротивляется, даже не пытается сопротивляться или отшвырнут его прочь. Не пытается даже тогда, когда Стив утыкается носом ему в правое плечо, вдыхая родной аромат, открывает рот и кусает.

* * *

— Твоя забота — найти Стива. Оставь волков нам, — проинструктировала его Наташа, прежде чем превратилась, плавно и грациозно скользнув в тело серебристого волка с золотыми, как солнце, глазами. Хотя скорее это был приказ, но так даже лучше — следовать приказам намного легче. В дозоре никто не стоял, поэтому к хижине они пробрались с подветренной стороны без какого-либо труда: Баки одиноким хвостиком следовал за тремя волками. Оказавшись как можно ближе, Клинт кивнул, давая знать, что чувствует запах Стива именно здесь. Что они не ошиблись. Они ворвались внутрь молниеносно: Наташа вломилась всем телом в первое окно, Сэм — в другое, а Клинт с Баки с осторожностью вошли с парадного входа. Оборотни в хижине явно не были готовы к такой наглости, застигнутые врасплох, но быстро очухались и начали один за другим превращаться, встречая своих нежданных гостей. Против Наташи, Сэма и Клинта выступили пятеро: трое, почти неразличимых между собой серебристо-белых волка, размером немного меньше, чем Клинт; еще один был худым и приземистым волком с такой же, как и у Стива, золотой шерстью, который нерешительно топтался позади, прижав уши к голове и спрятав хвост между задних лап, в отличие от последнего, который стоял во главе стаи, мощный, кроваво-красный волк впечатлял своим размером, оказавшись таким же громадным, практически как и Стив. Он, кажется, заметил, что золотистый волк не собирается нападать, поэтому резко повернулся к нему и, вонзив зубы тому в бок, откинул прямо в соперников. Впрочем, кажется, что разница в численности здесь, похоже, не имела никакого значения. По крайней мере, Баки так показалось, но разглядеть что-то среди рвущих друг друга на части и мелькающих перед глазами с бешеной скоростью волков было просто невозможно, однако стая Наташи была хорошо натренирована и действовала, словно единый организм, поэтому они великолепно держались, с легкостью расправляясь с противниками. Сравниться с ними по силе мог разве что Рыжий Великан, и Наташа вскоре сосредоточилась только на нем одном, оставляя остальных на Сэма и Клинта. Баки старался не мешаться ребятам, сторонясь вцепившихся друг в друга волков, и, готовый в любое время исчезнуть с их пути, не попав под раздачу, в то же самое время исследовал хижину. Она оказалась не такой уж просторной, верхний этаж скорее напоминал какой-то чердак, в котором располагалось несколько комнат, где точно не спрячешь огромного волка или крепкого парня с локонами цвета солнца. Баки уже было собирался выйти на улицу через заднюю дверь, чтобы осмотреть находящиеся рядом сараи, когда вдруг поблизости рухнул небольшой золотистый волк, поспешно превратившийся в такого же худощавого парня с короткими, немного кудрявыми волосами. Он тяжело дыхал, из укуса на боку сочилась ручейком кровь, но он все же сумел дотянуться до сваленной стопки одежды, лежавшей на полу. — Эй! — крикнул он Баки. — Он внизу. — Парень кивнул на пол. — Люк в подвал в кладовой. Лови. — В воздухе пролетело что-то серебристое, и Баки ловко словил увесистый ключ, буквально через секунду услышав, как разгневано взревел Рыжий Великан и помчался на того кудрявого парня. Сэму удалось предотвратить его нападение, когда он всем телом влетел в здоровяка, отбрасывая его прочь, и теперь уже сам оказался целью рыжего волка. Однако Наташа мгновенно оказалась рядом, резво прыгнув на него, соревнуясь своей скоростью и ловкостью с его силой и внушительным размером. Баки крепко сжал ключ в руке и бросился в сторону кухни. Люк в подвал оказалась именно там, где парень и говорил — в полу кладовки, — и Баки, стараясь действовать как можно быстрее, открыл его, поискал глазами ступени в темноте и поспешно спустился по шатким и скрипящим деревяшкам вниз. На потолке у входа в подвал висела одинокая лампочка, и Баки дернул за