Коль солнце пляшет в доме Пса, луна приходит к дому Волка

Птицы вокруг заливались так громко, что от их звонкого разноголосья немного звенело в ушах. Крытая повозка поскрипывала, покачивалась, неторопливо двигаясь по неровной колее. Серую в яблоках кобылу никто не подстегивал, и она расслабленно тянула свою ношу, ленивыми взмахами хвоста отгоняя назойливых насекомых. С двух сторон дорогу обступал густой смешанный лес, но Сяо Чжань знал, что уже скоро путь пойдет в гору, на серпантин, и по левую руку откроются потрясающие, хоть и немного тревожные своей высотой виды. Манчжун, сезон колошения хлебов, был идеален для такого неспешного путешествия - не слишком жарко днем, не холодно по ночам, не нужно было опасаться внезапного дождя и размытых дорог. Благодать. - Гэ-э, мне скучно… - протянул Ибо, высунувшись из окна повозки и пытаясь дотянуться до сидевшего на кóзлах альфы подобранной где-то тонкой палочкой. - Я хочу к тебе. Сяо Чжань улыбнулся, оборачиваясь и перехватывая палочку, с нежностью глядя на заспанное личико супруга. - Хорошо отдохнул? - спросил он, и дождавшись кивка, плавно натянул вожжи, тормозя лошадь. - Подожди, не вздумай лезть сюда на ходу, я сейчас. Он спрыгнул на землю, едва повозка остановилась, и помог спуститься возлюбленному. Заправил за ушко выбившуюся из прически прядку каштановых волос, чмокнул омегу в лоб, ласково погладил по еще небольшому, но уже заметному округлому животику. На Ибо была простая удлиненная туника без пояса и широкая накидка до колен, пока успешно справлявшаяся с тем, чтобы скрыть беременность от посторонних глаз, но Сяо Чжань-то знал, и при любом удобном случае тянулся понежить их будущее сокровище. По прогнозам Ван Ханя ребенок мог начать шевелиться в любой момент, и альфа ни за что не хотел пропустить это. Они устроились бок о бок на нешироком жестком сиденье, и Сяо Чжань подхлестнул кобылу, заставляя ее вновь двигаться вперед. Колеса снова уютно заскрипели, нагнетая сонливость. Ибо прижался к его боку, и альфа переложил поводья в одну руку, другой приобнимая возлюбленного. - Спой что-нибудь, Чжань-гэ? - через некоторое время попросил Ибо, потираясь носом о его плечо и затем устраиваясь на нем щекой. - Обожаю твой голос. И ребенку тоже нужно слышать его почаще. - Хм-м, - Сяо Чжань ненадолго задумался, выбирая песню, тихо замычал себе под нос, постепенно набирая громкость и переходя на слова. В придорожных кустах заливались соловьи, довольно удачно аккомпанируя ему. Вскоре впереди показалась развилка - последняя перед подъемом на серпантин, и альфа уверенно направил кобылу влево и вниз. День клонился к закату, торопиться им было некуда, и ночь лучше было провести в мягкой теплой постели деревенской таверны, а не в лесу на земле. Хоть Ван Хань и уверил их перед отъездом, что беременность протекает хорошо, и соблюдая разумную осторожность они могут путешествовать без лишних опасений, Сяо Чжань все равно волновался и стремился обеспечить омеге максимальный уровень комфорта. Он даже повозку, изначально самую простецкую, старательно модифицировал, устроив все внутри так, чтобы было помягче, а поверх их вещей между сиденьями можно было раскатать походный матрас и полежать. Ибо, глядя на его возню и ухищрения, откровенно посмеивался: “даже нашим черепашьим темпом ехать-то всего четыре дня в одну сторону, гэ! Я не хрустальный, при необходимости и пешком мог бы дойти, не сходи с ума”, - но благоустройством с удовольствием пользовался, расцветая и благодарно мурлыкая от всех проявлений заботы. Кое-кто из стаи даже фыркал тихонько, мол, окончательно разбалуешь супруга, характер у него испортится, но альфа отмахивался. Ибо заслуживал всего этого и много больше. Сяо Чжань и раньше носил его на руках, а узнав о том, что у них будет ребенок, принялся сдувать с возлюбленного пылинки. Посторонние не знали всей истины, а она была в том, что Ибо любил своего альфу так же искренне и беззаветно и никогда не переходил разумных границ, всегда прекрасно чувствуя момент, когда ему можно покапризничать и построить из себя маленького принца, а когда нужно наоборот проявить всю силу и стойкость и быть максимально неприхотливым. Они многое пережили за годы вместе, Сяо Чжань знал его, как облупленного, и знал, что тот слишком чист сердцем, чтобы подобные мелочи его испортили. Да даже и если бы… Важнее всего было, что внимание альфы делало Ибо счастливым, и он сиял этим нехитрым безмятежным счастьем, словно маленькое солнышко, согревая лучиками все кругом. - Гэгэ, а давай ванну попросим? - предложил Ибо, когда они устроились в предоставленной им на ночь комнате и решали, стоит ли идти ужинать в общий зал или можно полениться и потребовать принести еду сюда. Сяо Чжань разлегся поперек постели, приподнялся на локте, подперев подбородок ладонью и наблюдал, как омега копается в сумке с вещами, выискивая что-то одному ему ведомое. - Мм, да, я бы тоже с радостью помылся, - ответил он, потягиваясь и зевая. - Тогда спустимся и поедим внизу, пока слуги будут суетиться и носить воду. Они так и поступили после того, как Ибо выудил из сумки другую, чистую от дорожной пыли накидку и переоделся. Выбор еды в маленькой деревенской таверне был скудным, поэтому с ужином разделались быстро - да и в душном зале долго рассиживаться не хотелось. Сяо Чжань озабоченно хмурился на то, как супруг без энтузиазма ковыряется в тарелке. Ван Хань без устали причитал, что Ибо слишком худой, и ему нужно есть побольше, во благо здоровья и своего, и будущего ребенка, но тот первое время помимо риса трескал одни соленые огурцы и кинзу, заявляя, что от всего остального его тошнит. По крайней мере, к началу второго триместра в его рацион вернулись другие овощи, соленая рыба, орехи, старательно состряпанные Цянь Фэном цзунцзы, а еще к лету начали созревать ягоды и ранние фрукты, которые ко всеобщему облегчению тоже снискали его благосклонность. Сяо Чжань теперь умел готовить всякие редкие кисло-соленые блюда, о существовании которых раньше и не подозревал. Жаль, что на кухню таверны не пускали посторонних, и на специфический вкус беременного омеги, как следствие, почти ничего не нашлось. - Щеночек, доешь хотя бы тушеный картофель, - в конце концов вздохнул альфа, с намеком пододвигая к Ибо терпкий соевый соус. - Нам еще два дня ехать по глухомани, нельзя тебе все это время жить впроголодь. Потерпи чуть-чуть, как только окажемся дома, я и лао Цянь наготовим тебе целую гору всего, чего только захочешь. - Оно мне в горло не лезет, - надулся Ибо, косясь на гарнир и тяжело вздыхая. - Гэ, я уже сытый, честное слово, пойдем наверх? - Да ты же не съел практически ничего, - покачал головой Сяо Чжань. Омега повредничал еще немного, и в итоге осилил только половину из того, что супруг пытался в него запихнуть. Когда он наотрез отказался доедать, Сяо Чжань сдался, позволяя ему утянуть себя обратно в комнату, навстречу исходящей горячим паром бадье. В конце концов ничего хорошего тоже не выйдет, если Ибо снова начнет взаправду тошнить. Расторопный слуга выскользнул из комнаты, унося с собой последние опустошенные ведра, и альфа запер за ним дверь, постепенно расслабляясь в приватной обстановке и скидывая пропыленный дорожный плащ. - А Яблоньку покормили? - вдруг забеспокоился Ибо, кидаясь к приоткрытому окну и пытаясь рассмотреть стойла во дворе, у которых они оставили повозку и лошадь. - Конечно, я распорядился, - успокоил его Сяо Чжань, приобнимая возлюбленного со спины и ласково касаясь губами своей метки на длинной изящной шее. - С ней все хорошо, она сейчас тоже отдыхает. Давай лучше закроем окно, а то комары налетят и снова не дадут тебе спокойно спать… не люблю, когда тебя кусает кто-то, кроме меня, - усмехнулся он. - Ой, да, комары ужасные, - спохватился Ибо и закрыл створки. Затем развернулся в его руках, приподнялся на цыпочки и чмокнул в уголок губ, поглаживая по затылку. - Примем ванну вместе? - Конечно, если ты хочешь, - улыбнулся альфа. - Я вообще хоть раз отказывался от такого предложения?! Ибо только хихикнул в ответ и скрылся за ширмой, начиная снимать одежду. Сяо Чжань потрогал воду, убеждаясь, что она не слишком горячая, и присоединился к нему. Для двоих в бадье оказалось тесновато, но им и не в такие емкости случалось втискиваться, было бы желание. Сяо Чжань первый опустился в воду, чтобы омега мог сесть ему на колени, и прежде, чем тот сделал это, наклонился вперед и прижался губами к оказавшемуся прямо перед лицом округлому животику. При одном только взгляде на него, альфа испытывал всю палитру самых нежных и собственнических чувств невероятной силы. - Не могу дождаться момента, когда смогу узнать, кто у нас там, - прошептал он, водя носом у пупка и поглаживая возлюбленного по задней стороне бедер. - С другой стороны, я буду скучать по тому, как ты с каждым днем становишься все круглее и милее… Солнышко, если бы только знал, как сильно я тебя люблю… как сильно я люблю вас... - Фу, гэ, у меня от сладости сейчас все слипнется, - шутливо скривился Ибо и легонько отпихнул его, чтобы тоже, наконец, погрузиться в воду. - И я люблю тебя, бесконечно сильно! Но ты иногда такой сентиментальный… Сяо Чжань тут же поймал его пухлые губы своими, целуя влажно и пылко, бережно обнимая и придерживая за поясницу и под лопатками, постепенно спускаясь ниже и начиная оглаживать ягодицы, потираясь о живот заинтересованно привставшим членом. Он не собирался настаивать, но омега всегда заводился за считанные секунды, и беременность, вопреки общепринятому мнению, только ещё больше усилила его чувствительность. Как это часто у них бывало, спонтанные ласки быстро вышли за пределы пусть и страстной, но всего лишь прелюдии, и медленно погружаясь в горячее нежное нутро, Сяо Чжань несдержанно застонал от знакомых, но оттого не менее восхитительных ощущений. Феромоны омеги окутали его душистым облаком, и ноздри раздулись, стремясь вдохнуть как можно больше любимого аромата. - Да-а, - рвано выдохнул Ибо и грациозно выгнулся в его руках, подрагивая и стараясь насадиться быстрее, - обожаю чувствовать тебя внутри, Чжань-лан, мой альфа, как же идеально ты меня наполняешь, о, пожалуйста… Волк зарычал, оскаливаясь довольно и хищнически, сжимая омегу крепче и помогая ему двигаться, размеренно и сильно, но не позволяя ускорить темп. Обычно Ибо любил, чтобы супруг трахал его на грани грубости, а нередко и за ней, до беспомощных слез и криков острого наслаждения, по нескольку дней не сходящих следов, но когда Сяо Чжань узнал, что возлюбленный понес, то отказался от этого сценария и стал гораздо осторожнее. Теперь он доводил его до исступления неумолимо медленно, до боли нежно, превращая занятия любовью в невыносимо сладкую пытку. Вода из бадьи, естественно, обильно расплескалась вокруг. После того, как они отдышались и помогли друг другу вымыться, в процессе чуть не устроив второй раунд, Сяо Чжань тщательно обтер Ибо и себя предоставленными им полотенцами, а затем кинул их на пол, чтобы влага не просочилась на первый этаж и к ним не ворвался разгневанный хозяин. Несмотря на то, что до постели было всего несколько шагов, омега заявил, что его не держат ноги, и альфа, на самом деле будучи только счастлив потакать возлюбленному, подхватил его на руки, в притворном раздражении закатывая глаза. А затем вдоволь потискал и в отместку закутал в одеяло на манер гусенички, не давая закинуть на себя ногу, как Ибо обычно делал. Впрочем, тот все равно скоро уснул, пригревшись в крепких объятиях мужа. С каждой новой неделей беременности его неуемная прежде энергия расходовалась все быстрее; организм тратил ресурсы на взращивание здоровенького, крепенького щенка внутри. Сяо Чжань же, целый день проведя в повозке и не растратив свои силы, с непривычки еще некоторое время не мог заснуть; лежал и умиротворенно рассматривал, как пляшут на противоположной стене тени от тусклого огонька в ночнике. Кто-то шаркал вдоль коридора, кто-то смеялся в соседней комнате, за стеной, с улицы доносились отзвуки чьей-то пьяной песни. Ибо едва слышно сопел ему в шею, расслабленный, теплый, и альфа чувствовал простое искреннее счастье, наполняющее грудь. Они ничего этого не предвидели. Течка омеги и его собственный гон со временем синхронизировались, три раза в год на несколько дней беспощадно погружая их в круговорот бешеного секса и сумасшествия, но в минуты ясности сознания они каждый раз ответственно глотали все пилюли и горькие настойки, которыми снабжал их Ван Хань, деликатно интересующийся, не собираются ли они подарить ему внуков. Сяо Чжань, вроде как, был уже вовсе не против, но Ибо казался все еще слишком молодым и ребячливым, они вместе планировали побольше посмотреть мир и еще немного пожить без лишних забот, прежде чем посвятить себя воспитанию детей, так что… совокупность чудесных травок и банального везения годами работала безукоризненно. После последнего гона альфа побыл с возлюбленным пару недель, а затем Юньлун попросил его о помощи в важном деле, и Сяо Чжань без особых раздумий согласился, рассчитывая на щедрое вознаграждение, абсолютно не лишнее для их поселения. И он получил даже больше, чем надеялся, вот только работа неожиданно увела его далеко на северо-восток, захватила и оказалась гораздо сложнее, чем предполагалось. Он отсутствовал почти два месяца. Сяо Чжань, конечно, слал письма, чтобы его не потеряли, но вот ответа не получал, так как ни дня не задерживался на одном месте - не считая той недели, что согласно плану, отсидел в тюрьме, втираясь в доверие к одному из заключенных. И когда он вернулся на Одинокую скалу, смертельно соскучившись и терзаясь чувством вины, Ибо налетел на него, как маленький злющий вихрь, всхлипывая, ругаясь и осыпая поцелуями. Ноги альфы гудели от усталости, недосып делал все вокруг неясно-мутным и кристально-четким одновременно, сбивая фокус и рассеивая внимание. Он все равно обнял омегу так, что оторвал от земли, и закружил, пока сердце пело от долгожданного воссоединения. В этот вечер они едва не сломали кровать (при том, что Сяо Чжань изначально сколотил ее очень крепкой, зная их предпочтения). И наслаждаясь близостью любимого, его прикосновениями, его вкусом и запахом, вымотанный, но донельзя счастливый, он даже не сразу заметил… Самый чудесный на свете аромат едва уловимо изменился и стал как будто мягче, еще притягательнее, хотя казалось бы - куда уж больше, обволакивал сладкой истомой, и феромоны выдавали острую жажду заботы, защиты, трепетной любовной ласки, особенную, нетипичную хрупкость. Альфа осознал это только утром, когда по привычке проснулся рано, хотя организму явно требовалось поспать еще. Ибо тихо дремал, уткнувшись в его грудь, и Сяо Чжань легонько погладил его по голове, устраиваясь удобнее. Глубоко вдохнул обожаемый запах жасмина, молочного улуна и мандаринок, смешанный с его собственным и непристойно-чувственной ноткой секса, а затем… затем его лениво прикрытые глаза широко распахнулись, от интуитивной догадки сердце молотом забухало в груди. Он изо всех сил старался лежать спокойно и не будить омегу, но в конце концов тот все равно проснулся от его беспокойного ерзания. - Ибо, детка… ты ничего не хочешь мне рассказать? - до крайности взволнованный, спросил Сяо Чжань, едва его драгоценный супруг зашевелился и сонно мурлыкнул. Подтверждение догадки альфу шокировало, но в хорошем смысле. Он даже прослезился от наплыва эмоций, расцеловал возлюбленного и не сразу сообразил поинтересоваться, рад ли такому повороту событий сам Ибо. Но всколыхнувшиеся было опасения оказались напрасными - тот был спокоен и счастлив. - Это ведь не просто твое семя и последствия моей течки, это наше дитя. Наша общая плоть и кровь. Конечно я хочу его, Чжань-гэ, я хочу с тобой всего. Только не пропадай так надолго больше, не смей нас оставлять… Еще через месяц четвертый дядюшка торжественно подарил им собственными руками смастеренную колыбель, все друзья и знакомые постепенно начали заваливать их игрушками и прочими детскими вещичками, у шкафа незаметно поселилась деревянная лошадка-качалка, и в какой-то момент споткнувшись о нее, Сяо Чжань понял, что их небольшой уютный дом стал казаться тесным и захламленным. Ребенку (а вдруг и вовсе получится сразу два?!) нужно было свое местечко, своя комната, чтобы бурная личная жизнь родителей не беспокоила его; домашнюю мастерскую требовалось поместить за закрытую дверь, чтобы малютка не пострадал от неосторожности. Альфа посоветовался с уже семейными людьми, прикинул, что да как, и взялся расширять жилье. Как только сошел снег и пролились весенние дожди, строить начали бодро и без проблем, и все бы ничего, но суматошная тетушка Чун вдруг не придумала ничего лучше, чем схватиться за сердце и испуганным, возбужденно-доверительным шепотом поведать омеге о духах почвы и утробы, тай шэнь. - Ни в коем случае беременным нельзя присутствовать при любых работах, связанных с ремонтом или вскапыванием земли, - громко шептала она, вцепившись Ибо в локоть и выразительно выпучив глаза. - И тяжелые предметы, мебель не передвигайте! Это тревожит духов, и они, разгневанные, могут навредить ци младенца, искалечить его тело и даже угрожать его жизни! Посмотришь, как забивают гвоздь - как пить дать, малыш родиться без глаза! И вообще острое не трогай - жена брата друга моего мужа как-то нечаянно порезала ножницами одежду, которую чинила, будучи на сносях, так у них сын родился с заячьей губой! А вот у моей золовки вообще был выкидыш, когда сосед колодец копал... - Тетушка Чун, да полно вам страху нагонять! - возмутился Сяо Чжань, краем уха уловив эту тираду и прерывая дальнейшие запугивания. - Это же все не более, чем глупые суеверия! Женщину удалось спровадить, но было поздно - Ибо впечатлился и запаниковал. Ему уже случилось мало того, что в огороде повозиться и на возведение новой стены посмотреть, так еще и помочь плотникам по-мелочи. Как бы альфа не пытался разуверить его в этих нелепых предрассудках, верящий в приметы омега трясся и сам себя накручивал, представляя всевозможные горести. В итоге Ван Хань, вздыхая и качая головой, бормоча себе под нос что-то нелестное о распространяющих невежество крестьянах, временно забрал его пожить у себя (и заодно заняться дополнительным просвещением - лучше поздно, чем никогда). Это было очень любезно с его стороны, но все же неудобно: в его маленькой каменной башне, плотно заставленной алхимическим оборудованием, стеллажами с книгами и горшками с травами, было тесно и холодновато, и Сяо Чжань хоть и приходил только на ночь, все равно чувствовал себя мешающимся и лишним, в первый же вечер неловко развернувшись и расколотив пару склянок с какими-то ценными настоями. О какой-либо интимной близости и вовсе речи не шло, а ведь в отличии от прекратившихся на время беременности течек омеги, гон альфы никуда не делся. Он твердил себе, что потерпеть нужно всего ничего - погода была прекрасной, умельцы строили быстро, дом преображался на глазах - но зашедший как-то в гости Да Чжанвэй, узнав о происходящем, предложил другой выход. - Я тут в Аньцин на большой театральный фестиваль собираюсь, - усаживаясь за стол и наливая себе вина, сказал он. - Исюань, Аюнга и Юньлун со мной, кстати. Почему бы вам не присоединиться? Будет здорово! Дорога хоть и проходит через горный перевал, но по большей части ровная и безопасная, верхом обычно за пару дней добраться можно, но коли не торопиться, да в повозке - в полтора-два раза дольше. Окультуримся и повеселимся, наберемся опыта у коллег, м-м? А там, глядишь, как раз жилье ваше и достроят. Соглашайтесь! Как только ребенок родится, станет не до путешествий и развлечений, успеете еще дома насидеться. Ибо тут же загорелся энтузиазмом. Сяо Чжань подошел к предложению куда с большей осторожностью, выяснил и выспросил все детали, долго сомневался. Но в итоге сдался, когда возлюбленный начал откровенно канючить - мол, в ожидании его возвращения и так засиделся, заскучал, хочется увидеть новые места, запастись впрок свежими впечатлениями - а Ван Хань, тщательно осмотрев его, не единожды уверил альфу, что молодой и здоровый организм Ибо без проблем выдержит и более серьезные нагрузки. - Просто езжайте помедленнее, - наказал аптекарь. - Хоть Да-лаоши и уверяет, что дорога ровная, наш расколотый край любит преподносить сюрпризы. Возьми мягкую крытую повозку, чтобы А-Бо всегда мог отдохнуть, не тряси его на ухабах, будь особенно внимателен к его нуждам, и все будет в порядке. Что ж, перспектива поглазеть на разнообразные представления, чужеземцев, посетить заморскую ярмарку и поучаствовать в различных забавах и правда казалась намного привлекательнее, чем ютиться в углу башенки рядом с подозрительными хрупкими колбами или комнатушке “Танцующего Цилиня” по соседству черт знает с кем, где и так пришлось находиться во время гона. В конце концов, достроенную в виде эдакой “коробки” детскую комнату потребуется еще утеплить, сделать в ней окна и дверной проем, выскоблить пол, и на все про все уйдет не менее полумесяца, а то и больше. Сяо Чжань хоть и собирался принимать в процессе стройки самое активное участие, на самом деле мог в кои-то веки отпустить контроль и спокойно доверить эту нехитрую работу своим верным людям. В Аньцин отправились дружной компанией - присоединились еще Лу-Лу и Цзыи, неторопливо ехали все вместе и подоспели как раз к началу фестиваля. Время провели чудесно, на целую неделю погрузившись в атмосферу веселья и праздника; а потом у Ибо вдруг проснулось неодолимое желание гнездиться. Хоть это и было предсказуемой, абсолютно естественной потребностью на данной стадии беременности, об этом моменте как-то никто заранее не подумал. Сяо Чжань позаботился о том, чтобы комната в гостевом доме, которую они занимали, была комфортной, и в нее не заходили посторонние, но все же это было не то. Чужие стены, чужие запахи, отсутствие вещей, из которых омега хотел бы свить свое гнездышко. Ибо хоть и старался бороться с этим, отвлечься, но буквально с каждым часом становился все более нервным и несчастным, маялся бессонницей, не в силах удовлетворить базовый омежий инстинкт. До конца фестиваля оставалось еще четыре дня, но Сяо Чжань не видел ни единой причины мучить его. По его расчетам, пока они будут добираться назад, все самые объемные и шумные работы в их доме как раз будут закончены. Они оставили своих друзей продолжать развлекаться до конца, а сами выдвинулись в обратный путь пораньше. Исюань собрался было поехать с ними, но накануне отъезда съел что-то экзотические и внезапно принялся страдать сильным расстройством живота. Лу-Лу сбегала к ближайшему лекарю, и тот, помимо того, что снабдил их необходимыми снадобьями, наказал парню хорошенько отлежаться. Пришлось Исюаню остаться. Вот так на обратном пути Сяо Чжань и его омега оказались только вдвоем. Это было ничего - дорога и вправду была мирной, а Ибо, подсознательно чувствуя хоть и медленное, но однозначное приближение к дому, даже немного успокоился, устроив себе некое подобие временного гнезда из их одежды и походных одеял внутри повозки. Последней оформленной мыслью засыпающего альфы было то, что им пора бы начинать подбирать имя для будущего щенка. * Утро в деревушке у перевала было солнечным и безветренным, обещая такой же чудесный день. За завтраком Ибо с неожиданным энтузиазмом съел две порции конги с соевым соусом, пучком кинзы и сладкой бобовой пастой, и Сяо Чжань хоть внутренне и скривился от такого сочетания, был очень рад, что к омеге возвращается аппетит. Он купил несколько лепешек и мешок жареных каштанов в дорогу, запряг отдохнувшую Яблоньку, и вскоре колеса повозки вновь заскрипели, под мерный стук копыт и пение птиц увозя их на перевал. Ибо пару часов просидел с ним на кóзлах, составляя компанию и активно болтая, то и дело щекотно прихватывая губами ухо и выпрашивая поцелуйчики, они поиграли в "города", потом обсудили, стоит ли и Орешек, любимую кобылу Сяо Чжаня, учить ходить в упряжке, или пускай так и остается только под седлом, а потом омега пожаловался на занывшую спину и попросился внутрь повозки. К этому моменту подъем на серпантин был уже довольно крутым, и по левую руку открылись красивые виды. Альфа некоторое время поискал для остановки более ровное место, помог возлюбленному перебраться в импровизированное подобие гнезда, чмокнул в губы, затем в показавшийся из-под накидки животик. Ибо благодарно погладил его по щеке и устроился полулежа, так, чтобы можно было смотреть в окно и любоваться пейзажем. Он вскоре замурлыкал одну из своих любимых забавных песенок не совсем пристойного содержания, и Сяо Чжань, улыбаясь уголками губ, подхватил простую мелодию, залипая на ритмично покачивающуюся голову лошади впереди, чувствуя на лице дуновения прохладного горного ветерка и впадая в своеобразный умиротворенный транс. Ощущение неправильности накатило на него резко, словно ударив под дых. Он дернулся, выпрямляясь и судорожно оглядываясь, пытаясь понять, что так внезапно встревожило его внутреннего волка. На первый взгляд все было спокойно. Они выехали на относительно прямой участок дороги: густо поросший деревьями и кустарником крутой склон, возвышающийся по правую руку был тихим и неподвижным, открывающийся с высоты пейзаж слева, на который альфа старался лишний раз не смотреть - неизменным… Яблонька громко фыркнула и беспокойно запрядала ушами, махнула хвостом. Мелкие волоски на загривке Сяо Чжаня встали дыбом, интуиция завопила о незаметно подкравшейся опасности. Вот оно что. Было слишком тихо. Природа вокруг словно замерла - ни назойливого чириканья птиц, ни шума листьев, ни потрескивания ветвей, даже ветер, неизменно присутствующий на высоте, как будто стих. Петь они с Ибо перестали несколько минут назад. Все, что улавливали его уши - поскрипывание повозки да тяжелая поступь копыт Яблоньки. - Ибо? - вполголоса позвал Сяо Чжань, оборачиваясь и перевешиваясь набок, сам еще не понимая почему, но внутренне холодея. - Детка, ты уснул? - Почти, - беззаботно отозвался омега, к его вящему облегчению снова высовываясь в окно и ловя его взгляд. - А что? - Да так, - Сяо Чжань нахмурился, выпрямился, снова глядя вперед и чувствуя неясную мелкую дрожь в руках, как утробно и низко зарычал, пригибаясь к земле, его волк. - Не пойму… Что-то не… ХРЯСЬ! Огромная черная тень метнулась из гущи деревьев справа со сверхъестественной быстротой, не оставляя альфе ни шанса среагировать вовремя. Тяжеленное мощное тело врезалось в верхний край повозки за его спиной, сокрушая тонкие стенки и крышу, проваливаясь внутрь, от удара два колеса оторвались от земли, и всю упряжку мотнуло влево, на самый край пропасти. Лошадь всхрапнула от страха, взбрыкнула задними ногами и сломя голову ринулась вперед, вырывая вожжи из судорожно сжавшихся в попытке удержаться на сиденье рук Сяо Чжаня. В мгновение ока воцарился жуткий, беспорядочный хаос, и альфу затопило диким животным ужасом, когда он сумел обернуться, выхватить меч и увидел, что отвратительная гигантская туша стоит на жалких остатках брусьев и досок, фактически раздавив собой экипаж.