цепочку, включая ее, осмотрелся вокруг, решив, что когда-то это место служило хозяевам дома погребом, судя по обветшалым полкам, расставленным тут и там, и стоящим на них пыльным банкам с солениями и другой консервацией. Стив. Он лежал, скрючившись, в клетке посередине погреба, и то ли спал, то ли был без сознания, но болезненно постанывал, шерсть скаталась и потеряла прежний лоск, но Баки, не став терять время попусту, мгновенно подбежал к клетке и опустился перед ней на колени, просунув руку внутрь, и слегка потряс волка, пытаясь разбудить. — Очнись, — продолжал бормотать он, не переставая трясти его. — Стив, очнись. Вжавшись пальцами в его шерсть, Баки, наконец, заметил, как Стив приоткрывает глаза, подернутые пеленой и явно несфокусированные. Он даже не мог сказать точно, видит ли Стив его вообще. Баки прижался лбом к стальным прутьям решетки. Прутья решетки. Господи, ну почему он такой глупый? У него же есть, черт возьми, ключ! Нехотя отпустив Стива, Баки торопливо поискал глазами замок, который оказался довольно-таки заковыристым, находясь на клетке сверху. Стоило Баки лишь открыть его, как дверь клетки открылась и рухнула, загрохотав, на пол, а он вновь присел на колени перед Стивом и испуганно поморщился, услышав наверху грохот и злобный вой, тут же стряхнул пыль и другую мерзость, осыпавшуюся с потолка. — Все будет хорошо, и с тобой тоже все будет хорошо, обещаю. Как думаешь, тебе удастся подняться на ноги, тогда мы сможем вытащить тебя из этой клетки? А если даже не сможешь, ничего страшного. Все в порядке. Все хорошо. — Он до сих пор не мог сказать наверняка, понимает ли Стив, что он действительно здесь, рядом, не зная, что эти твари с ним сотворили. Он не знал, что еще может сделать в этой ситуации, поэтому продолжал болтать какую-то бессмысленную чушь, продолжал осторожно касаться Стива. Стив попытался подняться, и Баки мгновенно почувствовал огромное облегчение, когда у того все-таки вышло встать на ноги: его шатало, ноги дрожали, но ему удалось встать, и уже это было колоссальной победой. Баки обрадованно улыбнулся. Однако всего лишь через секунду тяжесть повалившегося на него всем весом Стива снесла с его лица улыбку, выбивая одновременно и воздух из легких, но Стив просто дышал, уткнувшись ему в плечо, втягивая носом его запах, и это, должно быть, был хороший знак. Это, должно быть, значило, что Стив теперь знает, что не один здесь. Что Баки рядом с ним. Должно быть, значило… По телу прошла судорога, а мышцы напряглись, когда Стив внезапно укусил. Деревянный, холодный пол колол в спину неровностями, заставляя чувствовать каждую занозку и каждый изгиб дерева. Тяжесть Стива не позволяла дышать полной грудью, сжимая легкие. А зубы, проткнувшие кожу на плече, легко и не принося ощутимой боли, пока просто сдавливали, но с каждой секундой их давление на коже становилось все сильнее. Он не знал «почему», но точно знал «что». Он точно знал, что сейчас происходит. Точно знал, что Стив сейчас делает. Он никогда не смог бы причинить Баки боль без веской на то причины, поэтому все постепенно вставало на свои места. Перед глазами становилось мутно, в голове ни одной мысли, лишь белый шум и вспышки молний, а время минута за минутой замедлялось, пока сердце неспешно отсчитывало его прожитые годы. Страх запоздало попытался охватить его, но Баки безжалостно задушил его, отказываясь бояться Стива. Что бы Стив ни запомнил об этом моменте, Баки не позволит, чтобы его страх присутствовал в каком-либо из этих воспоминаний. Он не станет сопротивляться или бояться. Баки сделает все, что потребуется, но Стив никогда не возьмет на себя это бремя. Он просто не вынесет этой вины. — Хорошо. — Он покрепче схватился за Стива, сжимая в пальцах его шерсть, и закрыл глаза, чувствуя, как Стив вонзает зубы еще глубже в его плоть, не собираясь отпускать. — Все хорошо. — Внутри осталось лишь затопившееся разум умиротворение. Принятие. Пусть будет так. Он постарался абстрагироваться от боли и сдался ей. — Я люблю тебя.