⌑≫─━━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━━─≪⌑

Ван Ибо привык доверять чутью своего альфы. Поэтому нахмуренный вид супруга и вопрос, вырвавший омегу из сладкой полудремы, заставил Ибо напрячься и сесть, потирая глаза. (В последнее время он так быстро уставал, даже если не занимался ничем энергозатратным… Видимо, малыш внутри него отнимал у тела ресурсов больше, чем он предполагал). На горных перевалах нередко промышляли разбойники, и, несмотря на то, что путь в Аньцин прошел без сучка, без задоринки, теперь рука омеги невольно потянулась к голенищу сапога - проверить, на месте ли кинжал. Рядом лежал лук и колчан, полный стрел, но сидеть с ним в обнимку показалось Ибо немного глупым, и… Ничто не могло подготовить его к такому удару. Резкий оглушительный треск напугал омегу до вопля и подскочившего к горлу сердца, мир вокруг накренился, инерция мотнула его с такой силой, что он от души приложился головой об оконный проем, боковая стенка и часть крыши повозки вдруг рухнула, только чудом не придавив его. Огромная черная лапища приподнялась, обдав Ибо фонтаном вони и щепок, цепкие когти, каждый размером с его ладонь, зацепили и потащили вверх накидку, оставляя на одежде рваные дыры. Затем - хриплый крик Сяо Чжаня, металлический звук стремительно покидающего ножны меча, перепуганное ржание лошади, непонятный скрежет, чудовищный вой… Громче всего бил по ушам собственный бешено колотящийся пульс. Первым инстинктом Ибо было свернуться калачиком, защищая живот, накрыть руками голову и заскулить, взывая о помощи к альфе. И это могло бы стать его бесславным концом, если бы не полное опасностей бродяжническое прошлое, научившее его преодолевать подобные порывы. Еще одна конечность монстра пробила крышу прямо над ним, и омега едва успел отдернуться в сторону, тут же теряя равновесие и падая - кобыла несла, и повозка вышла из колеи, подпрыгивала на камнях и ухабах по самому краю пропасти. Острые края сломанных досок и погнутые гвозди впились в предплечья и колени, его засыпало остатками крыши и хаотично разлетевшимися вещами, по спине прилетел смазанный тяжелый удар не то лапы, не то одного из шипастых хвостов, на несколько мгновений совершенно дезориентируя и вырывая из горла болезненный стон. - Ибо!! - услышал он панический крик альфы, с трудом пробивающийся сквозь нечленораздельные звуки, издаваемые чудовищем, и весь хаотический жуткий шум. - Ибо!!? Мир словно сузился до этого голоса, его обладателя, помогая преодолеть охвативший его примитивный страх и сосредоточиться. Ибо отчаянно тряхнул головой, пытаясь прогнать мутноватую пелену перед глазами, и заставить мозг работать. Дно повозки ходило ходуном, монстр топтался прямо над ним, вокруг, вот-вот наступит… - Я в порядке! - кое-как сумел просипеть он в ответ, выбираясь из-под завала, с трудом обретая некое равновесие, привставая, и тут же пригнулся снова, уворачиваясь от огромных когтей. Проморгавшись, Ибо с трепетом уставился на тушу невиданного существа, которое атаковало так яростно, что Сяо Чжань не мог толком разогнуться, одной рукой цепляясь за уцелевший облучóк, другой - орудуя мечом и уйдя в глухую защиту, рыча сквозь зубы и содрогаясь под неестественной мощью ударов. Омега поймал его дикий, перепуганный, побелевший от напряжения взгляд, выхватил кинжал онемевшими, непослушными пальцами и ударил практически наугад. Сначала лезвие лишь оцарапало покрытую редкой колючей щетиной чешую, но Ибо бил наотмашь еще и еще, пока не попал в крохотный зазор между чешуйками, и тогда навалился всем телом, стремясь вогнать лезвие поглубже и с силой провернуть. Он обязан хоть что-то сделать, хоть как-то помочь… Повозка подскочила на очередной кочке, невольно подсобив ему, и чудовище оглушительно взревело от боли, а затем припадочно дернулось, толкнуло, сбивая его с ног и вырвало кинжал из руки, едва не вывихнув запястье. Мир снова перевернулся, в глазах потемнело, к горлу подступила тошнота и Ибо сам не понял, как сумел ухватиться за остатки сиденья и удержаться на самом краю; ближайшее колесо с бешеной скоростью и угрожающим лязгом крутилось у самого его виска, с секунды на секунду угрожая намотать на себя его волосы или свободную одежду. Сяо Чжань снова что-то прокричал, но в этот раз омега его уже не услышал, стараясь просто побороть сдавившую грудь ледяную панику и вернуть хоть капельку силы в сведенные судорогой конечности, чтобы подтянуться повыше и забраться обратно на ненадежное, трещащее от чрезмерного веса монстра днище. На некоторое время Ибо, кажется, выпал из реальности, потому что следующее, что он осознал - это как знакомые сильные руки поднимают его и прижимают к горячей груди в сокрушающем объятии. Он распахнул глаза, не понимая, когда и почему закрыл их, и из-за плеча альфы мельком увидел, как окровавленная уродливая морда чудовища исчезает за кормой повозки, а затем его гигантское тело остается на дороге стремительно удаляющимся черным пятном. Левое ухо обожгло дыханием - Сяо Чжань бормотал что-то бессвязно, отрывисто, гладил его по спине, по голове, лихорадочно ощупывал и стискивал снова. Ибо сдавленно истерично всхлипнул, подавившись воздухом, и безотчетно вцепился в него, поскуливая от облегчения. - Ты цел, - тихо выдохнул он, зарываясь лицом в шею супруга и ничего не желая больше, чем попросту вплавиться в него и не расставаться больше ни на секунду, никогда. - Чжань-гэ, ты цел, слава богам… - Я? - у Сяо Чжаня вырвался странный резкий хохоток, больше похожий на рыдание. - Я-то цел, что мне сделается, Ибо, детка, о Небо… я думал, что потерял тебя! Дважды! Черт… - он рвано вздохнул и стиснул омегу снова, но остатки повозки вдруг подпрыгнули особенно сильно, что-то подозрительно хрустнуло, из колеса вылетела очередная спица и громкое ржание Яблоньки заставило их обоих испуганно вскинуться снова. - Блять! Более-менее прямой участок серпантина, на котором развернулась короткая битва неумолимо заканчивался, впереди был резкий поворот, но свихнувшаяся от страха кобыла и не думала тормозить, на всех парах неся их к обрыву. - Держись крепче! - воскликнул Сяо Чжань, подрываясь, и кое-как сохраняя равновесие, частично на четвереньках, двинулся обратно к упряжке. Ибо вцепился в подвернувшийся под руку брус, мысленно молясь и широко раскрытыми глазами наблюдая за ним - он хотел бы помочь, но не представлял как; и к тому же, едва альфа отпустил его, где-то глубоко внутри разлилась тревожащая, давящая боль, и омега сгорбился, обнимая живот и пережидая скручивающий внутренности спазм. Нехорошо. Ох, как же Хань-гэ будет ругаться... Повозка опять подпрыгнула на колдобине, буквально подбрасывая Ибо и теряя еще несколько частей своей конструкции, а как раз перебравшийся на оглобли Сяо Чжань вынужден был изогнуться на пределе возможностей и ухватиться за остатки облучка, чтобы не упасть. И хотя у них не было ни одного лишнего мгновения он все равно кинул краткий встревоженный взгляд назад, проверяя супруга. - Пригнись!!! - услышал Ибо его истошный крик и мгновенно припал к днищу, инстинктивно, без раздумий подчиняясь приказному тону своего альфы. Что-то большое молниеносно пронеслось над ним, вызывая мурашки вдоль позвоночника, где-то спереди раздался агрессивный рев монстра, пронзительное ржание лошади, тяжелый глухой стук, а затем прозвучал мимо - и остался позади - сжимающий сердце липким ужасом волчий скулеж. Омега вздрогнул, вновь поднимая голову, и ошеломленно уставился на глубокую, кровавую рваную рану на крупе кобылы. Яблонька взбрыкивала и по-прежнему неслась, взмыленная, обезумевшая, навстречу пропасти. Рядом с ним больше никого не было. Совсем. - Гэ?! - почему-то шепотом позвал Ибо и вскинулся, лихорадочно заозирался. - Чжань-лан!? На краю периферийного зрения мелькнула здоровенная, знакомая чешуйчатая черная туша, пушистый росчерк родного серебристо-белого - а затем плотный клубок сцепившихся в сражении тел сорвался с края дороги и пропал из виду. - Нет!!! Нет-нет-нет-нет!! - Ибо задохнулся, леденея от страшного осознания. - О боги, нет, пожалуйста, гэгэ!!! - он неосознанно ринулся следом, готовый на все - падать, драться, лететь, ловить, принять безжалостный удар о камни на себя, лишь бы у его возлюбленного, его мужа, его Чжань-гэ оставался хоть крошечный шанс - но земля в буквальном смысле ушла из под ног. Одно из колес не выдержало, разболталось и сошло со своей оси; повозка (вернее то, что от нее осталось) со скрипом и скрежетом просела, завалилась на бок, затрещала, разламываясь, что-то из каркаса ударило омегу в грудь и плечо, придавливая и пригвождая к остаткам днища, выбивая дух. - Яблонька, остановись!.. - прохрипел Ибо, безуспешно пытаясь выбраться из ловушки, откатиться, спрыгнуть, что угодно - даже на такой, чуть сбавленной скорости горная дорога наверняка сдерет с него всю кожу, но какая разница, если… На глазах вскипели бессильные, злые слезы. - Стой, дурная ты скотина!! Очумевшая кобыла его не слушала. Ее копыта в очередной раз громко цокнули о камни - а затем поймали лишь воздух. На одно бесконечно долгое мгновение Ибо показалось, что он застыл в невесомости. Бешено мечущиеся мысли вдруг утихли. Картинка перед глазами расплывалась, влажно подрагивала - и небо казалось безмятежным, бездонным, ослепительно-синим. Солнце было таким ярким, теплым, желанным, бережно касалось его искаженного горем и страхом лица, ободранных до крови рук, словно ласкало нежным теплом раннего лета. Как обычно ласкал Сяо Чжань. Ибо любил его больше солнца, больше самой жизни, больше всего на свете. “Наш ребенок мог бы родиться в пору белых рос, - отстраненно подумал он, делая, возможно, свой последний глубокий вдох и обреченно закрывая глаза. - Или к осеннему равноденствию, когда весь лес одет в багрянец и золото, а на рассвете и закате словно пылает. Чудесный сезон. Ты стал бы называть щенками нас обоих и был бы самым лучшим отцом в мире, гэ. А мои братья кошмарно гордились бы тем, что стали дядюшками, и избаловали его - или её - до ужаса. Мы все были бы так счастливы… Мы должны были быть счастливы!!.. Почему, почему все вышло не так?!” А затем лошадь, разбитая повозка и зажатый в ее изломанном каркасе Ибо камнем рухнули вниз. * … земля встретила их раньше, чем он ожидал. Склон недолго был абсолютно отвесным, и спустя всего пару секунд его сильно тряхнуло, несколько раз перекувыркнуло, отхлестало гибкими ветвями, оглушило треском, снова сильно затрясло, вокруг летели обломанные сучья, куски упряжки, какие-то их вещи и бог знает что еще. Что-то относительно мягкое врезалось Ибо прямо в живот, и он инстинктивно перехватил растрепанный кусок походного матраса, прижал его к себе, как мог свернулся калачиком вокруг и уткнулся в него лицом, в последней отчаянной попытке хоть как-то защитить себя и ребенка. Сердце бýхало, как сумасшедшее, заглушая даже болезненное ржание и визг Яблоньки, голова кружилась до тошноты, он вообще не понимал больше, где верх, а где низ, задыхался и молился об одном - лишь бы это все поскорее закончилось. Лишь бы падение не переломало ему ноги и позвоночник, оставляя на медленную и мучительную смерть, на съедение еще каким-нибудь жутким монстрам. Он даже не заметил, в какой момент все-таки провалился в милостивое небытие. *** - Да добей уже, чтоб не мучилась. Грубый, незнакомый голос ударил по ушам и впился в виски, расходясь болезненной пульсацией вокруг и вниз по шее. Чье-то шумное, с присвистом, хриплое дыхание вдруг перешло в надрывный визг, а затем резко оборвалось. - Вот и все. Чего со скотиной возиться лишнего. У нас тут, кажись, чего поинтереснее есть… Эй, парни? - Чего тама? Неужто еще живой кто? - Похоже на то, - что-то толкнуло безвольное тело Ибо в плечо, частично переворачивая, на подбородке сжались горячие мозолистые пальцы, так и эдак наклоняя его гудящую тяжелой пустотой голову. - Хе, а хорошенький... очень даже... - Что? Не слышно, что ты там бормочешь, командир. - Иди посмотри. Ибо нахмурился, пытаясь осознать пространство вокруг себя, выдохнул со слабым стоном, стараясь разомкнуть словно налитые свинцом веки. Чувства медленно, но верно возвращались к нему - все тело заломило от боли, в спину впивалось что-то острое, желудок скручивало в неритмичных спазмах, во рту разлился мерзкий привкус железа и желчи. Свет бил по глазам, невыносимо яркий, и каждый крошечный звук ощущался ударом гонга, безжалостно вкручиваясь в барабанные перепонки. Кто-то приблизился грузным, шаркающим шагом. - И че? - Омега, - произнес грубый голос с особенно выразительной интонацией. - Пахнет-то как - закачаешься… Не чуешь что ли? И вроде не переломанный - руки-ноги целы. Да ты глянь, глянь! Даже побитый - все равно красивей, чем та девка. - Ну… - Баранки гну! Это же наш шанс! Рассуди, барышень таких в каждой деревне найдется не меньше десятка, хозяину постоянно подобных дарят. А мы сильно провинились, чтобы вернуть его расположение, надо бы выделиться! - Так что же… предлагаешь этого притащить? Неужто ничейный? - другой голос, высокий и гнусавый. Несчастную голову Ибо снова мотнуло, и затылок обожгло резкой, короткой болью - он протестующе замычал и попытался отвернуться, но за волосы дернули только еще сильнее, под опасным углом выгибая его шею. - Не… помеченный… но кого когда это останавливало? Чай не замуж выдаем. - На поразвлечься сойдет, - неуверенно согласился кто-то. - А он точно не подохнет? Бледный какой-то весь… длинный, да тощий… по вкусу ли хозяину будет? - Не все любят коров-полторашек, как твоя Цици, - насмешливо отозвался гнусавый, под возмущенное “не трожь мою жену!” - Ты б с такой высоты свалился - тоже побледнел. Да что спорить-то? Если вдруг не понравится - у нас есть девка, а этого на рынке сбагрим. Главное, чтоб альфа евонный вдруг не прискакал. - Да откуда ему взяться? Если б даже и был - разбился поди где-то в другом месте. Ну а коли все-таки объявится - поймаем и продадим на арену, тоже выгода. При упоминании альфы сердце Ибо замерло на мгновение, потом забилось так сильно, что казалось вот-вот пробьет грудь. Разом навалились воспоминания обо всем произошедшем, вызывая новую волну адреналина. Незнакомцы продолжали что-то говорить, стоя над ним, но он больше не слышал ни слова - отчаянно забарахтался, выплывая из болотистой глубины помутненного сознания, приоткрыл слезящиеся глаза, заскреб пальцами по сухой каменистой земле и засучил ногами, пытаясь ползти. Раз сам Ибо жив, значит и у Чжань-гэ есть шанс! Нужно было торопиться, нужно найти его, помочь ему одолеть монстра, перевязать раны… - Э, куда?! - чья-то рука резко вздернула его за шкирку, усаживая, но омега тут же согнулся пополам снова, шумно часто задышал, преодолевая тошноту и смаргивая черные точки перед глазами. Поясницу прострелило болью, живот словно охватило огнём, и он торопливо обнял себя руками, мигом вспоминая про свое положение и прикрываясь остатками изорванной широкой накидки. - Ишь, намылился… расслабься, торопиться тебе больше некуда. - Да он поди сблюет щас, я б на твоем месте отошел. Кстати, а что барахло? Есть что-то ценное? - Не. Парочка мелких украшений только, а так тряпки одни, да всякая ерунда. Гуанъюй, Чжихао, харе ворон считать, давайте, грузите его, пора назад. Двое крепких мужиков с пропитыми, откровенно разбойничьими рожами приблизились неторопливо, вразвалочку, один из них прочистил горло и смачно харкнул в сторону, а затем с однозначным намерением снял с пояса моток толстой витой веревки. Ибо медленно поднял на них затравленный взгляд, осторожно потянулся к голенищу своего сапога. В глазах двоилось. Вряд ли у него получится отбиться и сбежать - не в таком состоянии, не тогда, когда он один, а их пятеро, но он все равно не собирался сдаваться без боя. Как только этот, с веревкой, подойдет еще ближе, Ибо мог бы ударить его в незащищенное броней бедро и перерезать артерию, а потом… Рука наткнулась на пустоту. Кинжал, с которым он обычно не расставался, остался в теле черного монстра. Как бы сильно омега ни брыкался - громилы скрутили его с оскорбительно-небрежной легкостью, издевательски скаля зубы. Колючая веревка туго впилась в запястья и лодыжки, сдавила грудь и бедра, отчаянные крики тут же заглушил плотный самодельный кляп. Он почувствовал себя отвратительно слабым, беспомощным, словно новорожденный котенок, которого вот-вот швырнут в наполненное водой ведро, когда гнусавый бандит непринужденно закинул его на плечо и потащил к ждущим неподалеку лошадям. Лихорадочно мечущийся взгляд Ибо, мутный от слез, наткнулся на окровавленный труп Яблоньки с переломанными ногами, во рту снова разлился мерзкий привкус желчи, и новая жуткая мысль заставила его онеметь от страха: если эти ублюдки повезут его, перекинув животом через седло, он точно потеряет ребенка. Мгновенно охватившая юношу паника словно придала ему сил, и он забился яростно, изворачиваясь так, что почти сумел вырваться из удерживающих его рук и свалиться с плеча. - Вот жеж неугомонный, - сварливо заворчал гнусавый и грубо встряхнул его, подкидывая, будто мешок картошки, жестко впиваясь пальцами в чувствительное местечко прямо под ягодицами. - А ну тихо!! Или тебя насильно успокоить, а? Почему все омеги такие нытики? - Омеги и бабы, - ухмыляясь, подхватил приземистый мужик с расплющенным кривым носом. - Бывает, еще даже трахать не начал, а уже крики, визги, скулеж этот… - Жалкие создания, - пробормотал другой и презрительно сплюнул на землю. - Зря только время тратят, строя из себя недотрог. Главное, на альфа-суку не наткнуться, эти бляди просто бешеные, а вот остальные… только и могут, что хныкать и ноги раздвигать. - Да че вы брешете, вот моя Цици вообще не такая..! - Заткнись, а? Задолбал уже всех своей женушкой, Цици то, Цици се… Корова она! А ты - тряпка и подкаблучник! - Че сказал?! Да я те щас!.. - Харе! - вдруг оглушительно рявкнул грубый голос, пока Ибо отчаянно старался не сблевать от качки и от всего услышанного, и не трястись слишком явно. - Какие ж вы дебилы… как будто чужих тумаков и противостояния с шайкой Синьи нам не хватает, еще между собой подеритесь! Да что ты встал-то столбом, придурошный?! Клетку открой, чтоб Чжихао добычу туда засунул, видишь, у него руки заняты! Не вернем расположение хозяина - отправимся копать выгребные ямы, этого хотите?! Ворча и матерясь себе под нос, бандиты постепенно успокоились. За спиной Ибо кто-то зазвенел цепью, раздался мерзкий скрежет, от которого сводило зубы, а затем гнусавый Чжихао одним резким движением скинул пленника с плеча и швырнул внутрь клетки на колесах, похожей на ту, в которой городская стража обычно перевозила преступников. Швырнул отнюдь не аккуратно, с размаху приложив омегу темечком о железные прутья дверцы, и в голове Ибо взорвались фейерверки похлеще тех, что устраивали в Вэйфане на зимнее солнцестояние. В глазах снова потемнело, и звон в ушах перекрыл собой все остальные звуки, оставляя его слепым и глухим к окружающему миру, судорожно сжавшимся в жалкий комочек на холодном дне клетки. Повозка уже вовсю скрипела и подпрыгивала на ухабах, увозя его прочь от места катастрофы, когда Ибо немного пришел в себя и опять начал воспринимать происходящее вокруг. Но все же этот последний удар, кажется, стал для него чересчур. Он изо всех сил старался игнорировать пульсирующую, изматывающую боль, ослабить веревки, побольше смотреть вокруг, запомнить дорогу, но то и дело отключался, проваливаясь в бездонную вязкую черноту. Очнувшись и переборов тошноту, снова принимался оглядываться - возможно, если Ибо будет вести себя тихо и не привлекать к себе внимания, то бандиты снова переругаются между собой и все-таки подерутся, и ему удастся сбежать, и тогда нужно будет вернуться к месту падения и отыскать Чжань-гэ, спасти его, помочь добраться домой… Небо, как же сильно он хотел домой... *** В темнице было настолько промозгло и сыро, что каменные стены густо покрылись плесенью. Особенно много ее было в углах, где капли воды просачивались с потолка и куда не проникала даже толика света, а над желобом, предназначенном для справления нужды, выросли мелкие грибы, похожие на бледные поганки. Ибо не помнил, как именно оказался здесь. Вот он отчаянно пытается отыскать хоть какие-то примечательные деревья вдоль дороги, чтобы суметь найти путь обратно, надеется не потерять сознание - и в следующий момент он уже лежит здесь, на кучке полусгнившей соломы, по большей части развязанный, зато посаженный на цепь прямо за шею, словно какое-то дикое животное. Кажется, в теле омеги не было ни одной клеточки, которая бы не болела. Ибо долго лежал неподвижно, осознавая произошедшее и привыкая к мучительным ощущениям, беззвучно плакал, потом терзал зубами остатки колючей веревки на запястьях, пока она не ослабла достаточно, чтобы освободиться, а дёсна не закровили. Кто-то любезно оставил ему небольшое деревянное ведро, наполненное холодной, но хотя бы чистой водой. С трудом приподнявшись на четвереньки и переждав приступ головокружения, он кое-как подтянул ведро к себе, тупо уставился воспаленными глазами на свое отражение, дрожащее и расплывающееся в тусклом свете коридорных факелов. ...Что ж, могло быть и хуже. В темнице царила давящая, тревожная тишина, и некоторое время ее нарушал только слабый плеск, пока омега медленно, бездумно умывался - нужно было что-то делать, что-то обычное и простое, чтобы вновь не поддаться панике. Больше всего крови запеклось под глубокой царапиной на левом виске, у самой кромки волос, еще немного - под носом и на губах. Ибо осторожно смыл ее, потом принялся оттирать израненные кисти рук и натертые жесткой веревкой запястья. Он боялся фокусироваться на неприятном, тянущем чувстве внизу живота. Боялся смотреть, нет ли крови там. Боялся думать о Сяо Чжане, о том, что, возможно, навсегда потерял его. Еще этим утром он был совершенно счастлив, окруженный вниманием и заботой своего возлюбленного, перед ними обоими расстилалось прекрасное будущее, а теперь… теперь омега не знал, осталось ли хоть что-то, ради чего ему стоило жить. И это была целиком и полностью его собственная вина. Это он измаялся от скуки и рвался в путешествие. Если бы он просто послушал Чжань-гэ и до конца беременности оставался дома, ничего этого не случилось бы. Дурацкие, горькие, непрошенные слезы покатились снова. * Оказалось, темница не была совершенной глухой. Бледный рассветный лучик тайком проник в крошечное окошко, прочертил светлую полосу на полу длинного мрачного коридора, проскользнул между толстыми прутьями решетки и дразняще коснулся закрытых век омеги. Ибо болезненно сморщился во сне, вздрогнул, неосознанно хныкнул, когда вместо привычного уюта и ласковых объятий своего альфы ощутил лишь жуткий дискомфорт - и проснулся. Небо, он бы многое отдал, лишь бы все произошедшее накануне оказалось кошмарным сном. Но реальность оказалось жестокой и безжалостной. Ему потребовалось некоторое время, чтобы окончательно прийти в себя и собрать в кулак силу воли. Помощи ждать неоткуда. Впервые за многие годы он остался абсолютно один. Или нет?.. Сделав глубокий, дрожащий вдох, Ибо приподнял подол туники и осторожно коснулся живота. Натянутая кожа здесь казалась немного теплее, чем все остальное тело, и хоть до сих пор малыш не давал о себе знать, что-то на уровне инстинктов подсказывало омеге, что еще не все потеряно. Нельзя было сдаваться. - Пожалуйста, останься со мной, - почти беззвучно прошептал он, зажмуриваясь и кусая губы. - Нам нужно быть смелыми и сильными, чтобы выбраться отсюда и найти твоего папу. Одному было бы очень страшно, но вместе мы сможем, правда же? В животе возникло странное щекотное чувство, будто, откуда ни возьмись, стайка маленьких рыбешек принялась плавать кругами и игриво гоняться друг за другом. Ибо понятия не имел, что это могло быть, но его губы все равно тронула слабая, печальная улыбка. Чувство появлялось не в первый раз и не было плохим. А потом что-то вдруг слабо, едва заметно ткнулось в его ладонь. И снова, уже сильнее. - Ох… - невольно выдохнул он, изумленно распахивая глаза и приподнимаясь с убогой лежанки. Голова опять закружилась, мир вокруг закачался, но омега был так сосредоточен на новых ощущениях внутри себя, что почти не заметил этого. Под его прижатой у пупка ладонью, у самых кончиков пальцев, вновь возникло вялое, но заметное шевеление. - О, Небо, неужели… малютка… Шквал противоречивых эмоций обрушился на Ибо ударной волной, и он непроизвольно всхлипнул, нарушая данное самому себе всего несколько минут назад обещание проявить стойкость и больше не реветь. Но как тут можно было удержатся?! Краткий восторг от осознания, что маленькая жизнь внутри него реальна, словно разбухшее от приступа всеобъемлющей любви сердце, быстро сменились горьким отчаянием и острым уколом ужаса от осмысления ситуации, в которой он оказался. Они с Сяо Чжанем так ждали этого, так хотели - альфа при любой удобной возможности тянулся к животику, чуть ли не ворковал над ним, ревностно и неусыпно опекал супруга, готовый по первой же прихоти горы свернуть ради него и их будущего ребенка. Ибо так надеялся, рассчитывал на то, что в момент первых толчков малыша Сяо Чжань окажется рядом. Кто, как не он заслуживал узнать первым, разделить с возлюбленным эту радость? И вот, этот волнующий миг настал, а омеге хотелось выть от внезапного одиночества и пугающей беспомощности. Он был окружен врагами, околел от промозглого холода подземелья, страдал от жажды, голода и отсутствия гнезда, на его теле не осталось живого места после вчерашних злоключений, он сходил с ума от беспокойства за своего альфу и от того, что ждет его самого. Но слезами делу не поможешь. Ибо истерично икнул, и тут же захлопнул себе рот, отказываясь издавать лишние звуки, заставляя себя размеренно дышать через полузаложенный нос. Кроха внутри еще раз легонько тронула его подрагивающую ладонь, и замерла. Понадобилось время, прежде чем Ибо смог успокоиться и начать по-настоящему думать. Бесполезно было просто сидеть тут и жалеть себя. Шатаясь и придерживаясь за стену, он поднялся на ноги, немного постоял, морщась и выжидая, пока пол перестанет шататься. Ощупал тяжелый металлический ошейник, яростно подергал замок, затем - необычного вида лебедку в стене под потолком, на которую крепилась цепь. Внимательно осмотрел каждое звено. Бестолку. Такие ошейники из особого сплава и с шипами вовнутрь обычно надевали на перевертышей, чтобы помешать им сменить форму и силой избавиться от оков. Ибо горько усмехнулся - конечно, его пленители понятия не имели о том, что он полукровка, и способностей к превращению не унаследовал. Но ошейник был бесполезен ровно настолько, насколько и эффективен - омега все равно не мог его расстегнуть, и абсолютно без разницы было, перевертыш он или нет. В зазор между шипами и горлом даже его собственный палец пролазил с трудом, а на ощупь он никак не мог определить устройство замка, да и попытаться взломать его было нечем. Нечем же?.. Рука Ибо судорожно дернулась к волосам - аккуратная прическа превратилась в воронье гнездо, сплошные колтуны, слипшиеся от запекшейся крови, но ищущие пальцы все же наткнулись на кое-что острое. Омега сдавленно зашипел сквозь зубы, порезавшись, но в груди маленьким слабым огоньком вспыхнула надежда, когда сломанная заколка из лазурита, наконец, оказалась у него на ладони. Декоративный край откололся, оставив от шпильки огрызок чуть больше половины ее изначальной длины, но самое главное - узкий заостренный кончик все еще был на месте. Едва не потеряв равновесие от нового приступа головокружения, Ибо опустился обратно на соломенную подстилку, нащупал на ошейнике отверстие для ключа и принялся за дело. Однако, несмотря на его отчаянные старания, ошейник так и остался на месте, а вот самая тонкая часть кончика в один несчастливый момент отломилась и провалилась внутрь замочной скважины. Омега безуспешно пытался вытряхнуть его вплоть до тех пор, пока где-то дальше по коридору не лязгнул засов. Грохнула железная дверь, зазвучали тяжелые шаги, и Ибо внутренне похолодел, торопливо пряча остатки заколки в рукаве. Он понятия не имел, чего ожидать от своих пленителей, но был абсолютно уверен, что ничего хорошего. Воспоминания о вчерашнем дне были отрывистыми и разрозненными, путаными, но грубое обращение, жестокие лица, и затапливающий все его естество страх омега запомнил. Слушая, как шаги приближаются, он инстинктивно отполз подальше и забился в угол, хотя и понимал, что это его не спасет, если человек по ту сторону решетки захочет причинить ему вред. - Эй, барышня? Вставай, хавку тебе принес, - смутно знакомый гнусавый голос гулким эхом прокатился по коридору, достигая ушей Ибо вслед за звоном небрежно брошенной на пол жестяной миски. Тоненький женский всхлип едва не затерялся на фоне остальных звуков. Так выходит, он не единственный, кто заперт в этом отвратительном сыром подземелье. Но подумать, есть ли от этого какая-то польза, Ибо не успел - тюремщик дошел до его камеры, нашел взглядом его съежившуюся в углу фигурку и широко ухмыльнулся. Пропитая рожа и голос точно были знакомыми - именно этот мужик связал и тащил его вчера, и омега помнил недюжинную силу его грубых рук. - Глядите-ка, кто уже проснулся. А че такой смурной? Ревел что ли? Ты слезки-то побереги, самое интересное еще впереди, - Чжихао наклонился и просунул тарелку под решетчатую дверь, едва не вывалив ее содержимое на пол. - На, пожри, а то еще скопытишься ненароком, всю малину нам обломаешь. Кстати, я там тебя вчерась пару раз долбанул по башке случайно, не обессудь. Как самочувствие? Ибо промолчал, надеясь, что тюремщик сочтет его скучным и поскорее оставит в покое. Но тому молчание не понравилось - и вздрогнув от сотрясшейся под мощным ударом двери, ощутив, как от грозного рявканья на мгновение затряслись поджилки, омега внезапно разозлился. Какого хрена?! Вместо того, чтобы помочь, или хотя бы просто пройти мимо, эти мудаки похитили его, заперли здесь, в темноте и холоде, подвергая опасности жизнь и здоровье будущего ребенка, не оставив возможности узнать о судьбе любимого супруга, собирались не то продавать, не то кому-то дарить, как чертову бесправную вещь, и да, у Ибо явно было сотрясение, и его голова раскалывалась. Он хотел ругаться и драться, плакать, свернуться калачиком в уютном гнезде, снова почувствовать, как малютка шевелится внутри, поцеловать Сяо Чжаня, обнять своих братьев, голыми руками разорвать пленивших его ублюдков и все это одновременно. - Сколько? - хрипло выдавил он сквозь стиснутые зубы, с трудом дыша от охватившей его злости, но подсознательно все еще опасаясь откровенно провоцировать крупного бету. - Че - сколько? - озадачился тот, мигом подрастеряв устрашающий вид и глупо почесывая затылок. - Сколько золота вы хотите в обмен на мою свободу? Чжихао растянул губы в насмешливой щербатой улыбке. - Хы-ы, торговаться надумал? Да брось, не думай, что я поверю, будто ты какая-то важная шишка. Повозка и шмотье простые слишком, ниче ценного мы там не нашли - у Шэн Цуна, главнюка нашего, на такие штуки глаз наметанный. - Только идиоты берут с собой ценности в дорогу, которая пролегает через кишащий потенциальными бандитами горный перевал, но это не значит, что денег нет вообще, - заметил Ибо, не оставляя слабой надежды на то, что, может, ублюдки согласятся вернуться в Аньцин, найти их с Сяо Чжанем друзей и потребовать выкуп - и тогда Исюань, Да-лаоши, Лу-Лу, Цзыи, Аюнга и Юньлун обязательно придумают, как им помочь, но гнусавый безжалостно перебил: - Да ты зубы-то мне не заговаривай! Толку с тех грошей, что крестьянская родня разово за тебя отвалит? Нам гораздо выгодней тобой с хозяином рассчитаться, а потом, когда надоешь, и если мордаху тебе не попортит - пойдешь в цветник работать, симпатичные дырки всегда в цене. С каждого клиента и нам капает процент. Так-то в перспективе прибыльно! А коли покалечит иль прибьет, так что с того - главное, мы уже будем в милости. Смирись и не ной, не трать понапрасну время, лучше приведи себя в порядок - хорошеньких и послушных бьют реже. Подольше проживешь. Ибо снова затошнило. Теперь от смеси отвращения, горечи, страха и кипящей внутри ярости. На протяжении многих лет окруженный друзьями и близкими, живя в безопасности, купаясь во всеобщей любви, он почти забыл, как жесток бывает мир снаружи их маленькой обособленной коммуны. Как сложно в нем приходится омегам, лишившимся защиты. - Вы не можете просто взять и вот так похитить меня! - возмущенно воскликнул он, от шквала эмоций забывая, что сначала не хотел провоцировать Чжихао. - Я не вещь и даже не проститутка, чтобы меня продавать! Так нельзя, я свободный человек! А ну выпусти меня отсюда! Отпустите немедленно, или вам это с рук не сойдет! Бета издевательски расхохотался. - Да ладно?! Так уж и не сойдет? И что ты сделаешь, а? Заплачешь? Устроишь истерику и станешь кидаться посудой? Пойдешь пожалуешься стражам правопорядка? - он аж икнул от веселья, утирая глаза. - Мы здесь и есть порядок! Наша территория - наши правила! Че с того, что где-то там ты был свободным? Пф, забудь! Жизнь ни одной потаскухи, вроде тебя, тут гроша ломаного не стоит! Хошь, вот ее спроси, - Чжихао небрежно кивнул в сторону, явно имея в виду девушку в камере неподалеку. - Вы рождены быть подстилками, и всегда ими будете. - Не хочешь подойти поближе и повторить мне это в лицо? - сдавленно прошипел Ибо, незаметно наматывая на кулак свободный отрезок цепи и проглатывая комом вставшее в горле рыдание. Пусть только этот ублюдок попробует приблизиться, и омега ему покажет, на что способны “подстилки”. - Или слабо, и только по ту сторону клетки языком молоть горазд? - Тю, - скривился Чжихао и попытался плюнуть в тарелку с едой на полу, но промазал. - Ишь, как разошелся. Что, страх потерял? Забыл, где твое место? Ниче, я те щас напомню. Главнюк запретил побои, чтоб товарный вид не попортить, но об остальном речи не шло, - он ухмыльнулся, шагнул прочь от решетки и взялся за выступающий из стены рычаг. - Вот повисишь несколько часиков, совсе-е-ем не так запоешь… От раздавшегося резкого скрежета аж мурашки по телу пробежали, а затем непреодолимая сила дернула Ибо назад, шипы впились в горло и он протестующе вскрикнул, хватаясь за ошейник, пытаясь сопротивляться, но куда там - наматываясь на лебедку, цепь безжалостно тащила его к стене, потом вверх, пока он не приподнялся на цыпочки, шумно дыша и судорожно пытаясь сохранить равновесие. - Ну как, нравится? - глумливо поинтересовался бета, снова приближаясь к прутьям. - Или еще недостаточно? Натянуть посильнее, м-м? - Мой альфа засунет тебя в медного кабана, а закопченные останки скормит демонам Диюя, - надсадно просипел Ибо, отчаянно, но тщетно трепыхаясь в оковах. - Твой альфа? Тот самый, что бросил тебя подыхать у подножия скалы вместе с раненой скотиной? - расхохотался Чжихао. - Зуб даю, что если он выжил, то просто решил найти себе сучку получше. Он широко ухмыльнулся, отступая в полумрак коридора, и его злорадный смех еще долго метался пойманным эхом между каменных сводов темницы, беспощадно ввинчиваясь в уши страдающего омеги. * Когда спустя несколько часов по длинному полутемному подземелью вновь пронесся металлический лязг открывшейся и закрывшейся двери, сознания у Ибо оставалось ровно столько, чтобы продолжать удерживать себя в вертикальном положении и не повеситься на ошейнике. Он старался опираться на стену, но его шатало так, будто под ногами была не твердая земля, а корабельная палуба во время шторма. В ушах шумело. В этот раз он даже не различил приближающихся шагов и на периферии сознания заметил чужое присутствие, только когда человек остановился напротив его темницы и заговорил. Ибо все равно даже глаз не открыл, сосредоточенный лишь на том, чтобы держаться на ногах и продолжать дышать. - Ох, бедняга, что же ты натворил? Такой молоденький, а уже в хозяйских катакомбах по соседству с отъявленными негодяями… - участливо проговорил низкий незнакомый голос, доносящийся будто бы издалека, делая слова глухими и не разборчивыми. Ибо вздрогнул, когда что-то зазвенело совсем близко, попытался приподнять голову, но в итоге бросил эту затею. Главное - продолжать опираться на стену и не разжимать пальцы, не выпускать цепь из рук. Терпеть. Нужно просто потерпеть. - Ну-ну, тише, сдается мне, Чжихао перестарался, дай-ка я тебя спущу… Вот так… Смысл слов затерялся где-то в мутном тумане, окутывающем разум, и когда натяжение цепи внезапно ослабло, Ибо оказался совершенно к этому не готов. Ноги и поясницу прострелило болью, свело мучительной судорогой, руки в раз сделались ватными, и он с тихим стоном рухнул на пол, как кукла-марионетка, которой вдруг перерезали ниточки. Кажется, он все-таки отключился на несколько секунд, потому что следующее, что почувствовал - как кто-то аккуратно поднимает его, придерживая под спину и под коленями, и осторожно перекладывает на соломенную подстилку. - Во имя Диюя, да ты же измучен в край! Какого гуя они творят такое с омегой?! И та несчастная девушка… Здесь что, всегда так?.. Садисты сумасшедшие… я на это не подписывался… эй, малыш, ты живой вообще? Слышишь меня? Ну же, давай, открой глаза! Для изнуренного тела Ибо даже тонкий слой гнилой соломы показался мягкой периной. После кратких мгновений беспамятства приступ болезненных ощущений поутих, но оставил его абсолютно без сил. Он бы, наверное, так и лежал пластом еще долго, отходя от жестокого испытания, но незнакомец никак не хотел оставить его в покое: продолжал тормошить и что-то бубнил, похлопывал по щекам, в конце концов снова приподнял, ловко надавил сбоку на челюсть, и настойчиво влил воду между пересохших губ. Холодную, прекрасную, восхитительно мокрую воду - Ибо вдруг остро осознал, что умирает от жажды, вскинулся с непроизвольным вдохом, распахивая глаза, немедленно подавился и судорожно вцепился в одну из поддерживающих его рук. - Тише-тише, малыш, не торопись, - забормотал мужчина, кажется, ничуть не потревоженный резким движением и кашлем. - Я принес тебе целый кувшин, пей спокойно. Ибо присосался к глубокой жестяной кружке, и только когда она опустела, сфокусировал слезящийся опасливый взгляд на незнакомце. Тот глядел в ответ обеспокоенно и хмуро, а затем внезапно наклонился ближе, почти утыкаясь носом в шею омеги, и понюхал. Ибо дернулся снова, инстинктивно пытаясь оттолкнуть его и сжаться в комок, прикрывая феромонные железы, но бестолку - тело абсолютно не слушалось, охваченное страшной слабостью, а альфа - черт возьми, его держал незнакомый, здоровенный, опасный альфа - был в разы сильнее даже полностью здорового омеги. - Так, подожди-ка, - мужчина чуть отстранился, помрачневший и будто слегка растерянный. - Почему ты пахнешь как… да ну нет, быть того не может, они же не совсем отморозки! Но... Альфа мотнул головой, словно отказывался верить своим мыслям, а затем опустил Ибо обратно на подстилку и принялся бесцеремонно задирать одежду, не обращая внимания на отчаянные протесты. В конце концов омега взбрыкнул, умудрившись пнуть мужчину куда-то в бок, но тот даже не поморщился, не глядя прижав его ноги к полу. Впрочем, Ибо не успел окончательно запаниковать - едва увидев характерно округленный животик, альфа отпустил его с выражением шока на лице. - Ты беременный! - воскликнул он, ошарашенно оглядывая омегу с ног до головы. - Я думал, мне показалось, но нет - ты реально беременный! Какого гуя, что вообще..!? Тебе нельзя находиться в таких условиях! Ибо невольно всхлипнул, не понимая, что ему делать и как реагировать, но, наконец, собрав достаточно сил, чтобы оттолкнуться и начать отползать. Однако альфа тут же поймал его и вернул на место, усаживая легко, словно куклу, и суетливо помогая одернуть тунику и остатки накидки. - О Небо, малыш, я должен признаться, что понятия не имею, какого хрена тут происходит. Извини, извини, что так схватил… Ну же, не бойся меня, обещаю, что не причиню тебе вреда. Я просто… никак не ожидал подобного! Слушай, мое имя Ху Бин, я недавно в этом месте и только третий день как заступил на службу. Меня послали воду разнести заключенным, но ты… Чем же ты так провинился, что оказался здесь?! “И правда, - с горькой усмешкой подумал Ибо, когда полные недоумения слова альфы улеглись в его гудящей голове и обрели смысл. - Чем же мы так прогневили Небеса…” - Малыш, ответь. Я постараюсь тебе помочь, но мне нужно знать, в чем де… - Ничего я не делал, - с трудом выдавил из себя Ибо. Голос звучал надтреснуто и едва слышно, подрагивая от сдерживаемых слез. - На нашу повозку напала какая-то тварь. Чжань-гэ бился с ней и сорвался с обрыва. Лошадь обезумела, понесла, а я застрял в каркасе разбитой повозки, и… мы тоже упали. Ху Бин нахмурился еще сильнее, так, что его глаза почти скрылись под сведенными к переносице густыми бровями. - Звучит жутко, но я не понимаю, - угрюмо проговорил он, - а как..? - Я потерял сознание. А когда очнулся, они убили Яблоньку и уже готовились связать меня. Я… не смог дать отпор. Оказался в клетке. Потом здесь. Один из них сказал, что меня собираются подарить какому-то хозяину. А если не понравлюсь - отдадут в бордель. Вот и все. На несколько долгих секунд в темнице воцарилось тяжелое молчание. Ибо сгорбился и защитным жестом обнял себя за живот, бессознательно оберегая малютку, не зная, чего ожидать от нового знакомого дальше. Альфа больше не казался таким враждебным и устрашающим, как в первые минуты своего появления, но он все еще был тем, у кого были ключи от темницы, в то время как омега оставался на цепи. - Если все действительно случилось так, как ты говоришь - значит, меня нагло обманули, - в конце концов нарушил тишину Ху Бин и потер лоб, неверяще покачивая головой. - Я считал, моя работа - стеречь преступников в крепости Далун, пока они ожидают правосудия, а не мучить невинных похищенных людей. В голове не укладывается, что младший командир Шэн приказал сотворить с тобой такое… ох, кстати, - он спохватился и зашарил по карманам, а затем вытащил и протянул Ибо слегка подсохшую хошáо. Когда омега даже не пошевелился, чтобы взять ее, Ху Бин цыкнул языком и настойчиво притянул к себе одну из его рук, вкладывая посыпанную кунжутом лепешку в исцарапанную подрагивающую ладонь. - Тебе обязательно нужно поесть. Я купил ее сегодня утром, думал успею перекусить перед караулом, но тебе однозначно нужнее. Не упрямься. Если о себе не заботишься, то подумай о ребенке. Хошао гораздо питательнее, чем та бурда, что вам тут с утра принесли… к тому же, я вижу, к тарелке ты даже не притрагивался. Ибо с сомнением уставился на еду. Не верилось, что кто-то здесь все-таки проявил к нему доброту. Но, черт возьми, он был голоден просто до ужаса, желудок издал громоподобное урчание, а слоеная лепешка пахла так аппетитно, что рот мгновенно наполнился слюной. Не в силах противостоять требованиям своего измученного организма, он сначала аккуратно откусил маленький кусочек с краешку, тщательно прожевал, а затем, когда ничего плохого не произошло - вгрызся в хошао с достойной лучшего применения яростью, торопясь проглотить, пока альфа не передумал. Ху Бин все продолжал что-то гневно бормотать себе под нос, но ненадолго отвлекся, чтобы вновь наполнить кружку водой и поставить ее перед омегой. - Помедленнее, малыш, иначе может заболеть живот. Сяо Чжань тоже всегда мягко журил Ибо за манеру есть подобным образом, когда он возвращался домой с улицы набегавшийся и оголодавший. При мысли о возлюбленном омега снова невольно всхлипнул, глотая жгучие горько-соленые слезы вместе с едой. Боги, как же сильно он беспокоился, как сильно скучал. Потребность вновь увидеть супруга, убедиться, что он жив, была болезненной на физическом уровне. Все его нутро выло, плакало и тосковало по ласковому теплу, родному запаху, крепким надежным рукам, ослепительно прекрасной улыбке, всему, от макушки до кончиков пальцев ног потрясающему, любимому Чжань-гэ. - Ну-ну, тише, успокойся, - Ху Бин с неловким видом, будто не знал, куда себя деть, осторожно погладил вздрагивающего от беззвучных рыданий омегу по спине. - Не отчаивайся, я уверен, здесь произошла какая-то ошибка. Жаль, что у меня нет ключа от оков, только от двери… Я сейчас же пойду и поговорю с ребятами. Они простые беты, не перевертыши, наверняка просто не заметили, что ты в положении. Уверен, что и всей этой истории с якобы подарком и борделем есть разумное объяснение. Ты, наверное, что-то не так понял. Может, они просто хотели припугнуть, праймов иногда переклинивает на желании утвердить свое превосходство, но на самом деле… хм… ладно, не знаю. Зачем-то же они тебя похитили… Что ж, посмотрим, я им расскажу про беременность, и… - Нет!! - испуганно вскинулся Ибо и конвульсивно закашлялся, когда крошки попали не в то горло. Он бросил остатки хошао и схватил альфу за широкую штанину, чтобы не дать ему подняться и уйти. - Нет, пожалуйста, умоляю, не говорите им, сяньшэн! Не надо!! - Да что ж ты раскричался, дитя, не стоит так волноваться! Лучше просто подожди моего возвращения и постарайся не нервничать, а то такими темпами и себе навредишь, и ребенку. Небо. Что за чудовищное, нелепое недоразумение… Давай, выпей воды и расслабься, поспи немного, тебе нужно набраться сил. Как только выйдешь отсюда, я помогу тебе вернуться к семье… - Ху Бин аккуратно отцепил пальцы омеги от своей одежды, снисходительно похлопал его по плечу и встал, хрустнув коленями, игнорируя беспрерывные мольбы и перепуганный взгляд. - Э-э, у тебя же есть семья?.. А, впрочем, если что, найдется местечко… И как бы Ибо не просил, как бы не кричал и не цеплялся за одежду изо всей мочи, альфа оставался глух и слеп к его неприкрытому страху, отмахиваясь, словно от назойливой мухи. Уже выйдя за дверь темницы, там, где омега не мог до него дотянуться, мужчина снял с себя и кинул ему в руки плотный плащ, уговаривая укрыться им, прилечь и не истерить понапрасну. Ибо взбешенно отшвырнул ткань в сторону, до последнего продолжая рваться с цепи (или ему так казалось, потому что на самом деле он был немногим сильнее новорожденного щенка); ему не это нужно было, ему нужно, чтобы Ху Бин молчал, не выдавал его тайну, не привлекал лишнего внимания… Уже знакомое звонкое дребезжание двери пронеслось по подземелью, и коридор опустел. * Изводясь от дурного предчувствия, Ибо окончательно изрезал себе пальцы, пытаясь достать или вытряхнуть обломок заколки из замка на ошейнике, но так и не преуспел. Совсем скоро - едва ли прошло больше часа - по коридору снова прокатился грохот, когда тяжёлая дверь с размаху ударилась о стену, зазвучал нестройный грузный топот, и от низких каменных сводов отразился знакомый грубый голос: - Да какого хера ты несёшь?! Думаешь, я совсем тупой или слепой? Нет? Ну-ка щас проверим… надеюсь, ты ошибаешься, это в наших общих интересах, чтобы ты ошибался!! По стенам заплясали беспорядочные тени от факелов, а затем решетка темницы Ибо содрогнулась от удара пудового кулака, заставляя сердце омеги ухнуть в пятки. Он попятился, панически метаясь взглядом по собравшейся небольшой толпе - кажется, все те же пятеро, что схватили его вчера, а шестым, возвышаясь над всеми минимум на полголовы и едва не задевая макушкой низкий потолок, маячил Ху Бин со сложным выражением лица. - Чего ждем-то?! Открывай, Дуан Тай! - рявкнул самый злобный на вид мужик, пихая в бок невысокого полноватого подчиненного. - Или так и будем толкаться тут и гадать?! Дуан Тай на мгновение недовольно вздернул верхнюю губу в кривом оскале, но послушно зазвенел ключами и спустя несколько секунд пинком распахнул решетчатую дверь. Ибо вжался в дальний угол, до побелевших костяшек сжимая в ладони острый обломок заколки. На один внезапный удар хватит. Бессмысленный, скорее всего - оставшиеся подонки не дадут ему уйти - но лучше уж он умрет в бою, унося за собой жизнь врага, чем позволит сделать с собой… то, что частенько делают с пленными омегами. - Так-так, - Шэн Цун прочистил горло, сплюнул на пол, и вразвалочку зашел в камеру, одаривая пленника нехорошей ухмылкой. - Мне тут птичка напела, что наш будущий сладкий подарок, оказывается, с начинкой. Это правда? Ибо судорожно сглотнул и отрицательно мотнул головой. Он и хотел бы ответить что-нибудь эдакое, выругаться или нахамить, но его язык, кажется, онемел и отнялся. Жалкое, должно быть, зрелище. - Нет! - в конце концов пискнул он и неприятно поразился тому, как тихо, высоко и испуганно это прозвучало. Стыдоба. Ибо хотел быть смелым и дерзким, решительным, сильным, он ведь, как правило, мог, но черт побери, он едва держался на ногах и боялся отвратительно, до жути, до оцепенения. Беты могли не быть перевертышами, но они подбирались точно так же медленно и неотвратимо, зажимая его в углу, как хищники зажимают в кольцо свою обессилившую загнанную жертву. - Что-то я тебе нихера не верю, - насмешливо хмыкнул Шэн Цун и махнул рукой, подзывая коренастого мужика с плоским, изрытым оспинами лицом. - Яо Цзя, подержи-ка его. Хуже момента было и не придумать, но именно его кроха внутри утробы омеги выбрала, чтобы снова начать пинаться - видимо, протестуя против никак непрекращающегося, а, напротив, стремительно нарастающего стресса своего родителя. Ибо вздрогнул, все еще непривычный к новым ощущениям, машинально потянулся к животу, но мясистые пальцы словно стальные тиски сомкнулись на его предплечьях, и секундой позже бета-прайм принялся безжалостно заламывать его руки за спину. - Эй, что..? Не надо! Не надо, отпусти меня! - сердце бешено заколотилось, Ибо рыпнулся прочь, изворачиваясь, пнул мужика в ближайшую голень и почти сумел высвободить одну руку из захвата. Яо Цзя на мгновение отшатнулся, матерясь сквозь зубы, ослабил хватку, но воспользоваться этим омега не успел - правую щеку обожгло тяжелой оплеухой, от которой потемнело в глазах и перехватило дыхание. - Оу, полегче! - громко возмутился Ху Бин откуда-то издалека. - Вы что вообще творите?! - Да, командир, морду-то ему не попорть, пока точно не решим, что делать, ты ж сам говорил, - проворчал Яо Цзя, снова обездвиживая Ибо и двумя прицельными пинками по ногам заставляя его упасть на колени. - Заткнитесь, - огрызнулся Шэн Цун, рывком оттягивая опущенную голову пленника назад. - Сам разберусь. Ибо не увидел даже, а скорее осязаемо почувствовал, как тот замахивается снова. “Еще пара таких ударов - и мой мозг начнет вытекать через уши, - отстраненно подумал он, ощущая, как все тело начинает странно неметь, а окружающие звуки то отдаляются, то накатывают волной. - Интересно, если я отупею и разучусь читать, Хань-гэ откажется учить меня делать ту сложную настойку от камней в почках?..” Мысли были дурацкие, неуместные, зато здорово помогали отвлечься от происходящего. Боги, Ибо и не помнил даже, когда в последний раз с ним обращались подобным образом. Кажется тогда, много лет назад, когда его, совсем юного подростка, схватили и ранили работорговцы, но он сбежал и в итоге встретил Сяо Чжаня… Но после - всегда в компании своих верных друзей и братьев, а затем под надежной защитой возлюбленного, омега был в безопасности. Те немногие случаи, когда ему все-таки перепадало от таких же уличных мальчишек или особенно агрессивных ухажеров, не считались. Почти всегда у Ибо была возможность защититься и атаковать в ответ. Или увернуться и убежать. Или, по крайней мере, рассчитывать на помощь. Даже суровый отец, в далеком детстве омеги не гнушавшийся использовать бамбуковую палку для воспитания и наказаний, не внушал ему такого безысходного страха - Ибо бывало больно, и очень больно, но он хотя бы точно знал, что его не покалечат. А сейчас... Кажется, он пребывал в некоем трансе от потрясения, потому что даже не понял, достиг ли своей цели второй удар. Только когда от внезапного холода по груди пробежала стая мурашек, а сквозь звон в ушах пробился звук, подозрительно напоминающий треск разрываемой одежды, его сознание вновь вернулось в реальность. Пугающую и омерзительную, где Шэн Цун с перекошенным озверевшим лицом слой за слоем уничтожал последнюю тонкую преграду между его обнаженным телом и внешним миром. Как правило, у Ибо не было проблем с купанием голышом, или чтобы слоняться в одних нижних штанах перед компанией таких же полуголых приятелей, выбравшихся на озеро. Сяо Чжань то и дело ревниво ворчал, накидывая на него полотенца и заставляя прикрыться, но в целом, никто из них не страдал от излишней скромности. И все это опять было абсолютно не важно, потому что сейчас омегу потряхивало от отвращения и нарастающей паники. Он не хотел, чтобы этот человек прикасался к нему, не хотел, чтобы они вообще видели… - Блядь!! - гневно заорал Шэн Цун, отталкивая Ибо, чтобы тут же снова схватить за плечи и с силой встряхнуть. - Ну какого хера?! Ты реально брюхатый! Что делать-то, а? Кому ты нужен-то теперь?! Сука, почему нам так не везет?! Чжихао, ты ж, мать твою через колено, его тащил вчера, как можно было не заметить?? - Дак я ж тащил, а не лапал! - возмутился тот, - тут пузо-то еще небольшое, под балахоном тем и не видно было! Я не виноват! - Командир, да не кипятись, - на удивление спокойно вмешался Яо Цзя, - давай просто пнем посильнее, и вся “начинка” вылетит, как миленькая. - Да, точно! - с энтузиазмом подхватил Гуанъюй, - хозяин же через неделю возвращается? Вот как раз хватит, чтоб этот отлежаться успел. - Думаете? - с легким сомнением спросил Шэн Цун, но увидев дружные ответные кивки, мигом просиял. - Что ж, если не все потеряно..! А что, сколько обычно твоя после такого..? - День болеет, - небрежно пожал плечами Гуанъюй, - на второй хромает и занимается делами по дому, на третий - возвращается работать в поле. Я обычно бью сразу, как только становится известно. Ну тут срок побольше, наверное, подольше полежит. Ерунда. - Чет жестоко, - неуверенно произнес Дуан Тай, косясь на огромные дикие глаза и до бела закушенные губы мелко дрожащего пленника. - Мож лучше того, настоечку?.. Моя Цици как-то пила такую, так прошло почти незаметно... - Не-е, опять ты со своей..! Задолбал! Эт пойди найди еще, кто такую бурду делать умеет, денег заплати, потом жди и гадай, сработало с первого раза или нет… - Вы с ума сошли?! - зычный голос Ху Бина громыхнул не хуже злосчастной входной двери, заставляя всех отвлечься от планирования хладнокровной расправы и обратить на себя внимание. - Что за дичь вы вообще обсуждаете?! Немыслимо! Я не для того вам рассказывал... Отпустите его! Он же абсолютно ни в чем не виноват! - Да кто тебя спрашивал вообще?! Завали! - рявкнул Шэн Цун в ответ, подбоченившись и вызывающе вздергивая подбородок. - Ты хоть знаешь, с кем пререкаешься?! Еще слово, и я прикажу высечь тебя до кровавых соплей! Не хочешь помогать - так хоть не мешай! - Я не буду стоять и смотреть, как вы, изверги, избиваете беззащитного омегу! - Ху Бин решительно шагнул вперед, отталкивая Гуанъюя и Чжихао со своего пути - и на несколько мгновений в темнице воцарился хаос. Шэн Цун и Яо Цзя хором заорали “стража!!!”, и последний отпустил Ибо, вслед за командиром кидаясь навстречу рассерженному альфе. Странное, неестественное оцепенение постепенно спало, среди шума и гама позволяя Ибо чуть-чуть прийти в себя. Плечи ломило, руки онемели, но он с каким-то отстраненным удивлением обнаружил, что осколок заколки не выронил. Это… наверное, это было хорошо. Все еще могло пригодиться. Он запахнул разорванную одежду, кое-как связал вместе полы туники, создавая иллюзию хоть какой-то защиты, поднял голову - трое рослых стражников в тяжелых латах уже теснили Ху Бина прочь. “Помоги мне, - беззвучно взмолился Ибо, поймав его темный, полный гнева и недоумения взгляд. - Пожалуйста, пожалуйста помоги мне, не дай им убить малютку, только не это, пожалуйста”. - Пшел вон!! - проорал Шэн Цун, один из стражников угрожающе замахнулся на альфу копьем, и Ху Бин с громкой бранью отвернулся, а затем ринулся на выход из подземелья. Вот и все. Глупо было рассчитывать на человека, которого впервые встретил час назад. Ибо стиснул зубы и со второй попытки медленно поднялся на ноги, заставляя себя смотреть твердо и прямо, расправить плечи, и смириться с неизбежным: скорее всего, жить ему оставалось не дольше нескольких минут. Он не мог позволить им выполнить задуманное, а значит, оставалось драться насмерть. Раз они убьют его и их с Чжань-гэ ребенка, самое меньшее, что он мог сделать - попытаться отомстить и покалечить как можно больше мерзавцев. - Понабирали идиотов! И это ваши хваленые альфы?! Ни уважения, ни верности, ни дисциплины! Давайте, давайте каждую встречную потаскуху жалеть! Делать-то больше нечего ведь! Тьфу, придурок, - Шэн Цун взбешенно пнул стоящее у двери ведро, и оно с громыханием покатилось по каменным плитам пола. - Кто взял его на работу?! - ...Вообще-то ты, командир, - дождавшись, пока стихнет шум, хмыкнул Гуанъюй. - Подерзи мне еще тут, - нахмурился Шэн Цун, но как-то сник и подрастерял запал. - Ладно, плевать. Потом с ним разберусь. Надо щас тут закончить. Давай, раз уж ты тут самый опытный, иди и бей - только аккуратно, поменьше следов. Чтоб к концу недели он был, как новенький. - Синяки и кровоподтеки неизбежны, - Гуанъюй пожал плечами, закатал рукава и деловито направился к замершему омеге. - Но я постараюсь. Эй, кто-нибудь, подержите его снова, а то ведь по глазам вижу - щас брыкаться начнет. “Ты даже не представляешь, как сильно”, - подумал Ибо, и уголок его губ тронула отчаянно-мрачная ухмылка. В груди было горячо и тесно от жгучих сожалений и горя. Он так хотел жить. Любить, смеяться, танцевать и петь на праздничной площади, научиться, наконец, готовить; закутавшись в один на двоих плед, встречать рассветы на крыше их дома и закаты у костра в кругу друзей, растить желанных детей, целоваться до одури, сделать своего драгоценного мужа самым счастливым человеком на свете. Может, в следующий раз. Гэ, я так люблю тебя. Если вселенная даст нам второй шанс, вторую жизнь, я обязательно тебя найду. Ты только дождись, ладно? Вот бы обнять тебя напоследок… хоть один, последний разочек... - Пойду принесу воды и каких-нибудь тряпок, кровь убрать, - пробормотал Дуан Тай, торопливо пятясь к выходу. - В любом случае, не хочу на это смотреть… - Слабак, - хмыкнул ему вслед Чжихао и кивнул остальным товарищам. - А я щас цепь опять укорочу, чтоб особо не дергался, и помогу держать. - Оставь столько, чтоб ровно до пола хватало, - через плечо кинул Гуанъюй и растянул тонкие губы в омерзительной улыбке, обращаясь к омеге, - готов, зайчишка? Ну не трясись так! Все закончится быстро, вот увидишь. Поболит и перестанет. - Ещё “спасибо” нам скажешь. Выблядки-спиногрызы только все портят, - добавил Шэн Цун, расслабленно облокотившись на решетку у входа и пожевывая будто из ниоткуда взявшуюся травинку. - Особенно фигуру. Ты не можешь себе этого позволить. С каждым шагом назад и в сторону, который Ибо вынужден был делать из-за тянущей его цепи, Гуанъюй делал шаг вперед. Но в один момент цепь тянуть перестала, и Ибо замер на месте, напряженный, как натянутая тетива. Гуанъюй же не остановился. Он шагнул снова, протянул левую руку, хватая пленника за горло, притискивая его к стене, и замахнулся правой. Краем глаза Ибо заметил, как Яо Цзя спешит ему на помощь - и внезапно обмяк. Не ожидая, что еще до удара омега всем весом повиснет в его хватке, Гуанъюй потерял равновесие и выпустил его, пошатнувшись. Ибо резко выпрямился, отбил его руку в сторону, заставляя открыться - и ударил сам. От заколки оставался довольно жалкий, обломанный с обоих концов короткий огрызок, но в уязвимую глазницу он вошел идеально. - А-А-А-А-А!!! Пронзительный вопль ударил по ушам, на секунду оглушая и дезориентируя всех вокруг. Брызнула теплая кровь, Гуанъюй отшатнулся, сгибаясь пополам и закрывая ладонями лицо. - Мой глаз!!! Блядь!! Бля-а-адь!! - Какого?!.. Шэн Цун подорвался, ошеломленно оглядывая непредвиденно изменившуюся обстановку и спотыкаясь о собственные ноги. Вслепую пятящийся Гуанъюй натолкнулся на Яо Цзя, и тот подхватил его, пытаясь рассмотреть рану; Чжихао на мгновение замер с открытым ртом, а затем стрелой кинулся к пленнику с искаженным от ярости лицом. - Ах ты сученыш!! От первого удара, нацеленного в лицо, Ибо увернулся - к своему собственному удивлению, потому что в нынешнем состоянии от его выдающейся ловкости оставалось примерно ничего. Второй по касательной пришелся в левый бок, так, что затрещали ребра - зато, он отлетел назад достаточно, чтобы обернуть образовавшуюся свободную часть цепи вокруг шеи пышущего злобой беты, вовремя подставив тому подножку. Чжихао грохнулся ничком, и Ибо мигом оказался сверху, пытаясь придавить и придушить - сработало бы, будь он быстрее, в состоянии использовать всю свою силу и приложить противника головой о каменный пол. Он делал так в прошлом. Но его, несмотря на прилив адреналина, по-прежнему колотило от нервозного ужаса, вело от слабости, тошнило вообще от всего, грозя вот-вот вывернуть наизнанку, и мужчина взбрыкнул, без особого труда скидывая с себя легкое тело омеги. Ибо все равно намертво вцепился в цепь, не позволяя ему подняться, заставляя хрипеть и бороться за каждый вдох, а затем снова подтянулся ближе и впился зубами в оттопыренное ухо, почти отрывая его - но кто-то еще подскочил со спины и внезапно отшвырнул юношу прочь мощным рывком. И тут же, без секунды промедления, на него обрушился целый град беспорядочных ударов - Ибо непроизвольно свернулся клубком, прикрывая живот и голову, давясь наполняющей рот кровью, понимая, что все это бессмысленно, и ему конец… - ...ар!! ПОЖАР! Младший командир Шэн! - истошный крик разнесся по подземелью, сопровождаясь скрежетом несмазанных петель двери и шумным топотом, - командир, пожар в казармах!! - Что?! - на мгновение прайм замер на одной ноге, прервавшись ровно перед тем, как с размаху опустить вторую на голову скорчившегося на полу пленника, вместо этого резко разворачиваясь к вбежавшему в темницу слуге. - Что ты сказал?! - Весь первый этаж в огне! Старший командир Линь немедленно созывает всех на место происшес..! - запыхавшийся слуга схватился за грудь, пытаясь отдышаться, и прервался на полуслове, потрясенно уставившись на открывшуюся его глазам неожиданную сцену. - Дерьмо, - раздосадованно выругался Шэн Цун и тяжело вздохнул. - Сейчас придем тушить. Эй, ты, постой! - он повысил голос, останавливая кинувшегося было обратно парня. - Помоги Гуанъюю дойти до лекаря, от него все равно сейчас толку не будет. Слуга коротко поклонился, подхватывая пострадавшего бету под локоть. Непрерывный поток отборного сквернословия вперемешку с болезненными стонами начал отдаляться, и Ибо медленно приоткрыл один глаз, оценивая обстановку. Зрение было нечетким и мутным, черные мушки мельтешили по краям, грозя вот-вот перекрыть собой всю картинку. Над ним нависали три расплывчато-темных силуэта, и их раздраженные, сдавленные от еле сдерживаемой ярости голоса сливались в невнятный зловещий гул. Иногда он различал отдельные слова - в основном безыскусные обзывательства в свой адрес и обещания изощренных пыток, но больше не ощущал ничего, кроме всепоглощающей апатии. Конечно, будь у Ибо выбор, он предпочел бы умереть одним, так сказать, куском, но на самом деле это уже не имело большого значения. - Ох и не завидую я тебе, паскуда, - наконец проговорил Чжихао, склоняясь ближе и обдавая Ибо смрадным дыханием. По его лицу тонким ручейком стекала кровь из разорванного уха - омега почувствовал слабый, неуместный укол удовлетворения, когда рассмотрел это. - Ты мог бы просто согревать постель хозяина и еще некоторое время жить спокойно, но нет, теперь - нет. Когда мы с тобой закончим - а это будет очень нескоро, поверь мне - твои жалкие останки пойдут на корм для свиней. Я лично отрежу каждый твой палец по фаланге и кожу с тебя сдеру по лоскутку... - Нам надо идти, кончай словоблудить, - небрежно прервал его Шэн Цун. - Чем быстрее покончим с пожаром, тем быстрее сможем надеть на него железные башмаки и пустить по кругу. Хоть сегодня же вечером. - Так и сделаем, - гнусно усмехнулся Яо Цзя. - Командир, может, мне его посторожить? У котенка-то, оказывается, есть зубки. - Это ненадолго, я возьму щипцы, - хохотнул Чжихао, но Шэн Цун только хмыкнул и подтолкнул обоих подчиненных к выходу: - Он на цепи и за решеткой, никуда не денется, а за явку-неявку мне отвечать. Пошли. У нас полно времени, успеем повеселиться вдоволь. Эти маленькие шлюшки обычно живучие, каждому хватит. Ибо, по-прежнему опасливо посматривая на мир только одним глазом, проводил взглядом три мутных силуэта. Они опять заперли его в камере, а затем скрылись за стеной и вскоре снова громыхнули дверью. Иногда откуда-то доносились отдельные неясные вскрики, но не считая этого, в темнице вновь воцарилась тишина. Несколько последующих долгих минут Ибо просто лежал, пытаясь переварить все произошедшее и принять то, что он еще жив. Очень тщательно не думал о том, что его ждет. Затем кое-как распрямил гудящие от боли конечности, попробовал сесть - и ухнул в чернильное бездонное ничто. * - ..ись! Сознание возвращалось медленно. Странное чувство дежа-вю первым делом заставило Ибо нахмуриться - кто-то снова тормошил и вертел его, провоцируя тошноту, глаза было не разомкнуть, будто под свинцовые веки насыпали песка, виски и затылок мучительно пульсировали. - Да очнись же, малыш, ну! Они что-то успели сделать? Ты цел? Давай же! Мне нужны свободные руки, я не могу тебя понести! Что-то сильнее сдавило горло, и омега инстинктивно потянулся к шее, наткнулся на цепь, слабо ухватился за нее. - Вот же гадство, я уверен, что взял правильный ключ, но он не подходит! Ладно, ладно, ничего. Убери руки и закрой глаза. Лежи смирно! Вопреки указаниям, глаза Ибо все-таки приоткрыл - только до узких щелочек, но достаточно, чтобы увидеть, как нечеткий, грозящий слиться с окружающими их стенами Ху Бин выхватывает из-за спины массивную двуручную секиру и замахивается. За то мгновение, пока полукруглое лезвие описывало в воздухе широкую дугу, омега успел в очередной раз проститься с жизнью, но вместо глухого чавкающего звука от топора, вгрызающегося в тело, раздался высокий и звонкий, словно прямо над ухом молот ударил по наковальне. - Вот так, на время сойдет, с ошейником потом разберемся. Ты можешь встать? Давай, постарайся, ты должен! Если в альфах и было что-то, с чем омеги не могли бороться без нарочно прикладываемых усилий, так это приказной тон голоса, подкрепленный соответствующими доминантными феромонами. Ибо обнаружил, что кое-как становится на четвереньки, и затем, превозмогая боль, пытается разогнуться и подняться на ноги, прежде, чем успел понять, что именно делает. Ху Бин схватил его повыше локтя, бесцеремонно вздергивая вверх и помогая удержать равновесие. - Вот так, умница. А теперь иди за мной, и старайся не отставать. Я знаю, что тебе плохо, но ты должен потерпеть, если хочешь выйти из этой передряги живым. Обопрись на меня и просто шевели ногами. “Я на цепи, куда я пойду?” - хотел было сказать Ибо, но пока он формулировал мысль и разлеплял запекшиеся губы, альфа уже вытащил его за пределы темницы и поволок вдоль по коридору. Шипастый ошейник и куцые остатки цепи, примерно в локоть длиной, болтались на шее и тянули к земле, словно ярмо. Омега то и дело спотыкался на ровном месте, потому что мир вокруг походил на бешено вращающийся гигантский калейдоскоп, и он не успевал за скоростью его вращения, но твердая рука Ху Бина неотвратимо тянула его вперед. Вперед, вперед, вверх, вверх, вверх - эта лестница что, бесконечная? - остановиться, переждать, невольно вдохнуть едкий дым - молчи! - снова вперед и за угол, рев пламени, взмах топора, треск чужих костей и брызги крови, быстрее бежать, не чуя под собой ног, спрыгнуть вниз, вперед. Порыв свежего ветра ударил по лицу легкой, но хлесткой пощечиной. Ибо едва не подавился этим воздухом, зажмурился, когда дневной свет резанул по глазам. Свобода! - Скорее, забирайся, я подсажу, - беспрерывно оглядываясь, Ху Бин наклонился, обхватил его за талию, потом передумал и поднял под бедра, почти подкидывая в нервной спешке. “Мне же нельзя ездить верхом!..” - только и успела пронестись мысль в голове Ибо, когда он неловко перевалился через седло, вцепляясь в рожок, а Ху Бин уже оказался позади него и схватил поводья, поддавая пятками округлые конские бока. Разве у него был выбор?.. Сам он смог бы двигаться только ползком. - Женщина, - вместо этого кое-как выдавил он, не узнавая свой голос, судорожно облизывая шершавые, воспаленные губы. Вкус железа во рту усилился. - Что?! - на повышенных тонах переспросил альфа, явно отвлеченный на куда более важные вещи, чем выслушивания несвязного бормотания. - Там, в подземелье, - язык заплетался, но Ибо упорно заставлял его шевелиться, боясь, что не успеет донести свою мысль вовремя. - Где-то рядом со мной была заперта женщина. - А, да, - Ху Бин снова подхлестнул вороного коня, и тот всхрапнул, ускоряясь рывком. На секунду омеге показалось, что все его внутренние органы остались позади, и, наверное, вперемешку шлепнулись на пыльную дорогу одной кровавой кучей. - Я и ее выпустил, но она из местных. В рядах рабов, тоже бегущих под шумок, у нее больше шансов добраться, куда нужно. Ты лучше о себе беспокойся! Ибо сосредоточился на том, чтобы дышать поглубже и крепко держаться за седло. Он сомневался, что переживет еще одно жесткое падение. Зрение так и не вернуло привычную четкость, да и в остальном его состояние было… Он просто хотел, чтобы все это уже поскорее закончилось. Не важно, как именно. Всего через несколько минут лихой галоп прервался так же внезапно, как и начался. Ху Бин резко натянул поводья, тормозя возле одного из неприметных кособоких домиков, какие обычно ютились на окраинах селений, и спрыгнул на землю. - Сиди, я быстро, - с этими словами альфа перемахнул низкую деревянную оградку и вихрем влетел внутрь, пинком распахнув дверь. Ибо немного сполз на освободившееся в седле место, и с глухим стоном завалился вперед, утыкаясь лицом в жесткую конскую гриву. От такой встряски он снова чуть не отключился. Какой-то ужас. В его черепной коробке, должно быть, остались не мозги, а серый суп-пюре. Сяо Чжань готовил очень вкусные супы-пюре. Обычно оранжевые или красные от специй и чечевицы, иногда зеленые, из шпината, брокколи, и ароматных трав, а иногда и серо-коричневые, если из лесных грибов. Независимо от цвета - всегда аппетитные. Но ни один из рецептов не включал в себя взбитые всмятку мозги измученного омеги. Ибо поморщился, когда ломота в затылке таинственным образом спустилась по шее, и перекинулась на позвоночник, отдаваясь в широко разведенных напряженных бедрах. Наверное, как-то так чувствуют себя старики, ежеминутно жалующиеся на то, что у них все болит. Ибо еще и четверти века не прожил, но, кажется, понимал их. Он тоже хотел бы пожаловаться. Залезть своему альфе на колени, уткнуться носом в шею, согреваясь в надежных объятиях, и как следует, от души, похныкать. Но сначала Сяо Чжаня требовалось найти. И еще неизвестно, кому из них в данный момент было хуже. - Эй, не спи, свалишься! - незаметно подошедший Ху Бин придержал начавшего было сползать вбок омегу и принялся торопливо пристегивать на место седельные сумки. - Через минуту снова тронемся, а пока что - на, прикройся. На плечи Ибо опустилось что-то объемное и колючее. Он тяжело вздохнул, игнорируя боль в ребрах, кое-как садясь ровнее и послушно заворачиваясь в шерстяной плащ. Ощущения в голове, внизу живота и пояснице просто убивали его. Медленно, но верно. Еще сутки назад, беременность почти не отягощала его, но сейчас казалось, будто у него в утробе не крохотный хрупкий ребенок, а здоровенный кусок сплошного гранита. Омега даже думать не хотел о том, чем для малютки может обернуться весь этот дикий стресс и непомерные нагрузки. Что-то громыхнуло внутри покосившегося домика, на шум из соседнего бедного жилища высунулась угрюмая старушка, и Ибо вздрогнул, хмуря брови, вглядываясь в дверной проем. Ху Бин носился туда-сюда, набивая заплечный мешок, предположительно, вещами и припасами, чертыхаясь себе под нос. Не прошло и озвученной им минуты, как мужчина снова вскочил в седло позади Ибо, и конь рванул с места в карьер, оставляя позади очертания маленькой сторожевой крепости, поднимающийся в небо густой черный дым пожара и тревожный колокольный звон. Если кто-то и пытался помешать им покинуть селение, то омега этого не заметил, с трудом балансируя на грани яви и грозящей поглотить его темноты.

⌑≫─━━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━━─≪⌑

Ибо совершенно потерял счет времени. В какой-то момент Ху Бин заставил коня сойти с проторенной дороги и свернуть в обступивший их лес, и темп передвижения значительно снизился, позволяя Ибо хоть чуть-чуть расслабить сведенные судорогой конечности без боязни немедленно вылететь из седла. Размеренная поступь коня вкупе с неимоверной усталостью вскоре сделала свое дело, и он, кажется, немного задремал - как еще объяснить то, что когда он открыл глаза в следующий раз, вокруг сгущались сумерки. - Куда мы едем? - запоздалый вопрос, но, так или иначе, Ибо хотел знать ответ. В горле жутко саднило, а язык ворочался еле-еле. Ху Бин слегка вздрогнул, явно не ожидавший, что спустя столько часов омега соизволит-таки подать голос. - Подальше оттуда, - просто ответил он, кажется, ничуть не обеспокоенный неопределенностью. - К счастью, скоро мы уже приблизимся к границе подконтрольной крепости территории. А пока что, надеюсь, сумеем найти более-менее безопасное место для ночлега. На мгновение сердце Ибо тревожно сжалось. - Как далеко от перевала? От… Аньцина? - Аньцин? - судя по движениям, которые омега чувствовал спиной, и характерным звукам, Ху Бин интенсивно почесал затылок. - Достаточно далеко. День-два пути. Я не очень хорошо знаком с этой местностью, точно не могу сказать. А что? - Мне нужно вернуться к перевалу, - констатировал Ибо, прокашливаясь и начиная беспокойно ерзать. - Мне нужно найти Чжань-гэ, вдруг он ранен, вдруг ему нужна помощь, а если нет, то все равно, я ведь не могу вот так просто… я ведь не могу его бросить там, оставить в неведении, а вдруг... - Воу, постой, притормози, - хмыкнул Ху Бин. - Вернуться к перевалу? Об этом и речи быть не может. Слишком близко к Далуну - это раз. Нас будут искать, то есть, я более, чем уверен - уже ищут. Я успел услышать краем уха, ты двоих покалечил? Представляешь, что с тобой сделают, если снова поймают? Лучше и не представляй. - Но!.. - Что, “но”? Между прочим, я кое-кого убил, когда вытаскивал тебя оттуда. Это два. И думаю, они уже наверняка знают, кто устроил пожар. Это три. Возвращаться туда - чистое самоубийство, малыш. И для тебя, и для меня. Не терпится умереть? - Но Чжань-гэ!.. - Да что ты заладил, Чжань-гэ, Чжань-гэ… кто это вообще? Он был с тобой, когда на вас напали, это я помню, но почему ты вообще уверен, что он жив? Ибо уже открыл было рот, чтобы выпалить, что Чжань-гэ - его любимый муж, его альфа, и он самый замечательный человек в мире, но последний вопрос Ху Бина ударил его под дых, вызывая почти физическую боль. Горькая правда была в том, что Ибо не был уверен. Он надеялся, потому что пережил падение сам, он верил, потому что знал, какой Сяо Чжань сильный и как умело убивает чудовищ, и принципиально отказывался думать о худшем. С его точки зрения, единственным адекватным вариантом в этой ситуации было пойти и посмотреть на место происшествия собственными глазами, прежде чем делать какие-либо выводы. Чего он не мог вынести, так это продолжить оставаться в неведении. Все это он и сообщил Ху Бину, сумбурно, запинаясь, но с непоколебимой мрачной решимостью. К сожалению, не похоже было, чтобы это произвело на мужчину впечатление. - Слушай, я понимаю, - сказал тот, с кряхтением устраиваясь в седле поудобнее, и Ибо внезапно осознал, как до неприличия плотно они прижимаются друг к другу. Он попытался было хоть капельку отодвинуться, но куда там - впереди только покачивающаяся в такт шагам конская голова. - Ты, беременный, неожиданно остался один и без защиты, вдали от дома, и это пугает, но дерьмо случается. Жизнь далеко не всегда справедлива. Не ты первый, не ты последний. Прекрати ерзать!.. Что я сказать-то хотел… А, да. - Ху Бин переложил поводья в одну руку, а другой обхватил Ибо и настойчиво притиснул к себе, вынуждая сидеть смирно. - На твоем месте, малыш, я бы поскорее забыл о нем и сосредоточился на будущем. Конечно, мало какой альфа хочет брать уже детную омегу, но ты еще юный, хорошенький, на первый взгляд неглупый, а ребенка, кстати, можно и сбагрить кому-нибудь… конечно, если после всех этих приключений он вообще родится. - Замолчи! - Ибо аж вскипел от возмущения, не заметив, как мгновенно перешел со старшим мужчиной на “ты”, и на секунду позабыв о своем отвратном состоянии, принялся яростно отпихивать чужую руку. Еще не хватало, чтобы этот странный чужак прикасался к его животу прежде супруга. - Что ты такое говоришь?! Я не променяю Чжань-гэ ни на кого другого! И он не умер! С какого хрена ты его уже похоронил?! У нас есть семья, друзья, стая, я найду его, мы вернемся домой вместе и все будет хорошо! - …Мда, я смотрю, за языком следить твой Чжань-гэ тебя не научил, - после короткой ошеломленной паузы раздраженно прокомментировал Ху Бин. - До чего невежественная пошла молодежь… Хамство вместо благодарности… Если ты вдруг не заметил, я, вообще-то, рисковал жизнью, чтобы вытащить тебя из подземелья. И теперь никогда не смогу вернуться в Далун. А еще я потерял работу и бросил дом, проживание в котором оплатил на полгода вперед. - Спасибо, я очень благодарен, - прошипел Ибо, слегка пристыженный, но вырываться не перестал. - Отпусти!! - Ну и манеры. Да что ты делаешь?! Свалишься же! - Отпусти! - Зачем?! Рано останавливаться, здесь даже костер развести негде! Ибо замер, поверхностно дыша, и судорожно ища выход из положения. Ху Бин явно не намерен помогать ему в поисках супруга. Омега вообще ни черта не знал о его истинных намерениях. И правда, зачем жертвовать всем - домом, работой, друзьями - чтобы спасти незнакомца?.. Эта мысль пугала. Как бы не попасть из огня да в полымя. - Мне нужно в туалет, - наконец выдавил он, и даже не так уж сильно и соврал. - А еще я, блин, беременный, и меня сейчас стошнит. Ху Бин с сомнением хмыкнул, но все же остановил коня, когда юноша в его руках и правда содрогнулся, сгибаясь пополам. Альфа быстро спешился и помог слезть Ибо - ну, хотя как - слезть. Очевидно, Ибо переоценил свои силы и попросту свалился ему на руки с грацией куля редиски. Ноги затекли, предательски подгибались, и омега смог сделать ровно два шага в сторону, прежде чем его пробило крупной дрожью и начало выворачивать наизнанку. - Я уж за годы одиночества и позабыл, какие вы, омеги, нежные создания, - сначала Ху Бин деликатно отошел подальше, но затем догадался предложить Ибо воды, и опять приблизился, протягивая бурдюк. - Я не нежный, - страдальчески-злобно пропыхтел Ибо, привалившись к ближайшему дереву и обнимая руками живот. Ребра с левой стороны дико ныли, мешая глубоко дышать, на лбу выступила испарина, и его колотило, бросая то в жар, то в холод. - У меня сотрясение. Это разные вещи. - Ну-ну, - с непонятной интонацией отозвался альфа. Следующие минут десять они не разговаривали. Ибо отплевывался и пытался заставить свой организм функционировать нормально на одной силе воли (с сомнительным успехом), вороной конь флегматично пощипывал траву, Ху Бин копался в седельных сумках, а затем уселся у корней толстого дуба, прислонившись к стволу спиной, и принялся очищать лезвие топора. Почти стемнело. Густые тени заклубились между деревьями, и пробудились ночные птицы, наполняя воздух своими голосами и шелестом крыльев. Ибо аккуратно положил ополовиненный бурдюк на землю и медленно попятился в заросли кустов, тщетно надеясь не привлечь к себе внимание. - Куда собрался-то? - мрачно буркнул Ху Бин, поднимая глаза от оружия в руках и взглядом почти пригвождая омегу к месту. - Нет времени бродить, если тебе стало лучше, нужно двигаться дальше. - Я же говорил, мне надо в туалет, - пробормотал Ибо, отчаянно пытаясь высмотреть хоть какой-то ориентир, чтобы понять, в какую сторону ему бежать. Небо над головой было равномерно темным, и за высоким частоколом леса, сплетением распростертых ветвей, было неясно, где именно еще может теплиться последний отголосок заката. - Ну так давай, я, так и быть, закрою глаза, - альфа вздохнул и скептически цыкнул. - Ты еле на ногах стоишь. Не заставляй меня шариться по кустам и цеплять репейник, когда ты там свалишься от изнеможения. - Не-е-ет, я так не могу-у, - проныл Ибо, выдавил хриплый смешок и заставил себя улыбнуться. Вышло криво, явно больше походя на болезненную гримасу. - Я не свалюсь, но мне нужно уединение! А ты не подслушивай! - Сдалось оно мне! Я не извращенец! - слегка возмутился Ху Бин, но эффект был достигнут, и он досадливо махнул на омегу рукой. - Делай, что хочешь. Если через пять минут не вернешься, я уезжаю один, и пусть тебя хоть гуи жрут, хоть медведи. - Договорились! - мгновенно отозвался Ибо, наверное, с чуть большим энтузиазмом, чем следовало бы. Но его дурацкий страх темноты только все усложнял. И хорошего ночного зрения, в отличии от перевертышей, у него не было. И волчьих клыков. И когтей. И даже обыкновенного кинжала. Острый обломок заколки и тот достался мерзавцу Гуанъюю. Омега упрямо закусил нижнюю губу, собрался с духом и двинулся прочь от места спонтанной стоянки. По эту сторону горного хребта не было больших лесов, это он точно помнил. Если он будет идти всю ночь, то к утру, если не раньше, точно наткнется на дорогу, деревню или еще какой-нибудь ориентир. Дай-то Небо, ему встретятся люди более сговорчивые и укажут кратчайший путь назад, к перевалу. Если же он наткнется на нечисть или диких животных… Что ж, Ибо попытается убежать, а если не выйдет - значит, такая ему уготована судьба. Он и так уже неоднократно чудом избегал смерти. Можно было и догадаться, что однажды удача перестанет ему сопутствовать. Мимо стремительно пронеслась летучая мышь, едва не мазнув омегу крылом по щеке. Ибо не боялся этих малявок, но от неожиданности все равно чуть не вскрикнул и на всякий случай захлопнул себе рот рукой. Лучше не издавать лишних звуков, он и так перед всеми ночными обитателями как на ладони, безоружный и до нелепости ослабевший. Не говоря уже о том, что от него наверняка во все стороны разит страхом, кровью и превозмогаемой болью от всего пережитого. Как есть магнит для новых неприятностей. Запоздало осененный дельной мыслью, Ибо схватился на жалкое подобие туники, что висела на нем ассиметричными клочьями, и оторвал от нее еще три полоски ткани (и так вся грудь наголо, хуже уже не будет), а затем спешно замотал ими феромонные железы на шее и запястьях. Слабая преграда для зовущего запаха отчаянно нуждающегося в помощи омеги, вряд ли собьет со следа кого-то целеустремленного, но лучше, чем совсем ничего. Идти было сложно. Переплетенные корни деревьев, кочки и рытвины словно нарочно бросались ему под ноги, заставляя постоянно запинаться и терять и без того шаткое равновесие. Он не видел ничего дальше собственной вытянутой вперед руки. Всего несколько минут назад Ибо, казалось, выблевал вообще все, что было и даже чего не было у него в желудке, и ему ненадолго полегчало, но теперь тошнота опять вернулась. Ошейник и до сих пор болтающийся на нем кусок цепи камнем тянули к земле, буквально неподъемные. Весь спектр ощущений был настолько изнуряющим, что терпеть становилось просто невыносимо. В очередной раз запнувшись обо что-то, и упав на одно колено, Ибо не смог подняться. Даже со второго раза. Даже с третьего. “Ладно, - сердито подумал он, потихоньку заваливаясь на бок и прижимаясь щекой к покрытой мягким мхом коряге. В ней совершенно точно водились насекомые, но у Ибо уже не было сил психовать еще и из-за этого. - Две минуты. Я отдохну ровно две минуты и пойду дальше”. - Далековато ты забрался, чтобы пописать, - Ху Бин неодобрительно цыкнул и присел перед омегой на корточки, заглядывая в лицо. Тяжело вздохнул. - Малыш, на что ты рассчитывал? Выглядишь, как привидение. Краше в гроб кладут. Ты же погибнешь здесь один. - Ты обещал, что не будешь ходить за мной, - обреченно прошептал Ибо. - Не думал, что ты взаправду решишь сделать глупость и попытаешься улизнуть. Ты боишься меня? Не доверяешь, даже после того, как я вызволил тебя из темницы? Я ведь обещал, что не причиню тебе вреда. - Почему? - в конец измотанный, омега прикрыл глаза. - Почему ты мне помогаешь? - Потому что я не такой, как они, - просто ответил Ху Бин и пожал плечами. - Я не обижаю тех, кто слабее, и ненавижу, когда страдают невинные. Однажды я уже сделал выбор спасти тебя, а значит, взял ответственность до тех пор, пока ты не окажешься в безопасности. Если ты сейчас помрешь, то все было зря, и кроме злости из-за напрасного риска я буду годами винить себя в произошедшем. Ну, это достаточно исчерпывающее объяснение? Тогда хватит пустых разговоров. Учти: ты должен мне за спасение, поэтому окажи милость и просто не дрыгайся. Ибо слегка нахмурился, не понимая, с чего ему стоило бы начать “дрыгаться”, открыл рот для вопроса, но альфа наклонился ближе и без каких-либо дальнейших прелюдий подхватил его на руки. Прижал к широкой твердой груди и уверенным размашистым шагом направился назад, к ожидающему их коню. “Чжань-гэ бы это не понравилось”, - тоскливо подумал Ибо, но в итоге молча уткнулся в затянутое кожаной курткой плечо и замер, обессиленно смиряясь с ситуацией. Снова хотелось плакать, но он только крепче зажмурился и закусил губы. - Пока ты там шарахался по кустам, я кое-что учуял. Где-то неподалеку точно есть скотная ферма, а значит, и людские жилища. Пойдем туда и попросимся переночевать, - сообщил Ху Бин, видимо поняв, что во избежание недоразумений омегу лучше держать в курсе своих планов. - Тебе необходимо нормально отдохнуть, обработать все эти порезы и ушибы, а мне - подумать, как быть дальше. Кстати, я ведь так и не спросил: откуда ты? - Вэйфан, - хрипловато выдавил Ибо, кашлянул и продолжил чуть громче, - почти. Мы живем рядом, закрытой коммуной. Это за перевалом. - Вот оно что, - вздохнул Ху Бин и покачал головой. - Я… кажется, что-то слышал о Вэйфане. Несколько лет назад ходили интересные слухи о гибели тамошнего управителя. Но, если не ошибаюсь, минуя перевал попасть туда гораздо сложнее. Займет недели две верхом, кабы не дольше. Не уверен, что тебе это по силам. - Я беременный, а не больной! - слабо возмутился Ибо, но в этот момент альфа как раз опять подсадил его в седло, и поутихшая было боль в спине и бедрах вернулась с новой силой, вынуждая омегу осознать, что такое путешествие обернется для него сущей пыткой и вряд ли закончится хорошо. Он поспешил выдать новую порцию информации: - на фестивале в Аньцине со мной и Чжань-гэ были друзья. Они тоже поедут домой, как только фестиваль закончится. Через… пару дней? Мы можем встретиться с ними? - Час от часу не легче, - разочарованно простонал Ху Бин. - Ты что, не слушал меня? Нельзя приближаться ни к перевалу, ни к Аньцину, пока наведенная нами шумиха не уляжется. Небо… знаешь что, давай об этом утром поговорим. Я постараюсь разнюхать, что да как, и мы вместе подумаем, как лучше поступить. А сейчас, ради всех богов, прекрати со мной пререкаться, или я пожалею о своем обещании тебе помочь. Ибо сгорбился и замолчал, опустошенный. Весь мир был настроен против него, и он чувствовал себя отвратительно беспомощным. Не прошло и четверти часа, как лес начал редеть, и вскоре они приблизились к обнесенному высоким забором фермерскому хозяйству, затерянному в глуши. Ворота с прибитым над ними коровьим черепом были закрыты, но Ху Бина это не смутило: он спешился, подошел вплотную и принялся настойчиво стучать. Света не было видно, однако в ответ на стук несколько псов внутри разразились яростным лаем. - Кто там?! А ну проваливай, или спущу собак! - раздался скрипучий старческий голос. - Мы не враги! Просто усталые путники, - громко прокричал альфа, коротко закатив глаза. - Мы ищем, где переночевать, можете впустить нас? Пожалуйста? - Нечего тут делать! Проваливайте подобру-поздорову, я сказала! - А за пару серебряных? На пару мгновений по ту сторону ворот воцарилось задумчивое молчание. Потом в щелях между досками показался качающийся огонек, кто-то шикнул на собак, приказывая им заткнуться, и на уровне груди Ху Бина приоткрылось маленькое окошко. Альфа поспешил нагнуться. - Только двое? - прошамкала древняя старуха с бородавкой на носу, рассмотрев незваных ночных гостей. - Ну ладно. Десять серебряных, и, так и быть, впущу. - Три шкуры дерете с несчастных заблудших бедняков, лао тайтай, - проворчал Ху Бин. - Может, хотя бы пять? - Семь, и ни монетой меньше, - отрезала старуха, и, дождавшись вынужденного согласия, загремела замками, открывая ворота. - Деньги вперед! Ибо настороженно покосился на коровий череп, который пялился на них из темноты пустыми глазницами. Выглядело зловеще. Разом вспомнились все жуткие истории, которые так обожал Сынён: среди них точно была страшилка про мясную ферму в лесной глуши, на которой жили колдуны-каннибалы, заманивающие к себе беззаботных путников, а потом расчленяющие их. Омега тихонько заскулил, полностью уверенный, что эту ночь не переживет: даже если Ху Бин ему ничего не сделает, их обоих, как пить дать, пустят на фарш ужасные людоеды. У старухи, которая открыла им двери и протянула за монетами морщинистую руку, оказался внушительный горб - ну точно, ведьма! - и Ибо не выдержал: - Ху-сяньшэн, не надо, п-пожалуйста, давай уйдем! - Чего это? - альфа обернулся и нахмурился, замечая плачевное состояние омеги. - Малыш, ну ты что? Не трусь. Все в порядке. - Вовсе нет! - жалобно хныкнул Ибо, уже не зная, как ему просить и умолять этого человека, который абсолютно не слушал никаких его просьб. - Я-я не трушу, п-просто, э-это дорого, лучше в-в лесу… - Да брось, - ну естественно, Ху Бин только снисходительно улыбнулся и похлопал его по колену, а затем взял коня под уздцы и пошел вперед. - Тебе нужна нормальная постель, теплый ужин и ванна. Да и я не откажусь. Глупо спать на голой земле, когда есть возможность получить все это и крышу над головой. “Да ты оптимист, - уныло подумал Ибо, оглядывая внутренний двор, пока старуха запирала за ними ворота. - Постель и ванна... В лучшем случае нас пустят на сеновал и дадут умыться дождевой водой из бочки. А потом перережут горло и выпотрошат”. На вид ферма-поселение и правда была неприглядной. Примерно полтора десятка убогих одноэтажных домиков с темными окнами, разделенных узкими грядками, а все остальное пространство было отдано под помещения и загоны для скота. Кое-где виднелись подвешенные на крюках освежеванные или подготовленные к освежеванию туши. Пахло соответствующе. - Чегой-то с ним? - косясь на Ибо, старуха проковыляла мимо и медленно повела их за собой. Ржавый масляный фонарь, поскрипывая, неровно покачивался в ее руке, отбрасывая на облезлые деревянные стены строений жутковатые тени. Атмосфера была максимально неуютная. Омега испытал очередной острый приступ нужды немедленно оказаться дома, в безопасности, с головой зарыться в свое гнездо и не высовываться оттуда до самых родов. - Ранен слегка, случилось попасть в неприятности, - поверхностно пояснил Ху Бин. - К слову говоря, знахаря среди вас не найдется? Ну или хотя бы мази от ушибов? Бинты, общеукрепляющий настой, что-нибудь такое? Горбунья фыркнула. - У коновала может че-то и есть, давеча свиноматку нашу от премерзкой хвори избавил. Ты его с утра спроси. “Потрясающе”, - мысленно простонал Ибо. Как он и думал, старуха привела их к амбару, совмещенному с овчарней. Спасибо, что не в свинарник. Овцы были не худшими соседями - омеге и его братьям как-то довелось ночевать в конюшне, так что он точно знал, что могло быть и хуже. “Нормальная постель” превратилась в накинутые на сено драные одеяла, “ванна” - в наполненное еле подогретой водой корыто, а “теплый ужин” - в перемешанные с холодным разваренным рисом невнятные объедки. Не то чтобы у Ибо был выбор или возможность получить что-то получше. Он просто мечтал хоть ненадолго забыться и отдохнуть. Старуха оставила им пахнущий затхлостью ком простыней, несколько свечных огарков и удалилась, прошамкав что-то про то, что пошлет кого-нибудь навестить их с утра, и чтоб они не смели шуметь. - Ну, э-э-э, что ж… - глубокомысленно выдал Ху Бин, оглядывая их скромное пристанище. Одна из овец заинтересованно просунула голову между перекладинами оградки и тихо проблеяла ему в ответ. - Полезай мыться первый, а я пойду попробую нагреть еще воды. Если повезет встретить кого-нибудь более… кхм... в общем, попробую раздобыть хоть какие-нибудь лекарства. Скоро вернусь. Оставшись один (не считая отары в загончике), Ибо долго сидел неподвижно и тупо пялился на подрагивающее пламя свечи. Всё произошедшее за последнее время казалось диким кошмарным сном, но каждая изнывающая от усталости и боли клеточка его тела доказывала, что это было реально. Он собрался было просто закрыть глаза и повалиться на любезно предоставленные им одеяла, но кожа буквально зудела от ощущения налипшей грязи, многочисленных чужих прикосновений, а так и неудовлетворенный инстинкт гнездиться беспрерывно свербел где-то внутри, раздражая и без того истрепанные нервы, и вызывал постоянное желание плакать. Он кое-как стянул лохмотья, оставшееся от одежды, и опустился в еле-еле теплую воду, наполняющую корыто. Хотел подтянуть колени к груди и опустить на них голову, но живот помешал. Ибо вдруг осознал, что последний раз чувствовал, как малютка шевелится, ровно перед тем, как Шэн Цун начал бить его. А потом ведь были и другие удары, падения, галоп... Сердце екнуло. Кровавые разводы от царапин и ссадин были повсюду, на бедрах в том числе, среди расцветающих синяков, и в царящем полумраке он не мог как следует рассмотреть следы. - Эй, - едва слышно позвал он, прижимая ладонь у пупка и непроизвольно морщась. Помимо ощущения чрезмерного напряжения и тяжести внутри, живот был будто каменный на ощупь. Плохой знак. - Кроха, ты спишь? Никакой реакции. Ван Хань выдал омеге пару тематических свитков и прочитал лекцию о том, чего стоит ожидать, и как следует себя вести во время беременности, но Ибо лишь в общих чертах помнил, что малютка, вроде как, должен слышать и реагировать на голоса родителей. С определенного срока. Может, просто еще рановато?.. Хотелось бы верить. Он попробовал еще, но добился только нового блеяния от любопытной овцы. Глаза защипало. В горле встал колючий комок, мешающий ровно дышать. Спустя некоторое время Ху Бин вернулся с ведром нагретой воды. Ибо съежился, надеясь, что у альфы хватит совести не пялиться, но тот, видимо, плевать хотел, что обнаженному омеге может быть некомфортно в его присутствии. - Да не трясись ты, дай горячей подолью, а то еще простудишься, - пробурчал мужчина, без колебаний подходя вплотную и аккуратно выливая воду в корыто. И, с одной стороны, Ибо конечно был благодарен за услугу, но с другой, рука, отводящая волосы с его загривка и почти касающаяся метки, была явно лишней. Он вздрогнул и невольно дернулся в сторону. - Вот же нервный какой, - Ху Бин тяжело вздохнул и покачал головой. - Да не трогаю, не трогаю… Хотя, знаешь, я бы сказал, что ты красивый, но на твою спину страшно смотреть. - Так не смотри, - зажмурившись, прошептал Ибо. - Предлагаешь мне на улице торчать за мои же деньги? Или любоваться потолком? Омега промолчал, чувствуя себя бесконечно несчастным. - Малыш, ты ведешь себя неразумно. Я просто хочу помочь. Эти раны выглядят… не очень, и ты явно не сможешь хорошенько их промыть. Хочешь, чтобы пошло воспаление, и остались рубцы? - Мне уже все равно, - понуро буркнул Ибо, но больше не стал сопротивляться, только сильнее сжался, прикрываясь руками, когда Ху Бин все же намочил какую-то тряпицу и начал осторожно размачивать запекшуюся кровь. Лишние шрамы омеге были не нужны, что бы он там ни говорил вслух - ему нравилось быть красивым. И Чжань-гэ жутко распереживается, опять будет винить себя, если увидит… - Пожалуйста, хватит называть меня малышом. Я не ребенок. И у меня есть имя. - Ох-ох, ну надо же, - судя по голосу альфа снисходительно усмехнулся. - Да, вижу, что не ребенок, у этого малыша уже скоро будет свой малыш… - Ну я же попросил! Ху Бин негромко рассмеялся, качая головой. - Ничего не могу обещать, я уже привык. Но так и быть, раз ты так любезно просишь, я постараюсь. Это что, сарказм? Ибо повернул голову и неодобрительно уставился на альфу через плечо, но нужного эффекта опять не получил - Ху Бин просто протянул мокрую руку и почти ласково отвел растрепанные волосы с его лица, легонько погладив по макушке. Юноша на мгновение оторопел, а затем резко отвернулся и снова уткнулся в колени, пряча пылающие щеки. Дурацкий альфа. Ни стыда, ни совести. Видит же чужую метку на шее! Видит живот! И все равно делает вид, будто границ не существует… Чжань-гэ бы ему эту руку оторвал и засунул в... - Ну, так как зовут-то? Что притих? - Ибо, - коротко и сердито отозвался омега. Тряпица в ладони Ху Бина тем временем спустилась ниже лопаток, постепенно начала задевать ребра, и он невольно заелозил, пытаясь избежать щекотки справа и лишней боли в обширной гематоме слева. - Нет смысла отрицать правду, Ибо. Тебя ж соплей перешибить можно… Чего?! Юноша возмущенно вскинулся - да этот глупый мужлан, кажется, никогда по-настоящему мелких омег не видел! - но Ху Бин снова его опередил: зачерпнул воды ковшиком, и небрежно вылил ее ему на голову, едва Ибо успел открыть рот. - Видел бы ты свое лицо, малыш, - возмутительно веселое фырканье. - Волосы тоже нужно вымыть, в них полно трухи. На омегу внезапно вновь навалилась тяжелая, всепоглощающая апатия. Даже отвечать больше не хотелось. Он дождался, пока мужчина окончательно намочит ему голову, а потом потянулся и выхватил обмылок из с каждой минутой наглеющих рук. - Спасибо, сяньшэн. Дальше я сам. - Хм. Выглядишь до смерти усталым. Уверен? Я готов помо… - Уверен, сяньшэн. Я справлюсь. Ты тоже устал, иди, отдохни. - ...ладно, - Ху Бин посмотрел на него с сомнением, но слава богам, наконец-то уступил - вытер руки о заимствованную дырявую простынь и поднялся. - Пойду пока подогрею еду. Ибо мысленно вознес краткую хвалу Небесам - у него абсолютно не было сил сопротивляться и влезать в новую драку, тем более с альфой, а если бы Ху Бин продолжил его трогать, он бы попросту сам себя потом возненавидел. Не говоря уже о том, что в глаза своему возлюбленному супругу смотреть бы не смог. Обмылок был маленьким, твердым и засохшим, мылился плохо, но Ибо упорно тер и тер свою кожу до тех пор, пока она не заскрипела. Спину пекло от тепла чужих фантомных рук, но когда от попробовал на ощупь поскрести и там, то тут же наткнулся на больнючую царапину, охнул, и на мгновение испытал новый приступ тошнотворного головокружения. Пришлось отступиться. Все равно после такого одного купания в корыте было мало - нужна была нормальная баня, уютное безопасное гнездо, а главное - родной Чжань-гэ рядом, способный успокоить, спрятать в надежных объятиях и перекрыть все посторонние запахи своим. Сейчас у Ибо не было подобной роскоши. Он кое-как прополоскал и распутал волосы, а затем воспользовался моментом, когда бродящий туда-сюда Ху Бин вышел на улицу вытряхнуть особо пыльное одеяло, и вылез из корыта. Воротило от одной мысли, что придется вновь надевать испорченную грязную одежду, насквозь пропитанную страхом, но оказалось, что на том месте, где Ибо ее оставил, остались только сапоги. Омега растерянно оглянулся. - Этими лохмотьями даже нищий побрезговал бы. Ибо судорожно завернулся в рваную простынь по самую шею и обреченно уставился на незаметно вернувшегося альфу. - И ты их... куда-то дел? - Выкинул, - беззаботно пожал плечами Ху Бин. - В костре почти не оставалось дров, нужно было чем-то растопить, чтобы подогреть ужин. - ...ясно. Самое время разозлиться, возмутиться таким самоуправством, задать логичный вопрос - что ему теперь, голым ходить? - но омега уже не чувствовал злости. Только безысходность. Он переступил с ноги на ногу, отстраненно замечая, как сено покалывает голые стопы, а затем доковылял до импровизированной постели и медленно опустился на подстилку, поборов порыв просто упасть на нее плашмя со всей высоты своего роста. Может, если людоеды не сожрут его ночью, на утро он сможет найти веревку и ножницы и соорудить некое подобие одежды из простыни. Может, у кого-то из местных найдутся старые ненужные обноски. - Извини, я должен был сначала спросить, - после долгой тягостной паузы сказал Ху Бин. - Но оно ведь и правда… в таком просто нельзя ходить. Люди решат, что у тебя что-то не так с головой. Ибо только устало посмотрел на него. - Вот, надень-ка это, - неловко помявшись на месте, мужчина по-собачьи встряхнулся, покопался в одной из сумок и протянул омеге свою рубаху. - На ночь сойдет, а потом… посмотрим. Он что, серьезно? Да Сяо Чжань едва терпел, когда его супруг брал что-нибудь поносить у Сынёна, и то только потому, что тот был самым близким другом Ибо и бетой. А надеть вещь другого альфы?.. Честное слово, Ибо сам бы себя прибил после такого. Лучше уж тога из простыни. …Была бы лучше, если бы истончившаяся от старости рыхлая ткань не начала расползаться после первого же неосторожного движения омеги, который всего лишь отвернулся и попытался наконец улечься. Ибо невольно всхлипнул от вопиющей несправедливости мира. Вот и думай, что является худшей изменой - носить одежду постороннего альфы или сверкать перед ним голой задницей. Ху Бин и его рубаха сами по себе пахли неплохо - чем-то горьковато-смолистым, дымным, перечно-пряным, и в другой жизни, при других обстоятельствах, Ибо мог бы посчитать этот аромат успокаивающим и даже приятным. Но сейчас, просовывая руки в рукава и ныряя в широкую горловину, он с трудом преодолевал отвращение. В какой-то момент его аж передернуло. И как будто острой неприязни к чужому подавляющему запаху было мало, так в придачу вещь оказалась неудобно огромной. Таскать одежду мужа Ибо обожал - она была больше ровно настолько, чтобы создавать эффект особого уюта, чтобы он мог просто подвернуть рукава и штанины, слегка затянуть пояс и с комфортом носить ее днями напролет, занимаясь любыми привычными делами; или лежать в гнезде, свернувшись калачиком, и довольно мурлыкать. В рубахе же Ху Бина омега буквально утонул. Ворот так и норовил съехать то с одного, то с другого плеча, и декоративные завязки едва ли спасали ситуацию. Рукава свисали ниже кончиков пальцев. Единственным плюсом такого размера был только длинный подол, успешно скрывающий все необходимое даже с учетом округленного живота. - Знаешь, там на улице вроде валяются кусачки. Если тебе настолько противно, я могу не ждать утра и попробовать снять с тебя этот ошейник прямо сейчас, чтобы ты обратился волком. Ибо явно не контролировал свои феромоны и выражение лица. Голос Ху Бина звучал слегка оскорбленным. Но снять ошейник было бы замечательно. У омеги не было ни сил, ни желания рассказывать альфе про особенности своего происхождения, однако металл шипов уже сильно натер и исцарапал шею, и воспаленную кожу непрерывно щипало и жгло. Просто у Ибо болело все, и он уже почти привык. - Да, пожалуйста, - в конце концов выдавил он, не поднимая глаз от устланного соломой пола. - Если получится, будет… хорошо. Ху Бин неохотно отставил в сторону тарелку с едой, выразительно тяжело вздохнул, однако действительно сходил и принес откуда-то большие садовые кусачки и ножовку. Покосившись на ржавый инструмент в непосредственной близости от своей шеи, Ибо признался, что старался вскрыть замок заколкой, и на самом деле им бы больше пригодился пинцет, чтобы вытащить отломившийся кончик, но выяснилось, что смысла в этом нет - альфа там же в темнице и бросил ключи, решив, что они не подходят. Юноша начал опасаться, что его кто-то проклял, обрекая на бесконечные неудачи. Когда спустя долгие полчаса мучений ошейник так и остался на месте, потому что хрена с два садовые инструменты подходили для подобной работы, он только сильнее убедился в этом. А к тому моменту, когда Ху Бин все-таки признал поражение и оставил ошейник и несчастную шею омеги в покое, вместо этого избавив его от остатков цепи, в попытке хоть как-то облегчить участь, Ибо снова пребывал на грани обморока от изнурения. - Вот жеж гуево дерьмо, - разочарованно прорычал альфа, окончательно отступая и отшвыривая ножовку и кусачки вместе с оторванным куском цепи прочь. - Прости, это сложнее, чем казалось. Слишком мало места для маневра, я боюсь поранить тебя и сделать еще хуже. Скорее всего, придется искать кузнеца. - ...ничего, - едва слышно прошептал Ибо, лежа абсолютно неподвижно и даже не открывая глаз. По телу разлилась свинцовая тяжесть, сознание медленно заволакивал туман. - Без цепи… лучше… спасибо… - Как ты себя чувствуешь? Выглядишь что-то совсем неважно. - ...все нормально. - Хм. Тогда, может, поешь? - Ху Бин осторожно тронул его за плечо, легонько потряс, потом подсунул ладонь под голову, видимо, пытаясь помочь приподняться, но Ибо не реагировал, безвольный и безучастный к манипуляциям. Запасы выносливости истощились окончательно, исчерпав все возможные лимиты. - Тебе нужно поесть… Эй? Ибо, ты еще со мной? Малыш? О, боги… ладно, хорошо, отложим на завтра. Спи. Ты совсем ослаб… Где-то на грани сна и яви, Ибо еще некоторое время слышал, как альфа бродит по овчарне, занимаясь своими делами, а затем поддался затягивающей темноте и потерял всякую связь с реальностью. * Кто-то ходил вокруг, шаркая, подволакивал ногу, покряхтывал и шумно, с присвистом, дышал. Медленно, но верно приближался. Еще секунду назад Ибо будто бы и не существовал вовсе, но вдруг осознал, что бодрствует, лежит на правом боку, укрытый двумя одеялами, совершенно один, а кто-то подходит все ближе и ближе; различимым становится зловещее бормотание, скрежет зубов, пробирающий до мурашек звук точимых друг о друга ножей. Сердце споткнулось, а затем быстро, тяжело забухало в груди. Безотчетный животный страх разлился по телу, руки-ноги мгновенно онемели, и Ибо в панике распахнул глаза. Горбунья стояла над ним, с огромным окровавленным тесаком в одной руке и чьей-то отрубленной головой - в другой; тягучие красные капли срывались с остро заточенного лезвия и стекали прямо на откинутую в сторону руку омеги. Рот мертвой головы распахнулся в немом вопле, вспыхнули тлеющими углями провалы пустых глазниц; черты искаженного предсмертной мукой лица расплывались и изменялись, наизнанку выворачивая душу Ибо ужасом узнавания: Сынён, Сяо Чжань, Сонджу, Да-лаоши, Ху Бин… Он хотел закричать, вскочить, кинуться прочь - но вдруг понял, что парализован и не может пошевелиться. Невыносимая тяжесть давила на грудь. Старуха вытянула руку с тесаком вперед, начертила в воздухе неясный, жуткий символ - и вдруг пропала, с утробным хохотом растворилась в обступившей Ибо непроглядной темноте. Если он и надеялся отдохнуть ночью, то этим надеждам не суждено было сбыться. Сказывалась усталость или эмоциональный стресс - а скорее всего и то, и другое, но кошмары одолевали его один за другим, только мучая и в конец изматывая нервы. И время в ожидании нового ужаса тянулось бесконечно медленно, вязкое, липкое, как черная патока; периодически омега соскальзывал в мутную, тревожную дремоту и раз за разом вздрагивал, пробуждаясь от хлестких звуков и омерзительных, гротескных видений. Узловатые скрюченные пальцы скребли по стенам, царапали пол; тянули за волосы, одеяла, наползали, превращаясь в чудовищных пауков. И когда Ибо всё-таки проснулся по-настоящему, подорвавшись с немым криком и вскидывая руки, чтобы оттолкнуть невидимого врага, то ощущал себя таким же изможденным, как накануне - будто и не спал вовсе. Где-то рядом, почти над ухом, надрывно кукарекал петух; Ху Бин перевернулся на бок, натянул на голову одеяло и, вторя ему, захрапел громче. По-началу альфа пытался чем-то помочь Ибо; еле продирая глаза, бормотал слова успокоения и гладил его по голове, но в конце концов, где-то после третьего кошмара умудрился заснуть так крепко, что перестал реагировать на беспокойного омегу, оставляя его бороться с внутренними демонами в одиночестве. Ибо его не винил. Он сам себя утомил до смерти, что уж говорить про постороннего, по сути, человека. Первые лучи рассветного солнца осветили овчарню тусклым золотом. Ибо вытер рукавом мокрое лицо, обвел больным взглядом помещение: никаких следов привидевшихся ему ужасов, обычный загон, запасы сена, корыто. В ближайшем углу кучей свалены дорожные сумки и плащи. Он осторожно поднялся, стараясь не потревожить альфу, обулся и плотно завернулся в тот плащ, который Ху Бин одалживал ему вчера. Понадеялся, что тот не будет против. Банальная естественная нужда гнала юношу на улицу, и он, подслеповато щурясь и потирая припухшие красноватые глаза, просочился в приоткрытую дверь. Постепенно оживающее на рассвете поселение выглядело уже не так угрожающе. Разложенные неподалеку свиные головы и подвешенные на крюках туши все еще не казались удачной декорацией, но Ибо и раньше неоднократно бывал в мясных лавках, ничего нового. Ничего такого, от чего следовало бы паниковать. Заметив неподалеку уличный рукомойник, он умылся и попил, слегка взбодрившись от холодной воды, затем огляделся в поисках нужника и медленно побрел к стоящему в отдалении крошечному, покосившемуся домику с двумя хлябающими на ветру дверьми. Но едва пропало давление мочевого пузыря, вернулось другое, ноющее и тянущее чувство внизу живота и пояснице. Ибо тяжело вздохнул, машинально поглаживая живот круговыми движениями, вышел обратно на улицу - и тут же отшатнулся назад, впечатавшись спиной в чудом успевшую закрыться дверь, потому что прямо ему под ноги кинулась обезглавленная курица. Далеко не самое необычное зрелище для любой деревенской местности, но от неожиданности омегу все равно чуть не хватил удар. На сапогах остался длинный кровавый след, а безголовая тушка, хаотично хлопая крыльями, зигзагом кинулась прочь. Ибо несколько секунд смотрел ей вслед широко раскрытыми глазами, а потом согнулся пополам от подступившей к горлу тошноты. Желудок давно был пустым, не считая нескольких глотков воды, но… Как-то утро тоже не задалось. - Ну-у бля-а, опять приходится ловить... - раздался из-за спины ворчливый простуженный голос, и приземистая смуглая женщина в грязном фартуке быстро прошаркала мимо юноши, раздраженно поигрывая окровавленным топориком. - Эй, ты не видел, куда она убежала? Ибо, с трудом дыша, по-прежнему опираясь на стенку нужника и не поднимая головы, вяло махнул в сторону. - Ага, спа… Стоп, а ты кто такой вообще? Откуда взялся?! - ноги в простецких крестьянских башмаках, которые омега видел краем глаза, внезапно изменили свою траекторию и остановились перед ним. Интонация стала угрожающей. - Никто, - рвано выдохнул Ибо, не до конца распрямляясь с тихим стоном. - Мы просто… попросились переночевать. Скоро уйдем. Женщина, ростом едва ли выше его плеча, зато в два раза шире, неодобрительно хмыкнула, задрала подбородок и уперла руки в боки, важно выпятив внушительную грудь. - А-а, очередной попрошайка, значит. Здесь у нас таких не любят, мой тебе дружеский совет: проваливай. - Ничего не попрошайка, - искренне возмутился Ибо, ненадолго даже забыв о том, как ему плохо. - Мы заплатили, вообще-то. Гораздо больше, чем принято брать за ночь на скотном дворе. - Ага, ну да, - женщина цыкнула, явно намереваясь сказать ещё что-то малоприятное, но тут ее оценивающий взгляд наткнулся на шипастый ошейник, до сих пор терзающий шею Ибо, и то, как он неосмотрительно держится за выдающийся живот под слегка разошедшимися полами плаща, и гневно взвизгнула, - так ты из этих?! И беглый в придачу?! Погубить нас всех вздумал, а?! - Вовсе нет! - растерянно воскликнул Ибо, недоумевая, чего эта незнакомка прицепилась к нему, и за каких таких "этих" она его приняла. - Это недоразумение, я же сказал, мы просто искали ночлег! - "Мы"?? Так вас ещё и много?! - Только двое!.. - То есть это неспроста какие-то городские ни свет, ни заря ломились в наши ворота! А мы-то с полной уверенностью ответили, что не укрываем ни преступников, ни сбежавших рабов! И что я вижу! Ну, погоди у меня... сейчас забойщиков скота позову, они вас быстренько отсюда выдворят... От стремительно набирающего обороты конфликта Ибо спасла как нельзя вовремя возникшая рядом старуха-горбунья. При свете она тоже не казалась такой жуткой, как накануне. Уродливой, да, но не пугающей. В данной ситуации она и ее появление стали просто благословением. - Тань Цзю, чегой-то ты с самого утра орешь на бедного мальчика? - прошамкала она, баюкая в морщинистых руках какую-то маленькую котомку. - Какой он тебе мальчик, старая! - запальчиво воскликнула женщина. - На нем оборотнический ошейник! А еще чуть-чуть, и пузо на нос полезет! Он просто сбежавшее от хозяина животное, ошибка природы, которое на всех нас накликает беду! Это ты его впустила?! Старуха замялась. Ее бесцветные, водянистые глаза внимательно уставились на Ибо, словно она видела его впервые. Что, в общем-то, было не так уж и далеко от правды. Вчера было уже темно, и общался с ней в основном Ху Бин. Омега поежился. Люди-беты, живущие изолированно, иногда бывали отвратительно нетерпимы к перевертышам и вторичным полам, считая себя чуть ли не высшей расой, избавившейся от “животного” образа жизни, со всей сопутствующей ему спецификой. Три раза “ха”. Ибо бы поспорил, кто из них тут еще бóльшая ошибка природы. До странности ассиметричное лицо агрессивной женщины и вся внешность старухи вполне вероятно могли быть не случайностью, а характерным признаком близкородственных связей. - Ночью-то оно не видно было, да и глаза меня в последнее время частенько подводят, - в конце концов ответила горбунья, явно идя на попятную. - А и правда, молодчик, откуда ты такой болезный сбежал, говоришь?.. - Выглядит худо, не заразный ли часом? Я вот слыхала, эти твари могут и бешенство переносить! - не унималась Тань Цзю. Ибо нервно закусил нижнюю губу, чувствуя себя загнанным в угол. Честно говоря, с ситуацией, когда его вообще за человека не считали, он еще ни разу не сталкивался. Не похоже было, что его оправдания или возражения что-то изменят. По сравнению с этой женщиной, даже альфа-праймы казались адекватнее. - Тетушка, не кричите, пожалуйста. Я уйду, очень скоро уйду, и никогда вас больше не потревожу. Но… - Вот и хорошо! Прочь, пока мы собак не спустили! - ...