* * *

Кровь Баки горчила на языке. Горчила, и что-то явно было не так, потому что внутренний голос кричал, пробиваясь сквозь наркотическую дымку в голове, заставляя его очнуться. Прийти, наконец, в себя. Баки не боялся. Сердце Баки билось размеренно и совершенно спокойно. Что-то было не так. Он вонзался зубами Баки в плечо, запах крови Баки врезался в нос, а ее вкус горчил на языке, но Баки не сопротивлялся, лежа под ним смирно и недвижимо, вплетя пальцы в его шерсть. «Что, если бы это был единственный способ тебя спасти?» Но Баки не боялся. Но он же был в опасности, а Стив не сумел бы его защитить. Это же был единственный способ его спасти! Что, если ты ошибаешься? Тебе не следовало этого делать. Но он не знал, сможет ли остановиться. Жалобно проскулив, он все же заставил себя вырваться из подавляющей сознание наркотической пелены, отыскав внутри последнюю оставшуюся частицу силы воли, и превратился, вновь рухнув всем своим тяжелым и безвольным телом на Баки сверху. Разум мгновенно очистился, с каждой минутой становилось легче думать, но стоило ему только открыть рот, чтобы попытаться что-то произнести, как слова просто не желали формироваться, и получались лишь жалкие, задушенные звуки. Он попробовал приподняться, только бы не давить на Баки всем своим весом, только бы отстраниться от Баки прочь, но ничего не вышло. И не столько из-за того, что конечности дрожали, не желая подчиняться, а скорее потому, что Баки успел крепко обхватить его поперек спины и, кажется, не собирался никуда отпускать. — Тшшш, все хорошо. Ты в безопасности. Я с тобой. — Баки прижал его сильнее, а голос дрожал, словно мышцы в теле Стива. — С тобой все будет хорошо. — Не в безопасности, — все-таки выдавил он задушено. — Баки. Между ними повисла вязкая тишина, но затем Баки произнес: — Я в безопасности. Я пришел не один. Слышишь этот грохот наверху? Это Наташа, Сэм и Клинт надирают задницы тем оборотням, которые тебя похитили. Теперь он чувствовал их: смешенные со знакомым, таким любимым и сильным запахом Баки, и вина мгновенно сковала сердце, сжимая в мертвой хватке. Баки все это время был в абсолютнейшей безопасности. А правда — неожиданная для восприятия, но жизненно необходимая, — оказывается, всегда была вот здесь, прямо перед его глазами, а он все упускал ее. Он укусил Баки, он причинил ему боль, и самое страшное — едва не превратил в оборотня. В груди все сжалось от ужаса, переполняющего сейчас мысли, и он задрожал, тяжело сглотнул сухой комок в горле, пытаясь избавиться от обжигающего вкуса крови Баки, оставшегося на языке, не дающего унять вину и тревогу. Живот скрутило от подступающей тошноты. Баки прижал его к себе крепче, и Стив почувствовал, как тот поморщился от боли, запах которой забивал ноздри, так же явственно, как и запах свежей крови. Боль и кровь, как же Стив уже успел к ним привыкнуть, они словно стали за эти несколько дней его лучшими друзьями, сопровождающими как наяву, так и в мучительных снах, накрытых дымкой наркотического, вязкого тумана. Из которого Стив все никак не мог выбраться. Но в этот раз боль и кровь принадлежали Баки и останутся на его, Стива, совести. А в следующую секунду их дополнил кислый аромат страха. Стив тут же вскинул голову, уже зная, что прочтет его на лице Баки. Тот же самый уничтожающий страх, который вполне соответствовал запекшейся крови на рубашке Баки, соответствовал запаху боли, разлившемуся в воздухе. Вот только на лице Баки не было и признака страха — лишь отчаянное счастье. Он, будто до сих пор не мог поверить, что нашел Стива, осторожно приподнял железную руку и ласково тронул ею Стива по щеке, остановившись пальцами на его подбородке. — Стив. — Его голос был мягок, невесом и слегка дрожал, наполненный громадным облегчением и любовью. — Я думал, что потерял тебя. Боялся, что уже никогда не увижу вновь. Я не смог бы… Фраза оборвалась на полуслове, голос сорвался, и Стив откинул прочь ужас и вину, решив, что еще успеет погрызть себя муками совести, и крепко обнял Баки. Баки нуждался в нем сейчас как никогда, а он для Стива был важнее всего остального на свете. — Я здесь, ты меня нашел. — И уткнулся носом в волосы Баки, вдыхая родной запах своего любимого. — Я с тобой. — И запах страха потихоньку начал истончаться и исчезать. — Я люблю тебя. — Я люблю тебя. Стив. Господи. — Баки судорожно и чертовски нервно рассмеялся, сжимая Стива так, что еще чуть-чуть и у того затрещат ребра. — Больше никогда глаз с тебя не спущу. Они глядели друг на друга, весь остальной мир таял вокруг, забирая все страхи, агонию, отчаяние и муки с собой, вот только внезапно возникшее умиротворение разрушил вой, пронизанный болью, злобный рык, а за ним и грохот и звук бьющегося стекла и разгромленной мебели, которой не повезло встать на пути между рвущими друг друга на куски оборотнями. Баки со Стивом мгновенно будто очнулись. Вглядываясь в укушенное плечо Баки, Стив жалобно пробормотал: — Баки. Прости меня. Я… — Не существовало слов, способных передать насколько он чувствовал себя виноватым за то, что натворил, да и не смогли бы они уже ничего не изменить, но Баки закачал головой и проговорил очень нежно и успокаивающе: — Потом. Все потом, Стив, хорошо? Он склонил в ответ голову, вцепившись в футболку Баки. Сверху раздался очередной треск, Стив приподнялся, хотя силы еще даже не думали возвращаться, и, несмотря на дрожь в мышцах, все-таки поднялся на ноги. — Помоги мне подняться наверх. — Стив, — Баки встал вслед за ним, придвигаясь ближе, уже готовый в любой момент подхватить Стива, если тот рухнет, — ты едва можешь стоять. Тебе лучше бы… Ребята наверху дрались за него, пытаясь одолеть Коула. Они не знают, с кем связались. — Баки. Я должен там быть. Пожалуйста. В ответ Баки мягко обнял его ладонью за затылок, прижавшись своим лбом к его. — Хорошо. Раз уж тебе этого хочется.