но по неудачному стечению обстоятельств у меня вчера сгорели штаны. У вас не найдется ненужной одежды? Женщина пораженно уставилась на него - видимо, ожидала чего угодно, но не этого. Пару раз беззвучно открыв и закрыв рот, она присвистнула. - А ты наглый! Или тупой, я не уверена..?! - Я заплутавший и побитый, но точно не заразный. Никто еще не болел бешенством и не умирал, просто постояв рядом с омегой. Честное слово. Услышав слово “омега” женщина скривилась так, будто проглотила тухлую луковицу, но горбунья вдруг тихо фыркнула и, как показалось Ибо, даже немного развеселилась. - Дорогуша, тот вшивый пес пятого племянника, кажется, только что схватил твою сбежавшую курицу, - вдруг сказала она, обращаясь к вконец рассвирепевшей, бордовой, как свекла, Тань Цзю. - Что?! - воскликнула та, мгновенно отвлекаясь от юноши и завертела головой. - Где? Где эта паскуда?! - Да вон же, - старуха довольно абстрактно указала в сторону кивком головы. - Вон, в кусты ее тащит, неужто не видишь? - А… а! Щас поймаю и вернусь, - женщина сорвалась с места, напоследок одарив Ибо презрительным взглядом, - ты, старая, глаз с него не спускай! Этот гаденыш только с виду безобидный! Оглянуться не успеешь, как наших мужиков охомутает, обдурит, и пиши пропало! Святые Небеса, что за чушь у нее в голове?.. Когда Тань Цзю, наконец-то, удалилась и оставила Ибо в покое, он готов был прямо тут, на землю, и лечь, молча вознося хвалу богам. Ну и дикость. Горбунья продолжала смотреть на него - кажется, заинтересованно. Ибо неловко прочистил горло и на всякий случай повторил: - Я правда не заразный. И не преступник. И мне правда нужна какая-нибудь одежда. Хотя бы шта... - У нас омег не водится, - перебила его старуха, а затем отвернулась и заковывляла куда-то, жестом поманив его за собой. - И прочих этих ваших тоже… ты лучше молчи, - она громко шмыгнула носом, кое-как обернулась, развернувшись почти всем корпусом и погрозила юноше крючковатым пальцем. - Не признаем мы таких. Чем быстрее ты уйдешь, тем лучше для тебя же. Пузо прикрой… Неуверенно следуя за ней, то и дело оглядываясь на овчарню, где, наверное, до сих пор спал Ху Бин, Ибо невольно задался вопросом, что тут делают с “не такими” детьми. Ведь нельзя же полностью исключить вероятность… или можно? За низким частоколом рубил дрова плечистый лысый парень - тоже весь какой-то кривой. Местные что, действительно только друг с другом..? Что значило “не признаем” омег и альф? Они существовали на протяжении тысячелетий, бок о бок с бетами. Ерунда какая-то… это все равно, что отрицать существование, ну, например, картошки, только потому, что она не рис. Глупо. Тем временем, горбунья привела его, по-видимому, к своему дому, и, кряхтя, протиснулась в не до конца открывающийся дверной проем. Ибо еще раз оглянулся и неловко замялся на пороге. Притолока была до того низкой, что находилась на уровне его носа. За приоткрытой дверью виднелось что-то… грязное. Пахло прогорклым жиром и затхлостью. Заходить не хотелось. - Чего встал-то? Тебе портки нужны или нет, страдалец? Коли да, так зайди… на вот, примерь. Ибо вздохнул, мысленно сетуя на злодейку-судьбу, поморщился и смиренно протиснулся внутрь, стараясь лишний раз ничего не касаться. К счастью, потолок был выше, чем дверь, и он мог стоять прямо. Отсутствие его привычной прически в виде пучка было кстати. Он бы не хотел запачкать волосы о закопченный потолок. - Вот это старые мужа моего покойного, а это - дочери, до того, как она располнела. Бери, что там омегам больше подходит, и проваливай. Дружка своего прихватить не забудь, пока Цзю-Цзю и вправду на вас мясников и псов не натравила. Ибо проглотил замечание, что способность выносить ребенка еще не делает его девчонкой, а Ху Бин ему не “дружок”, и молча взял застиранные бледно-розовые шаровары. Девчачьи. Потому что в отличие от серых мужских, с расплывшимися то тут, то там подозрительными пятнами и следами моли, они выглядели относительно чистыми, целыми, и подходящими по ширине. В длину обе пары были одинаково короткими, даже в сапоги толком не заправить, но если альфа не отберет у него свой плащ - сойдет. - Спасибо, - искренне сказал он, завязывая бантиком поясную ленту. Чуть-чуть давило на растущий живот, но это лучше, чем штаны Ху Бина, из которых он бы вылетел со свистом. И, более того, эта одежда все равно, что ничья, а значит, никаких лишних угрызений совести. - Спасибо в карман не положишь, - проворчала старуха и махнула на него рукой. - Извините, у меня нет… - Да срать я хотела, вчерашнего хватит - ты свалишь или нет, ходячее недоразумение?! - Да, да, - Ибо торопливо попятился к выходу от повысившей голос горбуньи, но не мог удержаться и не спросить, - лао тайтай, Вы могли бы сказать, в какой стороне отсюда Аньцин? - Чего-чего? - недоуменно переспросила старуха, угрожающе вооружаясь чугунной поварешкой. - Аньцин, - пискнул Ибо, косясь на поварешку и просачиваясь обратно на улицу. - Знать не знаю, - отрезала горбунья. - К северо-западу отсюда Синьсян, они покупают наше мясо в обмен на фрукты и крупу. Три часа пешком. Все, что дальше, мне неинтересно. - Ясно, - сказал омега, хотя на самом деле ему ни черта не было ясно, и быстро поклонился. Кто бы мог подумать, что жуткая неприветливая старуха, чей гротескный образ всю ночь снился ему в кошмарах, окажется самым сговорчивым человеком в этом поселении. - Еще раз большое спасибо, бабушка! - Задержишься еще на секунду, и наш мясник размозжит тебе башку, как паршивому барану. Ибо стрелой выскочил из дома, судорожно размышляя, возвращаться ли ему в овчарню, продолжая надеяться на помощь Ху Бина, или снова попытаться улизнуть и справиться самому, но обстоятельства опять решили за него. Солнце уже полностью взошло над горизонтом, и в теплых утренних лучах было хорошо видно, как явно агрессивно настроенная группа человек из семи, вооруженная вилами и граблями, теснит хмурого и обеспокоенного альфу к воротам. - Вот ты где! Слава богам, я уж тебя обыскался и начал волноваться, - с облегчением выдохнул Ху Бин, едва завидев Ибо. Он убрал свой топор за спину, протянул руку и поспешно подтащил омегу к себе, загораживая от враждебной толпы. - Ты в порядке?.. Идем скорее, местные как-то не очень дружелюбны. Ибо только и успел, что согласно кивнуть. * Они достаточно далеко отошли от скотного двора - по крайней мере доносящиеся в спину проклятия Тань Цзю успели отзвенеть в ушах, и воздух очистился от запахов фермы - когда альфа снова заговорил. - Ну и народец… Давно я не встречал таких кретинов. Где ты был?! Меня разбудил какой-то злобный карлик - подкрался, да как заорет, я спросонья чуть не обделался. Видел их кривые рожи? Гребанный цирк уродов. - Он недовольно поджал губы, передал Ибо поводья и принялся прилаживать на место седельные сумки, которые до этого держались кое-как, явно наскоро закинутые на спину коня. Заметив вопросительный взгляд омеги, ворчливо объяснил, - пришлось обменять сбрую на простую, без опознавательных знаков. Барахло! То седло стоило не меньше пары золотых, а это впору снести на свалку. Жулики. Но у меня не было выбора. Карлик орал, что в ворота ломятся бандюганы в латах. Ищут диверсанта и сбежавших рабов. Повезло, что тот, кто им открыл, о нас не знал. Но, выходит, стража Далуна идет по следу. Это плохо, очень плохо… я выяснил, как нам добраться в Сямынь, но туда всего одна дорога, и она патрулируется - придется идти вдоль нее по болотам, нужно торопиться, они все еще могут быть рядом… Ибо остановился, взволнованно комкая плащ и кусая губы. Конь всхрапнул и толкнул его в плечо лобастой головой, на несколько мгновений лишив равновесия. - Сямынь? Почему Сямынь? Ты туда меня ведешь, Ху-сяньшэн? Где это? - К северу отсюда, полтора дня спорым ходом по дороге, два-три - по Змеиным Топям, в обход которых она ведет. Ближайший город, неподконтрольный крепости; все, что “до” - условно-нейтральная территория, без порядка и закона. А идем мы туда затем, что там начинается малый северо-западный тракт, который проведет нас через ущелье Гиблый Лог, мимо Черных Пещер Хихи, затем по краю Глухой Долины и имперских владений Юпао в урочище Горелый Яр, а оттуда рукой подать до этого твоего… Вэйфана. Хм, надеюсь, я ничего не напутал… они не позволили мне забрать карту. Ибо судорожно вдохнул - и закашлялся, когда резкая боль в ребрах заставила его схватиться за бок, а горло - судорожно сжаться. - Сяньшэн, - осторожно сказал он, переждав приступ, тронул Ху Бина за рукав и выразительно заглянул ему в глаза. - Сяньшэн, а тебя ничего не смущает?.. - Да, пешком ты такой путь не осилишь, но я надеюсь найти телегу в Сямыне, или, если удача будет на нашей стороне, присоединимся к какому-нибудь торговому каравану, и я просто заплачу, чтобы тебе выделили местечко на… - Я не про это, сяньшэн, - перебил Ибо, фыркая и одаривая альфу недоверчивым взглядом. - А про Змеиные Топи, Гиблый Лог, и Черные Пещеры долбанных Хихи. Ты серьезно считаешь, что мы переживем этот путь?.. Я слышал про Горелый Яр - это гигантский схрон всевозможной нежити, сплошь усыпанный острыми, как бритва, камнями! Я готов поспорить, что ни один купец в здравом уме не поедет через ущелье, в названии которого есть слово “гиблый”! - ...считаешь себя самым умным? - после короткой паузы раздраженно рыкнул Ху Бин, и омега невольно сделал шаг назад, сжимаясь и обнимая себя руками, но глаз упрямо не опустил. - Сомневаешься в моих навыках воина и способности тебя защитить? Ну, смотри, есть другой вариант: я не трачу больше свои время и деньги, возвращая тебя к родне, мы сейчас идем на юг, находим тихое спокойное местечко, где живем столько, сколько потребуется, чтобы ты со мной расплатился, а затем, так и быть, подкину тебя до границы Далуна - и иди хоть на все четыре стороны. Ибо сделалось как-то не хорошо. Да, подсознательно он еще вчера ожидал чего-то подобного, оттого и пытался отвязаться от альфы - но тот столько раз повторил, что помогает из чувства долга, что Ибо почти поверил… И ведь суть проблемы была даже не в том, что омега не хотел идти по местам с сомнительными названиями, тратя на дорогу недели, в течение которых он и кроха внутри него будут в опасности. А в том, что он не мог так поступить со своим супругом, с которым, черт возьми, поклялся быть в горе и радости, болезни и здравии, до самой смерти. Он должен был найти Чжань-гэ. Или их друзей, чтобы они помогли ему найти Чжань-гэ. Больше никаких вариантов. Точка. - И чего ты хочешь в качестве оплаты? - тусклым голосом поинтересовался он, просто чтобы оценить, какова вероятность того, что драться с Ху Бином ему все-таки придется. А если придется, то когда - найти по пути оружие и ждать ночи или рискнуть и попробовать вцепиться зубами в горло прямо сейчас. Не то, чтобы у Ибо были какие-то большие опасные зубы и мощные челюсти. Вообще-то наоборот. Но... Ху Бин нахмурился еще сильнее, как будто не ожидал, что Ибо действительно воспримет его слова всерьез и продолжит эту тему, однако ответил: - Ровно того, чего лишился - дома, стабильной работы, сытой жизни. Понятия не имею, чем ты занимаешься, но если умеешь зарабатывать, то золото меня устроит. Если же нет, - он в один широкий шаг снова оказался вплотную к юноше, наклоняясь к его уху и почти обжигая горячим дыханием, - выносишь и вскормишь для меня наследника. Жизнь за жизнь, - он мрачно усмехнулся, потянул носом, явно довольный выражением шока на лице омеги и тем, как за мгновение изменился его запах. - Затем заберешь своего вот этого, и свободен. Если захочешь, конечно. Ну а коли хорошо попросишь, то, может быть, я позволю вам остаться. Ибо тяжело сглотнул, судорожно подыскивая подходящие слова. Но в голове было практически пусто. Ему снова было страшно. Он невыносимо сильно хотел домой, до крика, на грани нервной истерики. - Дагэ, - мягко позвал он в итоге, поднимая на альфу несчастный влажный взгляд, позволяя голосу срываться, а губам дрожать, и чуть откинул голову в сторону, покорно обнажая исцарапанную нежную шею, с надеждой отмечая, как сползает с лица Ху Бина наносная маска жестокости. - Разве ты такой человек, дагэ? Ху Бин хрипло заворчал, с трудом отводя глаза от выставленного напоказ беззащитного горла, и на его скулах заиграли желваки. - Какой “такой”? Ты меня не знаешь. Пытаешься давить на жалость? Брось, малыш, со мной это не прокатит. Я слишком стар для этих штучек. - Но ты ведь говорил, что не такой, как они, дагэ. А теперь собираешься сделать со мной почти то же самое? - Это дру… - Увезти против воли и пользоваться, как вещью? Это хуже смерти. Я был готов умереть там, в темнице, но не позволить этому случиться. А ты вытащил меня, дал надежду, и теперь… Скажи, дагэ, зачем ты спас меня? Чтобы замучить самому? - Да не собираюсь я тебя мучить! - сорвался Ху Бин, окончательно растеряв угрожающий вид, и теперь выглядя просто раздосадованным. Видимо, если возможность припугнуть омегу еще как-то забавляла его, то наполнившие воздух феромоны откровенного отчаяния и горечи пробуждали совсем другие инстинкты. В общем-то, на это Ибо и рассчитывал. - Что ты несешь? О, Небо! Можно подумать, я попросил о чем-то непосильном для омеги! И вообще, просто дай мне шанс вернуть тебя родне, я сговорюсь с ними о возмещении убытков, можно даже частями - и все! Как мы вообще заговорили об этом?! Я не монстр и не насильник! Хватит вести себя та..! Экспрессивно взмахнув руками, он вдруг прервался на полуслове и замер, прислушиваясь. Его темные глаза пожелтели, выдавая присутствие внутреннего волка. Ибо, начавший чуть-чуть расслабляться во время его пламенной речи, снова напрягся и на всякий случай прислушался тоже. Но человеческие уши были бесполезны: лес жил своей обычной жизнью, и помимо шелеста листьев их окружали сотни звуков его обитателей. - Неподалеку всадники, - приглушенно сказал Ху Бин, резко меняя тон и позу, в один миг обретая особенную стать. - Мы сильно задержались, больше нельзя терять ни секунды. Полезай в седло, нужно как можно скорее уходить отсюда. Едем в Топи, попытаемся сбить их со следа. - Дагэ… - Заткнись и делай, что говорю! Боги, почему ты такой..!? - явно не найдя достойного слова для описания упрямства Ибо, альфа гневно рыкнул и решительно дернул его к себе, намереваясь поднять и помочь забраться на коня. - Ху-дагэ, ну пожалуйста, пожалуйста выслушай меня! - омега клещом вцепился в него, не обращая внимания на новый приступ дурноты, и затараторил, торопясь донести свою мысль. - Ты сказал, тебе нужны новый дом и работа, так? Верно? Я могу это устроить, нет, Чжань-гэ может это устроить! Слушай, слушай, у нас куча влиятельных друзей, большая стая, он вожак! Глава всей коммуны, обширной территории! Мы вместе, я и он, были в числе тех, кто совершил переворот в Вэйфане, новый градоначальник тоже наш друг! - Это все очень интересно, но нас вот-вот учует погоня, давай остальные сказки ты расскажешь мне по пути?! На кону наши жизни! - Но это правда! Дагэ, ты сам сказал, в Сямынь одна дорога, и идет она вдоль болот, всадники все время будут у нас на хвосте! А если углубимся в Змеиные Топи, то там и останемся, ну подумай сам! Много ты знаешь о трясине и змеях?.. Стражники крепости ждут того, что беглецы устремятся в ближайший независимый город, мы не сможем от них оторваться, если действительно продолжим туда идти! Мы должны обхитрить их и ехать назад! - Это самоубийство! - Вовсе нет, никто такого не ожидает, это собьет их с толку! Давай объедем Далун, вернемся в Аньцин, отыщем моих и Чжань-гэ друзей, они помогут нам найти его, и тогда мы вернемся в Вэйфан все вместе, и у тебя будет все, чего пожелаешь! Тебе даже работать не надо будет так много, как прежде, Ху-дагэ, ты даже не представляешь, сколько мой муж будет готов заплатить тебе за мое и его спасение! На скуластом лице Ху Бина, наконец, отразилась глубокая задумчивость. Все-таки усадив юношу на коня, он так и застыл, поставив одну ногу в стремя и готовясь запрыгнуть следом. - И сколько же? - спросил он с явным оттенком сомнения. - Достаточно для сытой жизни, - настаивал Ибо, с отчаянием заглядывая ему в глаза. - А я лично тебя еще с парочкой омег познакомлю. Хороших. Лучше меня!.. Ну, то есть, характер у них так уж точно попроще... И незамужних, даже не меченых! - добавил он торопливо и вздрогнул, расслышав доносящееся со стороны лошадиное ржание. Погоня была близко. - Сяньшэн, умоляю, едем назад. Ты же не хочешь променять годы беззаботной жизни на бесславную смерть в трясине или под пыткой у тех ублюдков?.. Ху Бин молча вскочил в седло, почти привычно устраиваясь позади Ибо, подхлестнул беспокойно перебирающего копытами жеребца - и к вящему облегчению омеги, они повернули прочь от Сямыня. - Надеюсь, ты не ошибаешься, - ровным, ничего не выражающим тоном сказал альфа. - Я послушаю тебя - на этот раз. Мы возвращаемся. В твоих интересах, чтобы план сработал. * У нового-старого седла даже рожка не было. Ибо втайне гордился своими сильными бедрами, но спустя несколько часов тряской рыси, то и дело переходящей на галоп, и сопутствующих этому спектру ощущений, готов был проклясть все на свете и никогда больше не ездить верхом. Ноги и спину сводило от напряжения, от ребер слева горячими волнами расходилась боль, в его голове снова была каша, не позволяющая нормально соображать, и кусок гранита в животе превратился в целую скалу. Но они оторвались от погони - или так им казалось. Ху Бин ненадолго остановился, только когда омега все-таки потерял сознание и чуть не свалился с лошади. - У тебя кровь, - угрюмо буркнул альфа, придерживая за плечи пошатывающегося на нетвердых ногах Ибо и прижимая мятый платок к его лицу. Светлая льняная ткань мгновенно окрасилась красным. - Давай-ка ты лучше присядешь? Не дожидаясь его ответа, Ху Бин помог ему опуститься на ствол поваленной ветром старой ольхи. Ибо запрокинул голову назад, прикрывая глаза и выжидая, пока мир вокруг перестанет качаться. - Спасибо, - тихо прогундосил он, облизывая соленые губы и начиная ненавидеть привкус железа во рту. - Это ерунда… так бывает. - Кровь из носа-то? А регулярные обмороки - тоже ерунда? - в голосе альфы послышался скепсис. - Нет, - Ибо поморщился, пытаясь наощупь найти у платка сухую, еще незапачканную сторону. - Я ударился головой, когда сорвался со скалы, я ведь уже говорил… а те бравые ребята, твои бывшие друзья, ещё добавили. - Да какие там друзья, я знал их чуть больше недели, - отмахнулся Ху Бин и недовольно вздохнул. - Тебе бы, конечно, полежать пару часиков… а лучше, пару дней… - У нас нет на это времени. - Нет, - констатируя факт, согласился альфа. - Но привал все равно нужно будет сделать, конь тоже устает. Когда ты ел в последний раз? В темнице, когда я дал тебе лепешку? А пил? Там же? Ибо задумался, прислушиваясь к себе. Осторожно погладил твердый, тяжелый живот. Было странно, но… - Я попил утром. Из рукомойника. А есть… что-то не хочется. - Да быть такого не может, - Ху Бин хмуро обвел его взглядом с ног до головы. - Ты тощий, как веточка. И беременный. Тебе нужно есть. - Не тощий, а стройный, - буркнул омега из принципа и, наконец, опустил голову. Из носа вроде бы постепенно переставало течь. - Я… позже что-нибудь поем. Сейчас все равно нечего. - Ибо, я уже неоднократно держал тебя на руках. Ты весишь гораздо меньше, чем должен весить парень твоего роста и… положения. Этот твой Чжан-гэ мог бы и получше о тебе заботиться... - Чжань, - немедленно поправил его Ибо и насупился. - Он прекрасно обо мне заботится! Он самый лучший! И готовит каждый день! - Да уж, конечно. Кто бы сомневался. - Не говори о нем так! - Ладно, - Ху Бин выразительно закатил глаза. - Я понял. Хотя странный, если честно, получается вожак. Несколько мгновений Ибо отчаянно боролся с любопытством. Альфа же гладил коня по холке, жевал травинку и, кажется, перестал обращать на него внимание. В конце концов омега не выдержал: - Почему странный? - Сколько ему лет? - задал встречный вопрос Ху Бин, и, услышав ответ, удивлённо присвистнул. - Да брось, серьезно? Я-то думал, вы ровесники… Ха. Тем более странный. - Дагэ! Скажи, почему?! - Ну-у-у, - медленно протянул Ху Бин, косясь на Ибо краем глаза. - Вот я бы, например, не доверил это звание альфе, который омегу воспитать не в состоянии. Ибо почувствовал, как непроизвольно отвисла его челюсть. - Чего это я невоспитанный?! Ху Бин насмешливо приподнял брови. - Благонравные омеги так себя не ведут. Не хамят, не перечат, не указывают альфам, что делать, вообще не открывают рот без спроса, тем более - не спорят со старшими… - Я с тобой не спорю! - Ты постоянно это делаешь. Бесконечно пререкаешься. - Ничего подобного! - Ибо, ты споришь прямо сейчас. - Ты первый начал! Ху Бин громко фыркнул, а затем расхохотался отрывистым, лающим смехом. - Просто ужас. Ты невыносим, так и хочется не то придушить, не то… ух... Малыш, по тебе ремень плачет. - Чжань-гэ меня никогда не бьет! - Оно и видно, - на лице мужчины явно отразилось невысказанное “а зря”. - Я смотрю, тебе полегчало? Ибо обиженно надулся, не удостаивая спесивца вербальным ответом. Отстраненно кивнул, убрал испачканный платок в карман и поднялся с поваленного ствола. Его тут же повело куда-то в сторону, в глазах потемнело, но он вцепился в попавшуюся под руку ветку и упорно стоял прямо до тех пор, пока зрение вновь не прояснилось. - Ты где штаны-то свистнуть успел? - спросил вдруг оказавшийся рядом Ху Бин, очевидно, не заметив заминки. - А я-то тут беспокоюсь, как бы ему там седло ничего не натерло, готовлюсь пожертвовать свои… - Нигде, - огрызнулся Ибо и тут же отшатнулся, когда альфа показательно занёс перед его лицом сложенные для щелбана пальцы. - Я не крал! - Подарили? - скептично хмыкнул Ху Бин. - Отдали, - прошипел Ибо, отталкивая его руку. - Та старушка, что встретила нас вчера. - Ну и ну. Что, эта карга просто так, безвозмездно, отдала тебе?.. Омега раздраженно передернул плечами. - Представь себе. Я попросил, потому что мои собственные ты взял и сжег. Ху Бин укоризненно посмотрел на него свысока, открыл рот, собираясь что-то сказать, но затем передумал, резко отвернулся и направился прочь. - Пора. У меня кончилась вода. Нужно найти, где пополнить запасы, и там же устроим нормальный привал, - он остановился возле коня и придержал его под уздцы. - Шевелись и полезай в седло. Ибо страдальчески оглядел вороного жеребца. Разумеется, животное было не виновато в том, что поездка на нем превратилась для травмированного омеги в пытку, но… - Сяньшэн, а можно, я некоторое время пойду пешком?.. - Зачем? - недовольно поинтересовался Ху Бин. - Что еще тебя не устраивает?! Ибо виновато потупился, опять безотчетно терзая зубами губы, подрагивая от подавляемых эмоций. Он ощущал себя гребанной обузой, и, что самое отвратительное, ничего не мог с этим поделать. Даже если бы альфа согласился оставить его и ушел, Ибо больше не был уверен, что самостоятельно осилит путь до Аньцина. Ему нужна была помощь Ху Бина, но он не мог ни принять ее в таком виде, в каком предлагалось - и быть благодарным, ни предоставить что-либо существенное, покрывающее неудобства, взамен. Только расплывчатые обещания будущей награды, которым тот, кажется, не очень-то и верил. - Мне больно сидеть на нем, - в итоге едва слышно выдавил из себя признание Ибо, неосознанным защитным жестом обнимая живот. Кроха так до сих пор и не подала новых признаков жизни. Зато мучительные спазмы и давящая тяжесть беспокоили омегу все сильнее. Он дико, до умопомрачения боялся потерять малыша. Что скажет Сяо Чжань?.. А что, если впридачу внутри Ибо что-то сломается, и он больше не сможет забеременеть? Что тогда?.. Он с трудом сдержал жалкий, норовящий вырваться всхлип. - Дагэ, пожалуйста, я обещаю не отставать. Несколько секунд было тихо. Ибо смотрел в землю, почти ничего не различая из-за наполнивших глаза слез, и не заметил, как Ху Бин подошел ближе. - Что значит “больно сидеть”? - уже совсем другим тоном спросил альфа. Теперь он казался искренне обеспокоенным. - Это из-за..? Или вчера тоже было больно? Постой, это те ублюдки в крепости что-то сделали?! Ибо отрицательно помотал головой, нервно переминаясь на месте. Он не знал, как быть и как себя вести, чтобы не выбесить альфу еще сильнее. Рассказывать мужчине про свои опасения и плохое самочувствие бессмысленно, слишком похоже на нытье. В данный момент они все равно никак не могли повлиять на это. Но молчать и позволять Ху Бину делать неверные выводы тоже казалось неправильным. Тупик. - Малыш, я не могу читать твои мысли. И твой запах еще недостаточно хорошо мне знаком. Просто скажи. Я не хотел бы намеренно издеваться над тобой, честное слово. Если причина в тряске, то мы можем некоторое время ехать медленнее… Если что-то там по твоей омежьей части… - Почти, - выдохнул Ибо, цепляясь за последние слова. - Я не знаю, как объяснить, сяньшэн, просто… что-то не так. Находиться в седле невыносимо. А тряска делает все еще хуже, я боюсь снова отключиться. Прости. - Хм. Слушай, если все совсем плохо, я могу тебя понести… - Нет, нет! Не стоит, сяньшэн, я не хочу еще сильнее тебя обременять. Я могу идти. - Ну ладно, - Ху Бин с сомнением окинул взглядом его подрагивающую сгорбленную фигурку и тяжело вздохнул. - Пойдем пешком, посмотрим, полегчает ли тебе. Но если нет, если опять почувствуешь, что становится хуже - не молчи, договорились? Ибо торопливо закивал. Альфа еще раз вздохнул, неодобрительно качая головой, но потом все же двинулся вперед и повел коня на поводу. Осторожно ступая и перекинув подол излишне длинного плаща через руку, омега поспешил следом. Следующие три часа они двигались без перерыва. По-началу просто идти было и вправду легче. Все, на чем Ибо нужно было сосредоточиться - это в заданном темпе переставлять ноги и игнорировать оставшиеся болезненные ощущения. По крайней мере, голова больше не кружилась, а спину не ломило. Его собственные шаги, по сравнению с лошадиными, почти не отдавались в пострадавших ребрах. На смену отступившей тошноте все-таки пришел растущий голод, и это, наверное, было неплохим знаком. Ибо чувствовал себя более живым, это уж точно. Но по истечении второго часа возникла новая проблема. Он готов был поклясться, что его сапоги - сделанные на заказ, добротные и давно комфортно разношенные - уменьшились как минимум на размер. И если сперва ему удавалось не обращать на это особого внимания, то очень скоро это превратилось в настоящее истязание. Ибо измученно посмотрел в бездонное голубое небо, давя зародившийся в горле немой крик, на коня, который безмятежно помахивал хвостом, в широкую спину идущего впереди Ху Бина. Не похоже было, чтобы альфа намеревался остановиться в ближайшее время. “Вряд ли Сяо Чжань осудит, если ты все-таки попросишься на руки. И вообще, не расскажешь - не узнает”, - промелькнула предательская мысль, искушая проглотить остатки глупой гордости и поддаться слабости. Ибо сжал зубы и приказал внутреннему голосу заткнуться. Нужно было отвлечься от недостойной жалости к себе. - Ху-сяньшэн, можно спросить? - М-м? - Ху Бин слегка повернул голову, показывая, что слушает. - Конечно, спрашивай. - Как так вышло, что у тебя самого нет семьи? На мгновение альфа сбился с размеренного шага и, как показалось Ибо, немного напрягся, но после короткой заминки все же ответил. - Я даже не помню своих родителей. Старший брат говорил, они оба были из военных семей, и однажды просто… не вернулись домой. Когда он стал достаточно взрослым, чтобы покинуть приют, то тоже ушел в армию, и с тех пор наши дороги разошлись. Мы виделись однажды… Их отряд проходил мимо деревни, и он зашел меня навестить. Это было примерно за год до того, как подошел и мой черед уйти из приюта. С тех пор минуло много, много лет… я могу лишь надеяться, что он жив и живет хорошей жизнью. А что насчет тебя, Ибо? Ты рассказывал про мужа и друзей, но не родню. Омега пожал плечами, запоздало понимая, что у Ху Бина нет глаз на затылке, и он его не видит. - Мои папа и мама погибли во время Раскола. Он разделил город на три части, нежить мгновенно заполонила улицы, многие даже понять ничего не успели… Мне было десять. Мама спрятала меня в погребе, а сама пошла помогать отцу защищать дом. Но у них не получилось. Их покусали гуи, наверное… я точно не знаю. Но я сидел в этом погребе несколько дней, а они все это время ходили у меня над головой… знаешь, мертвые. У отца голова болталась на ниточке. Я подсматривал в щель между половицами и слышал разное. Вниз капало много крови, а однажды просочились чьи-то кишки! - Боги, - хмыкнул альфа, оборачиваясь и одаривая Ибо нечитаемым взглядом. - Бедный ребенок. И ты так спокойно говоришь об этом? - Иногда я думаю, что, может быть, мне это приснилось. А на самом деле я валялся в отключке, потому что жутко боюсь темноты, и в погребе не было воды и почти не было еды, так, чуть-чуть подгнившей моркови и проросший лук. Ненавижу морковь. В общем, я долго сидел там, ревел и боялся выходить, даже когда наверху все стихло. А потом появился Вэньхань-гэ и спас меня. Вообще, конечно, он в дом мародерствовать залез… но он меня нашел и не бросил, хотя ему самому было всего тринадцать. С тех пор моя семья - это мои названые братья, те, с кем мы подружились и стали выживать вместе. Была еще бабушка, но она умерла до Раскола, от старости. Вот. Дагэ… - Ну что? Какой же ты неугомонный… Да Ибо и рад бы был помолчать, но тогда терпеть боль станет невмоготу. Его тело двигалось на последнем издыхании и голом упрямстве. С каждым шагом на его стопах становилось все меньше и меньше не истертой в кровь кожи, и это в придачу ко всему остальному. Беседа помогала хоть немного отвлечься. - Ты выглядишь таким взрослым. Сколько тебе лет? Ты сказал… сказал, я должен буду выносить тебе наследника, если не смогу расплатиться за помощь - конечно, этого никогда не произойдет, но почему у тебя нет своего омеги? Ху Бин громко выдохнул, утробно рыкнул через плечо и оскалил зубы, явно выказывая недовольство вторжением в личное пространство. Ибо чуть-чуть устыдился, но вопросительного взгляда не отвел. Альфа фыркнул, отвернулся и продолжил путь. - Мне сорок шесть. У меня была жена. Прекрасная женщина, хоть и обычная бета. - Ого! - искренне удивился Ибо, присматриваясь к альфе внимательнее. Выходило, что мужчина годился ему в отцы, будучи практически ровесником Ван Ханя, но в отличии от аптекаря выглядел моложе своих лет. - С ней что-то случилось? - Вроде того. Оказалось, что она не могла иметь детей. Один выкидыш за другим, пять лет подряд. Я предлагал приютить кого-нибудь из сирот, но она хотела своего ребенка. В общем, однажды у нас все-таки получилось. Она забеременела и носила его положенные девять месяцев, на седьмом небе от счастья. - Ху Бин замолчал, задумчиво рассматривая намотанные на руку поводья. Ибо выждал примерно полминуты, прежде чем любопытство и нужда сосредоточиться на чем-то кроме мучительных ощущений в теле снова взяли верх. - И?.. - тихо спросил он, предчувствуя недоброе. - Она родила? - Ну да, - альфа шумно вздохнул, продолжая с явной неохотой. - Мертвого. Пуповина обвилась вокруг шеи. Такое бывает, но… моя жена не вынесла горя. Прогнала повитуху, заперлась в доме и истекла кровью, баюкая мертворожденного в руках. Я узнал слишком поздно. Нес караул в поместье чиновника до самой ночи, даже не догадывался, пока соседка не прибежала... Вот так оно и вышло, что в тот день я потерял их обоих. Ибо и сам не знал, на что изначально рассчитывал, заводя этот разговор, но точно не на историю о гибели матери и младенца при родах. Он нахмурился, ощущая, как разрастается колючий ком гнетущей тревоги в груди, становится трудно дышать, быстрее колотится сердце и потеют ладони, в очередной раз неосознанно прижатые к округлому животу. “Смерть при родах нередкое явление, - пронеслась пугающая, непрошенная мысль. - Я ведь тоже могу… или малыш... ” Он отчаянно затряс головой, прогоняя мрачные думы, и даже не обратил внимания на возникший звон в ушах. Нечего заранее себя накручивать! - … мне очень жаль, дагэ, - в итоге выдавил Ибо, борясь с всколыхнувшейся волной искреннего сопереживания. Глаза подозрительно пощипывало. - Прости, я не должен был спрашивать. - Это давно в прошлом, - негромко ответил Ху Бин и остановился, повел плечами по-очереди, словно в спонтанной разминке. - Ничего. Я бы не стал рассказывать, если б совсем не хотел. Хм. Ты как там? - он повернулся к омеге, оценивающе глядя на него. - Выглядишь что-то чересчур бледным. Устал? Я слышу ручей неподалеку, потерпишь еще немного? Скоро остановимся. Конечно Ибо потерпит. Можно подумать, у него много вариантов. Ручей оказался весьма широким, частично заросшим, и там, где они подошли к нему, вода была довольно спокойной. Выбрав более-менее пологое место на поросшем высокой травой крутом бережку, подходящее для стоянки, Ху Бин бросил на землю плащ и заплечный мешок, велел омеге сесть и набираться новых сил, выдал ему горсть орешков из скудных запасов, наскоро расседлал коня, чтобы тот тоже мог передохнуть, а сам собрался поохотиться. На орешки Ибо накинулся, будто умирал от голода (что было недалеко от правды - казалось, он готов был в один присест съесть целого слона), но просто сидеть и ждать, несмотря на дикую усталость, тоже не захотел. В результате короткой, но горячей дискуссии альфа все-таки выдал Ибо нож “на всякий случай” и наказал собрать хворост для костра. Волк Ху Бина был таким огромным и грозным, что больше походил на медведя. Густая шерсть цвета соли с перцем придавала ему благородный вид и красиво лоснилась на солнце. Ибо покосился на мощные когтистые лапы и опасливо отодвинулся подальше, когда зверь прошел мимо. Однажды Сяо Чжань, будучи в волчьем обличьи, с размаху наступил своему омеге на ногу, и даже его веса было более чем достаточно, чтобы что-то хрустнуло, и нога потом действительно болела несколько дней. Если бы на Ибо неосторожно наступил Ху Бин… В общем, юноша не горел желанием проверять крепость своих костей подобным образом. Клыкастая пасть матерого альфы могла бы без особого труда перекусить его пополам. Это невольно внушало трепет. Волк оббежал крошечную полянку по кругу, обнюхивая землю и заставив занервничать привязанного к ближайшей сосенке у воды коня, проверил ручей на наличие рыбы (безрезультатно), выразительно рыкнул на притихшего омегу и затрусил прочь, в чащу. Ибо проводил его унылым взглядом, дожевывая последний орешек под аккомпанемент все еще пустого желудка. Очень жаль было, что он лишился своего верного лука. Гуй его знает, сколько Ху Бину понадобиться времени, чтобы поймать какую-нибудь дичь. Настолько здоровенные альфы, как правило, не разменивались на мелочь вроде зайцев, а жертву покрупнее и выслеживать приходилось дольше, и разделывать, и готовить… Запах крови и сырого мяса, к тому же, мог привлечь других лесных хищников или переносящую дневной свет нежить. Вот будь у Ибо лук, и они могли бы поесть меньше, чем через час - судя по звукам, вокруг было полным полно съедобных птиц. Забывшись, омега глубоко вздохнул и тут же сморщился, прижимая ладонь к левому боку. Переждав волну колкой боли и закусив нижнюю губу, Ибо с усилием стянул ставшие ужасно тесными сапоги, обреченно уставился на расплывшиеся по ткани носков пятна сукровицы. Много. Поднявшись с достойным любого старика кряхтением, он доковылял до ручья и плюхнулся на удачно подвернувшийся большой камень, опуская горящие натертые ноги в холодную воду со стоном облегчения. Немного подумал и оторвал полоску ткани от излишне длинного подола рубахи, заново заматывая феромонные железы. Особое внимание уделил шее, чтобы шипастый ошейник прекратил терзать нежную кожу, а затем оперся руками за спиной и постарался расслабиться. Спустя несколько минут, в течение которых Ибо бездумно пялился на журчащую воду, солнце начало припекать затылок и спину. Он неохотно выпрямился, прочесал пальцами растрепанные волосы и кое-как завязал их в низкий пучок. Странно, что Ху Бин еще и по этому поводу ему замечания не сделал - приличные омеги ведь не ходят простоволосыми! Создавалось ощущение, что у мужчины к Ибо одни сплошные претензии вперемешку со снисходительной жалостью. Как будто, согласись юноша на все его условия и тащись следом, как ослик на веревочке, то это было бы нормально. “Ой, Ибо! - воскликнет Сюань Лу, когда спустя те самые пару недель или больше, он и Ху Бин доберутся до Вэйфана через все смертельные болота и ущелья. - Мы так волновались, где же ты был? А где Чжань-Чжань?” И что Ибо скажет? “Мне пришлось его бросить, потому что я плохо себя чувствовал, и вот этот альфа-чужак сказал, что возвращаться к месту происшествия опасно”? Даже думать о подобном было невероятно противно. Такому предательству омега предпочел бы еще одно падение со скалы - чтобы в этот раз уж наверняка. От неприятных дурацких мыслей Ибо отвлекло внезапное шевеление в кустах на противоположной стороне ручья. Он напрягся, нащупывая и крепко сжимая в ладони туповатый походный нож - и невольно издал тихое “ох”, когда из зарослей высунулся всего лишь енот. Забавный пушистый зверек человека не заметил - протянул к воде ловкие передние лапки, с чем-то неопределённым, зажатым в цепких пальчиках, и принялся старательно полоскать свою добычу. Омега замер, почти не дыша, на краткие мгновения забывая про свои заботы и тревоги и с умилением наблюдая за деловитым енотиком. Уголки его губ тронула слабая улыбка. В окрестностях Вэйфана енотов почти не водилось - в прошлом охотники переловили слишком многих ради ценного меха. Большая жалость. Ибо очень любил всяких животных и никогда не убивал их ради чего-либо, кроме необходимого пропитания. В самом деле, в их краях зимы были не настолько холодные, чтобы приходилось шить шубы из енотов! Их мех в основном служил всего лишь украшением для нарядов знати. У него бы просто рука не поднялась на этого милого зверька. Енот был немного облезлый и тощий, видимо, еще не нагулял жирок после затяжной зимы, но все равно прелестный. Ибо с живым интересом следил за ним до тех пор, пока тот не закончил свое нехитрое дело и вновь не скрылся в зарослях, мелькнув на прощание полосатым хвостом. Эта неожиданная встреча заметно подняла омеге настроение. Он поймал себя на том, что легонько поглаживает живот и думает о том, как здóрово будет рассказывать крохе о многообразии творений матери-природы. Только бы стресс не навредил... Ибо поднял к небу потерянный умоляющий взгляд - и тихо ахнул, неожиданно разглядев вершину горного хребта над покачивающимися от ветра макушками деревьев. Так получается, они с Ху Бином уже близко! К Аньцину ли, к перевалу - Ибо точно не знал, сориентироваться в незнакомых местах и лесной чаще было сложно, но главное, они миновали или вот-вот минуют крепость Далун, так и не встретив препятствий на пути. От этого осознания где-то внутри омеги словно открылось второе дыхание. Он взбудоражено подскочил, чувствуя прилив сил и потерянного было энтузиазма. Хотелось немедленно, сию секунду кинуться навстречу горам - Ибо пожалел, что не заметил их близости к месту назначения раньше. Не стоило им останавливаться! Если бы не эта задержка, возможно, уже к ночи он смог бы войти в Аньцин и найти помощь у друзей! Ведь если он ничего не напутал, именно сегодня вечером должен закончиться театральный фестиваль, а значит завтра с утра вся дружная компания под предводительством Да Чжанвэя выдвинется домой. Если Ху Бин говорил правду, то дорога на перевал будет перекрыта стражей Далуна - это должно задержать их достаточно, чтобы Ибо с ними не разминулся при любом раскладе. От волнения юноша неосознанно начал грызть ногти. Расчет расчетом, но он все же не был уверен, что правильно оценивает расстояние и время, которое понадобится для его преодоления. Боги, хотелось как можно скорее оставить это злоключение в прошлом. Хоть бы судьба смилостивилась над ним! Может, стоило собрать вещи Ху Бина и пойти за волком следом, перехватить в процессе охоты и убедить двинуться в путь без промедлений? Никто еще не умирал, поголодав всего-то пару-тройку дней, тем более, что в запасах альфы еще были орехи, а Ибо мог бы при острой необходимости пособирать лесные ягоды на ходу. Решено! Слегка прихрамывая, он босиком вернулся к месту импровизированной стоянки - и застыл, глядя на расседланного коня. Сердце кольнуло виной. Узнав о беременности омеги, Ван Хань чуть ли не первым делом запретил ему самостоятельно седлать кобылу Сяо Чжаня. Затягивание подпруги равнялось тому же подъему тяжестей, но… Ибо ведь необязательно крепить седло по всем правилам, так? Он все равно не собирается садиться верхом. Все, что ему нужно - чтобы сбруя осталась на месте под весом седельных сумок и секиры Ху Бина. Это не сложно. Не думая больше ни секунды, Ибо снял с ветки подсушивающийся потник и торопливо принялся за дело. Конь недовольно фыркнул, переступил на месте, хлестнул хвостом - явно не успел как следует отдохнуть за то недолгое время, что омега провел у ручья. - Прости, дружок, но нам снова пора в путь, это очень-очень важно, - извиняющимся тоном пробормотал юноша, погладив жеребца по шее. К несчастью, на недовольстве коня все не закончилось. Тянущее чувство внизу живота сменилось мучительным спазмом, едва Ибо поднапрягся, поднимая и закидывая на спину коня старое, не такое уж и массивное седло. - Тише, кроха, ну потерпи, пожалуйста, еще чуть-чуть, разве не хочешь поскорее найти своего папу? - простонал омега, медленно опускаясь на колени и поддерживая живот, шумно задышал, в тщетной попытке облегчить неестественное перенапряжение мышц внутри и побороть внезапное головокружение. Он ещё даже не прикасался к подпруге, не поднимал сумки, так почему..? Новый спазм заставил его заскулить сквозь зубы и свернуться калачиком прямо на земле, не заботясь о том, как близко от его головы переступают передние конские копыта. Когда Ибо оклемался достаточно, чтобы вновь открыть глаза и начать воспринимать окружающий мир, то оказался на расстеленном плаще у сложенного костра, а полуодетый Ху Бин сидел рядом, деловито ощипывая крупного глухаря. - Ну наконец-то. С возвращением в мир живых, принцесса, - заметив, что юноша очнулся, альфа окинул его обеспокоенно-внимательным взглядом, идущим вразрез с насмешливым тоном голоса, и кивнул в сторону пьющего из ручья коня, опять освобожденного от сбруи. - Далеко собирался? Ибо нахмурился, приподнимаясь на локте и с сомнением оглядываясь. Он и не заметил, как снова потерял сознание. Второй раз за день. Раньше он никогда в своей жизни так часто в обмороки не падал. Это было… безусловно недостойно и жалко, но еще и тревожно. Кажется, он больше совсем не контролировал свое тело - и это пугало. - Долго я..? - хрипловато спросил он и закашлялся, снова скручиваясь от сопутствующей боли в ребрах. - Точно не знаю. Я успел испугаться, вернувшись и обнаружив тебя без сознания прямо под копытами коня. Я думал, мы договорились, что ты отдыхаешь и, как максимум, собираешь хворост для костра. Расскажешь, что случилось? Ибо аккуратно сел, скрестив ноги и обнимая себя руками. Несмотря на нежный теплый ветерок раннего лета и пригревающее солнце, его прошибла дрожь. - Я… не собирался убегать. Просто увидел горы, понял, как близко мы должны быть к месту назначения, и хотел поискать тебя, чтобы уговорить скорее двинуться в дальнейший путь. - Зачем? - Ну, мы ведь близко. Чем скорее доберемся… тем лучше. Я не очень голоден, нет необходимости тратить на это время. Ху Бин задумчиво помычал и демонстративно приподнял тетерева за ногу, прежде чем продолжить ощипывать его. - Глупо, малыш. Еду я уже поймал. И твои обмороки запросто могут быть от голода, вкупе с сотрясением, и… остальным. Это может задержать нас сильнее, чем обед, не находишь? А вот если продолжим придерживаться темпа, у Аньцина будем не позднее завтрашнего полудня - другой вопрос, сможем ли мы туда зайти, так как я уверен, люди из Далуна дежурят у ворот. - Полдень? - взволнованно переспросил Ибо, подаваясь вперед. - Наши с Чжань-гэ друзья, скорее всего, выедут из города раньше. Нам нужно поторопиться, чтобы перехватить их! - Я сказал, не позднее полудня. Возможно, раньше. Знаешь, по большей части это ведь зависит от тебя. Как ты себя чувствуешь? Омега уже открыл рот, чтобы по-привычке ответить “нормально” - но споткнулся о выразительный взгляд Ху Бина и сник. Конечно, ничего не было нормально. Ему нужен был врач, лекарства и продолжительный отдых в спокойствии и компании возлюбленного супруга. Ничего из этого в ближайшее время Ибо не светило. - Мне… нехорошо, - после долгой паузы признался юноша, смотря прямо перед собой. По высокой толстой травинке рядом с ним медленно ползла яркая божья коровка. Ибо сосредоточился на ней, бездумно массируя низ живота легкими круговыми движениями ладони. Мучительный спазм отступил, но тяжесть и смутное ощущение приближающейся беды никуда не делись. - Вчера утром, когда я проснулся в темнице, то впервые почувствовал, как ребенок внутри меня шевелится. Это было… неуместно, удивительно, и так прекрасно, знаешь?.. И позже, когда ты привел всех тех… снова… всего на мгновение… а потом случилось то, что случилось, и с тех пор я больше не могу… не чувствую… - под конец дыхание Ибо окончательно сорвалось, и он беспомощно всхлипнул, даже не пытаясь скрыть потекшие по щекам слезы. - Мне больно… все время больно, везде, я не знаю больше… я хочу домой… - Ну, ну, не надо реветь, - Ху Бин сочувственно вздохнул, отложил добычу в сторону и безапелляционно притянул его к себе, не обращая внимания на слабое сопротивление. - Верну я тебя домой, верну, обещал же… Ибо ненавидел тот факт, что феромоны и объятия альфы и правда немного приглушили грызущую изнутри тревогу. Этому мужчине на самом деле не было до него дела. Он спас омегу в приступе пронзительной жалости, поддавшись защитным инстинктам, а теперь, опомнившись, хотел только возмещения убытков и награды. Ибо не должен был искать в нем поддержки и понимания. Но искал - потому что больше не у кого было. Потому что произошедшее с ним после нападения чудовища оставило в груди зияющую рану, которую он упорно отказывался замечать, но слепо, подсознательно тянулся хоть к какому-то исцелению, обещанию минимального комфорта и призрачной безопасности. Ху Бин не бил его и не угрожал изощренной расправой. Одно только это уже делало его лучше всех остальных людей, встреченных омегой за последние дни. - Знаешь, малыш, на таком сроке, как у тебя… я уже мог бы, ну, послушать? Если ты не против. Я скажу, есть ли у плода сердцебиение, и возможно тебе станет спокойнее? Ибо снова всхлипнул, зажмуриваясь и до бела кусая губы. Предложение хорошее, но ему было слишком страшно услышать “нет”. И Сяо Чжань должен был быть тем, кто стал бы трогать животик и слушать происходящее с ребенком. Сяо Чжань. Не Ху Бин. Не дождавшись от него ответа, альфа безнадежно вздохнул, легонько похлопал его по загривку и вернулся к ощипыванию птицы. Юноша еще немного посидел рядом с ним, соприкасаясь плечами до тех пор, пока острая необходимость в компании другого живого существа рядом не ослабла, и вернулся обратно на расстеленный плащ. Делать нечего, раз Ху Бин отказывался выдвигаться немедленно, Ибо должен был извлечь из привала максимум и постараться получше отдохнуть. Но отдыхать не получалось, несмотря на одолевавшую его сонливость. Ткань плаща была качественной, очень плотной, прочной, и… такой темной, ужасно грубой, такой неуютной! Омега никак не мог более-менее удобно устроиться. Тихо недовольно пыхтя, он завозился, комкая плащ и подгребая его края под себя, затем частично расправил, попробовал лечь, остался неудовлетворен результатом и снова скомкал. Ему не нравилось. Не то. На секунду заставив себя оторваться от напрасного занятия, Ибо огляделся и полуползком переместился к извилистым корням ближайшего могучего дерева, расстилая импровизированную подстилку там. Немного лучше. Он мог опираться на ствол, и никто не подберется к нему со спины. Но ему все еще не было комфортно, ткань плаща не сминалась так, как он хотел, и кололась, было жестко, и почему-то все это расстраивало Ибо аж до нервной трясучки. Бросив осторожный взгляд в сторону занятого делом Ху Бина, он заприметил кучку его одежды, которую тот временно предпочел не надевать, и выхватил из нее куртку вместе с легкой накидкой-пыльником. Теперь местечко у корней стало выглядеть поуютнее, но когда омега попытался угнездиться в нем, то снова наткнулся на неуместный посторонний запах, впивающиеся в бок застежки и кошмарное ощущение неправильности в целом. Ибо поерзал в тщетной надежде найти удобное положение и заскулил от досады. Часть куртки была прямо перед его лицом, и не долго думая, он вцепился зубами в одну из причиняющих дискомфорт выпуклых пуговиц, намереваясь оторвать, если понадобиться, их все. - Эй-эй, полегче! Мне еще нужны эти вещи! Что на тебя нашло? - Ху Бин, видимо все это время наблюдавший за ним периферийным зрением, подорвался с места и подошел ближе, потрясая ощипанной тушкой глухаря. Ибо сжался в комок, пытаясь стать как можно меньше и незаметнее, испуганно поглядел нависающему сверху альфе в глаза, но пуговицу отдирать не прекратил. Странная нужда сделать это была сильнее него. - Ибо. Перестань. Ибо не перестал. Раздался характерный треск рвущихся ниток. - Твари Диюя тебя подери, ты вообще нормальный? - сердито воскликнул Ху Бин и наклонился, собираясь просто-напросто выдернуть из под него свою куртку. Но едва его пальцы коснулись ткани, омега резко вскинулся и зашипел. Яростно и отчаянно, угрожающе скаля маленькие, безобидные зубки. Весь ощетинился, напрягся, готовый в любую секунду наброситься на вторгшуюся в его пространство руку; неумело, но воинственно рыкнул даже и сам поразился тому, что может издавать подобные звуки. Ху Бин отшатнулся от неожиданности, но спустя мгновение понимающе хмыкнул и покачал головой, миролюбиво делая пару шагов назад. - Вот как значит, да? Ладно, я понял - тебе надо, но, малыш, если ты не передумал искать своих друзей, то у нас мало времени. Гуй с тобой, можешь хоть все порвать, но гнездиться здесь бессмысленно. Ты понимаешь? Тут небезопасно. Мы уйдем сразу, как только поедим. Ибо застыл, осмысливая его слова. Гнездиться? Неужели это правда то, что он делал?.. Но он ведь просто хотел прилечь… просто… Похоже на то. Оценив обстановку и собственную реакцию на попытку альфы отобрать свои вещи, омега стыдливо закрыл руками лицо и беззвучно простонал, чувствуя, как начинают гореть щеки и уши. Какой позор. Сначала обмороки, теперь это… Где были его мозги и здравый смысл?! Ну почему, почему он не может быть стойким и сильным теперь, когда это нужнее всего? - Да ладно уж, ничего страшного, я не сержусь. Это твой базовый инстинкт, с ним бесполезно бороться, только подвергнешь себя еще большему стрессу. Но прямо сейчас не время и не место, так что… возможно, тебе лучше отвлечься, - тем временем предложил Ху Бин, понаблюдав за его терзаниями. - Хочешь приготовить нам обед? Я слышал, приготовление пищи для многих омег подобно медитации. Успокоишься немного, м-м? Ибо пришлось напомнить себе, что с этим альфой они все еще очень малознакомые люди, и тот, вероятно, не имел цели насмехаться над ним. И, разумеется, Ху Бин не мог знать, что на кухне Ибо превращается в ходячую катастрофу, и готовка для него - суровое испытание, а не “медитация”. Да и плоды его нелегких трудов, как правило, оказываются очень на любителя. - Лучше ты, - в итоге прошептал омега, продолжая сгорать от стыда. - Хм, уверен? Знаешь, из меня не очень хороший повар. Давай я выпотрошу, а пожарим вместе, что скажешь? В противном случае, не жалуйся на результат. От безысходности Ибо кивнул. Ясно было, что в покое его не оставят. Пока Ху Бин подготавливал птицу, юноша, преодолевая внутреннее сопротивление, аккуратно вернул его одежду на место, развел костер и нашел подходящие для нанизывания мяса палки. То и дело он поднимал голову, с тоской глядя на заснеженные верхушки гор, которые были одновременно так близко, и так далеко. Сердце ежесекундно рвалось прочь из груди, но все, что он мог - только ждать и надеяться на лучшее. Спустя отведенное на готовку время, дичь немного подгорела снаружи, но, по крайней мере, неплохо прожарилась внутри. Первую выданную ему порцию Ибо проглотил, почти не жуя, позабыв о всяких манерах, и Ху Бин даже ничего не сказал, пододвигая к нему добавку. Попробовал бы кто встать между голодным беременным омегой и долгожданной едой! Они уже собирались сворачиваться - альфа упаковывал остатки еды в заплечный мешок, Ибо со стоическим выражением лица втискивал истертые ноги в сапоги, массируя припухшие лодыжки - когда очередной порыв крепчающего ветра донес до их ушей лошадиное ржание. Но их вороной жеребец стоял молча, флегматично пощипывая траву у ручья. - Ох, блядь. …и в общем-то это все, что сказал Ху Бин, прежде чем вихрем заметаться по месту их стоянки. - Но разве мы не оторвались от погони? - растерянно спросил Ибо, подскакивая, но не зная, за что хвататься в первую очередь. - Дагэ, вдруг это просто какие-нибудь путники..? - Черта с два, я слышу лязг доспехов и оружия, - сдавленно прорычал альфа, впихивая ему в руки свеженаполненный водой бурдюк. - Быстрее, залей костер! В этих местах никто просто так не ездит… Может и другой патруль, не тот же самый, но нам-то какая разница?! Размеренный обеденный привал во мгновение ока превратился в хаос. Ибо потушил костер и постарался закидать землей золу и угли, но вокруг повсюду валялись перья, небрежно откинутые в сторону потроха были прикопаны еле-еле, а высокая трава - заметно примята в нескольких местах. Ху Бин беспрерывно чертыхался сквозь зубы, молниеносно одеваясь и на скорую руку седлая коня. Но они ужасно, катастрофически не успевали. - Эй, видишь что-нибудь? - Дым шел откуда-то отсюда! - Окружить периметр, обыскать тут все! Не дайте им уйти! Новое дуновение ветра сопровождали сигнальный свист и громкие, пугающе близкие голоса. Краем глаза Ибо заметил между деревьев какое-то шевеление и попятился, напуганный, врезавшись спиной в замершего на месте альфу. Только не плен, только не снова!! - Дагэ… что нам… - Кажется, мы в ловушке. Лоб Ху Бина прочертили глубокие морщины, пока его напряженный острый взгляд метался из стороны в сторону, просчитывая варианты. Как быстро конь сможет нести их по бездорожью, уже полдня проскакавший без отдыха? Как долго омега сможет удерживаться на нем, прежде чем случится непоправимое? Каковы шансы, что никто не поднимет голову вверх, если они залезут на дерево?.. - В воду, - отрывисто приказал альфа, перевешивая заплечный мешок на Ибо быстрее, чем юноша успел пикнуть, а на себя закидывая седельные сумки. - Спрячемся вон там, скорей! - Он размахнулся и шлепнул коня по крупу с такой силой, что тот с возмущенным ржанием взвился на дыбы и сорвался с места в карьер, проламываясь напрямик сквозь низкий кустарник. Шум мгновенно привлек внимание преследователей. Дружный конский топот начал удаляться вслед за вороным жеребцом, а перекрикивающиеся голоса заметно поредели - на уловку повелись не все, но у Ибо и Ху Бина стало больше шансов остаться незамеченными. Ниже по течению, метрах в пятнадцати от того места, где омега сидел на камне, корни нескольких деревьев сильно выступали из земли и переплетались в воздухе, создавая неровный навес над небольшим участком со стоячей водой, и едва войдя в ручей, они устремились туда, стараясь не издавать лишних звуков. Журчание основного потока заглушало плеск шагов, однако ненадежное дно под ногами, сплошь из скользких, покрытых тиной камней, не позволяло ускориться. Но в этот раз удача была на их стороне. В намеченном укрытии едва хватило места им двоим - но хватило, хоть Ибо и пришлось протиснуться вглубь - намокший плащ тут же стал дополнительным грузом, цепляясь за все подряд, зеленоватая от цветения вода доходила до груди, и он старался не рассматривать склизкие корни и их обитателей. Ху Бину пришлось пригнуться еще сильнее, чем омеге, и он закряхтел, не иначе как чудом умещаясь в тесном пространстве вместе со своей огромной секирой. Они замерли, изо всех сил прислушиваясь к происходящему вокруг. Не прошло и минуты, прежде чем их стоянку обнаружили - тут же послышались новые приказы досконально прочесать местность, и альфа безмолвно показал Ибо четыре пальца, обозначая примерное количество оставшихся противников. Омега кивнул. Четверо - это ничего, в крайнем случае, они справятся. У него все еще был при себе охотничий нож, и он смог бы отвлечь хотя бы одного, а Ху Бин достаточно хороший воин, чтобы выстоять против троих. Однако поднимется шум, и гуй его знает, как скоро погнавшиеся за жеребцом люди поймут, что их обвели вокруг пальца, поэтому лучше бы было не попадаться вообще. Корни вдруг заскрипели, зашевелились, слегка прогибаясь под чьим-то весом, и Ибо даже дыхание затаил, понимая, что один из стражей Далуна стоит прямо над ним, приглядываясь к их ненадежному убежищу. Только бы не перевертыш, только бы не учуял… Пальцы Ху Бина крепче сжались на древке спрятанной под водой секиры, но омега покачал головой и взглядом указал вниз. Если противник не поленится раскорячиться и попытается заглянуть сюда, они успеют нырнуть. Возможно, потом Ибо сойдет с ума от ощущения водомерок и тины в своих волосах, но все же это лучше, чем ввязываться в драку. Секунды растягивались, как часы. Сердце, казалось, бýхало просто оглушительно. Обволакивающий холод воды начинал постепенно пронизывать тело, и в один момент Ибо с ужасом почувствовал, как в горле зарождается кашель. …в следующую секунду корни опять заскрипели, и страж сошел с них на твердую землю, отрывистым криком оповещая своих приятелей, что здесь никого. С плеч омеги будто камень свалился, и, слушая удаляющиеся шаги, он даже обмяк немного, разом осознавая, как мерзко ощущается вода в сапогах, как оттягивает плечи тяжесть доверенного ему мешка с вещами Ху Бина, как дрожат колени и руки. Но расслабляться полностью, конечно, было еще рано. Он потерял счет времени, которое им пришлось провести скрючившись в укрытии и выжидая, когда преследователи покинут берег ручья, но в конце концов альфа зашевелился, высунулся наружу и огляделся, а затем сделал Ибо знак следовать за собой. - Скорее всего, они уже поймали нашего коня и обнаружили обман, а значит, могут вернуться, - в полголоса сказал он, оборачиваясь вокруг своей оси, чтобы внимательно осмотреться еще раз, а потом прогнулся назад, держась за поясницу и похрустывая суставами. - Ох спина моя, спина… давненько я не вляпывался в такие приключения. С тобой не соскучишься, малыш. Ибо молча выбрался из переплетения корней, оступаясь на скользких камнях и случайно разрывая зацепившийся за корягу кусок плаща, отстраненно сполоснул руки от ряски и заодно умыл лицо в чистой проточной воде. Вопрос “а что дальше?” умер на его губах, так и не родившись. Продолжать идти намеченным путем стало невозможно. Ублюдки из Далуна встретят их там с распростертыми объятиями. - Вот и накрылся твой хитрый план, - после выразительной паузы вздохнул Ху Бин и побрел к противоположному бережку. - Хрен кого мы обманули… а я говорил! Но, что же… теперь никуда не денешься, отойдем подальше отсюда и сделаем крюк, посмотрим, как обстановка у перевала. Если повезет, завтра перехватим твоих друзей где-нибудь там по дороге… вместе что-нибудь придумаем… если же нет… - он что-то невнятно забурчал себе под нос, выбираясь из ручья, затем обернулся и протянул омеге руку. Ибо около секунды смотрел на его ладонь, прежде чем принять помощь с тихим “спасибо”. На это альфа коротко кивнул, окидывая юношу критическим взглядом. - Что с ногами? Идти-то можешь? - Да, - тускло ответил Ибо, присаживаясь на землю, чтобы вылить воду из сапог. - Всего лишь мозоли, ты же видел. Ерунда. - Может мне еще раз попробовать снять с тебя ошейник, превратишься, на лапах-то попроще будет? Нет? Уверен? Ну, тогда… Хоть подобное и не принято между никак не связанными альфой и омегой, если ты очень хорошо попросишь, мой волк может взять тебя на спину. - Не надо, - так же невыразительно отозвался Ибо, поморщился, вытащив из грязно-розовой штанины кусок водорослей. - Я пока потерплю. Может, позже… Ты просто забери свои вещи. Все равно спасибо, что предложил. - Угу. Ну как знаешь. Уговаривать не буду. Небо медленно затягивали нехарактерные для сезона колошения хлебов серые тучи, скрывая под собой яркую синеву. Кое-как отжав одежду на себе и в насквозь промокших сумках, они двинулись прочь, почти под прямым углом отклоняясь от прежнего маршрута. Ибо так устал, чувствовал себя таким разбитым, что даже ни о чем не думал. Спустя пару часов они наткнулись на мелкого демона тими, который с чавканьем жрал какую-то падаль в тени разлапистой ели и попытался кинуться на них, но Ху Бин настолько быстро прекратил его существование взмахом своей двуручной секиры, что Ибо даже не запомнил этой встречи. День казался невыносимо длинным, и конца ему не было видно. Погода портилась. Порывы ветра стали сильными и резкими, взметая полы влажных одежд и запуская по телу стаи мурашек. В основном омега поддерживал животик и смотрел под ноги, чтобы не споткнуться, но когда становилось слишком тяжело, холодно, совсем невыносимо - поднимал взгляд к вершинам гор, становящимся ближе и ближе, вспоминал любящую улыбку Чжань-гэ, и как она сменилась на испуг, звериный оскал, его мозолистые ласковые ладони на своей коже и рукоятке меча, подрагивающего под ударами напавшего на них монстра. Пожирающая душу вина неумолимо гнала Ибо вперед, даже когда у него совсем не осталось сил, дыхание стало тяжелым и хриплым, а от стоп, судя по ощущениям, осталось немногим больше, чем осталось бы после раскаленных железных башмаков, которые на него угрожали надеть. Омега глазам своим не поверил, когда деревья чуть поредели, и они с Ху Бином оказались на проторенной колее. Смутно знакомой колее. Конечно, все непопулярные лесные пути выглядели почти одинаково, но, кажется, именно эту дорогу Ибо очень старался запомнить позавчера, глядя на нее из-за прутьев клетки на колесах. Несколько метров в сторону - а вот и примечательной формы старое гнилое дупло! Если бы в мире существовала такая вещь, как третье дыхание, оно бы у омеги открылось. Второе он, к сожалению, уже давно потратил. - Дагэ, - едва сдерживая эмоции позвал он, трогая озирающегося альфу за рукав. - Мы можем пойти отсюда налево? Ху Бин с сомнением посмотрел на него сверху вниз, вопросительно выгнув бровь. - В принципе, да. Но зачем? По моим расчетам нам правее и прямо. Но сперва нужно будет найти местечко, где остановиться на ночлег. - Я думаю, что узнаю эту дорогу. Там… - Узнаешь? Откуда? - Кажется - нет, я практически уверен - меня везли по ней, после того как… ну… похитили. - Хм. Допустим. И что? Куда ты хочешь по ней прийти? Ибо собрался с духом и применил свое самое страшное оружие - максимально жалобный щенячий взгляд. - Ху-дагэ… пожалуйста? Мы ведь все равно не успеем никуда до темноты, да и не можем никому на глаза попасться, так какая разница, под каким кустом ночевать? Альфа задумчиво поскреб покрытый щетиной подбородок, потом пожал плечами. - Так то оно так, но вот, помнится, один раз я тебя уже послушал… - И мы не умерли в болоте от змеиного яда, правда, замечательно? Скептицизм, исходящий от Ху Бина, можно было потрогать. Он на мгновение прикрыл ладонью глаза, затем с силой провел рукой по лицу и шумно вздохнул. - Мне начинает казаться, что у тебя талант принимать плохие решения. Но самое интересное, что я тебя почему-то до сих пор слушаю. Хорошо, ладно, давай посмотрим, куда ты нас заведешь теперь. Но знаешь что? Только с одним условием. Если из-за этого мы снова вляпаемся в неприятности или завтра не успеем найти твоих друзей, то ты закрываешь свой милый ротик на замок, и в дальнейшем, сколько бы ни пришлось, беспрекословно слушаешься меня. Беспрекословно. Чтоб я против даже писка не слышал. Ясно? - Ясно, - покладисто ответил Ибо, едва не притопывая на месте от нетерпения и пропуская бóльшую часть речи альфы мимо ушей. - Так мы можем пойти налево?.. День начинал клониться к закату. Темнело раньше обычного из-за нависших над лесом туч, и в момент, когда ковыляющий по разбитой колее омега заметил новые знакомые приметы, подтверждающие, что они на верном пути, на кончик его носа приземлилась первая капля дождя. Ибо тихо фыркнул и вытер лицо длинным, кое-как подвернутым рукавом. “Одежда так и не просохла до конца, но уже вот-вот намокнет снова”, - подумал он со смесью обреченного смирения и недовольства и неожиданно для себя вдруг расчихался, так сильно, что пришлось остановиться и даже опереться на Ху Бина, пережидая разлившуюся по груди боль. Кажется, он чихнул раз десять подряд, не меньше, потому что тот впечатленно-насмешливо присвистнул и зашарил по карманам в поисках платка, пока не вспомнил, что уже отдал его омеге ранее. - Только не говори мне, что ты простыл, - буркнул альфа, придерживая Ибо за плечи и обеспокоенно поджимая губы. - Хотя на что я рассчитывал, после нашего “купания” в ручье да при таком-то ветре… Блядь… малыш, ты выглядишь и пахнешь так, будто в любую минуту можешь упасть замертво. Мне даже не по себе. Давай остановимся и поищем ночлег, не спорь, укрытие от дождя явно не помешает. Ибо упрямо помотал головой, вытер нос и слезящиеся глаза, и настойчиво отстранился от поддерживающих его крепких рук. Искушение поддаться уговорам было слишком велико. Он так устал, что переставал адекватно соображать и уже почти не чувствовал беспрерывно мучающей его боли, но сдаваться было нельзя. Нельзя! - Нет, Ху-сяньшэн, мы уже близко. Я не упаду, обещаю, тебе не придется меня тащить. Я сам. - Да к чему именно мы близко-то?.. Отказываясь от помощи, ты только вредишь себе. Ибо, это уже не шутки. Даже я умаялся, зачем эта напрасная бравада! - Никаких шуток, дагэ. Знаю, ты не лучшего обо мне мнения, но я сильнее, чем ты думаешь. Правда. Я справлюсь. - С каких пор тебя интересует мое мнение, - заворчал Ху Бин, набрал в грудь воздуха, но Ибо не стал стоять и слушать, криво улыбнулся ему и целеустремленно захромал дальше по дороге - а альфа пусть себе бухтит. Пока он не приказывает, омега может просто игнорировать это. Они чуть было не прошли мимо едва заметной в сумерках развилки - плохо вытоптанная тропа внезапно прерывала сплошную стену непроглядных зарослей как раз на ширину, достаточную, чтобы могли проехать всадники и самая маленькая повозка. Ибо осмотрелся, пытаясь достоверно определить, то ли это, что ему нужно, и так и не придя к однозначному заключению - после того, как его зашвырнули в клетку, некоторое время он был в отключке - решительно свернул туда. Ху Бин цветисто выругался, шагая за ним и обжегшись о растущую по бокам тропы крапиву. Мерзкий запах падали донесся до них еще минут через двадцать, когда неравномерно накрапывающий дождь стал усиливаться, а темно-серые тучи сползли к подножию горного хребта и зыбким туманом окутали лес, ухудшая видимость. Альфа, внимательно нюхающий воздух, подавился и закашлялся. - Так малыш, все, мое терпение кончилось. Туда, на запах мертвечины, мы совершенно точно не пойдем. Нет. Я не в настроении биться с оравой нежити. Возьми мои сумки, а я возьму тебя на руки, и пора искать место для привала, скоро окончательно стемнеет. Ибо замялся, тревожно заламывая пальцы. Если он ошибся поворотом, то Ху Бин прав, впереди ничего, кроме новых неприятностей. Но если нет… Он задрал голову, безуспешно пытаясь рассмотреть верхушку горы, мысленно проклиная неожиданную для сезона непогоду. Интуиция понукала его продолжать двигаться. - Сяньшэн, постой тут минутку, ладно? - Что? Зачем? - Я быстренько сбегаю, взгляну, и сразу вернусь. Ху Бин посмотрел на него, как на умственно отсталого. - Это может быть Яблонька, - тихо пояснил юноша, морщась от очередного укола вины. Кобыла принадлежала девятому дядюшке, и он без сомнений доверил ее им… - Ибо, ты совсем рехнулся? Какая, нахер, яблоня? Ну-ка подойди, - в голосе Ху Бина появились стальные нотки, и он требовательно протянул руку к омеге, когда на его шаг вперед тот сделал два назад. - Ибо! Подойди, я сказал!! Тело юноши непроизвольно дернулось навстречу альфе, инстинктивно подчиняясь приказу, но спустя мгновение он опомнился и протестующе замычал сквозь зубы. На лице Ху Бина застыло странное выражение - не то еле сдерживаемый гнев, не то снисходительно-раздраженное сочувствие. - Ибо, у тебя жар. Похоже, ты уже бредишь. Ради всех богов, хватит этого ослиного упрямства, просто доверься мне, я о тебе позабочусь. - Да нету у меня жара! - отчаянно воскликнул омега, учащенно дыша, и вздрогнул, когда в этот самый жар его и бросило. - Яблонька - это имя лошади! Мерзавцы из Далуна убили ее, я тебе рассказывал! Ху-дагэ, мы преодолели такое огромное расстояние за сегодня не для того, чтобы отступить в последний момент! На затерянной в глуши тропе повисло угнетающее молчание. Ху Бин видимо вспомнил, как он вскользь упоминал кобылу ранее, но все равно сверлил его рассерженным взглядом и выпускал такие подавляющие феромоны, что, находись они в закрытом помещении, омега бы уже забился в угол. Однако гуляющий между деревьями промозглый ветер в этот раз сослужил Ибо хорошую службу, делая агрессивный запах альфы вполне терпимым, и он стоял прямо, непреклонно, исподбровья пялясь на мужчину в ответ. Напряженные гляделки длились около минуты, пока в конце концов Ху Бин не зарычал от досады, со злостью пиная в сторону оказавшийся у ног камешек. - Ты даже не представляешь, как ты меня иногда бесишь, Ибо, - выдавил он сквозь зубы, с размаху швыряя на землю свои сумки. - Повезло тебе, что я принципиально не бью беременных. Стой тут! Сам схожу проверю! А двинешься - оторву голову и на пузо не посмотрю, понял?! Ибо с усилием сглотнул образовавшийся в горле тугой комок и слабо кивнул. Хоть к данному моменту он уже был практически уверен, что распаляется альфа впустую и на самом деле вряд ли его тронет, настрой Ху Бина не обещал ничего хорошего. Но оказалось, что стоять на месте одному в сгущающейся темноте и гадать, что же все-таки там, впереди, было не так уж и просто. Ибо выдержал минут десять, прячась от дождя под разлапистыми ветвями, переминаясь, подрагивая и нервно кусая ногти, думал присесть, но понял, что если сядет - то скорее всего уже и не встанет. Движение к цели, даже сквозь боль и нечеловеческую усталость, помогало оставаться на ногах. Он проверил засунутый в голенище сапога нож, который альфа то ли забыл отобрать у него, то ли не посчитал нужным, и осторожно заковылял дальше по тропинке, надеясь, что успеет повернуть назад, если вдруг выяснится, что Ху Бин возвращается. Идти и правду пришлось недолго, не стелись по земле туман - были бы еще видны сваленные кучей сумки. Крупный мужской силуэт проступил впереди, и Ибо сначала дернулся от неожиданности, потом узнал его и торопливо попятился, но не учел, что в отличие от него, шатающегося и еле волочащего ноги, альфа идет быстро, и шаг у него шире. - Так-так, - произнес тот, ловко хватая за локоть поскользнувшегося на грязи омегу. - Глядите, кто тут у нас такой строптивый и бесстрашный. У тебя голова не болит, а, Ибо? У меня тут есть универсальное лекарство, - зловеще ухмыльнувшись, Ху Бин поднес к его носу окровавленную секиру. - Я писал, - брякнул Ибо первое, что пришло на ум, инстинктивно пытаясь отодвинуться от лезвия подальше, но альфа только крепче сжал его руку, сам того не зная, надавливая на жутко болезненные синяки. - Да что ты говоришь, - нарочито любезным голосом отозвался Ху Бин, и несильно, но чувствительно тряхнул его. - А то место, на котором я приказал тебе стоять, не подошло? Может, кто-то наблюдал за тобой из кустов? Или из моего заплечного мешка? Омега, безуспешно пытаясь вывернуться из железной хватки, решил прибегнуть к старому доброму методу и жалобно заскулил, в показной покорности опуская взгляд. Это сработало, но альфа все-таки тряхнул его еще раз, прежде чем отпустить со сдавленным “ух, прибил бы”. - Так что ты там нашел? - осторожно спросил Ибо, надеясь перевести тему, потирая руку и косясь на испачканную темной, почти черной кровью секиру. На секунду грудь сдавило от страха - что если он выбрал не тот поворот, и впереди всего лишь пирующие случайной добычей падальщики? Ху Бин помедлил с ответом, как будто раздумывая над ним, и омега забеспокоился еще сильнее. - Двух гуев, которые жрали дохлую лошадь, - в итоге неохотно сказал альфа, и Ибо тут же встрепенулся, захлестнутый приливом надежды. - И кучу досок, похожих на разбитую повозку. - Значит, мы наконец-то дошли! Это, должно быть, мое! - Может, и твое, а толку-то? Ты мне одно объясни, малыш, зачем ты так рвался сюда? Кроме нас с тобой, да всяких ночных тварей, никого тут рядом нет. Я бы почуял. Ибо внезапно обнаружил, что снова слегка задыхается от наплыва эмоций, среди которых преобладали вина и паника. Чжань-гэ не ждал его тут. Но этого и следовало ожидать, так? Никто не стал бы сидеть на месте происшествия почти три дня, если способен двигаться сам. А если Чжань-гэ ушел отсюда, значит, он не так уж сильно ранен. Это хорошая новость - так омега Ху Бину и сообщил. Все, что ему остается, просто взглянуть на место падения супруга, и… и… - Ты уверен, что хочешь продолжать рисковать своим здоровьем и жизнью ребенка, только чтобы посмотреть на растерзанный труп? Слова Ху Бина окатили Ибо ледяной водой похлеще, чем льющийся с неба монотонный дождь. Он не ответил - просто прошел мимо альфы, старательно отводя глаза, и устремился вперед по размытой тропе. Тот вздохнул так тяжко, словно нес на плечах все бремя мира. На небольшой прогалине у подножия крутого горного склона царил полный беспорядок. Кусая губы, Ибо поспешно отвернулся от изувеченных останков Яблоньки и тел поверженной нежити, обвел внимательным взглядом раскиданные повсюду сломанные ветви, смешанные с грязью рваные вещи, тронул носком сапога пополам переломленный лук, треснувшее колесо, не нашел ничего полезного и медленно побрел вдоль возвышающейся скалы, туда, где поверху проходил серпантин. Ху Бин тоже молчал, неохотно следуя за ним сбоку и чуть позади, в основном просто выжидая, когда омега окончательно обессилит и упадет, в определенном смысле облегчая ему задачу по поиску укрытия на ночь. Но Ибо не остановился даже тогда, когда перестал нормально видеть из-за сгущающийся мглы и начал спотыкаться на каждом шагу. Огромная туша чудовища была лишь немногим чернее, чем окружающий ее лес. Воняло ужасно, а при приближении людей от нее врассыпную кинулось прочь несколько мелких, злобно шипящих ночных тварюшек, лакомящихся мертвечиной. Альфа демонстративно перебросил секиру из руки в руку, провожая их подозрительным взглядом, затем с интересом осмотрел труп и удивленно присвистнул. - Надо же. А я читал, что таоте вымерли уж более полувека назад. Раньше Ибо заинтересовался бы редким монстром. Но сейчас все, о чем он мог думать - отсутствие рядом с не-вымершим таоте другого тела. Он медленно обошел тушу вокруг, и не нашел ни волчьих, ни человеческих останков. От облегчения аж колени подкашивались, и омега устоял на ногах только потому, что Ху Бин бдил и вовремя поймал его за шкирку. - Ну, ты доволен? И что теперь? - кисло спросил он у Ибо, стараясь не вдыхать глубоко. Это был одновременно логичный и бессмысленный вопрос. Безусловно, юноша до последнего собирался верить в лучшую версию событий: что Сяо Чжань избежал серьезных травм, пошел по его следу, затем, вероятно, сбился с него - все-таки омега много передвигался верхом - и, должно быть, сейчас тоже возвращается в Аньцин, чтобы воссоединиться с друзьями и объединить усилия в поисках. Но свежий взгляд на их разбитую повозку и место, с которого насильно увезли самого Ибо, навел его и на другую мысль. Пускай та компания мерзавцев из Далуна не потрудилась прочесать окрестности и подобрать альфу, но в теории это мог сделать и кто-нибудь другой. И повозка, и тело таоте были достаточно большими, чтобы во время падения с высоты сильно потрепать деревья на склоне и привлечь к месту происшествия внимание тех, кто хорошо знал этот лес. А нашедшие Сяо Чжаня люди могли быть как добрыми, так и злыми. Ибо боялся много думать о втором варианте, потому что на этот раз у него не было возможности немедленно побежать и спасти своего возлюбленного самостоятельно. Он почти умирал от физического измождения и от нервного перенапряжения. Ему придется полагаться на других, до этого потратить много лишнего времени на подробные объяснения, а после - гуй его знает сколько томиться в неизвестности, без шанса помочь. (Мимолетно Ибо подумал, стоит ли ему просить Ху Бина поискать следы Чжань-гэ, но простая логика быстро свела мысль на нет. Прошло несколько дней, в течении которых здесь топталась куча разных тварей, и в придачу пошел дождь. Даже для самого Сяо Чжаня это было бы слишком). Как ни крути, все дороги вели в Аньцин. Если бы не погоня этим днем, которая заставила Ибо и Ху Бина сильно отклониться от намеченного маршрута, утром они уже были бы у городских стен. Но омега не жалел. Уверенность в том, что Сяо Чжань выжил после падения, была необходима ему, как воздух. - Теперь мы продолжаем идти в город, - едва слышно выдохнул он, поднимая лицо к небу и позволяя дождю свободно стекать, смывая горечь и пережитый страх. - Если преследователи будут караулить у ворот, засядем у главной дороги. Все, как и планировали. Ты можешь вести, дагэ. Спасибо, что позволил мне прийти сюда. Мне стало легче. - Легче?.. От тебя разит болью, - так же тихо ответил Ху Бин, и в его хрипловатом голосе, обычно сварливом, послышалась неподдельная печаль. - Я сейчас вдруг понял, что даже и не знаю, каков твой настоящий запах. Хоть ты и бесишь меня, но я уже попривык, и… блядь. Я говорю это, потому что собираюсь еще раз спросить - сядешь мне на спину? Ибо слабо улыбнулся. Что же это получается, ему больше даже не надо “хорошенько просить”? - Да, дагэ. Спасибо. Но не думаю, что ты будешь рад мокрой шерсти. Давай завтра. Так мы быстрее доберемся до места. Еще встанем пораньше... А пока поищем ночлег как и собирались. Я… и правда очень устал. Ездить на спине у посторонних альф может и не принято, но Сяо Чжань жив, и пусть он ревнивый, но еще он самый понимающий человек во всем мире, а значит Ибо сумеет объясниться с ним. Ху Бин кивнул, тихо хмыкнул и взял омегу за локоть, теперь гораздо нежнее, просто поддерживая и помогая не спотыкаться о неровную поверхность лесной земли в темноте. Нужно было отойти подальше от мертвечины, привлекающей разнообразных трупоедов. Но вот тошнотворная вонь падали осталась позади, а они все шли и шли сквозь дебри, ведь укрытия так и не попадалось, и дождь лить не переставал. Альфа ворчал себе под нос, Ибо засыпал на ходу и с каждой минутой все сильнее опирался на него. - Малыш, не висни так, а? Либо дай мне тебя нормально обнять, либо… - Ох. Извини. - Да нет, я не… ты можешь опираться. Просто не тяни, давай так… черт, что-то я не пойму. Стой, стой. Подожди. Опять кровью пахнет… - Что? - Свежей… странно… Ибо неуверенно оглянулся, не видя ни зги. Слишком темно для его человеческих глаз. - Свежей? Неужели поблизости еще что-то произошло? Пауза была слишком длинной для простого “да”, “нет” или “не знаю”. Ху Бин вдруг приблизился вплотную, потянул носом у шеи омеги и начал сползать ниже, пока не остановился где-то у солнечного сплетения, потому что юноша смущенно пихнул его в плечо с тихим “эй!”. - Ибо, это от тебя. - Ой, опять, - ладонь машинально дернулась к лицу, но когда он посмотрел на пальцы, они оказались мокрыми от дождя, а не крови. - …да не из носа. Ибо… только не паникуй. Все будет хорошо. Давай-ка я все же возьму тебя на руки, ладно?.. Ибо?.. Наверное, если бы омега не провел добрую половину дня в мокрой одежде после купания в ручье, а потом под дождем, если бы мучительная тянущая боль внизу живота не была его постоянным спутником в последнее время, он бы заметил раньше. Сразу. Но сложилось так, как сложилось, и только сейчас Ибо понял, что по внутренней стороне его бедер щекотно стекает не дождевая вода. Слишком теплая. Он выронил длинный подол плаща, вместо этого двумя руками обнимая живот, и впервые после побега из темницы кроха вдруг пнула его изнутри. Один раз, два, три - не успел он обрадоваться, как еще через секунду нутро окаменело, и Ибо скрутило от такого болезненного спазма, что перед глазами замелькали искры, и он медленно осел на землю. * - Вот так, здесь хотя бы сухо… Тише, не шевелись. Тебе больше нельзя вставать. Ибо, ты слышишь? Лежи, иначе потеряешь ребенка. Не трогай живот и постарайся расслабиться. Я сейчас поищу что-нибудь, чтобы тебя накрыть. Сквозь полуприкрытые веки юноши пробился слабенький свет. Тихо матерясь на сырость, Ху Бин отложил огниво и аккуратно приподнял найденный тут же оплывший свечной огарок, осматриваясь в полуразрушенной охотничьей хижине. Помимо растрепанной циновки в единственном сухом углу, куда он и уложил омегу, от крошечного помещения мало что осталось: ни одной полностью целой стены, просевшая дырявая крыша, низкий столик с отгрызенной ножкой, кособокий шкаф, сундук, разбитые глиняные горшки, да примитивный закопченный очаг. Первым делом альфа сунулся в шкаф, и спустя несколько секунд с удовлетворенным возгласом вытащил оттуда облезлую меховую шкуру. Критически осмотрев находку, он пару раз сильно встряхнул ее, избавляя от пыли, а затем снял с безучастного ко всему происходящему Ибо мокрый насквозь плащ и бережно укрыл его. - Малыш, ты со мной? - Ху Бин легонько помахал ладонью перед его лицом, потом потрогал лоб и озабоченно покачал головой. - Да ты буквально горишь. Небо, у меня ведь и нет с собой никаких лекарств… Зря я позволил тебе тащиться пешком в такую даль, ох зря… Монотонный шум ливня вокруг, бормотание альфы, легкие поглаживания по волосам, уже привычная схваткообразная боль в утробе и ноющая во всем теле, то нарастающая, то отступающая - все это накладывалось на дикую усталость и не оставляло Ибо шансов оставаться в ясном сознании, но он вымотался слишком сильно, чтобы просто заснуть, и в итоге дрейфовал где-то между мутной явью и горячечным сном, не в состоянии ни пошевелиться, ни нормально расслабиться. Чуть позже Ху Бин догадался снять с него сапоги и развязать пояс на штанах, чтобы вообще ничего не давило на живот, подложил что-то мягкое под голову, но изнуренному омеге едва ли стало легче. Чересчур много всего произошло. Ибо не знал, сколько времени провел так, лежа бревном, пока альфа безуспешно пытался развести огонь в сыром очаге, найти в хижине и вокруг еще что-нибудь полезное и устроить его поудобнее. По крайней мере в сундуке обнаружилась еще одна, практически целая, свеча. Юноша только слабо моргнул, когда она оказалась непосредственно в поле его зрения - Ху Бин поставил ее на трехногий столик в двух шагах от циновки. Больше не нужно было бояться темноты. - Малыш, послушай, - альфа осторожно присел рядом, хрустнув коленями, отвел с его пылающего лба влажную челку, едва ощутимо погладил большим пальцем по щеке. - Тебе необходим врач. Насколько я помню, прямо у подъема на перевал должна быть деревушка. Она ближе, чем Аньцин, но я не могу быть уверен, что не наврежу тебе, если понесу на руках - этот лес мне едва знаком, нас все еще преследуют, и… многое может пойти не так. Но если я обернусь волком и быстро побегу один, то смогу вернуться к тебе и привести помощь еще до того, как догорит эта свеча. Обещаю. Даже если окажется, что у них нет лекаря, я добуду целебные снадобья и повозку. Но некоторое время тебе придется побыть одному. Ибо медленно моргнул снова, с трудом осмысливая его слова, и в конце концов вяло, едва заметно кивнул. Его одолевала апатия. Одному так одному. - …тогда, до встречи, - хрипло прошептал Ху Бин, копируя его кивок, с горечью поджал губы, еще раз ласково погладил напоследок. - Не бойся. Я закрыл все самые крупные дыры в стенах, ночные хищники не смогут пробраться, и свет свечи не такой яркий, чтобы привлечь нежелательное внимание. Постарайся поспать, ладно? Скорее всего, когда ты проснешься, я уже снова буду тут. Главное, больше не нервничай и не пытайся встать. Вот, я оставлю тебе воду и еду, - он положил бурдюк и завернутые в тряпицу остатки их обеда рядом с Ибо. - Хочешь чего-нибудь сейчас? Нет? Хотя бы попить? Несмотря на отказ, он все же заставил омегу сделать пару глотков воды, потом подоткнул вокруг его тела одеяло из шкуры, а сам быстро разделся и связал в один кулек самое необходимые для появления на людях вещи. Еще раз окинул обеспокоенным взглядом неподвижную, съежившуюся в углу фигурку и вышел из хижины, немедленно подпирая чем-то хлипкую дверь снаружи. Ибо слышал, как человек стал волком, топот звериных лап, оббегающих хижину вокруг, а затем все стихло. Ибо влажно закашлялся, держась за ребра, а после - затих тоже. Тусклый огонек подрагивал на сквозняке. Воск постепенно оплывал, и прозрачные капли сбегали вниз, пока от свечи не осталась только половина. Потом треть. Потом огарок меньше четверти высотой. Пламя начало потрескивать и коптить. Он все еще был один.