* * *

Поднимать Стива, едва ли не таща его на себе, было нелегко. Укус на плече жутко пульсировал, с каждым движением рукой принося все больше боли, а кровь продолжала сочиться, стекая по спине, но Баки отказывался об этом сейчас думать. Стиву было необходимо подняться наверх, поэтому он должен помочь ему это сделать. Баки практически полностью взял его вес на себя, обхватив за талию и перекинув руку себе на плечи, и постепенно им все же удалось подняться. Весь этаж был перевернут вверх тормашками и разрушен подчистую, но ни следа серых волков. Кудрявый парень, который отдал Баки ключ от клетки Стива, все еще находился здесь, скрючившись в человеческом облике позади Клинта, который закрывал его своим телом сбоку и, ощерив клыки в боевом оскале, ждал своего часа, а пока просто стоял на месте и наблюдал за боем между Наташей и Рыжим Великаном. Сэм грозно ожидал с другой стороны, находясь наготове, напряженный, и низко рычал, но не смел вмешиваться в смертельный танец Наташи, кружащей вокруг рыжего волка. Оба смотрели, как она ловко сбила его с ног, пригвоздив к полу мощными лапами и сцепившись мертвой схваткой ему в глотку, не обращала никакого внимания на его попытки вырваться и проворно уклонялась, когда тот яростно пытался оттолкнуть ее, дергая в воздухе лапами. Она словно чего-то ждала, но чего именно Баки и не догадывался, а вот Стив рядом вдруг прошептал: — Он не сдастся. Никогда не сдастся. — И уши Наташи тут же уловили его слова, дернувшись понимающе, и в этот момент Рыжий Великан резко взметнулся, скинув ее с себя. Волчица легко отпрыгнула в сторону, будто в танцевальном боевом приеме, изящно уклонилась от его зубов и ударила лапой, оставляя на его плече очередную кровоточащую рану. — Кто он такой? — Коул. Альфа моей первой стаи. — Колени у Стива тряслись, и, не выдержав, он грузно опустился на пол. — Они выступили против него после моего ухода. Он убил нескольких из них, но они все-таки не сдались, дав ему отпор. И он винит меня в этом. Он хотел, чтобы я сдался и признал его своим вожаком. Подчинился и помог ему вернуть старую стаю. Идиот. Каков же чертов идиот. Дело было не во мне. Совсем нет. Они решили встать против него, потому что он — монстр. Рыжий Великан — Коул — с яростным ревом бросился в сторону Стива, сумев уклониться от прыжка Наташи, но Баки, не задумываясь, что творит, рванул вперед, загораживая Стива, и вскинул железный кулак вверх, рыча ничуть ни хуже, чем этот чертов волк. Коул замешкался, сбитый с толку его поступком, а Наташа, не желая упускать возможность, вонзила зубы в его заднюю лапу, разъяренно тряся головой из стороны в сторону, и оттянула его назад. А после этого перед глазами с невероятной скоростью засверкали зубы и брызги крови, послышались рык и злобный вой Коула и абсолютная тишина со стороны Наташи. Она швырнула Коула в сторону, прежде проворно скользнув головой ему под брюхо и вцепившись в переднюю лапу, отправляя его в полет о крепкую деревянную стену хижины. А в то время, пока он все же попытался подняться, шатаясь и потрясывая головой от силы удара, Наташа встретилась с Баки глазами. В них не было ничего от человека — блестящие, золотые глаза, а с морды капала на пол струйкой кровь из пасти. Сейчас она была истинным, диким волком, но Баки все же понял, о чем та спрашивает, да так ясно, словно она действительно прошептала этот вопрос ему прямо в ухо. Баки взглянул на Стива, который висел на нем все еще не отошедший от того, чем его тут пичкали, трясся и едва мог стоять на ногах, которые его практически не держали. Коул был убийцей, чертовым извращенным маньяком, судя по словам Стива. Плечо жутко ныло, разливаясь болью до самой груди, еще помня хватку зубов Стива, но что бы ни побудило Стива укусить его, во всем этом был виноват Коул и только он один, издеваясь над Стивом все это время, заставляя смириться со своим местом у его ног и подчиняться. Он забрал у него Стива, мучил его, едва не убил. И он никогда не