⌑≫─━━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━━─≪⌑

Сяо Чжаню начинало казаться, что он и вправду сошел с ума. Он потерял своего омегу. Потерял драгоценного возлюбленного, носящего под сердцем их первенца. Это был самый страшный кошмар, воплотившийся в реальность. Самое худшее, что только могло случиться на свете - и случилось. Альфа пытался напасть на след - конечно, пытался, но кто-то забрал его раненого (не мертвого, не смей даже думать об этом!) супруга, делая простую задачу около-невозможной, и он постоянно сбивался, выбирал неверные повороты на развилках, опаздывал, отставал. Или думал, что отстает, а на самом деле просто свихнулся от отчаяния, когда придя в себя после битвы с таоте, поднялся обратно на серпантин и обнаружил, что кобыла сиганула с утеса, а Ибо не успел выпрыгнуть из повозки. Он даже не мог вспомнить, как пережил осознание случившийся трагедии. Вероятно, это была чистая агония, в клочки разрывающая саму его суть, опустошающая, бесконечная. Обрывок накидки Ибо трепыхался на ветру, зацепившись за острую ветку на краю уступа, а волк заходился мучительным истошным воем, готовый умереть от горя. Но не умер - очнулся, вверх тормашками свисая из плотного переплетения ветвей примерно в трех метрах от земли, над останками несчастной Яблоньки. И там же, на маленькой прогалине, усыпанной щепками и частями повозки, среди вони незнакомых праймов и лошадиной крови, он учуял слабый, болезненный, но все равно такой родной, такой желанный запах. Изучая кое-где примятую телом омеги траву, буквально роя носом сухую каменистую землю, Сяо Чжань проклял себя за решение подняться на гору после падения. Если бы он только удосужился порыскать вокруг того места, где приземлился сам, то не потерял бы впустую так много драгоценного времени! Он бы наверняка почуял Ибо, а если не его, так свежую кровь переломавшей ноги кобылы! А теперь… …теперь, спустя почти три дня метаний, навернув огромный круг и вернувшись в исходную точку, он не был уверен, что попросту не выдумал себе утешительную историю пусть о раненом, но живом возлюбленном, который ждет его где-то там. Хоть после целого дня расспросов какая-то угрюмая старушка из воняющего пожаром Далуна и рассказала ему, что видела, как кого-то с “не черными” волосами и “больно плечистого для девчонки” спешно и скрытно вывез из крепости ее новый сосед. Возможно, обезумевший альфа принимал желаемое за действительное. Гребанный Далун был клоакой, где процветали черный рынок и работорговля, и если какой-то хмырь вздумал умыкнуть предназначенного в гарем градоначальника красавца, то Сяо Чжаню это никак не поможет. Реальность же была горькой: призрачный аромат омеги возникал и пропадал совершенно непредсказуемо, будто плод воспаленной фантазии, иногда искаженный почти до неузнаваемости посторонними примесями, и след, как таковой, был потерян еще в самом начале. Едва узкая тропинка вывела волка на разъезженную дорогу, отпечатки конских копыт и запахи незнакомцев быстро затерялись среди прочих, таких же чужих. А задняя левая лапа, вывихнутая во время падения, и раны, полученные в битвы с таоте, даже не позволяли альфе бежать так быстро, как он хотел бы. Сегодня Сяо Чжань думал, что все-таки учуял Ибо неподалеку от захолустного скотного двора, и подгоняемый агрессивной собачьей сворой изо всех сил несся, ведомый чутким носом и безумной надеждой, пока не понял, что держит путь назад. И в этом не было никакого смысла. Казалось, настала пора признать неизбежное. Но он все равно продолжал хромать по чавкающей густой грязи, больной от тоски, обессилевший после изматывающей бесплодной гонки и ожесточенной драки с встретившимися цзянши, промокший насквозь под внезапным затяжным ливнем и словно окончательно лишившийся обоняния. То и дело запинался о болтающийся под брюхом куль с одеждой и треснувшие ножны с затупившимся о шкуру чудовища мечом, но даже не делал попыток как-то поправить поклажу. Отказывался верить, что их история закончилась так - преждевременно, бесславно, нелепо. Отказывался верить, что не уберег того единственного, кто стал ему дороже всего на свете - пока не увидит тело, или… что-нибудь, что заставит его смириться и бесповоротно разорвет преданное волчье сердце на куски. К моменту, когда трепещущие ноздри в очередной раз дрогнули, будто бы улавливая смешанный с кровью знакомый запах, Сяо Чжань уже ни о чем не думал. Слишком устал, слишком отчаялся, беззвучно монотонно выл внутри, и сам же глох от этого воя. В какое-то мгновение все же оступился, теряя равновесие из-за травмированной поджатой лапы, и просто перешагнул выскользнувшие из ненадежного крепления ножны, понуро продолжая брести по иллюзорному следу самообмана. Меч отца был дорог ему, но что толку хоть от самого лучшего в мире оружия, если некого им защищать, если не справилось оно со своей ролью, как не справился и сам защитник. Резким, густым духом постороннего матерого альфы хлестнуло по морде неожиданно, как отрезвляющий оплеухой, и инстинктивно встрепенувшийся Сяо Чжань остановился как раз вовремя, чтобы не влететь лбом в остатки покосившегося частокола, когда-то окружавшего заброшенную лесную хижину. Странное место. И пахло странно. Честное слово, находись эта развалюха где-нибудь в другом месте, волк бы уже сломя голову кинулся внутрь, потому что за чужой дымно-смолистой горечью было подозрительно много отравленного болезнью родного цветочно-нежного, и при других обстоятельствах он готов был бы поклясться, что Ибо где-то рядом. Но в последние дни волчий нос только и делал, что подводил его. Сяо Чжань ни на него, ни на свой измученный рассудок больше не полагался. Его супруга не могло быть здесь - только не после того, как последний более-менее заслуживающий доверия след нашелся так далеко отсюда. В отличии от безостановочно двигавшегося зверя, беременный омега столь длинную дорогу за день не осилил бы. Но несчастьем и кровью, сладко-свежим жасмином, что от боли и мýки словно увял, пожух и стал горше полыни, пахло отчетливо - хоть плачь. Волк подавил зародившийся в сорванном горле вой и сунулся мордой в заделанную какой-то ветошью ближайшую дыру в стене, шумно дыша. Если и на этот раз запах исчезнет, а внутри никого не окажется - “тогда, - на удивление спокойно подумал Сяо Чжань, - это будет доказательством, что я совершенно точно рехнулся и ни на что больше не годен”. Оставшаяся не до конца прикрытой щель оказалась слишком мала, чтобы можно было увидеть что-то вменяемое, но внутри определенно горела свеча. Свечи не горят просто так, сами по себе, в заброшенных сторожках посреди глухого леса, верно?.. Разбередивший исстрадавшуюся душу аромат тоже не торопился пропадать. Это мог быть мираж, приманка, созданная какой-нибудь гадкой нечистью, но могло быть и чудо. Боясь слишком тщательно думать об этом, позволить себе вновь уповать на лучший исход, Сяо Чжань лихорадочно заскреб когтями по краям узкой дыры, затем опомнился, приказал волку не паниковать и поискать нормальный путь внутрь. Кто-то - вероятно провонявший тут всё незнакомый альфа - умудрился заделать все относительно крупные проломы, а дверь даже подпер увесистым бревном. Сяо Чжань больше не задавался такими глупыми вопросами, как “зачем” - сейчас его даже глухая крепостная стена и ров с пираньями не остановили бы. И в лучшие дни не всегда подвластное холодному разуму сердце норовило проломить грудную клетку, колотилось бешено, предчувствуя скорую развязку и захлебываясь безумной надеждой. Вопреки логике и фактам, вопреки не потревоженной вторжением тишине, вопреки всему. Гигантский волк ворвался в хлипкую хижину свирепым ураганом, окутанный дождем и ветром, снеся дверь с проржавевших петель и маленький столик с отгрызенной ножкой, роняя свечу - она упала, закатилась в угол и потухла, осветив последней искрой чьи-то безжизненно-бледные неподвижные пальцы. И тогда волк, на мгновение камнем застыв в свинцовой предрассветной мгле будто тоже потух - осел и съежился в жалкий мокрый комок, не грозный благородный зверь, но беспородный грязный щенок, брошенный и беспомощный перед громадой выпавшего ему незавидного жребия. - Ибо… Сперва - просто утробный рык со скулежом напополам, просто звук, не похожий на имя даже, под хруст костей и треск выворачивающихся суставов, когда тело меняло очертания прямо в движении, и когтистая лапа становилась протянутой навстречу рукой. - Ибо… Затем - сдавленный хриплый стон, переходящий в странное бульканье, движения ломаные, неестественные, но выверенно-аккуратные, когда руки бережно приподнимают и притягивают безвольно откинутую голову поближе к своей - уже не волчьей морде, еще не лицу. - Ибо..! Наконец-то голос, глухой и срывающийся, но полностью человеческий. После стоящего в ушах шума от собственного превращения - относительная тишина, нарушаемая гулким стуком одного дикого сердца. Нет. Ну-ка замри. Слушай. Не смей даже дышать. … В рваный неистовый темп постепенно вплетался новый - замедленный и ровный. Другое. Второе. Волна облегчения было настолько мощной, что вырвалась наружу соленой влагой слез. Ох, детка… пожалуйста, ты только держись. Я должен был быть рядом. Прости… Это моя вина. Только два? Что-то дрогнуло и оборвалось внутри, но Сяо Чжань сжал зубы и проигнорировал это. Потерять долгожданное будущее дитя было больно, но потерять Ибо - просто невыносимо. И если такова цена за жизнь омеги… Как же тяжело и страшно тебе было, родной… Сможешь ли ты хоть когда-нибудь меня простить… Я все сделаю, лишь бы ты смог пережить это и снова улыбаться. Все, что угодно. Только очнись, прошу тебя, открой глаза. Ибо был жив, дышал, но никак не реагировал ни на зов, ни на прикосновения, и царящие вокруг темень и сырость все равно не могли скрыть остающиеся на пальцах альфы влажные красные следы. Казалось бы, вот Сяо Чжань вновь держит в руках свое драгоценное сокровище, и самое страшное позади, но чем больше подробностей его ошалелый от потрясения взгляд находил в полумраке, тем яснее он понимал, что ничего еще не закончилось. Полноценный рассвет никак не мог пробиться сквозь бушующую непогоду, но ему зыбких сизых сумерек хватало, чтобы быть вне себя от переполняющих его гнева и ужаса. Кто. Это. Сделал. Кто. Кто посмел. Волк жаждал убивать с особой жестокостью, и Сяо Чжань даже и не подумал бы его останавливать, если бы только знал, куда направить кипящую внутри ярость. Он заранее был готов к тягостному грузу едкой вины за те раны, которые его возлюбленный мог получить во время падения, даже к вероятному выкидышу из-за травм, но не к такому. Не к темным до черноты отпечаткам чужих грубых рук на болезненно-бледной коже, не к тугому ошейнику шипами вовнутрь, превратившему всю изящную шею в сплошную сине-багровую ссадину под сбившимся бинтом, не к стертым в кровь ногам, как будто Ибо и правда прошел пешком все это расстояние, не… Выходит, нос не подвел его, приведя в Далун. Но подвели интуиция и лапы. Если бы он только бежал быстрее… Если бы не хромал, не сбивался, не поднимался в гору… Если бы был сообразительнее и сильнее… Если бы… В очередной раз смаргивая с воспаленных глаз набежавшую влагу, Сяо Чжань аккуратно продолжил осмотр, торопясь оценить масштаб причиненного омеге вреда, скрипнул зубами при виде обширной гематомы на ребрах - будет чудом, если не перелом - чуть не психанул, сдерживаясь титаническим усилием воли, когда понял, что травма не от падения, а побоев. Кто бы ни сделал это - они поплатятся. Он из кожи вон вылезет, расшибется в лепешку, но отыщет их и заставит страдать. Легкой смертью за такое не отделаться. А может, ему даже повезет, и не придется искать. Ибо весь пропах этой густой смолисто-перечной вонью, которая исходила от сваленной на сундук груды вещей и сумок, от нелепо-огромной рубахи прямо на нем, и если этот посягнувший на чужое альфа является виновником плачевного состояния омеги - Сяо Чжань просто дождется его и мокрого места от него не оставит. Пришлось сделать медленный глубокий вдох и выдох, чтобы хоть немного унять бушующую в груди ярость и гневную дрожь в руках. На несколько секунд Сяо Чжань прижался губами к пылающему под растрепанной челкой лбу, затем - контрастно холодным пальцам возлюбленного, сглотнул вставший в горле колючий комок, горькую нежность, и осторожно прикоснулся к округлому животику. Он всего три дня не видел его, но казалось, тот успел чуточку увеличиться. От этого осознания было по-особенному больно. Малютка так быстро рос. Креп с каждым днем и набирался сил, и все зря; а ведь они уже успели привязаться к нему, и несмотря на давно похороненное прошлое, Сяо Чжань вдруг вспомнил свою маму, печально склонившуюся над пустой колыбелью, и… …и сначала опять засомневался в реальности, когда почувствовал еле-еле заметное шевеление под своей ладонью. Его взгляд машинально переметнулся к лицу супруга, но Ибо до сих пор пребывал в забытьи, и единственное, что в нем двигалось - это слегка вздымающаяся и опадающая от дыхания грудь. А под ладонью что-то шевельнулось вновь. О, Небеса милосердные. Словно в трансе, Сяо Чжань медленно наклонился и прижался ухом к животику, забывая дышать, зато разом вспоминая все известные ему молитвы. Слабенько, но часто и живо колотилось крохотное хрупкое сердечко, с каждым мгновением все более отчетливо различимое между ударами сердца самого Ибо. Кажется, еще никогда на своем веку альфа не испытывал настолько невероятного наплыва противоречивых эмоций, как в эту дождливую ночь. Отрывистое рыдание натолкнулось на стену крепко стиснутых зубов и вырвалось надсадно-шипящим стоном. В груди металось и стремительно разрасталось огромное, тугое, с секунды на секунду грозя взорваться как подпаленная пороховая бочка. Тусклая утренняя заря постепенно просачивалась сквозь прорехи в дырявой крыше, и ливень начал стихать, превращаясь в туманную мелкую изморось. Собрав волю в кулак, Сяо Чжань оторвался от омеги, слегка одуревший от свалившихся на него переживаний, безуспешно попытался развести костер найденным тут же огнивом, чертыхнулся, вернулся к своему кульку, бездумно натянул штаны. Опять заволновался, что возлюбленный никак не приходит в себя, аккуратно снял с него пропитанные кровью шаровары, бережно вытер красные разводы с бедер, смочив тряпицу водой из лежащего рядом бурдюка, и чуть язык себе от злости не прокусил, при виде новой россыпи синяков. Ибо нуждался в срочной помощи врача, нормальных условиях, иначе…. Сяо Чжань не хотел обдумывать это “иначе”, но с ужасом осознал, что не может просто подхватить супруга на руки и устремиться в ближайший населенный пункт. Вывихнутая и наскоро вправленная лодыжка даже его собственный вес выдерживала с трудом, опухшая и причиняющая боль при каждом шаге. С какой бы лёгкостью он ни поднимал омегу обычно, это было отнюдь не то же самое, что нести его по незнакомой пересеченной местности много часов кряду на нетвердых ногах. Упаси Небо, еще уронит. В отличии от человеческого тела, волк без особого труда справился бы с этой задачей несмотря на раны, но чтобы удержаться у него на спине, Ибо должен быть в сознании. И, желательно, не истекать кровью - Сяо Чжань понятия не имел, что делать при кровотечении изнутри, и если честно, потихоньку начинал паниковать. Его драгоценный омега и их ребенок были в опасности, а он - абсолютно бесполезен. Хуже не придумаешь. Судорожно пытаясь найти выход из положения, альфа вновь укрыл возлюбленного меховой шкурой, нежно огладил любимое лицо, осунувшееся, измученное, мысленно взмолился Небесам. Что ему делать? Брызнуть на Ибо водой? Все вокруг и так мокрое… Попробовать потрясти? Нет, однозначно плохая идея. На ложбинку под носом уже надавливал, по щекам хлопал - безрезультатно. Может, поискать в чужих вещах что-нибудь остро пахнущее?.. - Чжань-лан… это правда ты? - едва слышный шепот, и холодные ласковые пальцы на покрытой щетиной щеке. - Или снишься… наконец-то ты, а не мерзость всякая… - Чт… Ибо!! - погруженный в свои мысли Сяо Чжань вскинулся от неожиданности и немедленно заключил омегу в объятия. - Детка, родной мой, очнулся, слава богам… Прости, прости, что я так долго, солнышко, что же ты… что с тобой… Ибо сонно моргнул, вяло повернул голову, оглядываясь, приоткрыл было искусанные, сухие губы, но в итоге снова закрыл глаза и обмяк. - Нет, нет-нет-нет, щеночек, не спи, прошу тебя, посмотри на меня, ну! Нельзя тут оставаться, детка, тебе нужно держаться за меня, давай же… - Сяо Чжань еще крепче притиснул его к себе, почти полностью затаскивая на колени, запустил пальцы в растрепанные каштановые волосы…. - Кто ты, блядь, такой, и какого хрена тут делаешь?! Низкий незнакомый голос внезапно громыхнул из-за спины не хуже громового раската.