остановится. Не сдастся. — Давай, — в этом слове Баки не было ничего, кроме уничтожающего холода и жажды отмщения. Все произошло слишком быстро, чтобы разглядеть в деталях, слишком тихо и стремительно — сверкнул отблеск ослепительных клыков Наташи, и жизнь Коула уже вытекает багряным ручейком на пол покосившегося домишки, стоящего на черте города. Оборотни могли исцелиться практически от чего угодно: переломы, порезы, да даже огнестрельные ранения им были, словно слону дробина, вот только для этого им необходимо было дышать, а когда кусок глотки валяется под ногами, делать это, согласитесь, тяжеловато. Баки грузно опустил руку Стиву на плечи и крепко сжал. Безмолвно спрашивая, все ли с ним в порядке. А Стив просто устало привалился к его ноге, прижимаясь щекой. — Он мучил, пытал, убивал без сожаления. Он был конченным ублюдком. Мир станет намного лучше без него. ____________________________________________________________ Баки ожидал, что мертвый оборотень превратится обратно, вернется в человеческий облик. Он не знал, почему так подумал — должно быть, просто пересмотрел фильмов об оборотнях, — но удивился, когда тот так и остался волком. Так даже легче. Кудрявый паренек оказался доктором Кэмероном Клейном, и он никогда не хотел становиться оборотнем. Он просто поставлял им наркоту — коктейль из седативов, галлюциногенов, мышечных релаксантов и другой дряни, которые делали Стива податливым и снижали его способность сопротивляться, — которая вскоре выведется из организма Стива за несколько часов и не понесет за собой никаких серьезных последствий. Счастье, что организм оборотня умеет с таким справляться. Иначе все было бы намного, намного хуже. Баки резко захотелось вмазать этому докторишке по роже своим железным кулаком, но вместо этого он лишь посильнее укутал Стива в теплый плед. — Простите меня, — вот и все, что смог сказать Кэмерон, когда все участники превратились в людей и оделись в то, что нашлось в спальнях дома. Стива Баки усадил на единственный уцелевший стул и завернул в плед, потому что по размеру тому подходила лишь одежда Коула, но надевать ее он не стал бы даже под дулом пистолета. Ни за что на свете! — Я не знал. Он сказал нам… — парень все никак не решался встретиться с ребятами взглядом, виновато всматриваясь куда-то Стиву под ноги, — …что ты опасен. Что ты представляешь опасность для его стаи, что они до сих пор остаются его стаей. — Ты же оборотень. И я всегда думал, что вы, ребята, умеете отличать чертову ложь сумасшедшего от правды, — прорычал Баки. Кэмерон отчаянно поморщился. — Не в том случае, когда он искренне верит в то, что говорит. Считает это истиной. Коул верил в каждое свое слово. Но когда мы уже были в процессе осуществления плана по твоей поимке, — он взглянул Стиву в район коленей, не отважившись посмотреть в глаза, — ну, когда ты подумал, что спасаешь меня? Я понял, что что-то здесь не чисто. Мне жаль, что я в этом участвовал. Но если бы я отказался, он бы убил меня. А если бы я погиб, то он сам бы накачивал тебя этими наркотиками, — он все же глянул мимолетно Стиву в глаза, — и просто убил бы тебя, не рассчитав дозу. Или нанес непоправимый ущерб. Я уменьшал дозу каждый раз, когда попадалась возможность, и он ничего не замечал. Это все, что я мог для тебя сделать. — Ты мог бы изначально не становиться участником его похищения, — произнесла Наташа, будто метко и злобно ударяя его словами, наполненными отвращением и гневом. Кэмерон тут же поежился, заметно сгорбившись. — Наташа, — попросил Стив устало. — Оставь его. Пожалуйста. Его запугали. Коул часто такое проворачивал с членами своей стаи. Он издевался и подавлял их. Запугивал и угрожал. Я видел это своими глазами. Я понимаю, — обратился он к Кэмерону. — Ты делал все, что было в твоих силах, и, в конце концов, сумел выжить. Баки посильнее прижался к Стиву, чувствуя такое громадное облегчение и неописуемый наплыв любви к этому человеку, что едва ли получалось дышать, и