⌑≫─━━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━━─≪⌑

Хозяин таверны в деревушке у перевала узнал Сяо Чжаня. Немного изменился в лице, сопоставляя неопрятного изможденного мужчину с воспоминанием о цветущем, гордом альфе, каким тот был считанные дни назад, но раскланялся, не задавая лишних вопросов, и выделил ту же самую комнату, в которой они с Ибо ночевали накануне перед катастрофой. Глядя на уже знакомую аккуратно заправленную постель, Сяо Чжань не мог не оценить иронии. Лежа на ней в прошлый раз, он только и думал, что о своем преумножающемся счастье, давно позабывший о былых тяготах и невзгодах, самодовольный и уверенный, что его судьба - в его власти. События последних дней не просто пошатнули эту уверенность, а растоптали в пыль. Счастье оказалось таким же хрупким, как крыша повозки, в одно мгновение разлетевшаяся в щепки под лапами таоте. То, что они с чужаком не подружатся, стало очевидно с самого начала. От жестокого кровопролития их знакомство спас только вовремя встрепенувшийся Ибо, который просипел “гэгэ, он мне помог, не нападай”, и потом попытался еще что-то объяснить, но вскоре обессиленно съежился и замолк. Его вмешательство отвлекло обоих альф достаточно, чтобы не вцепиться друг другу в горло, однако колоссальное напряжение никуда не делось. Ху Бин с подозрением и явным предубеждением отнесся к взявшемуся из ниоткуда “муженьку”, а Сяо Чжань требовал ответов и готов был голыми руками растерзать того, кто причинил его возлюбленному хоть каплю вреда. От разлившейся вокруг агрессии свербило в носу и прорезались волчьи клыки. К счастью, остатки здравого смысла одержали победу. Омега-недотрога, откровенно жмущийся к груди новоприбывшего альфы убедил Ху Бина отступить, а Сяо Чжань вынужден был признать, что именно благодаря неприветливому чужаку в их распоряжении оказались одеяла, пара простейших травяных отваров и, пускай скрипучая и старая, но какая-никакая телега. Это было лучше, чем совсем ничего. Лучше для Ибо, даже если Сяо Чжаню настойки валерианы и пустырника казалась издевательством, а Ху Бин, впридачу подобравший его оброненный меч и насмешливо обозвавший добротное оружие зубочисткой, словно нарочно напрашивался на зуботычину. - Нету врача у них, - угрюмо буркнул Ху Бин в ответ на убийственно-тяжелый взгляд и повисший немой вопрос. - А у “знахарки” еще подростковые прыщи с лица не сошли, бестолковая девка-самоучка, дай боги, чтоб в курсе была, в какую дырку детей делают. Омег, похоже, разве что издалека видела. Сует мне отвар зверобоя и пижмы, мол, обезболивающее и от спазмов, как просили, а я говорю - ты совсем что ли дура, это ж ингредиенты абортивного. Она ойкнула, и протягивает настой женьшеня с календулой. Уж насколько я в медицине не разбираюсь, и то ясно, что шило на мыло поменяла. В итоге взял, что сам из безвредного нашел - вот фенхель с ромашкой еще, если валерианы и пустырника не хватит. Ему расслабиться надо, чтоб спазмы утробы прошли. Мазь обычная - от воспалений, харе меня взглядом сверлить, возьми лучше ссадины ему обработай. Где тебя носило-то, молодчик? Твой благоверный чуть не окочурился, а все про тебя вспоминал. Будто Сяо Чжань сам не знал, как чудовищно проебался. Вина выжигала, разъедала изнутри, как едкий дым чадного костра, куда Ху Бин щедро подкидывал дров. Однако все, что ему теперь оставалось - разбираться с последствиями. Поэтому он молча проглотил всю терзающую его бессильную ярость и нелепую обиду и все свои силы приложил к тому, чтобы как можно скорее обеспечить пострадавшему супругу комфорт и покой. - Чжань-лан, ты ранен?.. Сильно болит? А рука? Дай мне бинт, помогу перевязать… Я так сильно переживал, думал… боялся… Он же тебя не укусил?! Тот монстр? Ты убил его, да? Он не ядовитый?! Ты в порядке?! А как вы упали? С той высоты!.. Вопреки недомоганию, Ибо половину дороги до деревни порывался его самого ощупать, проверить, засыпал тревожными вопросами, умоляюще заглядывал в глаза, словно опасался, что он вот-вот исчезнет, и пытался рассказать что-то срывающимся шепотом: про первые толчки малыша, страшную ферму, проделанный путь, чужую рубаху и почему Ху-сяньшэн им не враг… Потом успокоительные подействовали, омега снова стал вялым и заторможенным, притих, распластавшись среди одеял на неустойчивой ручной телеге. - Гэгэ, мы можем поехать домой?.. Пожалуйста… давай… поедем… - Я обязательно отвезу тебя домой, щеночек, сразу же, как только будет такая возможность, - Сяо Чжань готов был на крови поклясться. Голос, с трудом выдавливаемый из сорванного сухого горла, казался чужим. - Однако перво-наперво вас с малюткой необходимо показать лекарю. Пока поспи еще немного, ладно? Ничего не бойся, я буду рядом, обещаю. Ни на шаг не отойду. Промозглая сырость раннего пасмурного утра пробирала до костей. Руки, лежащие на оглоблях, заледенели. Ибо, даже осоловело моргая и едва держа голову приподнятой, все тянулся накрыть их своими и согреть. Сяо Чжань не знал, как сказать ему перестать беспокоится о таких глупостях. Утешительно-ласковые поцелуи помогали ненадолго. Еще и Ху Бин, прущий вперед с напором осадной машины, бесконечно бухтел, мол, “да когда же вы наласкаетесь” и “сколько можно телиться, я вообще-то всю ночь не спал и тоже хочу отдохнуть”. Однако, стоило только деревьям поредеть, а очертаниям деревни показаться впереди, как старший альфа резко затормозил и свернул обратно в прилесок, бросив через плечо маленький мешочек монет и обещание, что найдет их позже. Сяо Чжаню было не до того, чтобы выяснять причины его поведения, и он не думал об этом вплоть до того момента, пока стража у ворот не сунула ему в лицо примитивно нарисованный портрет. Ху Бина разыскивали за предательство, саботаж, поджог, убийство, содействие в побеге рабов и боги знают, в чем еще, дальше Сяо Чжань уже не слушал, только жутковато скалился, и его немного безумный вид сослужил на удивление хорошую службу - их пропустили толком не рассматривая, только выяснив, что на телеге лежит раненый омега, а его альфа готов разметать тут все и вся, если немедленно не найдет для него помощь. Веренице шумно галдящих у ворот крестьян и купцов, ожидающих своей очереди на досмотр, повезло меньше. Теперь они оказались под крышей, в тепле и относительной безопасности постоялого двора, но до конца злоключений было по-прежнему далеко. Сердобольный хозяин, конечно, выдал им целую корзину разнообразных мазей, бинтов и перевязок и послал за знахаркой, но толку от всего этого было чуть. Сяо Чжань и сам знал, как оказать первую помощь при вывихе или переломе, как перевязать рану от стрелы или меча, как вылечить банальные недуги вроде простуды или пищевого отравления, но на этих и прочих базовых знаниях о медицине его навыки заканчивались - и как выяснилось, навыки присланной девчонки тоже. Ху Бин был прав, в данной ситуации они оказались бесполезны. Даже очутившись в постели, Ибо съежился на самом краю и, неудобно изогнувшись, наощупь влез обратно в объятия супруга, едва тот присел рядом. Словно под ними не простыни были, а холодная голая земля, и он искал единственный известный ему источник комфорта. Сяо Чжань крепче прижал его к своей груди, будто убаюкивая, и несколько долгих секунд расфокусировано смотрел в стену, пытаясь осознать, что нужно предпринять немедленно и что делать дальше. - Щеночек, ты… - голос альфы по-дурацки сорвался, он сглотнул, откашлялся и попробовал снова. - Родной, ты знаешь, что тебе нужно? Что нужно ребенку? - Гнездо, - глухо отозвался Ибо, только плотнее вжимаясь бледной усталой мордашкой в его шею, поближе к феромонным железам. - И ты. Не уходи. - Конечно нет, - поспешил заверить Сяо Чжань, снова сглатывая и едва не задыхаясь от невыносимо щемящей тяжести в груди. - Никогда. Но гнездо… - Он закусил губы на несколько секунд, сильно, пока они не заныли. Ненавидел свою неспособность дать омеге то, в чем тот нуждался. - Прости, детка. Твоего гнездышка здесь нет. Пожалуйста, подскажи мне, где у тебя сильнее всего болит. Позволь позаботиться о ранах. На тебе места живого нет. Если хочешь, сначала я принесу тебе покушать, или еще полежи, но я не могу просто… оставить это без внимания. - …все болит, - после длинной паузы хныкнул Ибо так тихо, что альфа его едва расслышал. - Но прошло уже несколько дней, все плохое, что только могло случиться, уже случилось. Главное, что Чжань-лан рядом, почти невредим. И малютка опять пошевелился… Я ужасно волновался… теперь мне лучше. А синяки скоро сами пройдут. Сяо Чжань подавил сокрушенный вздох, зарылся лицом в спутанные волосы, игнорируя застрявшие в них листья и мелкие веточки. Конечно, такого ответа стоило ожидать - уж что-что, а пренебрегать своими нуждами ради мнимого спокойствия супруга Ибо всегда умел. По крайней мере, кровотечение удалось остановить еще по дороге сюда… Ладно, тогда Сяо Чжань решит сам, и для начала все просто: еда, ванна, сон. Базовые потребности. Он и сам-то находился на пределе, а после отдыха голова должна прочиститься, и, возможно, его осенит. Возможно, злодейка-судьба посчитает, что достаточно испытала их, и снова отсыпет удачи. Поднос с обедом опустел быстро - они оба ужасно оголодали, а вот заманить Ибо в наполненную теплой водой бадью оказалось до странного нелегко. Перед нежеланием супруга раздеваться Сяо Чжань успел и подумать лишнего-страшного, и неловко пошутить про то, куда, мол, делся один из самых выдающихся чистюль всей их коммуны. Но едва его возлюбленный обнажил спину, все слова застряли в глотке. При дневном свете раны на светлой коже выделялись еще сильнее, чем в предрассветных сумерках. - Ты злишься, - не поднимая глаз, тихо констатировал Ибо. - Злюсь, - хмуро признал Сяо Чжань, делая глубокий вдох и пытаясь заставить свое тело не вырабатывать настолько агрессивные феромоны, которые явно беспокоят его омегу. - Те, кто сделал это с тобой… поплатятся. - Бóльшая часть синяков из-за того, что я упал с высоты. - Ибо… родной, я хоть и не врач, но могу отличить следы побоев от следов падения, ты же это знаешь? Ибо отвернулся, пряча лицо. Пальцы, сжимающие колени, побелели от напряжения. - Я не хотел, чтобы ты злился… Волк готов был выть от отчаяния и бессилия, прямо так, через человеческое горло. - Солнышко, пожалуйста. Мои эмоции тут ни при чем. Ты разве… - Гэ… мы можем поговорить об этом позже? Сяо Чжань запрокинул голову, наивно надеясь, что идиотские слезы впитаются обратно в глаза. Невнятные перемешанные чувства сплелись в отвратительный скользкий клубок дождевых червей, не имеющий ни начала, ни конца, и разбухали, грозя разорвать его изнутри. Он рот не мог до конца закрыть из-за деформирующих челюсть клыков. Ничего так не хотелось, как устроить кровавую баню. Но необходимо было перетерпеть; он едва держался на ногах и знал, что в целом омеге нравилось чувствовать себя под его защитой. И если прямо сейчас слова из супруга приходилось клещами тянуть, то когда Сяо Чжань будет здоров и боеспособен, шансы на то, что Ибо решит поделится с ним подробностями произошедшего и указать на виновных, значительно возрастали. Боги, альфа никогда не думал, что будет скучать по наигранно-кокетливому “гэ, вон тот мужик косо на меня посмотрел”. Прямо сейчас он бы многое отдал за то, чтобы его возлюбленный просто взял и ткнул пальцем в тех мудаков, которые… Осознав, что начинает закипать еще сильнее, Сяо Чжань помотал головой. Две бессонные ночи подряд и наполненные дикими переживаниями дни давали о себе знать: мысли были хаотичными, то и дело стремясь ускакать в какую-то не ту степь, и казалось, он готов был заснуть, едва преклонив голову на край бадьи. - Оуч! Чжань-лан, здесь еще больно, не трогай, пожалуйста… Альфа встрепенулся и немедленно отдернул руку с зажатой в ней мягкой губкой от ребер супруга. Гематома здесь была особенно жуткой, и, кажется, он знал, почему. От тлеющей ярости края картинки перед глазами окрашивались в красноватые тона. - Прости, щеночек. Ну, ты достаточно чистый? Мы готовы идти в кровать? Ибо угукнул, перехватывая его ладонь и прижимаясь губами к сбитым костяшкам. А буквально через минуту отключился с полотенцем в руках, не успев даже принять горизонтальное положение до конца и коснуться головой подушки. Сяо Чжань тихо невесело хохотнул, осторожно устраивая омегу на постели, отжал мокрые волосы и некоторое время повозился, втирая целебные мази во все раны, до которых мог дотянуться, не потревожив его. Затем устроился рядом, поцеловал любимый прелестный нос, погладил круглый животик, который уже не позволял ему прижаться к супругу вплотную спереди, и мельком подумав, что вообще-то неплохо было бы помыться и самому, провалился в темноту. Где-то на подсознании он рассчитывал поспать дольше, но в итоге проснулся от настойчивого стука, едва по углам комнаты начали сгущаться тени. Дезориентированный, Сяо Чжань нелепо озирался несколько секунд, затем доковылял до двери и тупо уставился на пустое пространство второго этажа таверны за ней. Оказалось, стук доносился от окна. В ответ на его недовольную мину Ху Бин только ухмыльнулся и бесцеремонно перелез подоконник. - Глядите-ка, раздуплился, наконец. Я уж думал, что окном ошибся. - Чего тебе? - проворчал еще толком не проснувшийся Сяо Чжань и тут же шикнул, когда подошвы сапог старшего альфы коснулись пола с громким стуком. - Тише! Не разбуди Ибо, он должен отдыхать. - Что значит, “чего мне”. Поговорить хотел, не чужие ведь уже, - понизив голос, Ху Бин поправил сбившуюся во время залезания в окно куртку и слегка прищурился, оглядывая комнату и неподвижную фигурку спящего омеги. - Как у нас дела?.. - Ладно, - Сяо Чжань с силой потер лицо ладонями, пытаясь взбодриться, и кивнул на дверь. - Пойдем выйдем. Мне тоже нужно кое-что у тебя спросить. Ху Бин слегка замялся. - Мне бы не хотелось светиться… - Мимо угловых комнат никто мимо не ходит, постояльцы едят внизу. Да и кому ты вообще сдался? - Сделаю вид, что опять не заметил вашей милой семейной привычки хамить. Коротко возведя очи горе, Сяо Чжань настойчиво вытолкал Ху Бина из комнаты. - Протри глаза и узри, что мой портрет под грифом “разыскивается за вознаграждение” прилеплен прямо у входа в таверну, - сварливо продолжил тот, поворачиваясь к лестнице спиной и скрещивая руки на груди. - И на доске объявлений снаружи, и вообще почти на каждом углу. Портрет неудачный, кстати, смотреть противно. В жизни я выгляжу намного лучше. Сяо Чжань молча посмотрел на него безо всякого выражения, отказываясь обдумывать абсурдность этого заявления. Потом, спустя пару секунд неловкой тишины, слегка нахмурился. - Так ты сделал все то, в чем тебя обвиняют? Убил кого-то из своих? Устроил поджог, саботаж и прочее? - Технически - да, но знаешь, это ведь с какой стороны посмотреть, - приняв нарочито скучающий вид, Ху Бин принялся рассматривать свои ногти. - Малыш Бо мог бы сказать, что я героически спас его от очень незавидной участи, рискуя жизнью и благородно пожертвовав всем, что у меня было. Сопутствующий ущерб - всего лишь цена, которую пришлось заплатить за свободу. Внутренний волк Сяо Чжаня аж рыком подавился и весь ощетинился, принимая стойку. - Назовешь моего омегу так еще раз, и станешь выглядеть гораздо хуже своего неудачного портрета. - Оу, это что, угроза? - Ху Бин коротко оскалился, словно невзначай расправляя богатырские плечи. - А не хиловат ли ты еще на старших задираться? Рядом с этим щенком ты может и сильный, но мне вы оба - на один зуб. - Ну рискни, коль зубы лишние, - неотрывно глядя ему в глаза, Сяо Чжань угрожающе оскалился в ответ. - Мое дело предупредить. Некоторое время атмосфера вокруг них сгущалась, выдавая готовый вот-вот вспыхнуть конфликт, но затем Ху Бин вдруг сдулся и фыркнул, разрывая зрительный контакт. Буря на время отступила. - Фу ты, - с досадой пробормотал он, поскреб щеку и скривился так, будто проглотил целый лимон. - Зачем эти выебоны? Он мне в сыновья годится, да и вообще... Расслабься, муженек. - Я расслаблюсь тогда, когда кишки избивших его мразей будут дымиться у моих ног, а ты будешь держаться от нас обоих подальше. Не ранее. Ху Бин выразительно приподнял густые брови. - Да что ты на меня взъелся. Я же еще с утра в хижине говорил, что спас его! Пожалел, вытащил. Потом мы шарахались по лесу, как дурные, потому что я просто хотел увести нас подальше оттуда и найти новую работу, а он хотел к тебе. Рвался обратно в пекло, из которого мы только-только вылезли. Хрен знает, как я вообще на это согласился… - Ты сказал, что сжалился и вытащил Ибо из темницы, но это не значит, что ты не был заодно с теми отбросами прежде, чем проснулось сострадание. - Не был, - твердо произнес Ху Бин и хмуро окинул Сяо Чжаня взглядом. - Я понимаю, что у тебя кулаки чешутся врезать мне просто за то, что я есть, но ответ на твой невысказанный вопрос - нет. - … хорошо. - Я бы даже сказал, что и пальцем его не тронул, но это будет неправда, потому что он повадился падать в обмороки, и мне приходилось как-то решать эту проблему. Противная глупая ревность внутри Сяо Чжаня, регулярно душащая его, на этот раз только неуверенно дрыгнула зеленой лапкой. Нельзя ж обвинить Ху Бина в том, что он не оставил омегу валяться на земле. Взрыв хохота за ближайшим к лестнице столиком на несколько мгновений оглушил их. Сяо Чжань тяжело оперся на скрипучие старые перила, невидяще посмотрел вниз, собираясь с мыслями. Постояльцы таверны ели, смеялись, бурно обсуждали последние новости и развернувшуюся в округе суету. За его спиной оставалась приоткрытой дверь в комнату, и в длинном тускло-золотистом пятне света виднелась выглядывающая из-под одеяла трогательно-розовая пятка. Ему было тошно. Глубоко в груди болело сильнее, чем болели настоящие раны. - У Ибо сотрясение и такие шишки, что к скальпу не притронуться. Сломаны ребра, страшные синяки по всему телу, и это не из-за того, что он упал с обрыва. Не только. У камней нет пальцев и каблуков! Кто и за каким хером застегнул на нем оборотнический ошейник?! - Слушай, ему не повезло угодить в лапы кодлы ублюдков, но лично мне правда особо нечего добавить, - Ху Бин тяжело вздохнул, принимая похожую усталую позу. Он жевал соломинку, и казалось, вот-вот сплюнет ее на головы людей внизу. - Я застал только новые мозоли, все остальное на момент нашего с ним побега уже случилось. Так что у него и выясняй. Но почему тебя удивляет ошейник? Это стандартная часть кандалов для рабов и пленников, когда речь идет о перевертышах. - Вот именно, что о перевертышах. А он полукровка, Ху Бин, и от зверя в нем разве что умение строить щенячьи глазки. - Серьезно?! - вот теперь старший альфа удивился всерьез. - Ё-ё… вот оно что… а я-то еще думал, чего он так… - Почему ты не снял с него эту дрянь? - Я пытался, - Ху Бин поморщился и перекинул соломинку из одного уголка рта в другой. - Я пришел с ключом, чтобы освободить его от цепей, но не смог. Ибо потом сказал… сказал что-то про то, что пытался вскрыть замок сам, и чего-то там застряло внутри. Кусок заколки или вроде того. Позже я хотел спилить ошейник, но теми инструментами, что оказались в моем распоряжении, было гораздо проще отпилить мальчишке голову. Бля, да возьми и сам попробуй! Он же твой омега, в конце то концов! - Естественно я не собираюсь оставлять это орудие пыток на его шее, - мрачно прошипел Сяо Чжань и сцепил пальцы в замок, злостно хрустнув суставами. - Но я должен подождать, пока он проснется, и тоже найти инструменты. Сраные садисты… - Он шумно втянул воздух сквозь сжатые зубы и приказал себе успокоиться. - Мне нужны имена. Описание внешности. Любые подробности, которые тебе известны и помогут мне найти этих паскуд. - А ты серьезно настроен, да? - Ху Бин покосился на него с проблеском интереса. - Не думаешь, что для начала важнее вернуть его домой и самого себя привести в порядок? Ты если сейчас один к ним сунешься… - Проклятье, да просто скажи мне! - и все таки Сяо Чжань взбесился, повышая голос и треснув кулаком по и без того растрескавшимся перилам. Парочка, сидящая за столиком внизу прямо под ними, вздрогнула и посмотрела вверх. Ху Бин резко отпрянул в тень и сердито поджал губы. - Я сам разберусь, ясно? Что ты цедишь в час по чайной ложке?! Покрывать их вздумал?! - Совсем сдурел? - старший альфа рыкнул, гневно раздувая ноздри. - Во-первых, не ори, а во-вторых, мне тоже претит всю оставшуюся жизнь ходить и оглядываться, а значит, нужно скинуть их с хвоста. Но если ты, дубина, в нынешнем состоянии ринешься один против пятерых, то просто сдохнешь там, как вшивая собака, и никому от этого лучше не станет. Омеге твоему в первую очередь! - И что ты мне предлагаешь?! Сбежать домой, поджав хвост, и сидеть на жопе ровно в надежде, что им отомстит - кто? Сраная карма?! Или может вообще сделать вид, что ничего не было?! - Да хватит бросаться из одной крайности в другую! Я не имел в виду ничего подобного! - А прозвучало так! Ты вообще хоть можешь себе представить, как сильно меня убивает то, что я не смог его защитить?! И не просто от какого-то там агрессивного пьяного флирта, блядь, это же… пятеро! Пятеро на одного раненого, безоружного, и, срань господня, беременного омегу..! - Да что ты мне говоришь?! Я потому и вступился! Он там одному из них глаз каким-то образом умудрился выбить, рассказать тебе, что они собирались с ним сделать, или сам догадаешься? У Сяо Чжаня возникло стойкое ощущение, что его вот-вот стошнит. - Прошу прощения, господа, я нижайше прошу прощения, но вы не могли бы немного сбавить тон? - взрываясь от переполняющего его бессильного гнева, Сяо Чжань даже не заметил, как к ним, беспрерывно и быстро кланяясь, приблизился хозяин таверны. Старик-бета зримо трясся, влезая в набирающую обороты ссору между альфами, но профессионализм перевесил инстинктивный страх. - Простите уважаемые, заклинаю - простите, но вы тревожите остальных гостей… Ху Бин раздраженно не то фыркнул, не то взрыкнул, и поспешно натянул на голову глубокий капюшон, отворачиваясь, хотя старик демонстративно не поднимал глаз от пола, опасаясь спровоцировать альф. Сяо Чжань слегка устыдился, но даже если это чувство было незначительным по сравнению со шквалом всех предыдущих, его хватило, чтобы пробормотать “конечно, извините”, и взять себя в руки. Хозяин таверны удалялся пятясь, не переставая кланяться. Ненадолго повисла напряженная тишина, нарушаемая только гулом голосов внизу. - …надеюсь, ближе к ночи ты остынешь и не будешь воспринимать в штыки каждое мое слово, - в конце концов сказал Ху Бин и снова направился к окну. - Потому что я приду сюда ночевать, и лучше бы мне выспаться спокойно… - Небо, - измученно простонал Сяо Чжань, борясь с новым приступом желания заорать. - Ху Бин, я тебя искренне, ради всех гребанных богов прошу: ну не будь ты таким говнюком! - Нет, а что? - хмыкнул тот, очевидно наслаждаясь тем, что младший альфа сейчас находится в уязвимом зависимом положении и вынужден с ним мириться. - За комнату заплатил я. За еду тоже, и за все остальное. Омегу твоего, между прочим, тоже спас я. Имею полное право тут находиться, как ни крути. “Да, конечно, давай, втопчи меня в грязь еще поглубже, и сплясать сверху не забудь”, - уныло подумал Сяо Чжань и заставил себя сделать медленный глубокий вдох. Потом выдох. Мысленно досчитал до пяти. Его терпение уже даже не на волоске держалось, а так, на сопельке. Ногти на обеих руках превратились в когти и деформировали человеческие пальцы, грозя превратить ладони в лапы, копчик зудел, словно вот-вот вырастет в хвост. - Клянусь, еще чуть-чуть, и мое желание выбить из тебя все дерьмо перевесит благодарность, - в конце концов безэмоционально произнес он, понимая, что этот неслучившийся бой безнадежно, заранее, по всем фронтам проиграл. Без шанса. - Хе-хе, - Ху Бин, с виду ни капли не потревоженный заявлением, ехидно улыбнулся. - Кстати о благодарности: не забудь спросить у Ибо, сколько золотишка и прочих житейских благ он мне там наобещал за свое спасение. Я очень сильно расстроюсь и разозлюсь, если вы попробуете слинять и оставить меня с носом. Заранее предупреждаю - не выйдет. - Угу, - так же без выражения кивнул Сяо Чжань и сосредоточился на том, чтобы вернуть пальцам нормальный вид. - Ты и не похож на альтруиста. Я соберу такой мешок монет, что пытаясь его поднять, ты заработаешь себе грыжу и надорвешь спину. - Достойная месть, - насмешливо хмыкнул Ху Бин и внезапно посерьезнел. - А вообще, если начистоту… Не хотел сначала говорить, но у меня заканчиваются деньги. То есть, вот совсем. Я не из богатых, и накопления спустил на жилье, в которое теперь не могу вернуться. Так и быть, на еду для омеги еще подкину монет, но тебе завтра придется самому о себе позаботиться и придумывать, как оплатить эту комнату, если вы планируете здесь задержаться. - Не волнуйся, я придумаю. - Ага. Ну, тогда пойду, найду, чем занять себя любимого, - старший альфа прошаркал к окну, и, тихо кряхтя, снова вылез наружу. В последний момент обернулся и смерил Сяо Чжаня нечитаемым взглядом. - Ты б помылся, муженек, а то мокрой псиной разит на всю округу. “Потому что, блядь, прошедшей ночью я ею и был”, - озлобленно подумал Сяо Чжань, но вслух только выдавил сквозь зубы: - Исчезни. Оконная створка громко захлопнулась, наконец-то возводя долгожданную преграду между ним и чужаком. И только тогда Сяо Чжань почувствовал, как расслабляются его плечи, и дикое напряжение потихоньку начинает покидать тело. Даже волк обмяк и устало затих, сам себя утомив нетипичной агрессией. - Ху-сяньшэн странный и ужасно самовлюбленный тип, гэгэ, и постоянно говорит какие-то отталкивающие вещи, но он правда помог. - Оу, - альфа вздрогнул, не заметив, что Ибо уже проснулся, и виновато сморщил нос, присаживаясь на кровать. - Прости, детка, мы тебя разбудили? - Ну… вы были не очень-то тихими. И очень пахучими… - Прости, - еще раз повторил Сяо Чжань и наклонился, покрывая возлюбленного легкими поцелуями. - Как ты себя чувствуешь? - Как будто по мне табун лошадей проскакал, но в целом лучше, - Ибо на мгновение нахмурился, потом закусил губу и поймал в ладони его лицо, едва Сяо Чжань попытался приподняться. Взгляд омеги был печальным и пронзительным, словно он пытался безо всяких слов и объяснений понять, что происходит у мужа в голове. - Гэгэ… ты постоянно спрашиваешь про меня, но… как ты? Сяо Чжань постарался улыбнуться. - Нормально. Бывало и лучше, но раны пустяковые, я уже говорил. - Ага, - заворчал Ибо и недовольно надулся. - Я тебе тоже говорю, что со мной все нормально, всего лишь синяки. Веришь? - Детка… - Не надо, - омега поморщился и немного поерзал, приподнимаясь на подушке, но лица мужа из рук не выпустил и стал еще серьезнее. - Я счастлив, что ты не сильно пострадал. Это лучшее, на что я мог надеяться после нападения, а надежда, что ты хотя бы жив, не давала мне окончательно отчаяться и сдаться. Но я не об этом спрашивал. - А о чем? - буркнул альфа, невольно отводя глаза от пронизывающего взгляда супруга. Принимать заботу Сяо Чжаню всегда было сложнее, чем проявлять ее самому, и этот разговор, когда возлюбленный пытался заглянуть ему в душу, не был исключением. Хотя казалось бы, за годы вместе он мог бы и привыкнуть к чуткой натуре Ибо, но… - Тебя что-то терзает, и это заметно. Обычно тебе не свойственно такое… нервное поведение, - Ибо ненадолго замолчал, поглаживая альфу по щекам и пытаясь снова поймать его блуждающий взгляд. - Мой любимый муж ненавидит конфликты. Даже когда зол на кого-то, он никогда не проявляет враждебности по отношению к посторонним людям. - Ху Бин не такой уж и посторонний, - рыкнул Сяо Чжань, невольно напрягаясь и опять чувствуя, как внутри него нарастает опасный жар. - Он один из их сраной шайки, и был с тобой все эти дни, притворяется благодетелем, но, блядь, ни слова о том, что там на самом деле случилось, что он с тобой делал, пока я метался как полоумный..! - Чжань-лан, - нежно прервал его омега, коротко целуя в кривящиеся губы и слегка натягивая волосы за ушами. - Гэгэ… посмотри на меня? Пожалуйста. Сяо Чжань с трудом подавил новую вспышку злости, с шумом втягивая воздух, и почти неохотно встретился взглядом с обеспокоенными глазами Ибо, но тут же с головой ухнул в теплый и ласковый океан плещущийся в них любви. Где-то на подсознании ощущения были такие, как если бы он сам был крохотным слепым щенком, весь умещающийся у омеги в ладонях, и Ибо держал его предельно бережно, убаюкивая и поглаживая, даря чувство абсолютной безопасности. Сколько бы ни прошло времени с начала их отношений, альфа не уставал поражаться красоте и глубине этих глаз. - …я очень устал, - вырвалось почти невольно, едва слышно, и Сяо Чжань опустил голову на грудь супруга, прислушиваясь к сердцебиению, медленно вдыхая любимый аромат, в котором наконец-то начали растворяться кисло-горькие нотки боли и страха. - Устал бояться и ненавидеть весь мир. Последние дни были… кошмаром, самым худшим. Я думал, что навсегда потерял тебя, что сошел с ума, гоняюсь за призраком и вот-вот сдохну в канаве. Проклял все на свете. Ибо, однажды я уже лишился семьи и не вынесу этого снова. - Ты не потеряешь меня. - Ты не можешь этого гарантировать. Никто не может. Ибо тяжело вздохнул и погладил его по голове. - Ладно. Но я обещаю, что приложу все возможные усилия. Видишь, в этот раз сработало! И ты тоже пообещай не сдаваться раньше времени. - Боги… надеюсь, это был и последний раз. Серьезно, мое сердце не выдержит. Кажется, я знаю, о чем отныне буду молиться в каждом храме, куда попадаю… - Гэ! - с притворным возмущением омега потянул его за ухо, и Сяо Чжань слабо улыбнулся. - Да, да, хорошо. Обещаю. Не сдаваться. Просто собираюсь приказать парням не выпускать тебя за пределы Одинокой скалы, чтобы ничего подобного никогда больше не случилось. Ибо громко фыркнул и принялся отпихивать мужа-параноика. - …ужасная идея, гэ. Отвратительная. Твои мотивы понятны, но ты не можешь так со мной поступать. - Нет, - с сожалением согласился альфа, неохотно отрываясь от теплой груди и снова садясь на краю постели. - Но если б ты только знал, как хочется… Ибо закатил было глаза, но быстро посерьезнел снова. Немного покусал нижнюю губу, и без того истерзанную, и взял Сяо Чжаня за руку. - Слушай… пообещай мне еще кое-что. - Хм? - Пообещай не делать глупостей. Сяо Чжань негромко хохотнул. - Глупости, я? Да никогда! - Нет, правда, гэгэ. Пообещай. Я по твоим глазам вижу, что ты зол и что-то задумал. И я знаю что. И просто чтоб ты знал, я тоже зол и тоже хочу участвовать, понял? Не ходи один. И тем более, пока не поправился. Они… опасные люди. - Я опаснее, - хмуро заметил Сяо Чжань, сверля взглядом потертую циновку на полу. - Может быть, - примирительно согласился Ибо, - если рассматривать вас по-отдельности. Но их больше, и они действуют заодно, несмотря на то, что постоянно грызутся между собой. Я имею в виду… они же работают на работорговцев… у них явно достаточно опыта в победных схватках с перевертышами и вообще со всеми. Альфа мрачно помолчал пару секунд, но лимит по проглатыванию возражений на сегодня был уже переполнен Ху Бином. - Вообще-то, если ты забыл, я был охотником за головами, и тоже не лыком шит… - Чжань-гэ, - все же прервал его Ибо и упрямо потянул за руку, снова привлекая в объятия. - Обещаю, я не стану просить тебя забыть об этом. Я все тебе расскажу, и как только наши раны заживут, то мы возьмем кого-нибудь еще и пойдем надерем зад этим ублюдкам вместе, ладно? Даже если к этому моменту мой живот сможет служить подставкой для чашек вместо подноса, не лишай меня удовольствия хотя бы посмотреть. И подстраховать тебя, на всякий случай. Пожалуйста, не лезь на рожон. Нам с малюткой ты нужен живым и желательно здоровым. Против этого Сяо Чжаню уже нечего было сказать. Он и сам в глубине души понимал, что Ибо и Ху Бин правы, урезонивая его животно-инстинктивные порывы, просто обуздать волка на этот раз было сложно, как никогда. - Ладно, обещаю, - в конце концов неохотно буркнул он, в качестве временного компромисса находя утешение в том, чтобы пометить омегу своим запахом. Не мокрой псины, конечно, а феромонов. Три дня порознь, чужие прикосновения, резковатая нотка мыла - альфе срочно, срочно нужно было заново обозначить и утвердить свое, восстановить хоть какой-то контроль. - …ладно, - эхом отозвался Ибо, тихо вздохнул - как показалось Сяо Чжаню, с облегчением - затем хрипловато мурлыкнул, - гэ… я все еще соскучился. Поцелуй меня? Сяо Чжань, конечно же, поцеловал. Осторожно коснулся бледных губ супруга своими, такими же шершаво-обветренными, замешкался на мгновение от отсутствия привычной нежной мягкости, но решительно откинул ненужные сейчас мысли. Самое худшее позади. Они вместе. Травмы не фатальные, все будет хорошо. И на несколько тягуче сладких минут все словно вновь стало, как прежде - неспешное и чувственное скольжение языков, прерывистое дыхание, уютные теплые объятия. Ибо потихоньку целиком затащил его на постель, прижался всем телом, успешно отвлекая от жажды мести, и Сяо Чжань почти погрузился в блаженную негу, но под бережно ласкающие кожу омеги пальцы вдруг попался грубый острый металл. Шипастый ошейник, кое-как обезвреженный бинтами, действовал на альфу не хуже, чем красная тряпка на быка. Ибо протестующе застонал, когда супруг резко оторвался от него и начал вставать, но Сяо Чжань больше не мог терпеть такого надругательства. - Нужно наконец снять с тебя эту мерзость, - пробормотал он, решительно выпутываясь из объятий и поднимаясь на ноги. - Пойду найду какой-нибудь подходящий инструмент. - Чжань-гэ, это же не срочно!.. - Нет, срочно, - настоял Сяо Чжань, едва не скрежеща зубами. - Срочнее некуда. - Но там лестница, а у тебя нога… - в последней тщетной попытке остановить его, Ибо обеспокоенно нахмурился, приподнимаясь на локтях. - Давай просто позовем кого-нибудь… Альфа поспешил уложить его обратно. - Ничего особенного с моей ногой - заживет, как на собаке, - он нарочито беззаботно подмигнул возлюбленному, но затем добавил строгости в голос. - А тебе предписан постельный режим. - Кем это?! - возмутился Ибо, и слабо, без энтузиазма рыпнулся из чистого упрямства. - Я уже лучше себя чувствую! - Мной, - безапелляционно припечатал Сяо Чжань и легонько щелкнул омегу по носу. - И нашим ребенком, который хочет родиться здоровеньким в положенный срок. - Но гэ-э!.. - Перестань, ты же сам знаешь, что сейчас тут, - альфа бережно погладил круглый животик, - не все в порядке. Нам обязательно нужно проконсультироваться с врачом. А пока просто побереги себя и его, ладно? Разве ты не взял с меня подобное обещание? Ибо издал целый набор недовольных и забавных нечленораздельных звуков, с головой накрываясь одеялом, прежде чем буркнуть “ладно”. Сяо Чжань наощупь пощекотал его коленки, и уже стоя на пороге, обернулся. - Принести тебе что-нибудь еще? Несколько секунд его вопрос оставался без ответа, и он уже шагнул прочь из комнаты, когда из-под одеяла все же послышалось насупленное: - Да. Я, кажется, снова есть хочу… - Понял, - Сяо Чжань удовлетворенно улыбнулся. - Пойду добуду чего-нибудь вкусного для моего щеночка. По пути вниз и на кухню кто-то из выпивох грубо толкнул его плечом, проходя мимо, и без сильных эмоций, ранее притуплявших болезненные ощущения, все тело разом заныло. А спину вообще заломило так, что Сяо Чжань почувствовал себя старой развалиной. Ужасно. Снова навалилась усталость - словно он и не проспал, как сурок, бóльшую половину дня. Усугублялось тем, что пьянчужка даже не подумал извиниться перед альфой - что, как не это, лучше всего говорило о том, какое впечатление он производит. Спасибо хоть местный вышибала пока не пытался выставить его за дверь. Тяжко вздыхая и мысленно матерясь, Сяо Чжань дохромал до ближайшей двери в служебные помещения и поймал снующего туда-сюда кухонного помощника. Он как раз пытался убедить подозрительно глядящего на него плюгавого мужичка, что еда и новая горячая вода для купания нужна ему прямо сейчас, а заплатить он собирается за все разом при выезде, когда от входа вдруг донесся знакомый женский голос: - … то есть как это у вас осталась только одна свободная комната?! На двоих?! А остальным из нас что прикажете делать?.. Вздрогнув от неожиданности, до конца не веря своим ушам, Сяо Чжань обернулся и потрясенно уставился на нахмуренную Сюань Лу. Девушка стояла, уперев руки в боки, и недовольно смотрела на бормочущего что-то хозяина таверны, не замечая ничего вокруг. Зато миловидное лицо Мэн Цзыи, которая переминалась с ноги на ногу чуть позади своей супруги, отразило выражение шока на лице Сяо Чжаня не хуже зеркала. * - О боги… О триждыклятые гребанные боги!! Чжань-Чжань, что с тобой случилось?! - когда Лу-Лу волновалась, то невольно повышала голос и начинала почти кричать. А сейчас она, кажется, разволновалась очень сильно. Сяо Чжань и вспомнить не мог, когда в последний раз видел подругу настолько обеспокоенной. Настолько, что она беспорядочно хватала его за плечи, ощупывая на предмет ранений, пыталась трясти и одновременно обнять. Блеск в ее глазах был немного безумным. - Ты… что… Небо, откуда эти царапины, ты подрался с медведем?! Нет? А где Ибо? Вас что, ограбили?! Сяо Чжань аккуратно отцепил от себя ее руки, раздумывая, как бы так в двух словах объяснить произошедшее. Уж лучше бы ограбили… Его усталое “долгая история” ничуть не успокоило ни девушек, ни приехавшего с ними за компанию Чжоу Исюаня. Но сил на детальный рассказ у него не было, как не было и достаточно подробностей. Он, конечно, помнил все, что пережил сам, но только в общих чертах представлял то, что произошло с Ибо. И это бесило особенно, как будто всего остального было недостаточно. - Полегче, цзе. Не кричи. Я объясню вам немного позже… слушай, я… Блядь, ненавижу это… - Сяо Чжань рыкнул от досады, потер глаза и решил, что тянуть нет смысла. У него не было выбора. - Мне нужна помощь. У тебя деньги остались? - Ну, конечно, - теперь голос Лу-Лу слегка дрожал. - То есть, немного, но да, для тебя все, что уго… - Хорошо, - нетерпеливо перебил он и тут же виновато поморщился. - Тогда заплати за комнату для себя и Цзыи, и… мне придется попросить вас об одолжении. Тебя тоже, - он перевел угрюмый взгляд на встревоженного Исюаня. - Есть чистая одежда? Бета ошарашенно кивнул, несколько раз беззвучно открыв и закрыв рот, но не находя слов. - Буду благодарен за пару комплектов. Что-то, что подойдет и мне, и Ибо. Спасибо. - Я… Ибо, он… он в порядке? Я могу его увидеть?.. - в конце концов выдавил Исюань, метаясь взглядом из стороны в сторону за спиной Сяо Чжаня, будто надеялся вот-вот увидеть там своего любимого младшего братишку. - Он жив и относительно цел, - поспешил добавить Сяо Чжань прежде, чем бета запаниковал бы. - Но если Ван Хань-иши научил тебя чему-нибудь… скажем, о том, как различные травмы влияют на беременность… то это пришлось бы как нельзя кстати. Исюань подавился воздухом, а Мэн Цзыи тихо пискнула и в ужасе прижала ладони ко рту. - О Небо, он что… он потерял… - Нет! Нет, о боги, мэймэй, пожалуйста не нагнетай, - Сяо Чжань издал тихий утомленный стон и хрустнул суставами пальцев, не в силах найти выхода для фрустрации. - Ребенок тоже жив, пока жив, но я дико волнуюсь, ясно? Случилось много плохого. Ибо… многое пережил. Блядь, я не знаю! Нам просто нужна помощь, и врач… и еще отмычки, и любой сраный пинцет! - …сраного пинцета нет, - еще один знакомый голос неожиданно раздался сбоку, и к маленькой переполошенной компании, которая уже начала привлекать внимание, присоединился напряженный Да Чжанвэй. Он мрачно оглядел окровавленный бинт на плече альфы, угрюмо оценил его общий потрепанный вид и только потом твердо посмотрел ему в глаза. - Как и сраных отмычек. Но если объяснишь, для чего тебе все это, то мы обязательно что-нибудь придумаем. * Довольно просторная комната, предназначенная для двоих, стала казаться тесной, когда в нее набилось еще шестеро, но в данном случае подобный дискомфорт только радовал. Сяо Чжань давно не испытывал такого колоссального облегчения и безграничной признательности только от того, что находился в окружении дружественных лиц. Конечно, он предпочел бы собраться с ними при других условиях, петь и веселиться, а не ловить на себе полные тревоги взгляды, но по крайней мере он больше не пребывал в мучительной растерянности. Одежда Исюаня где-то тянула, где-то наоборот была излишне свободной, но Сяо Чжань хотя бы был чист и нормально одет, и привычный запах близкого его супругу беты почти не раздражал. Он наконец-то снова чувствовал себя приличным человеком, у которого все - ну или почти все - под контролем. Потрясающее в своей обыденности ощущение. - С ума сойти, - прервала повисшую ненадолго тишину Мэн Цзыи, нервно мусоля в пальцах поясное украшение своего платья. - А я думала, что всех таоте давно истребили… - Как и мы все, - угрюмо пробормотал Аюнга, слегка покачивая головой из стороны в сторону, будто все еще не мог поверить в то, что услышал. - Дружище, ты уверен..? - Ну, это страшилище будто прямиком с картинки сошло. Я прежде подобных вживую не видел, - Сяо Чжань со вздохом потер лицо, а затем небрежно передернул плечами. - Это уже не так важно. Оно мертво. Дело не в нем. У него на коленях холодной тяжестью лежал шипастый ошейник с разломанным замком. Сначала Сяо Чжань собирался избавиться от этой дряни в тот же момент, как только шея Ибо оказалась свободна, но не смог перестать смотреть на въевшуюся кровь в испещренный щербинками и зазубринами металл. Теперь, когда за его спиной оказалась надежная поддержка, он вновь мог позволить своей ярости тлеть и накапливать гибельный жар в ожидании нужного момента. И когда момент наступит… Ни одна капля крови не останется неотмщенной. А эти шипы альфа в глотку вобьет тому, кто придумал так измываться над его возлюбленным. Поведать друзьям о произошедшем не заняло много времени - странный контраст на фоне того, что самому Сяо Чжаню пережитое казалось вечностью. Ибо, наверное, тоже - но он в основном молчал, отделавшись от взволнованных расспросов едва ли десятком скупых фраз, угнездившись между ним и Исюанем, и как будто просто выжидал, когда вся суета вокруг них закончится. Альфа с горечью вынужден был признать, что понятия не имеет о том, что происходит сейчас у супруга в голове. Омега явно натерпелся такого, о чем не хотел никому рассказывать, и его подавленное психическое состояние тревожило Сяо Чжаня больше всего остального. Даже больше треснувшего ребра - после того, как был вынесен вердикт об отсутствии опасного перелома. - Я понимаю, к чему ты клонишь, - сказал Юньлун и кивнул, словно придавая существенный вес своим словам. - И мы поддержим, безусловно. Немыслимо то, что эти подонки просто берут и хватают всех без разбора. Но сначала нам все равно нужно получше узнать о тех, кто был вовлечен в... это. Надеюсь, ты осознаешь последствия. Мы не можем себе позволить быть такими же легкомысленными. "Не в нашем стиле устраивать резню без выяснения, кто прав, а кто виноват" - невысказанным повисло в воздухе. И ещё: "если мы сделаем это недостаточно тихо и выдадим себя, то можем спровоцировать очень большие неприятности". Сяо Чжань прекрасно все это знал. А ещё он знал, как обставить все незаметно и быстро. У работорговцев всегда много врагов. И конкурентов. Никто не удивится внезапному исчезновению кучки ублюдков, даже если по какому-то недоразумению у них имеются семьи. Однако Ибо заметно занервничал, и альфа не стал развивать эту тему. Всему свое время. В нужный час, смертоносная ловушка неизбежно захлопнется. А пока что всем нужно было переварить новости и прикинуть план действий, тем более что к концу тяжелого безрадостного повествования в окно опять ввалился Ху Бин и очень удивился тому, насколько пополнилась компания в его отсутствие. Время знакомства совпало с наступлением ночи. Хозяин таверны, заикаясь и на всякий случай заручившись поддержкой вышибалы, пришел выпроваживать из комнаты посторонних. Да Чжанвэй молча сунул ему несколько медяков в руку, чтобы не нудел и не стоял над душой, но даже после того, как старик ушел, усталость странного дня все равно вскоре взяла свое. Неохотно, но вынужденно, друзья принялись постепенно расходиться - кое-кто успел урвать койку в общей комнате, кое-кому пришлось договариваться о ночлеге у селян, в одном из близлежащих домов. Пока Исюань что-то тихо обсуждал с Ибо, перебирая оставленные знахаркой травы, Сяо Чжань придержал дверь для Лу-Лу. - Я так и не спросил, цзе, - он задумчиво потер лоб и невесело усмехнулся. - Как вас-то сюда занесло? Нет, я рад, но… Я и не надеялся, думал, к сегодняшнему вечеру вы уже будете на полпути к дому… - О, ну да, - Лу-Лу нервно улыбнулась и развела руками. - Такой был план. Но стоило отъехать от Аньцина, как мы наткнулись на новые блокпосты, потратили кучу времени, чтобы пройти их, а дорога на перевал вообще оказалась заблокирована. И как мы поняли, уже не первый день. Там скопилась такая очередь… Все орут, машут руками, никто ничего толком не понимает, ищут каких-то, якобы, жутко опасных преступников… Черт, теперь-то я знаю, кого и почему. - Стой, ты говоришь, что кто-то не пускает экипажи на другую сторону горы?.. - Угу. Я точно не уверена, но исходя из того, что мы успели увидеть и услышать, вооруженные люди в ратных доспехах действуют под флагом Далуна. Не знала, что эта клоака имеет такое значение, но… они прикрываются именем главы провинции Шаньдун, ни много ни мало. Ибо и этот его новый друг, кажется, навели знатную суету при побеге… - Это уж точно, - рассеяно пробормотал Сяо Чжань, усиленно раздумывая над услышанным, и вдруг недовольно нахмурился. - Ху Бин ему не друг. Никому из нас. - …но ты попросил Аюнгу и Юньлуна пустить его переночевать вместе с ними..! Это что, не безопасно?.. - Потому и попросил, что они договорились о ночевке в доме полуслепой тугоухой старухи! Здесь, на постоялом дворе, у него куда больше шансов попасться, пока он слоняется туда-сюда. Ничего он им не сделает. Разве что выпендрежем своим до полусмерти заебет. - Ну… а мне показалось, он ничего… - Да и хрен с ним, цзе! Речь не о том, - резковато прервал подругу Сяо Чжань, борясь с раздраженным желанием пощелкать пальцами у нее перед лицом. - Мне надо, чтобы ты вспомнила, не видела ли кого-нибудь одноглазого среди ратников из Далуна. - Одноглазого?.. - Сюань Лу озадаченно покачала головой. - Не знаю, я… я их не рассматривала… - Бля, цзе, ты можешь сосредоточиться?! Пожалуйста?! - Эй, не кричи на меня! - на мгновение девушка отпрянула, возмущенная грубым рыком в свой адрес, но затем вновь шагнула ближе и осторожно сжала его плечо в безмолвном жесте поддержки. Спустя пару секунд напряженной тишины, ее голос стал тише и мягче, почти утешающим. - Понятия не имею, Чжань-Чжань, прости. Но мы обязательно выясним! Иначе и быть не может. Давай с утра спросим остальных, вполне вероятно, что кто-нибудь заметил больше. А если нет, то я обещаю что приложу все возможные усилия, чтобы помочь тебе найти этого человека. Сяо Чжань тяжело вздохнул, с трудом заставляя себя успокоиться и кивнуть. Он уже жалел о своей вспышке, но накопившееся внутри отчаяние так и норовило прорваться наружу. К счастью, Лу-Лу великодушно простила его даже без устных извинений. - Тебе нужно как следует отдохнуть, - продолжила она, ласково поглаживая его по спине. - Ты будто сам не свой… Поспи, побудь с Ибо, осознай, что теперь рядом с вами друзья, и опасность наконец-то осталась позади. Сюань Лу вскоре ушла, пожелав им спокойной ночи, и Сяо Чжань, едва волоча ноги, вернулся к кровати. Ужасно хотелось просто бухнуться на нее, зарыться лицом в волосы супруга и отключиться часиков эдак на десять, но на краю все еще сидел озабоченный состоянием омеги Исюань. На взгляд со стороны, манипуляции он проводил довольно странные - по-очереди клал пучки трав Ибо на живот, пытался то так, то эдак сгибать его руки-ноги (иногда безуспешно), и беспрерывно бормотал себе под нос. Сам Ибо, однако, выглядел при этом совершенно флегматичным, поэтому альфа просто устроился рядом на полу и решил понаблюдать. К счастью, долго ждать не пришлось. Всего через несколько минут Исюань остановился, завернул отобранные по непонятному принципу травы в платок и разогнулся с неоднозначным вздохом. - Ну? - не выдержал молчания Сяо Чжань, переводя умоляющий взгляд с лица беты на бледное личико супруга и обратно. - Конкретных диагнозов ставить не буду, - Исюань разочарованно покачал головой, очевидно немного злясь на самого себя. - Но ему лучше не вставать. Ни в коем случае нельзя напрягаться. Сидеть очень аккуратно, то есть полулежа. Вообще в ближайшие несколько дней лучше не опускать ноги ниже головы, Сяо Чжань, проследи за этим. - Сюань-гээээээ! - отчаянно провыл резко встрепенувшийся Ибо, тут же пытаясь спихнуть брата с постели. - Я не могууу..! - Цыц, - сурово зыркнул на него бета. - Возьми и смоги. Никто еще не пострадал от отдыха. - Но я хочу вста… - А ну тихо там, - мягко, но требовательно рыкнул Сяо Чжань, быстро поднимаясь с пола и пересаживаясь на кровать вплотную к Ибо, чтобы не оставить ему места для маневра. - Щеночек, старших нужно слушаться. Тем более, я тебе сразу почти тоже самое говорил. - Это важно, - уже извиняющимся тоном продолжил Исюань. - Следующее кровотечение с огромной вероятностью будет сопровождаться гибелью плода. Я не запугать тебя пытаюсь, диди, это просто факт. Мои мать и бабка были повитухами, помнишь? Я кое-что в этом соображаю. - Не беспокойся, за постельным режимом я прослежу, - пообещал Сяо Чжань, не обращая внимания на протестующее нытье омеги. - Что-то еще? - Сейчас пойду попрошу у хозяина разрешения воспользоваться кухней, и если все будет по плану, то завтра утром принесу вам пару полезных отваров, - Исюань легонько похлопал ладонью по завернутым в платок травам и убрал сверток за пазуху. - Спасибо моей родне и нашему Ван-иши за проверенные временем рецепты. А так, что еще… на самом деле, все банально: сбивать жар сразу, как только он появится, регулярно и сытно кушать, не волноваться, побольше спать, поменьше трогать живот. То, что сейчас ребенок шевелится, ничего не значит. Не тревожьте его лишний раз, это провоцирует избыточный и опасный тонус утробы, который нам нужно как можно скорее убрать. Ибо, расслабься. Я серьезно. Чем больше ты торопишься вскочить и делаешь вид, что все в порядке, тем дольше нам придется держать тебя здесь, вместо того, чтобы поскорее отвезти домой. - Я понял, - траурным голосом произнес Ибо, нарочито безучастно глядя в потолок. - Благодаря одному недовымершему гаду и нескольким конченным придуркам, я теперь прикован к гостиничной постели, как старый немощный дед, которого внезапно хватил удар. Наверное, моему юному резвому мужу придется кормить меня с ложечки, принести мне слюнявчик и ночной горшок. Так и помру тут, без чести, достоинства и гнезда. Сяо Чжань невольно фыркнул, впечатленный степенью драматизма после простейших, казалось бы, предписаний. - И покормлю, если надо будет, и горшок принесу, не сомневайся, - пробормотал он и наклонился, чтобы чмокнуть омегу в лоб, но тот натянул одеяло на голову и обиженно засопел. - Эй, вообще-то, это называется забота, ворчливый ты мой дедуля. Еще скажи, что не сделал бы того же самого для меня. Нет? - на пару секунд сопение утихло, но затем возобновилось и стало громче. Ибо не попался на уловку, и Сяо Чжань с усталой нежностью закатил глаза. - Солнышко, я придумаю что-нибудь, чтобы тебе было уютнее и не так скучно, не помирай пока. Ты же обещал не сдаваться, помнишь? - Такой строгий режим всего на несколько дней, - попытался хоть как-то скрасить невеселые перспективы Исюань. - И если тщательно соблюдать все условия, то уже скоро ты будешь дома и через две-три недели снова сможешь гулять. Но у него получилось не очень, потому что раздавшееся из-под одеяла протяжное “недели-и-и?!” было глухим и полным отчаяния. * Ночь тоже не принесла с собой долгожданного умиротворения. Липкий, мерзкий, илисто-вязкий кошмар мучил Сяо Чжаня до того долго, что внезапный смазанный удар по лицу, разбудивший его, показался чуть ли не благословением. Тяжело дыша, он резко сел на постели. Оставленная в качестве ночника свеча погасла, по какой-то причине не догорев до конца, и в воздухе до сих пор чувствовался горьковатый дымок. Стерев со лба холодный пот и тихо выругавшись себе под нос, Сяо Чжань обратил внимание еще на две вещи: во-первых, у Ибо был жар, ему тоже снилось что-то страшное, потому что он метался на простынях, хныкал и пытался драться; во-вторых, за дверью в их комнату кто-то стоял. На лестнице постоялого двора оставался тусклый “дежурный” свет, и в щели под дверью явно проглядывалась чья-то тень. Шаг влево - остановка, шаг вправо - остановка; и волчий слух определенно улавливает, как кто-то глубоко втягивает носом воздух. “Если это Ху Бин колобродит - я его прибью, - мимолетно подумал Сяо Чжань, мгновенно напрягаясь и хмуро следя за странными перемещениями. - Но если он и Ибо ошиблись на счет стопроцентно человеческой природы тех подонков…” Тогда оставался шанс, что омегу могут учуять, и хотя Сяо Чжань готов был рвать глотки в любое время дня и ночи, в этой вероятности не было ничего хорошего. Однако предпринять что-либо он не успел - Ибо вскинулся со сдавленным криком и чуть не выпнул его с кровати. Альфа попытался перехватить судорожно мечущиеся руки, слегка потрясти супруга, окликнуть - и на этот раз получил в нос, одновременно с тем, как глаза Ибо испуганно распахнулись. - Вот же ёшкин гуй… щеночек, полегче, - прогнусавил Сяо Чжань, опасливо ощупывая пострадавший нос левой рукой, а правой на всякий случай придавливая супруга к постели. - Тише, эй, я рядом… тебе ничего не угрожает… ш-ш-ш… Ты в кого у меня такой буйный… - П-прости, гэ, я… я не хотел… - щеки Ибо были мокрыми, а голос дрожал, как и ладони, но едва придя в себя он обеспокоенно потянулся к лицу Сяо Чжаня, не обращая на это внимания. - Вроде н-не разбил… нет же? - Да пустяки, - буркнул альфа. Хрящи все еще ныли, но кровь вроде не текла, так что инцидент не стоил внимания. А вот что заставило Ибо так лихо драться во сне, вызывало нешуточное беспокойство. - Забудь. Иди сюда. Он сгреб супруга в объятия, поудобнее устраивая их обоих в мягком коконе из дополнительных подушек и одеял. Все еще слабо походило на нужное его омеге гнездо, но лучше, чем ничего. Через силу проглотив порцию настойки от температуры, Ибо немедленно прижался к нему, уткнулся лицом в шею, и Сяо Чжань принялся поглаживать его по спине, отчетливо чувствуя, как часто колотится любимое сердце. Его собственное будто ковыряли тупым ножом. - Расскажешь, что тебе снилось? Сяо Чжань задал вопрос бездумно, не сильно-то надеясь на внятный ответ, но неожиданно получил гораздо больше. Еще несколько секунд Ибо молчал, прерывисто и влажно дышал ему в шею, до боли впивался пальцами в грудь, а затем омегу буквально прорвало. Все пережитое и страшное, что он держал в себе до этого момента, вырвалось на волю захлебывающимся лихорадочным шепотом, злыми слезами и зубным скрежетом; горячей яростью отпечаталось на подкорке мозга, и потекло по венам отрезвляюще-ледяной жаждой отмщения. Это уже не был банальный порыв немедленно растерзать все и вся; теперь Сяо Чжань был готов с абсолютно расчетливой прагматичностью распланировать каждый вырванный ноготь, раздробленный сустав и содранный лоскут кожи. Он уже чувствовал привкус чужой горячей крови во рту. Подобная ненависть прежде охватывала его лишь однажды, и оказывается он успел забыть, насколько это разрушительное чувство. Но так или иначе пока он оставался в постели; Ибо так и не выпустил его из судорожной хватки, хотя постепенно успокоился и задремал, сопя заложенным носом. И когда альфа немного отошел от вываленных на него откровений, уложил в голове жуткие подробности, новые имена и вновь взглянул в сторону двери, полоса света в щели была непрерывной. Кто бы это ни был - он ушел, оставив за собой неприятное, тревожно-зловещее предчувствие. Комната больше не казалась безопасной. * Остаток ночи они проспали урывками. Если даже Сяо Чжань не просыпался сам от того, что волк стремился наружу и все его тело намеревалось вывернуться наизнанку, то его будил Ибо, который то и дело вздрагивал, разговаривал во сне и периодически снова пытался драться. В итоге, когда на рассвете в дверь тихонько постучал Исюань, альфа уже не спал. - Спасибо тебе огромное, - тихо прошептал Сяо Чжань, забирая у сонного и позевывающего беты еще теплые склянки с отварами. - Как их принимать? Исюань ответственно и подробно рассказал про все нюансы, расспросил, как прошла ночь, а затем печально посмотрел на потянувшихся в общий зал спозаранку подорвавшихся постояльцев и, немного помявшись, добавил: - Слушай, у меня встречная просьба… можно я посплю у вас пару часиков? Я думал, успею прилечь до рассвета, но варка заняла больше времени, в общей комнате уже начали вставать, а к девчонкам проситься как то неловко… - Конечно, друг, о чем вообще речь, - без промедления ответил Сяо Чжань и посторонился, шире открывая дверь. - Проходи, я сейчас… отвоюю у Ибо какое-нибудь одеяло… наверное. - А, да не стоит, - Исюань благодарно улыбнулся и махнул рукой. - Ему нужнее, пусть окукливается. Отсутствие гнезда и так, должно быть, жутко нервирует. Я сейчас просто сбегаю за своим и устроюсь тут в уголке, не закрывай дверь, лады? Несмотря на вскоре заново воцарившееся в комнате сонное царство, Сяо Чжань понял, что больше не может уснуть. Тихонько выстроив на кровати баррикаду из покрывал, чтобы Ибо случайно не свалился, и наскоро умыв лицо, он переступил через ноги уже похрапывающего Исюаня и вышел на улицу, щурясь на стремительно светлеющий горизонт. Рассвет нового дня был оранжево-огненным, ярким до слепоты. Вчерашнее тусклое, наполненное раздирающей болью утро словно слилось с дурным тяжелым сном и постепенно растворилось в согревающих землю лучах. Поселок постепенно оживал; горланили петухи, нагруженные товарами фермеры стягивались на местный крошечный рынок, туда же семенили первые покупатели, постояльцы таверны выстраивались в нестройную очередь между уличными умывальниками и нужником, пастух прогнал мимо небольшое стадо коров… Потирая глаза и бесцельно послонявшись туда-сюда, Сяо Чжань завис у конюшен, поглаживая теплый бархатный нос Принцессы, кобылы Лу-Лу и Цзыи. Лошадь то и дело фыркала, обдавая его ладонь горячим дыханием. Постепенно голову вновь заполнили сумбурно-жестокие мысли, и как раз тогда, когда альфа надумал первым делом прогуляться до кузнеца, чтобы привести в порядок затупившийся о шкуру таоте меч, кто-то резко дернул его за предплечье, утягивая в укромный угол между стойлами. - Охренел? - хмуро поинтересовался он, мгновенно просыпаясь, выдергивая руку из сильной хватки и одаривая Ху Бина недружелюбным взглядом. Тот, однако, ничуть не смутился. Выпустив его, Ху Бин кивнул куда-то в сторону. - И тебе доброе утро. Видишь вон тех двоих? Сяо Чжань прищурился в указанном направлении. Небольшая группа мужчин - по большей части в блестящих при рассветных лучах тяжелых доспехах - обсуждала что-то, активно жестикулируя. Среди них темным пятном выделялись две крупные фигуры в ничем не примечательной дорожной одежде. - Это ты слонялся под нашей дверью ночью? - мимоходом решил уточнить Сяо Чжань, рассматривая незнакомцев. С учетом стремительно заполняющих улицы крестьян, ремесленников и стражей правопорядка, они органично сливались с общим фоном. По сути, они не привлекали особого внимания, но… - Нет, - фыркнул Ху Бин. - Делать мне больше нечего… я спал. Слушай, будет лучше, если Ибо не попадется им на глаза. Ты же видел это?.. Сяо Чжань опустил взгляд на замусоленный лист бумаги, который старший альфа сунул ему в руки. Под стандартным заголовком “разыскивается”, располагалось не меньше десятка небрежных портретов. Один из них узнавался сразу, несмотря на грубые штрихи и довольно абстрактно изображенную прическу. Просто красивое лицо Ибо так или иначе выделялось на общем фоне, даже будучи нарисованным не слишком искусной рукой и явно по памяти. “Не попадется, у него постельный режим”, - хотел было буркнуть Сяо Чжань, но осознание, пусть и немного запоздалое, все-таки случилось. Резко вскинувшись, он впился взглядом в широкие спины и лишь частично виднеющиеся лица. Волк с такой силой рванулся изнутри, что ненадолго свело мышцы. - Ибо назвал мне пять имен. Здесь только двое? Кто? И кто остальные? - О, откровения таки свершились? - Ху Бин хмыкнул, косясь на Сяо Чжаня с неуместным весельем. - Те, что в железе - просто рядовые из стражи Далуна, гуй их разберет. Если у них не будет руководства и приказов, они вернутся в город. А что касается этих… Чжихао и Яо Цзя. Слышал о таких? - Еще как слышал, - выдавил Сяо Чжань сквозь сжатые зубы, чувствуя, как ноют скулы и когти впиваются в ладони. - Демонами Диюя клянусь, недолго им осталось... - Всю ночь не спал, пытки пострашнее выдумывал? Ху Бин снова жевал травинку, и стоял, вольготно облокотившись на ограду стойла, словно не убийства обсуждал, а хорошо проводил время. - Может и так, - тихо прорычал Сяо Чжань, насильно успокаивая своего внутреннего зверя и провожая свирепым взглядом направившуюся прочь парочку мерзавцев. Когда спины врагов скрылись за углом, он заставил себя остаться на месте гигантским усилием воли. Он запомнил. Теперь они уже никуда не денутся. Сделав глубокие вдох и выдох, он пристально посмотрел на Ху Бина. Принцесса помахивала длинным пышным хвостом, отгоняя мух, и в глубине души Сяо Чжань надеялся, что в один момент она ненароком хлестнет старшему альфе по лицу. - Весело тебе? Тот поморщился, досадливо крякнул и распрямился, с хрустом поведя плечами. - Да нет. Просто с моей точки зрения все произошедшее выглядит не настолько трагично, знаешь? Никто ж не умер. Есть обидчики, есть пострадавшие, есть дальнейшая цель. А все эти ваши с Бо-Бо сантименты… пф. От твоей мрачной мины так вообще молоко киснет. Сантименты. В мировоззрение Сяо Чжаня не укладывалось, как в подобной ситуации можно было бы сохранить хладнокровие и оставаться равнодушным. Даже если бы он никогда не любил, женился подневольно и мечтал бы избавиться от супруга и грядущей обузы в виде младенца, желать им подобной участи было на редкость цинично. Преисполненный недоумения, он помотал головой и решил, что общения с Ху Бином ему достаточно. - Это называется любовь, Ху Бин. И эмоции. Я переживаю за благополучие тех, кого люблю. - О-о, да ла-адно… - Не знаю, что с тобой не так, но о супруге, который носит твоих щенков, обычно тоже принято заботиться. У тебя никогда не было омеги? Инстинкта защищать? Ху Бин открыл было рот, собираясь ответить, но Сяо Чжань сомневался, что услышит что-то стоящее, и перебил. - Ладно, в любом случае, знаешь что? Спасибо за помощь. Когда разберемся с дорогой на перевал и соберемся уезжать, кто-нибудь из наших тебе сообщит. А до тех пор мы больше тебя не побеспокоим. Я сам выслежу оставшихся ублюдков. Хорошего дня. Он развернулся и шагнул прочь из конюшни, но Ху Бин, видимо, еще не закончил и с протестующим возгласом попытался снова схватить его за рукав. На этот раз Сяо Чжань заранее уклонился от его руки, но все же остановился и вопросительно приподнял бровь. - Притормози, а? - нахмуренный Ху Бин раздраженно ткнул ногой ближайший мешок с овсом для лошадей. - Что ж вы оба такие… - он невнятно пробормотал что-то ругательное себе под нос и поджал губы. - Мне что, целыми днями сидеть в компании слепошарой бабки? Или куковать в лесу? В поселке же нечего делать и повсюду объявления о розыске! - Это уж на твое усмотре… - Да ну брось, - старший альфа издал недовольный утробный рык и потер кулаки. - Не будем тянуть кота за хвост. Я хочу побыстрее со всем этим покончить и получить то, что мне причитается. Поэтому давай, подотри сопли, засунь поглубже свою ущемленную гордость и работай вместе со мной. Хватит уже этих истерик, мне и омежьих эмоций за глаза хватило. - Очуметь, - натянуто рассмеялся Сяо Чжань. - Прям без ножа режешь. Убеждение - не твоя сильная сторона, да? - Да что теперь-то я не так сказал?! - Уфф, - продолжая нервно посмеиваться, Сяо Чжань на несколько мгновений закрыл ладонями лицо, а затем широко ухмыльнулся. Ху Бин трепал его нервы похлеще, чем омега в предтечку, требующий к себе безраздельного внимания и спонтанно ревнующий к каждому столбу. - Хорошо, давай так: займемся каждый своим делом. Пока я выслеживаю остаток расчудесной компании, распускаю сопли и фантазирую о “пытках пострашнее”, ты пойдешь и найдешь удобное местечко где-нибудь в лесу, откуда не донесутся крики и не получится сбежать. Ху Бин удивленно приподнял брови. - То есть, хочешь выманить их подальше от поселка, чтобы… ты что, всерьез намерен выдергивать ногти и отрезать уши? - Вообще-то да, - пренебрежительно хмыкнул Сяо Чжань, и его ухмылка превратилась в кровожадный оскал. - Это и еще всякое. Все, что они собирались сделать с моим Ибо. О, кстати. Можешь снова взять телегу, которую добыл для него, и припрятать ее где-нибудь на пол пути? Будет проще транспортировать безногих. Конечно, они и так станут намного легче… но не хотелось бы запачкаться больше необходимого. Заодно на корню предотвратит попытки побега. Я что-то не в настроении для азартных погонь. На несколько долгих секунд воцарилась тишина, нарушаемая только звуками находящихся в конюшне лошадей. Ху Бин неотрывно и растерянно смотрел Сяо Чжаню в глаза, будто пытался понять, не шутит ли он. - Ну так что? - поторопил Сяо Чжань, начиная нетерпеливо притопывать. - Договорились? Если тебя что-то не устраивает, можешь отказаться. Как я и сказал, мы запросто справимся и своими силами. Но решай быстрее, у меня, знаешь ли, большие планы на сегодня. Не терпиться приступить. - … ты не шутишь, - подвел итог Ху Бин, и на его лице в кои-то веки отразилось искреннее потрясение. - Охуеть. Ты реально… Бля, вот это поворот. Я думал, ты просто психуешь… Ибо мне все уши прожужжал про то, какой ты добрый и во всех отношениях славный парень… - Так и есть, - Сяо Чжань цыкнул, начиная жалеть о потраченном на разговоры времени. - Я очень добрый. Всем нуждающимся по мере сил помогу, попавших в беду спасу, и даже мухи не обижу… пока она не покусится на то, что мне дорого. В нашем случае, пятеро мерзких навозных мух всего лишь получат по заслугам. Ну..? - … маньяк хренов, - на выдохе буркнул Ху Бин, растеряв весь свой гонор и отступая на шаг назад. - Черт меня дернул связаться с вашей семейкой… Ладно! Блядь. Все равно мне делать нечего. Место найду, но участвовать в этой дикости, которую ты называешь местью, я не буду, понятно? - Тебя и не приглашали, - пожал плечами Сяо Чжань и облегченно выдохнул. Наконец-то консенсус. - Тогда до вечера. Хотя знаешь… лучше сообщи о результатах через Аюнгу или Юньлуна, ага? Я сам с тобой свяжусь, когда настанет пора действовать. “Псих”, - на грани слышимости донеслось в спину, и благополучно сделав вид, что не заметил, Сяо Чжань с неожиданным приливом энергии устремился по новому следу. * Все это оказалось еще легче, чем можно было подумать. Уже к полудню альфа закончил с оружием, доподлинно узнал, где по вечерам повадилась тусоваться пьяная компания мерзавцев, купил кое-что необходимое и наметил порядок собственных действий. А ближе к обеду, когда он направлялся обратно на постоялый двор, чтобы проведать Ибо и пообедать вместе с ним и друзьями, в него врезался никто иной, как Гуанъюй собственной паршивой персоной. Плетеная миска с фруктами выпала у мужчины из рук, и сопровождаемые забористым матом, под ноги Сяо Чжаню покатились мелкие дикие яблоки. Какая прелесть. Все складывалось, как по нотам. Лу-Лу, волею случая как раз сидящая на подоконнике своей комнаты и наблюдавшая эту сцену, мгновенно осознала ситуацию и дернулась было к другу, чтобы предотвратить неминуемое с ее точки зрения кровопролитие, но Сяо Чжань только предупреждающе зыркнул на нее и наклонился, неспешно подбирая фрукты с земли. - Придурок, блядь, моргалы разуй! - рявкнул Гуанъюй, агрессивно выхватывая яблоки у него из рук, едва альфа разогнулся. - Да я не нарочно, приятель, не кипятись, - Сяо Чжань выразительно оглядел потрепанный вид мужчины, грязную наглазную повязку, закрывающую пострадавшую часть отекшего лица, и миролюбиво улыбнулся. - Паршивый выдался денек, а? Явно не ожидавший дружелюбия в ответ, Гуанъюй стушевался и сварливо заворчал. - Да не говори… я заебался уже… который день сбежавших шлюх по болотам и подпольям гоняем, по уши в говне… командир круглосуточно орет, аж слюной брызжет, дубасит всех, кто под руку попадет, сил уже никаких нет… А тебе-то что?! - поняв, что не к месту разговорился, бета подозрительно сощурился. - Ничего. Просто спросил. Я сам не в духе из-за перекрытого пути на перевал, теряю время, - тщательно изобразив безразличие, Сяо Чжань кивнул на ближайший розыскной плакат. - Этих ищете? - Угу. Слышал же про пиздец в крепости?.. Всё они, паскуды! И перевал из-за них!.. Часть-то сразу ебнули, которые недалеко ушли, но те, что ускользнули… изворотливые, сучары… А это видел?! - получив возможность выпустить пар, Гуанъюй внезапно разошелся, повышая голос и указывая на свой отсутствующий глаз. - Поймаю гада - выколю глаза, выбью зубы, выпотрошу наживо и заставлю сожрать собственные кишки. Урод. Сяо Чжань невольно дернулся и издал глухой утробный рык, борясь с порывом выхватить свеженаточенный меч и немедленно сделать с подонком именно то, что он озвучил. На его удачу, Гуанъюй принялся яростно хрустеть яблоком, глядя в тарелку, и ничего не заметил. - Тяжелая у вас работа, - выдавил альфа в итоге, старательно натягивая на лицо гримасу сочувствия. - И опасная. За нее хоть хорошо платят? - Да если бы! - возмутившись, Гуанъюй шумно выплюнул за землю косточки и часть огрызка. - Сколько не паши, все почести и золотишко оседают в карманах главнюков, а нам медяки, да в лучшем случае серебро за самых пиздатых. Но в основном берем количеством. - Жаль, - цыкнул Сяо Чжань с утрированным разочарованием. - Если б платили, я б вам, может, подогнал парочку. - Че? - вскинулся бета и уставился на него с повышенным вниманием. - Ты видел кого-то их них?! - Возможно, - уклончиво ответил Сяо Чжань. - Еще по дороге сюда, до того, как узнал о розыске. - Эй, так ты обязан мне сказать! Приказ от имени Шаньдун-хоу! - Гуанъюй нахмурился, снова принимая враждебный вид. - Говори, кого и где, иначе!.. - Иначе что? - пожав плечами, альфа холодно улыбнулся. “Попытаетесь меня похитить?” - Я не уверен. Но портреты показались знакомыми. - Давай, - резким движением сорвав плакат с забора, Гуанъюй сунул его под нос Сяо Чжаню. - Пальцем покажи. С одной стороны, больше всего Сяо Чжаню хотелось бы, чтобы Ибо отныне и навсегда оставался непричастным к этому делу, даже опосредованно. Его подташнивало от одной мысли, что светлый образ возлюбленного возможно снова будет замаран каким-то поганым выродком. Но с другой, мерзавцы так горели желанием поймать именно его и Ху Бина, что приманка получалось идеальной. С ней невозможно было облажаться - в отличие от варианта, если Сяо Чжань случайно укажет на тех, кого уже поймали. - Вот, - он ткнул в два знакомых портрета, с мрачным удовлетворением наблюдая, как единственный глаз Гуанъюя расширяется от злого ликования. - Сладкая парочка. Они казались немного заплутавшими. Мой товарищ вызвался чутка проводить их. - Куда? - у беты аж голос сорвался от предвкушения. - Я не обратил внимания, но он должен вернуться к вечеру и наверняка расскажет. Я вот думаю, если он подтвердит, что мы действительно видели преступников… - Слушай, братан, если ты реально выведешь нас на этих уродов - мы тебе заплатим. Зуб даю, командир золотого не пожалеет. И другу твоему тоже перепадет. Это особый случай. Личные счеты, - Гуанъюй снова указал на свой отсутствующий глаз и взмахнул плакатом. - Я всех остальных без раздумий променяю на тех двоих. - По рукам, - кивнул Сяо Чжань, едва сдерживая хищную ухмылку и норовящие прорезаться клыки. - Где вас можно будет найти? - он знал, но уточнить было не лишним. - Корчму на восточной окраине знаешь? Захудалая, но наливают от души. Туда приходи. - Найду, - пообещал альфа, чувствуя, как закипает кровь. - В этой дыре поди другой и нет, не перепутаешь. - Ну да, - Гуанъюй поскреб щеку с клочковатой щетиной и расплылся в щербатой улыбке. - Твоя правда. Удачно я в тебя въебался. Нормальный ты мужик, хоть с виду и не скажешь. Надеюсь, и правда нам поможешь. Бывай. С размаху прилепив плакат обратно на забор и отсалютовав Сяо Чжаню, бета вразвалочку направился по своим делам. На лице альфы, глядящего ему вслед, медленно расплылся звериный оскал. - Чжань-Чжань? - голос окликнувшей его Сюань Лу слегка дрожал. - Ты… Что это было? Тот человек, которого ты искал? Я правильно все поняла? - А сама как думаешь, цзе? - задрав голову, Сяо Чжань одарил ее ослепительной улыбкой. - Это будущий фарш. Хочу купить к нему ростки бамбука, чтобы пророс за ночь. Как тебе? - … ты меня пугаешь, - тихо пробормотала девушка и сморщила нос. - Ху Бин заходил, спрашивал у Ибо, не нужно ли ему спасти его от тебя. Я решила, он дурью мается, но… - Вот сволочь, - недовольно рыкнул Сяо Чжань, мгновенно нахмурившись. - Я его вообще-то в лес послал и уж точно не давал разрешения приближаться..! - Поднимешься? - перебила Лу-Лу, заозиравшись и приложив палец к губам. - Мы собираемся обедать и ждем тебя. Особенно кое-кто - знаешь, волнуется, вопреки всем предписаниям. - Ох… Да, сейчас. - Сяо Чжань неловко потер ладонью заднюю сторону шеи и спешно направился к крыльцу. - Черт, вот сейчас повезло, что наше окно на другую сторону выходит… На втором этаже таверны девушка уже поджидала его в компании Юньлуна. Поманив альф в сторонку, высокий бета слегка сгорбился, наклоняясь к ним, и понизил голос. Этот разговор не занял много времени - Юньлун не терял времени зря, так же, как и Сяо Чжань, проведя свое маленькое расследование, и в общем-то не сообщил ему почти ничего нового, но Сяо Чжань все равно был благодарен. Даже просто за участие и отзывчивость, хотя некоторые вызнанные Юньлуном детали, которые он сам упустил, тоже должны были пригодиться. Наслушавшись подробностей, Лу-Лу выглядела ошарашенной и молча стояла рядом, не произнося ни слова. - Друг, вы с Аюнгой будете мне нужны сегодня ночью, - сообщил Сяо Чжань, переводя взгляд с лица беты на приоткрытую дверь в комнату, где находился Ибо, и обратно. В щели можно было увидеть, как Мэн Цзыи снует туда-сюда с тарелками в руках и дразнящей улыбкой на лице. Наверняка опять подзуживала омегу. - Нельзя позволить этой шайке продолжать охоту на нас прямо под нашим же боком. Если станем тянуть и выжидать, это может плохо кончится. Произнеся эти слова, Сяо Чжань снова вспомнил о ночном госте, вынюхивающем что-то у них под дверью, и инстинктивно сжал кулаки. Он не мог допустить нового нападения и нового стресса для своего супруга. - Согласен, - кивнул Юньлун, но обеспокоенная морщинка между его нахмуренных бровей никуда не исчезла. - Однако, как именно ты думаешь это провернуть? Постепенно перебить всех? Тут помимо ублюдочной компании постоянно рыскают человек десять-пятнадцать далунской стражи. Их главаря я в одиночестве так и не застал. Но тогда нам самим не избежать последствий… Еще местные, которые с ними сотрудничают… - И ты все еще ранен, - взволнованно добавила Лу-Лу, легонько тыча его в травмированное плечо. - Не ври, что за сутки зажило. А если придется драться?.. - Для этого мне и нужны вы. Местных не трогаем. Сейчас расскажу план, - с энтузиазмом начал было Сяо Чжань, но тут в коридор высунулись головы Цзыи и Исюаня. - Эй, болтуны, вы скоро там? - позвала девушка, недовольно кривя губы. - Мы голодные! Если не поторопитесь, Ибо один все съест! - Да, обедать еще не начали, а зелень уже в дефиците, - хохотнул Исюань. - Рекомендую никому не рассчитывать на кинзу. - Ха, я себе урвал пучок! - раздался довольный голос невидимого за дверью Да Чжанвэя. - Господа, семеро одного не ждут! У Сяо Чжаня потеплело на сердце. Так приятно было находиться среди друзей, особенно на контрасте с наполняющей его в последнее время агрессией и лютой ненавистью к врагам. И знать, что к Ибо вернулся аппетит, тоже было замечательно - значит, он чувствует себя лучше. Альфа готов был добыть для своего возлюбленного всю кинзу Поднебесной, если это поможет. - Не семеро, а пятеро, и не одного, а троих, - громко поправил он, поучительно поднимая указательный палец и искренне улыбаясь. - Уже идем. - Ага. Любовь моя, тебе особое приглашение - давай резче, - напоследок бросила Цзыи в сторону Сюань Лу, и последняя невольно хихикнула, несмотря на то, что до сих пор обеспокоенно косилась на Сяо Чжаня. - Она такая милая, да? - нежно пробормотала Лу-Лу, когда ее супруга снова скрылась в комнате. - Ох… что, мы тогда обсудим все после обеда? - Да, поговорим позже, - решил Юньлун. - Пойдемте есть… - Милая, но на любителя, - одновременно с ним смешливо фыркнул Сяо Чжань и заработал тычок от подруги. * Ибо, конечно, дулся из-за того, что Сяо Чжань ушел утром, ничего ему не сказав, но после вкусной еды, которую альфа якобы незаметно подкладывал ему в тарелку, оттаял. За обедом насущных тяжелых тем друзья не поднимали, словно сговорились заранее, и вообще атмосфера была до того приятной, что Сяо Чжань сумел ненадолго отвлечься и почти забыть о предстоящем. Почти. - Оу-у… Бедные мои внутренности, - очаровательно морщась, Ибо схватил его руку и положил себе на живот. - Чжань-гэ, чувствуешь? Так пинается! Сяо Чжань чувствовал. - Люблю тебя, - пробормотал он и наклонился, целуя омегу в лоб. - И этого маленького ушуиста тоже. - Я буду дядей мастера игры в чуйвань, - гордо сказал Исюань, взмахивая жареным куриным крылышком. - Вот увидите. - Я тоже, - подхватил Да Чжанвэй, - я точно буду любимым дядюшкой! - Эй! Исюань запротестовал, девчонки засмеялись, Ибо напомнил, что самым любимым по-любому намеревается быть Сынён, и комната наполнилась громкими радостными голосами, пока все в шутку спорили, кого из многочисленных дядюшек и тетушек детеныш вожака будет любить больше. А когда ажиотаж начал стихать, Сюань Лу вдруг поднялась на ноги и постучала палочками по краю чашки, привлекая внимание. - Пользуясь случаем, хочу сделать объявление, - она почему-то слегка покраснела, обводя каждого из присутствующих лучистым взглядом. Ее супруга с преувеличенным интересом уставилась на свой салат. - Мы сами только на днях узнали, но… кажется, момент подходящий. Хоть здесь и сейчас присутствуют не все, кому хотелось бы сказать первыми… Это кажется верным. В общем, - сделав небольшую паузу, Лу-Лу прочистила горло, а потом по-дурацки заулыбалась во весь рот. - Цзыи тоже беременна. На мгновение в комнате повисла тишина, а затем пространство взорвалось от радостных возгласов. - Серьезно, цзе?! Ты весь день провела со мной и ничего не сказала? - аж слегка подскочивший от неожиданности Ибо принялся трепать хихикающую Цзыи, Исюань присвистнул, а Да Чжанвэй отсалютовал девушкам наполненной вином чашей. - Обалдеть, - мягко рассмеялся Сяо Чжань. - Поздравляю! Это что получается..? - В ближайшие несколько лет вас ждет веселый детский сад и много стирки, - добродушно подмигнул Аюнга. - У нас детским садом уже не ограничивается, - продолжая широко улыбаться, хмыкнула Сюань Лу. - Цзыи уже вовсю мечтает, как они вырастут и поженятся, да, звездочка? Смущенная Мэн Цзыи сравнялась по цвету со спелым помидором и спрятала лицо за веером. - Кто? - не сразу понял Сяо Чжань, еле сдерживая переполняющие его нежность и восторг. - Наши дети? - Лу-Лу кивнула, и он рассмеялся, не выдержав, подтрунивая над младшей девушкой. - О, мэймэй, может они хотя бы родятся для начала?.. Этот момент был чудесным. Сяо Чжань почти забыл. Почти.