насколько бы он ни был сейчас зол, чертовски, блять, зол, что слов не находил, Стив был рядом с ним, целый и невредимый, а это самое главное. Зарывшись пальцами Стиву в короткие пряди, Баки почувствовал себя еще лучше, а Стив в ответ прижался щекой к его груди, изнуренно выдыхая. — Я избавлюсь от него, разберусь с ним, — Кэмерон кивнул в сторону мертвого волка, а затем оглядел всю хижину. — Разберусь со всем этим. — Думаешь, те трое вернутся сюда? — спросил Сэм. — Нет. Они были, — Кэмерон сделал небольшую паузу и немного погодя продолжил, — наемниками. Чертовыми трусами, — и самоуничижительно улыбнулся, явно себя ненавидя. — Они хотели получить от Коула все, что только удастся, при этом оставшись с целой глоткой. Они уже давно далеко отсюда. Клинт обменялся с Наташей, а затем и с Сэмом взглядами, внимательно вгляделся в потолок и почесал затылок. — Я мог бы задержаться здесь подольше, просто чтобы убедиться, что все пройдет спокойно, и мы не окажемся в опасности. Присмотрю за всем. _________________________________________________________ Спустя некоторое время они уехали из хижины, но оставили там Клинта. И решение это было далеко не легким. Прежде чем согласиться на это, Наташа, Сэм и Клинт очень долго все обсуждали, а затем пришла очередь Наташи поговорить с Кэмероном. Баки не вмешивался во все это, просто покрепче прижимался к закутанному в плед Стиву, пока ребята обо всем договаривались и все-таки пришли к соглашению о чем бы то ни было, после чего Клинт превратился и отправился провожать их до машины. Перед отъездом Стива надежно разместили в целом гнезде из одеял на заднем сидении, а Баки вдруг оказался в чудовищно крепком, но не передавливающем легкие объятии Клинта. — Ты не превратишься, — сказал он и без того тихим шепотом Баки на ухо. Тот мгновенно напрягся. — Если ты переживаешь из-за этого, то не стоит. Укус недостаточно глубок, … неправилен. — Я и не думал об этом. Но спасибо. И спасибо тебе, за все. — Береги себя. И его тоже береги. Вы оба берегите себя. — Обязательно. Клинт в последний раз сжал его в своих объятиях и отступил в сторону. Он остался стоять на тропе перед домом, наблюдая, как Баки усаживается на сидение рядом со Стивом, которого закутали во все одеяла и пледы, какие только смогли найти в хижине, и больше для успокоения души Баки, чем из-за чего-то действительно необходимого. Баки, конечно же, сразу понял, что Стив слышал их разговор, и не важно, как бы ни пытался Клинт говорить тише, для оборотнического слуха никакой шепот не станет преградой, когда тот с осторожностью коснулся собственного укуса на его плече, вглядываясь в него с глубокой печалью и сожалением. — Нет, — сказал Баки, поймав мягко ладонь Стива и с любовью поцеловав кончик каждого пальца. — Нет, время еще не пришло. Наташа завела мотор, начав о чем-то разговор с Сэмом, давая Баки со Стивом хоть какую-то иллюзию уединенного пространства. Тем более этот вопрос касался только их. Касался лишь их двоих. — Мы поговорим об этом, но не сейчас. А пока просто доверься мне. Я люблю тебя. Отдыхай. Эта дрянь еще не до конца вышла из твоего организма. Хорошо? С минуту он ждал, что Стив начнет возражать, спорить, но тот лишь глубоко вздохнул и зарылся лицом Баки в плечо, носом касаясь его шеи и жарко дыша. Постепенно прикрыл глаза. — Хорошо. Баки выдохнул и встретился взглядом в зеркале заднего вида с Наташей. Ее глаза отвечали ему теплотой и одобрением. Он кивнул в ответ и последовал примеру Стива, закрывая глаза. Стив был рядом с ним, в его руках. Он теперь в безопасности. А остальное просто неважно. ______________________________________________________________ Решив передохнуть немного, они ненадолго остановилось в ближайшем отеле, и Баки сразу же отвел Стива в душ, желая стереть с каждого участка его тела, — медленно и кропотливо, — все, что напоминало о времени, когда тот находился в той жуткой клетке. Пока не останется и следа. Дождавшись, пока Баки закончит с его мытьем, Стив нежно поймал его лицо в ладони, прикасаясь ласково и осторожно, словно боясь вновь навредить, а затем поцеловал. Мягко, невесомо поцеловал. Будто подтверждая, что да: я люблю тебя, и мы теперь вместе, и я люблю тебя. И они стояли под потоком теплой и такой приятно расслабляющей воды до тех пор, пока у Баки кончики пальцев не сморщились, распарившись. Когда спустя пару минут Стив отступил на шаг, возвращаясь взглядом к укусу на плече Баки, этим еще недавно кровоточащим точкам, так хорошо различимым на его светлой коже, и сжал губы с тонкую линию, Баки только и успел нежно сказать: «нет», опередив его. Стив покаянно вздохнул: — Ты же не можешь постоянно говорить мне «нет». — Поспорим? На губах Стива, наконец, появился хотя бы намек на улыбку. — Позволь мне, по крайней мере, промыть его. — Он действовал осторожно, вымывая все, что попало в рану, и Баки ни разу даже не поморщился, хотя укус болел просто чертовски. — Хорошо, что ты хотя бы не попытался цапнуть меня за левое плечо. Сломал бы на хрен все зубы. — Перестань. Это не смешно. — А по мне так оборотни со вставными зубами очень забавная картина! — хихикнул Баки, тыкнув Стива в его уязвимое местечко под ребрами, где тот не терпел, когда его щекотали. — Перестань. — Неа. Баки даже не подумал останавливаться, но Стив все же ловко поймал его за руку, прижимая к своей груди, скользнул ближе и обнял Баки за талию. — Я люблю тебя. Как же сильно, Баки… — Я тоже тебя люблю. — Он трепетно погладил Стива по спине. — Пора отвезти тебя, наконец, домой. Сэм настоял, чтобы ребята перекусили перед тем, как они двинуться дальше в путь, поэтому пока они просматривали меню блюд, которые бы хотели заказать в номер, Стив уселся на пол, привычно разместившись между ног Баки, одну из которых собственнически обнимал за лодыжку и сбивчиво рассказывал им обо всем, что произошло с того самого дня, когда он увидел на обочине дерущихся оборотней. Обо всем, что говорил ему Коул и что делал с ним. Во время его рассказа Баки с Наташей обменялись схожими взбешенными взглядами и безмолвно еще раз уверились, что поступили с тем ублюдком правильно. И словно бы согласились друг с другом, что сделали бы это снова, если бы подвернулся шанс. Солнце постепенно исчезало за горизонтом, оставляя на небе темнеющие отсветы своих лучей, а ребята вышли из отеля и продолжили свой путь к уютному домику в глубине леса. В этот раз за рулем сидел Сэм, Наташа же уверенно держала наготове ружье, но вскоре сон одолел некоторых из них, и не уснули лишь Сэм и Баки. Мили проносились прочь за потемневшим окном, поток машин стих, а небо окончательно погрузилось во тьму. Баки рассматривал профиль Сэма, ощущая на шее спокойное дыхание спящего Стива. Сэм — оборотень, а это значит, — ну, Баки был абсолютно в этом убежден, — что он прекрасно чувствовал, что за ним наблюдают, но время текло, минута за минутой, а он все никак не показывал, что его как-то беспокоит, что Баки сверлит его взглядом. — Сэм? — наконец, произнес он. — Да, Баки? — Спасибо тебе. За то, что приехал. За то, что был рядом. Помогал. За то, что… — он невесомо погладил Стива по волосам, и тот сладко вздохнул во сне. — За все. — Был рад помочь. Правда. — И еще мне жаль. — Стив пошевелился, укладываясь поудобнее и прижимаясь к его боку еще сильнее, умиротворенный, живой, и Баки просто не представлял, как передать все, что сейчас чувствует, но знал, что обязан попытаться: — Мне жаль, что с тобой случилось такое. Жаль, что с Райли такое произошло. Как бы мне хотелось, — Баки взглянул в окно, на звезды, оживленно подмигивающие им с сумрачных небес. — Как бы мне хотелось, чтобы все было иначе. — Как и мне, — ответил Сэм мягко и очень тихо. — Но я рад, что поучаствовал в его спасении… рад, что помог привести его обратно домой. И знаешь? — Он внезапно улыбнулся, и даже в темноте ночи Баки сумел разглядеть, что его улыбка была полна тепла. — Райли был бы чертовски рад узнать, что все закончилось хорошо.