***

- Мы пойдем следом и действуем по твоей команде. На крошечный поселок у подножья живописных гор опускалась ночь. Юньлун, укрывшись в тени позади дешевой придорожной корчмы вместе с Ху Бином, деловито проверил, легко ли выходит из ножен его изогнутый меч. Ибо, словно чувствуя неладное, просил Сяо Чжаня остаться с ним этим вечером. И Сяо Чжань остался, пусть и был немного на взводе. Обнимал и целовал его столько, сколько потребовалось для того, чтобы омега был счастлив. Посмотрел на разученные в его отсутствие новые фокусы из купленного Исюанем на ярмарке реквизита, заставил низкий столик у кровати новыми вкусностями, почитал вместе с возлюбленным какую-то дурацкую сопливую балладу, которую Да-лаоши хотел превратить в спектакль, был рядом. А потом Ибо уснул. Сяо Чжань сам себя постарался убедить в том, что удвоенная доза успокоительного в целебном отваре совсем ни при чем. Он чувствовал вину за несдержанное обещание мстить вместе, но абсолютную уверенность в необходимости этого шага - тоже. Его щеночку не нужно было лишний раз смотреть на кровь, слушать истошные крики и испытывать негативные эмоции. Даже если он заявлял, что готов. На самом деле Ибо не переносил насилие. Сяо Чжань не хотел втягивать его в эту мерзкую историю ещё глубже. - Держитесь подальше, пока я не подам знак. Важно не попасться им на глаза раньше времени. Юньлун кивнул и, ненавязчиво подтолкнув Ху Бина в плечо, ушел за ним в зелёный лесной сумрак. Сяо Чжань повернулся к Аюнге. - Готов? - А то, - мрачно усмехнулся бета, деловито одергивая рукава. - Я ж профессиональный артист. Мышь не подкопается. - Заходим. Перепроверив напоследок притаченное к поясу снаряжение и убедившись, что все на месте, Сяо Чжань решительно потянул на себя дверь захудалой корчмы. По ушам резануло громким скрипом плохо смазанных петель, и к вошедшим мимолетно обернулось не менее полутора десятка голов, но все, на что он сам обратил внимание - конкретные девять масляно поблескиващих в полумраке глаз. * - Только не сходи с ума. Морщась и покряхтывая от напряжения, Юньлун с помощью Сяо Чжаня сбросил в старый каменный погреб бессознательного Чжихао, оказавшегося последним. Раздался удовлетворяющий звук кубарем катящегося по ступеням тела. - И не собирался, - небрежно пожав плечами, альфа отпихнул в сторону опустевшую повозку и с жадным предвкушением уставился в чернеющий провал. Выражение лица Шэн Цуна, который обернулся на странный шум и увидел, как четверо его подельников одновременно оседают на землю, было изумительным. Сяо Чжань собирался еще долго смаковать этот момент в своих мыслях. Да и хруст вражеских костей был не хуже. Он только немного жалел, что друзья не позволили ему сразу отделить ставшие бесполезными конечности от тел и облегчить перевозимую ношу. Впрочем, это было неважно. Негодяи были обезврежены, и с минуту на минуту альфа собирался дать выход своему зверю, дрожащему от нетерпения и бешеной жажды терзать. - Мы серьезно, - обеспокоено хмурясь, Аюнга придержал Сяо Чжаня за локоть и настойчиво попытался поймать взгляд его по-волчьему желтых глаз. - Никому из нас не нужно, чтобы ты пал жертвой безумия, которым страдает твой вид. Говорят, поддавшись кровожадности звериной натуры, точки невозврата достигнуть очень легко. - Мне это не грозит, - рыкнул Сяо Чжань и стряхнул с себя его руку, недовольный задержкой и пустыми разговорами. - Хорошо, хорошо. Я тебе верю. Просто помни, ради чего и кого ты это делаешь, договорились? - Да, тебе ж скоро еще карапуза растить, - мягко добавил Юньлун. - И ты будешь хорошим отцом. Замечательным. Главное… не переборщи сегодня. Не становись чокнутым садистом. Ибо не хотел бы этого. - Я получше вас знаю, чего Ибо хотел бы, а чего - нет. - Само собой, - отступив на шаг с миролюбивой улыбкой, Аюнга развел руками. - И все же, будь он здесь, его обидчики были бы уже мертвы. Без лишних.. э-э… увечий. А мы все с чувством выполненного долга готовились бы ко сну. - Короче, постарайся не ебануться окончательно, ты и так с приветом, - сварливо вмешался Ху Бин. - А я, кстати, действительно пойду и лягу спать. Моя часть уговора выполнена - опять, - с этими словами старший альфа резко развернулся на пятках и скорым шагом направился назад в поселок. Выглядело это так, как будто он торопился убраться подальше от Сяо Чжаня и его друзей, а заодно и глубокого погреба на отшибе, где ждали своей незавидной участи его бывшие товарищи. По крайней мере, Сяо Чжаню нравилось думать, что подсознательно Ху Бин опасался разделить их судьбу. - …свалил, да и гуй с ним, - пробормотал Юньлун и снова повернулся к другу. - А мы будем неподалеку. На всякий случай, и… через пару часов вернемся, чтобы увести тебя отсюда. - Чего?! - возмутился Сяо Чжань, выныривая из своего выжидательного транса и оскаливаясь. - Этого времени более чем достаточно, чтобы ты сделал все, что хотел, но не лишился рассудка на почве дозволенной жестокости, - твердо сказал Аюнга, без тени сомнения глядя ему в глаза. - Друг, это ради твоего же блага. В глубине души Сяо Чжань неохотно признал, что в словах приятеля есть доля правды. Он был достаточно беспощаден и не был достаточно хладнокровен, чтобы просто взять и прекратить экзекуцию, если (когда) почувствует опасность утраты контроля над зверем и его свирепой яростью. Ситуация была… действительно особенной. В корчме, с радостью поверившие в легенду Аюнги, ублюдки выдали новую порцию таких отборных мерзостей, что альфу трясло от осознания того, что они собирались сделать с его омегой. Как будто было недостаточно вреда, который они уже ему причинили. Как будто он не собирался убить их за одно лишь похищение и изначальные намерения. - … четыре часа, - в итоге раздраженно выплюнул Сяо Чжань, отворачиваясь. - Три, - тут же возразил Юньлун и быстро согласился сам с собой. - Вот и договорились. Не желая продолжать бестолковый спор, Сяо Чжань отстраненно кивнул. Из глубин погреба, инфернальным эхом отражаясь от каменных стен, уже доносились первые стоны и всхлипы - кто-то из подонков пришел в себя и обнаружил перебитые конечности. Самое время. - Вот, - уже стоя на первой ведущей вниз ступени, он все же остановился и вложил в руку Аюнги деревянный медальон, потемневший за годы беспрерывного ношения на груди, но не утративший красоты и символической ценности. - Это подарок Ибо. Покажешь мне, если… если я буду совсем не в себе. - Понял. Будем надеяться, что этого не понадобится. С уважительной осторожностью Аюнга убрал талисман в свою поясную сумку, а Сяо Чжань снял со стены факел и захлопнул дверь, надежно хороня под землей себя вместе со всем самым темным и страшным, что накопилось в его душе.

⌑≫─━━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━━─≪⌑

Ибо знал, что злиться бесполезно, но злился все равно. Не так сильно, как мог бы, но начиная с момента, когда он проснулся и заметил отчаянные попытки друзей отвлечь его от отсутствия мужа, не мог не чувствовать разочарования. - Ты ведь обещал, гэ. Сяо Чжань согласно вздыхал, виновато смотрел на него своими большими красивыми глазами, но ни капли не раскаивался. От его кожи и еще влажных волос пахло речной водой и дешевым гостиничным мылом. Добытая где-то новая одежда была настолько чистой, что еще не успела помяться. Под ногтями не было ни одной темной полоски запекшейся крови, хотя в предыдущие дни подобные мелочи были самым последним, что его заботило. Он так старался сделать вид, что не произошло ничего примечательного, что мгновенно выдал себя с потрохами. Можно подумать, Ибо не догадывался, как его альфа предпочитает решать такие проблемы. Однажды бандит-неудачник, решивший шантажом вытрясти из них побольше денег, сломал омеге палец. Прежде чем разорвать глотку бедолаги, Сяо Чжань оттяпал ему руку по локоть. Знаем, проходили. И ведь Ибо совсем не сочувствовал тем мудакам! Он бы и сам с удовольствием сломал пару носов. И где-то в глубине души он даже надеялся, что Сяо Чжань их немного побьет в назидание. Просто… Просто его бесило то, что супруг нарушил данное накануне обещание и провернул карательную операцию тайком, у него за спиной. А потом, словно этого было мало, попытался замять произошедшее, мол, предоставился удачный момент, да как-то оно само так получилось. Ибо терпеть не мог, когда его альфа вел себя подобным образом. Даже если из самых лучших побуждений. Он-то искренне считал, что эти выкрутасы давно остались в прошлом. Но нет. Теперь еще и Исюань, обеспокоенный тем, что двинуться в путь им пришлось гораздо раньше, чем было бы безопасно для здоровья омеги и ребенка, вел себя как курица-наседка. Ибо безоговорочно любил названного старшего брата и бесконечно ценил проявляемую им заботу, но учитывая совокупность накопившихся негативных факторов, не мог не раздражаться. Хорошо хоть Да-лаоши был слишком сосредоточен на том, чтобы управлять экипажем как можно аккуратнее, и хотя бы временно не участвовал в приступе фанатичной опеки. А Сяо Чжань был категорически изгнан в кибитку девчонок. Так проще было его игнорировать. Зная себя, Ибо подозревал, что неизбежно оттает к вечеру, потому что соскучится, но пока, снова и снова прокручиваемый в голове их последний разговор продолжал злить его. - Они еще живы. - Что? Ибо вздрогнул, не ожидая, что царящее на протяжении всего утра тяжелое многозначительное молчание между ними прервется так внезапно. - Гуанъюй и Чжихао. Они еще живы. Я не хотел, чтобы для них все закончилось слишком быстро. Ни для кого из них. Но остальные оказались слабоваты. На удивление, даже праймы. В общем, если ты правда этого хочешь… я отнесу тебя туда. Ты можешь закончить начатое. Или мы сделаем это вместе. - Гэ, ты чего?! Ты… ты… - шокированный, Ибо даже слов не мог подобрать, и вместо этого издавал какие-то забавные полузадушенные звуки. - Ты… полночи был там… и еще не закончил..? - Закончил. По большей части. Можно просто забыть про них. К завтрашнему утру они все равно будут мертвы. Хорошо заточенный молодой бамбук и кровопотеря сделают свое дело. - Гэ-э-э… - не до конца веря своим ушам, омега забился в середину огромного вороха одеял, временно заменяющих ему гнездо, и скуксился. - Ну что ты наделал… зачем так жестоко… а вдруг они превратятся в гуев или демонов, или еще каких-нибудь злобных духов и будут преследовать нас?! По лицу Сяо Чжаня было очевидно, что о возвращении врагов в виде нежити он даже не подумал, однако, спустя пару мгновений смятения, он не обеспокоился подобной перспективой. - Подумаешь, - тихо пробормотал он. - Во-первых, хрен они оттуда выберутся. Во-вторых, мы столько нечисти уже перебили, что справиться с этими недоумками будет проще простого. В любом случае, я сделал все, чтобы даже восстав после смерти, они и пальцем тебя тронуть не сумели. Никто из них больше никогда не причинит тебе вреда. Клянусь. Так что, если дело в этом… Тогда Ибо сердито буркнул “нет, не в этом” и замолчал, неуверенный, почему знание о том, что где-то там медленно и мучительно умирают те, кому он и сам желал смерти, причиняет ему такой дискомфорт. Теперь он думал, что частично тот дискомфорт мог быть обусловлен только-только начавшими заживать травмами, обидой, волнением о ребенке и тем, что ему очень некстати дико захотелось сушеных бананов в белом рисовом уксусе. И вяленых кальмаров. Чего, естественно, в этой дыре днем с огнем было не сыскать. А так, ну покончили с мерзавцами без его участия, да и хрен бы с ними. В качестве приятного бонуса еще и домой поехали раньше. Однако, как ни крути, Сяо Чжань был не прав, и все тут. Хмуро буравя взглядом пейзаж за окном и делая вид, что прилежно пьет очередную подсунутую братом настойку, Ибо вдруг углядел хаотичные глубокие борозды, раздербанившие колею. И в то же мгновение все внутри обдало парализующим холодом - задавленный и как будто бы с концами похороненный страх всколыхнулся с новой силой, сковывая омегу оцепенением. Несмотря на прошедшее время и немалое количество вперед них прорвавшихся на перевал экипажей, никто не озаботился убрать с дороги мусор - только самые крупные куски разломанной повозки отшвырнули на обочину. Следом на глаза попалось разорванное о камни нарядное ханьфу, купленные на ярмарке и испорченные теперь безделушки, и Ибо медленно-медленно выпустил из онемевших пальцев настойку, сполз с сиденья на пол, обхватывая себя руками и сворачиваясь в клубок. Оцепенение стремительно сменилось острой тревогой и дрожью, которую не остановили даже теплые объятия не на шутку всполошившегося Исюаня. Когда что-то ударилось о заднюю стенку повозки и начало приближаться, омеге показалось, что он вот-вот задохнется от нехватки воздуха. - Эй-эй, тише, мой хороший, дыши… Дыши, вот так. Все в порядке, я рядом, мы в безопасности. Друг, ты не против?.. Угу, спасибо… Да, с ним такое уже бывало, я справлюсь… Дыши, щеночек, осталось совсем чуть-чуть, завтра мы будем дома. Ты решил, в какой комнате хочешь свить гнездышко? Я у мастера Тан такие уютные мягкие штуки приглядел… зеленые… Тебе точно понравится… На ходу запрыгнувший в кибитку Сяо Чжань нежно прижимал супруга к своей груди, гладил, легонько потирал феромонными железами на запястьях и не переставал говорить о всякой ерунде, пока приступ паники не отступил. Его аромат, древесно-пряный и теплый, быстро вытеснил из тела омеги ледяную тревогу. Забыв, что злился на него, Ибо уткнулся лицом в шею возлюбленного, зажмурился - и не открывал глаза до тех пор, пока их экипаж не миновал самую высокую точку перевала, а дорога не пошла вниз.

***

Когда Сяо Чжань покинул затерянный в лесу каменный погреб и вернулся на постоялый двор, то на пути в их с Ибо комнату наткнулся на бодрствующего в ожидании новостей Да Чжанвэя. Обычно жизнерадостный мужчина был нетипично серьезен, даже мрачен; он окинул альфу критическим взором, мельком глянул на выразительно молчащих Аюнгу и Юньлуна за его спиной, все понял и первым делом сказал: - Нам придется уехать отсюда как можно скорее. Ну а затем запретил Сяо Чжаню приближаться к омеге, пока он как следует не приведет себя в порядок. И, конечно, был прав. Никому не понравится спросонья открыть глаза и увидеть шалого окровавленного демона вместо любимого мужа. В этот же день все они двинулись в путь, не дожидаясь, пока далунцы заметят исчезновение младшего командира Шэна и его шайки, и начнут подозревать тех, кого в последний раз видели с ним. План отъезда был весьма поверхностный и хаотичный, буквально склепанный на ходу, но с помощью везения и старой-верной тактики отвлечения сработал. Девушкам пришлось наступить себе на горло и пофлиртовать со скучающими у ворот охранниками, но зато задолбавшиеся тщетно досматривать всех подряд стражи не стали уделять большого внимания сопровождавшей красавиц скромной компании. Ибо и Ху Бин смогли без проблем покинуть приграничный поселок. Новое препятствие ждало их у самого перевала - дорога все еще была перекрыта людьми Далуна. Но, как на удачу, кто-то из скопившейся очереди путников не выдержал такого произвола, возмутился и затеял потасовку. Это было именно то, что нужно - Сяо Чжань и его друзья в общем-то планировали сделать то же самое - но в итоге все, что им оставалось, это проскочить под шумок. И вот все они наконец-то ехали домой. Изгнанный сердитым супругом из экипажа Да-лаоши, Сяо Чжань подсел в кибитку своей верной подруги и рефлексировал. Он даже не обращал внимание на обстановку вокруг, пока интуиция и учуявший неладное нос не вернули его в реальность. Под колесами стелилась та самая дорога, где несколько дней назад монстр атаковал одинокую повозку, и по позвоночнику альфы пробежал табун колких мурашек. Осколочными фрагментами воспоминаний тут же разлетелись смятение, ярость битвы, испытанный страх, но долго варится в смешанных эмоциях ему не пришлось: реальный, не из воспоминаний, запах нуждающегося в нем омеги заставил его буквально сорваться с места и ринуться на помощь. Теперь, когда Ибо вроде бы успокоился, но все равно продолжал прижиматься к нему, Сяо Чжань тоже почувствовал себя лучше. Он знал, что пока не прощен окончательно, но это было уже что-то; по крайней мере гораздо лучше, чем отстраненный холод, которым обычно ласковый и прилипчивый супруг одаривал его весь день. Никто не стал выгонять его из повозки, даже после того, как место катастрофы осталось далеко позади. Ночь у костра прошла на удивление спокойно. Волк пушистым теплым сторожем свернулся вокруг своего возлюбленного, и под приглушенное биение двух драгоценных сердец видел на редкость хорошие сны. Кто бы что ни говорил, свершенная праведная месть была сладка. С новым рассветом они вновь запрягли лошадей, а когда показался дорожный знак с указанием на Вэйфан и Одинокую Скалу, Сяо Чжань наконец-то взаправду почувствовал, что жуткое злоключение осталось позади. - Я тут подумал, а не поехать ли нам вперед? - короткий привал, в основном ради того, чтобы дать отдохнуть животным, подходил к концу. Первым закончив поить своего коня, Аюнга подошел к Сяо Чжаню. - Ибо все еще слишком бледный. По пути в Вэйфан мы могли бы заглянуть к вам и попросить Ван-иши выехать навстречу. - Хорошая мысль, - без лишних раздумий одобрил альфа. - Да, поспешите. Тебе и Юньлуну следовало вернуться еще позавчера. Лучше не заставлять наших друзей ждать еще дольше, а то начнется переполох. Кроме того, все они ехали очень медленно, из-за опасений за здоровье омеги, тогда как на самом деле у двух из трех экипажей не было такой нужды. Цзыи, хоть уже и начала проявлять необычные вкусовые пристрастия, была все еще очень далека от необходимости соблюдать подобную осторожность. - Это точно… что ж, так и поступим, - кивнул Аюнга и понизил голос, наклоняясь ближе. - А с ним-то нам что..? Проследив за его взглядом, Сяо Чжань наткнулся на Ху Бина. Тот, кажется, нашел общий язык с Юньлуном - по крайней мере, на взгляд со стороны, они вели весьма приятную беседу, и к тому же, последние сутки Сяо Чжаня никто не доставал. - Отведите его в “Танцующий Цилинь”. Пусть лао Цянь обеспечит ему комнату и еду на первое время, я рассчитаюсь - только в пределах разумного! Никаких оргий с куртизанками - а дальше посмотрим. Что-нибудь придумаем. Аюнга тихо хохотнул и пообещал, что при необходимости сможет предоставить Ху Бину койко-место в казармах и работу в рядах городской стражи - раз уж у того есть соответствующий опыт. А затем их повозка тронулась в путь, быстро набирая темп. Ху Бин попытался пообщаться с Ибо напоследок, но ни Сяо Чжань, ни Юньлун, не дали ему для этого достаточно времени. Да и к лучшему. - А вы не хотите ускориться? Отвечая на вопрос друга, Сюань Лу отрицательно мотнула головой. - Да нет. Ребята предупредят наших о задержке, так что волноваться никто не будет. А я пока не хочу снова оставлять вас одних. - С нами Исюань и Да-лаоши, - заметил Сяо Чжань, но девушка отмахнулась. - Все равно. Нет смысла торопиться. К тому же… - она оглянулась, отмечая, что супруги нет рядом, и немного смущенно добавила, - предпочитаю перестраховаться. Ты же знаешь, у нас с Цзыи никак не получалось… ну… в общем, не хочу, чтобы что-нибудь случилось. Раз уж такой темп подходит Ибо, то и нам тоже. Невольно выдохнув тихое “оу”, Сяо Чжань кивнул. Лу-Лу не часто посвящала его в подробности своей личной жизни, предпочитая советы женщин, но в любом случае, он был рад компании близких. Ван Хань, как они и предполагали, действительно встретил их на полпути. Встревоженный и тяжело нагруженный доброй половиной своего врачебного арсенала, он немедленно взял омегу под свою по-отечески неусыпную опеку, и где-то здесь Сяо Чжань успокоился окончательно, оставляя подкравшееся было безумие и отчаяние в прошлом.

⌑≫─━━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━━─≪⌑

Трудолюбивые умельцы не только достроили их жилищу новую комнату и вынесли мастерскую в отдельный маленький сарайчик, но и сдвинули одну из изначально заложенных стен, обеспечив, таким образом, будущим родителям полноценную уединенную спальню. Повесить двери не успели, однако это была сущая мелочь, и все в целом было гораздо круче, чем Сяо Чжань ожидал - их с Ибо дом увеличился вдвое. Правда, одобрив изменения, омега все равно угнездился поверх кана на старом-привычном месте, но потенциал обновленного пространства приводил их обоих в восторг. И если Ибо больше интересовала практическая часть - чтобы и у ребенка, и у них самих было все необходимое, желательно с запасом - то отдушина Сяо Чжаня была в декоре. Он проводил долгие вечера, мастеря различные штуки и украшая свое самое любимое место в мире, чтобы жилье было не просто удобным, но и красивым. Это походило на медитацию и здорово помогало поддержанию внутреннего равновесия. Что, в свою очередь, было особенно важно на фоне переменчивого эмоционального состояния омеги. К восьмому месяцу, Ибо наконец-то чуточку округлился. Не только в животике - во всех смыслах. Сяо Чжань находил это до ужаса очаровательным. Держать руки при себе было нереально сложно - так и хотелось ущипнуть, шлепнуть, погладить, потискать… особенно потискать. Но все то, что начиналось как игривые милашества, зачастую имело свойство переходить в жаркий секс, а по поводу любых излишне активных взаимодействий Ван Хань был категоричен. После полученных травм и переживаний что-то внутри Ибо до сих пор балансировало на опасной грани, то и дело давая о себе знать, поэтому хоть Сяо Чжань никогда не уточнял в открытую, было очевидно, что совать в него член - это плохая идея. Даже во время гона, который пришел по расписанию. Решив проявить особую осторожность, он предпринял было попытку слинять из дома на пару дней, чтобы просто перетерпеть, но услышав об этом, возлюбленный одарил его таким взглядом, что идея скончалась в зародыше. - Как же обидно, что у омег природой предусмотрена всего одна дырка, и нет ни рта, ни рук… да, Чжань-гэ?.. И как нам только терпения хватило до сих пор… Театр шел Ибо на пользу. Он научился ну о-очень выразительно закатывать глаза. Такой сарказм ни с чем не перепутаешь. Сяо Чжань хлопнул себя ладонью по лицу, неловко хохотнул и остался. И, как вскоре выяснилось, аромат уже глубоко беременного омеги сглаживал симптомы как минимум вдвое. Это был самый легкий гон в его жизни, он не испытывал особых неудобств из-за ограничений, и если уж начистоту, они оба были только рады поводу эти ограничения немного ослабить. И ничего плохого не произошло, если не считать того, что малыш весь извертелся и еще сутки после никак не мог оставить в покое мочевой пузырь непутевого родителя. - Не смей смеяться, - сурово предупредил Ибо, когда в очередной раз неохотно вылез из гнезда, уронил на пол одну из многочисленных подушек и не смог тут же поднять ее из-за мешающего живота. - Даже не думал, - клятвенно уверил его Сяо Чжань, прикрывая ладонью дрожащие от еле сдерживаемого добродушного смеха губы. Эта новоприобретенная омегой неуклюжесть была просто нереально милой. Прежде всегда такой подвижный и ловкий, Ибо бесился из-за собственной неповоротливости, ворчал, жаловался, а в глазах опьяненного гормонами альфы становился еще милее. Доходило до того, что иногда Сяо Чжаню требовалось отойти и покричать в подушку от переизбытка нежных чувств, иначе существовал риск задушить супруга в объятиях. - Я уже уста-а-л быть беременны-ым… - проныл Ибо вернувшись, и раздраженно-резкими движениями принялся закапываться в гнездо. Сяо Чжань, которого он туда великодушно пустил, помог ему удобно устроиться, а затем подтянул его к себе под бок и уткнулся в теплый загривок. Глубоко вдохнул, лизнул чуть выпуклую метку на нежной коже, на мгновение прихватил губами. Мое. - Осталось немного, - пробормотал он, легонько поглаживая тяжелый живот возлюбленного. - Ты прекрасно справляешься, детка. Моя умница. Я очень, очень сильно люблю тебя.

⌑≫─┅∎⋉ две недели спустя ⋊∎┅─≪⌑

Казалось бы, Ибо давно должен был уснуть, умаявшись после возни со сбором урожая поздних ягод, сомнительных попыток научиться варить варенье под руководством тетушки Мин и долгого застолья из-за дня рождения Цзаньцзиня. Размеренное дыхание Сяо Чжаня щекотало его шею, с улицы изредка доносились веселые голоса засидевшихся допоздна, из дальнего угла слышалось забавное посапывание соседского кота, который повадился пробираться к ним в дом. Привычные уютные звуки, не считая постукивающей в окно ветки разросшегося куста жимолости. “Нужно будет прямо с утра его подрезать”, - отстраненно подумал Ибо и тяжело вздохнул, сам не зная, чего ему никак не спится. Все было хорошо. Старательно свитое гнездо было самым уютным местом в мире, дом был полностью адаптирован к появлению крохи, стая была дружной и сплоченной, у коммуны были деньги и запасы на зиму, все были здоровы и довольны жизнью. Раны от нападения давно зажили, имя для малютки выбрано, кошмары сводились к минимуму. Совершенно не о чем волноваться. И все же, какое-то странное тяжелое чувство в груди не проходило, заставляя его бессмысленно пялиться в потолок и выискивать зловещие образы в пляшущих по нему тенях от дрожащего на легком сквозняке огоньке ночника. Беззвучно ворча, Ибо перевернулся на другой бок, стараясь устроить живот поудобнее, не потревожив ни супруга, ни ребенка, и бессознательно потер грудь, надеясь, что неприятные ощущения вот-вот пропадут. Но прикосновение вдруг отозвалось неожиданной болью, и он невольно зашипел сквозь зубы, жмурясь и судорожно сжимая край подушки. - Детка?.. - попытка не разбудить Сяо Чжаня была провалена. Еще не до конца разлепив глаза, альфа взволнованно приподнялся, готовый вскочить и бежать за помощью, и потянулся к возлюбленному. - Что-то не так? - Да нормально, просто… - Ибо снова аккуратно изменил позу, ложась на спину, и поморщился. Мягкая ткань ночной рубашки ни с того ни с сего показалась грубой и колючей в районе сосков. Он поерзал. - Извини. Ерунда. Спи дальше. - Нет уж, - Сяо Чжань окинул омегу внимательным взглядом, нахмурился и пододвинулся вплотную, отодвигая в сторону одеяло. - Где болит? Чувствуя себя немного виноватым за то, что разбудил мужа после довольно утомительного дня, Ибо предпринял попытку съехать с темы и все-таки вернуться ко сну, но куда там - защитные качества альфы и так доминировали в его поведении с самого начала беременности, а уж после пережитых ими злоключений и ближе к родам разыгрались не на шутку, усиливаясь пропорционально размеру живота. Омега даже чихнуть не мог, чтобы не взволновать его, а уж тут… Мозолистая, но теплая и ласковая ладонь Сяо Чжаня развела в стороны полы рубашки и осторожно дотронулась, и это уже не было так неприятно. С виду грудь омеги оставалась плоской, но по ощущениям как будто прибавила в объеме, казалась болезненной и необычно твердой, а набухшие горячие соски - гиперчувствительными. Давно смирившийся с происходящими в теле изменениями, Ибо только в очередной раз вздохнул. - Видишь? Все нормально. Просто… не тыкай. Наверное, так и должно быть… - Хм-м… - некоторое время Сяо Чжань бережно поглаживал шелковистую кожу, внимательно следя за реакцией на свои прикосновения, затем погрузился в раздумья. Однако, когда после наводящих вопросов омега признал, что грудь ноет уже целый день, на его лице отразилась растерянность, смешанная с любопытством. - Ну, на самом деле вариантов не так уж много… Молоко? - Рано ж еще, - буркнул Ибо, подавляя зевок. - Хань-гэ сказал, это после… - Ты не совсем человек, - мягко напомнил альфа. - Мало ли, как оно… Можно? Ибо кивнул, не до конца уверенный, что именно супруг имеет в виду, но позволяя ему делать что душе будет угодно, лишь бы успокоился. Его самого, наконец-то, вроде потянуло в сон. - Ты же знаешь, что тебе все можно, гэ. Сяо Чжань нежно улыбнулся, устроился поудобнее и наклонился, прикасаясь к груди губами. И, ох, это было уже гораздо приятнее - все еще чуточку больно, но так, по-хорошему. Ибо даже застонал тихонько, довольно прикрывая глаза и запуская руки в его волосы. Скверное было настроение мигом сдвинулось к предвкушающе-возбужденному спектру. Мягкий горячий язык вкруговую скользил по ареоле, то лаская совсем легонько, то усиливая нажим, деликатно массировал, и отзывался искорками удовольствия внизу живота. А потом, спустя минуту или около того, когда омега окончательно расслабился и задышал чаще, Сяо Чжань обнял губами горошинку соска и пососал. Если честно, Ибо не верил, что из этого что-нибудь получится, но как оказалось, его тело только этого и ждало - сопровождаясь щекоткой и легким покалыванием давящая тяжесть буквально начала вытекать. Ощущения были вроде приятные, но до того непривычные, что он невольно всхлипнул и дернулся, шокировано глядя тонкую белую струйку, стекающую со второго соска на пальцы альфы. - Ох-хренеть, - простонал он на выдохе, и Сяо Чжань приподнял голову, облизывая губы. Его глаза были абсолютно черными и шалыми от возбуждения. - Охренеть хорошо или охренеть плохо? - хрипловато уточнил он. - Мне перестать? - Нет! - выпалил Ибо, кусая губы и едва сдерживая растерянно-жалобное хныканье. - Нет, продолжай, это хорошо, пожалуйста… Альфа даже отвечать не стал - тут же припал обратно с голодным утробным рычанием и не останавливался до тех пор, пока молоко не кончилось. Неохотно оторвавшись от блестящего припухшего соска, он сразу потянулся ко второму, настойчиво подгребая омегу к себе поближе и глубоко вдыхая разлившийся в воздухе аромат. - Такой сладкий, - пробормотал Сяо Чжань, откровенно балдея, и не в силах насытиться возлюбленным. - Кажется, я уже завидую нашему ребенку… Хотя, знаешь что… думаю, нам тут обоим хватит… - Гэ-э, не говори та-ак, - простонал Ибо, до ужаса смущенный, подрагивающий от наплыва чувств и перевозбужденный одновременно. - Это как-то… по-извращенски… - Да ладно, - едва слизав белые потеки со своей ладони, альфа опустил руку вниз, между бедер супруга, ожидаемо натыкаясь на твердый член, а затем погружая пальцы в горячие, скользкие от влаги складочки. - Тебе это нравится. Очень. Такой мокрый, как будто я уже не втрахал в тебя щенка. Все мало, а? Хочешь еще? Конечно, хочешь… моя маленькая течная сучка… Вместо ответа, красный, как рак, Ибо поцеловал его, чтобы заткнуть. Сяо Чжань с удовольствием поделился с ним сладковатым вкусом, чувствуя себя пьяным и до одури счастливым, а затем вновь спустился к жаждущей его внимания груди; и еще ниже, когда молока больше не осталось. *** Как бы ему ни хотелось послать все к черту, дела нужно было делать. Существовали вопросы, которые никто, кроме вожака, не имел права решать, и по этой причине Сяо Чжань уже больше половины дня торчал в Вэйфане, на собрании глав всех окрестных населенных пунктов. Переговоры, формальности, соглашения, снова переговоры; через пару часов после условного обеда - как такового обеда не случилось - альфа завис на крыльце здания советов, формально присутствуя в зале и краем уха все еще слушая доклады министров и послов, иногда поддакивая Аюнге, но мыслями пребывая вдали отсюда. Гораздо больше торговых договоров его заботила семья - переживания, надежды и чаяния, вот-вот грядущие перемены… Переполошенный дядюшка Чун ворвался в поле его зрения внезапно, как гром среди ясного неба. - Сяньшэ-э-эн!! - во всю глотку завопил он издалека, едва завидев альфу. Руками мужчина махал так быстро, что напоминал мельницу, и приближался удивительно резво для своего возраста, не обращая внимания на шарахающихся от него прохожих. - Начало-о-сь! - Что началось? - недоуменно отозвался Сяо Чжань, все еще погруженный в свои пространные размышления и отвлеченный на насущные дела. - Как что?! - громко пыхтя, дядюшка Чун резко остановился у подножия ступеней и сложился пополам, пытаясь отдышаться. - Схватки! У супруга Вашего уж воды отошли! Господин лекарь велел Вас найти, и мы все ка-ак побежали… Сначала альфа уронил заверенный сургучной печатью договор, который держал в руках, затем челюсть. А еще секунду спустя вихрем сорвался с места, даже не подумав о том, что следовало бы предупредить кого-нибудь о срочной необходимости уйти. Впрочем, если судить по смутно донесшемуся в спину “удачи!”, крики дядюшки не остались незамеченными. Вообще-то Ван Хань прогнозировал появление малыша на свет не раньше, чем через две-три недели, но вот Сяо Чжань несся так быстро, что не чуял под собой ног, и помимо проживания бешеного водоворота самых разнообразных эмоций холодел от страха. Как-то так вышло, что до сего момента он не задумывался именно о самом моменте родов. Его голова была забита непосредственно протеканием беременности и опасениями перед возможными осложнениями, а мечты сосредоточены уже где-то там, в будущем, где малютка учится ходить и говорить. Значимых событий между этими двумя временными промежутками как будто не существовало, а теперь реальность безжалостно кидала ему в лицо жутковатые подробности, к которым он не был морально готов. Ну как, в лицо. Пронзительные крики боли ввинтились в его уши еще до того, как он ворвался домой, а гора окровавленных полотенец словно сама кинулась под ноги, едва он переступил порог, но в целом да, ощущалось это, как неожиданно вылитое на голову ведро ледяной воды. - Не смей падать в обморок, - небрежно бросил через плечо озабоченный Исюань, крайне сосредоточенный на том, что происходило в нижней половине тела омеги. - Нам некогда с тобой возиться. - Не упаду, - кое-как прохрипел Сяо Чжань, тут же вопреки обещанию чувствуя, как мир начинает подозрительно покачиваться. Благо, его внутренний волк вовремя встрепенулся и спас человеческую ипостась от неминуемого позора. Зверь есть зверь - он куда проще относился к таким вещам. Подошли ближе, сели на попу, протянули омеге лапу, за которую можно ухватиться, ждем. Роды и роды, чего бухтеть-то. Жаль, что Сяо Чжань-человек не мог быть таким же спокойным. Ибо так сильно сжимал его ладонь, что угрожающе хрустели кости, рядом звучали пугающие фразы вроде “неправильное предлежание” и “слишком узкие бедра”, лилась кровь и градом катился пот, время шло, ребенок никак не рождался, от паники иногда забывалось дышать. Воспоминания обо всем этом у альфы остались очень ограниченно-фрагментарные, и если честно он надеялся, что у его возлюбленного тоже. Это к лучшему, иначе второй раз на такое добровольно не подпишешься. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем искрящееся от напряжения пространство прорезал истошный младенческий крик, а Ибо обмяк и затих, изможденный и бледный до синевы. Благо, Ван Ханю не пришла в голову идея предложить Сяо Чжаню перерезать пуповину. Для новоиспеченного и так переволновавшегося отца это, наверное, было бы слишком. - Поздравляю, папаша, - старший бета, счастливо улыбаясь, вручил Сяо Чжаню маленький пищащий сверток и размашистым жестом вытер пот со лба. - Здоровая, крепенькая девочка. Аккуратно держи! Придерживай головку… Да что уж там аккуратно - альфа дышать-то на нее боялся. Малышка казалась такой крошечной, такой хрупкой, что даже не верилось, как такая кроха могла наделать столько шума. Животный инстинкт тут же дал понять, что с этого момента Сяо Чжань ради дочери готов на все. Человеческий разум, еще не до конца осознавший произошедшее, отметил, что новорожденный ребенок довольно страшненький и похож на сморщенную печеную тыкву, и в первую очередь забеспокоился об омеге. - Он… в порядке? - слова давались с трудом, но Ибо лежал так тихо и неподвижно, что у Сяо Чжаня сжималось сердце. - Ничего, ничего, - покряхтывая, Ван Хань поспешно обошел постель и снова склонился над юношей. - Нормально… Это с непривычки… Сейчас очухается… Через пару напряженных волнительных минут Ибо действительно пришел в себя, к вящему облегчению всех присутствующих. Правда, видок у него был немного безумный и, кажется, в голове царила полная неразбериха. Пока Исюань и Ван Хань продолжали хлопотать над ним, омега взглянул на младенца в руках супруга и сделал такие страшные глаза, что Сяо Чжань ни с того ни с сего снова испугался сам. - Чжань-лан, сколько у нее пальцев?! - сорванным шепотом спросил Ибо, и альфа, совершенно не ожидавший такого вопроса, ошалело уставился на беспорядочно мотающиеся крошечные ножки и кулачки. - Два...дцать? - неуверенно ответил он и запаниковал ещё больше, когда Ибо в ужасе прижал ладони ко рту. - Так много?! "А сколько нужно??" - судорожно промелькнуло в мозгу, но пока Сяо Чжань тщетно пытался пересчитать махонькие пальчики с другим результатом, Ван Хань рассмеялся и преувеличенно драматично вздохнул. - Ай-а, молодежь… спокойно, все у нее на месте, даже намеки на вторичный пол. А-Бо, не сходи с ума, пальцев и должно быть двадцать, у тебя и Сяо Чжаня столько же. - Да?.. ох… точно… - на мгновение Ибо вроде успокоился, но тут же заволновался снова. - А почему она лысая?! Теперь уже захихикал и Исюань, с интересом заглядывая альфе через плечо. - Это же младенец, Ибао! Стоило бы переживать, если бы она была волосатая. Таких обычно в цирк сдают... Кстати, вы уже решили, как ее назовете? - Угу. Не стали долго выдумывать, - утвердительно кивнул Сяо Чжань, не в силах оторвать взгляд от красного детского личика. Эмоции были неописуемые. - Объединим имена наших матерей, они заслуживают, чтобы память о них почтили таким образом. - Хорошее решение, - одобрил Ван Хань, несколько раз задумчиво произнеся имя вслух. - Благозвучное. Ей подходит. Малютка открыла беззубый ротик и издала пронзительный, совсем не благозвучный вопль, от которого сворачивались уши. Ибо инстинктивно потянулся к ней и вздрогнул, удивленно глядя на стремительно расползающееся по груди влажные пятна. Жизнь приобретала интересный поворот. - Добро пожаловать в наш мир, Сяо Ифэй, - пробормотал Ван Хань, осторожно забирая кроху из рук отца и передавая ее омеге. - Да хранит тебя Белая Богиня, и пусть Семь Лун отныне всегда освещают твой путь во мраке хаоса Поднебесной.

⌑≫─┅∎⋉ три месяца спустя ⋊∎┅─≪⌑

Обновленный городской храм торжественно открыли на Дунчжи, и щедро украшенные алтари ломились от традиционных жертвоприношений Небу. Свежий морозный воздух на много ли окрест разносил ароматы благовоний и еды, а улицы и площади были битком забиты радостно галдящими, отдыхающими людьми. С наступлением темноты все расползутся по домам, чтобы отпраздновать только в кругу семьи, но пока вовсю царила пора развлечений. После совершенных монахами обрядов и ритуалов ступени храма заняли уличные артисты и астрономы-предсказатели, так что Сяо Чжань пристроился в сторонке от эпицентра толпы, покачивая безмятежно дрыхнущую в перевязи-переноске малышку, и бдил на расстоянии, чтобы Ибо не вздумал вытворить чего-нибудь слишком опасного. - По нему и не скажешь, что только недавно первенцем обзавелся. Если б я не знал наверняка, то сходу и не поверил бы. Подавив обреченный вздох, Сяо Чжань неохотно повернулся к незаметно подошедшему Ху Бину. Глаза старшего мужчины неотрывно следили за представлением: балансируя на плечах у загримированного под снежного духа и играющего на бамбуковой флейте Вэньханя, в окружении выдыхающих огонь Сынёна и Сонджу, Ибо как раз жонглировал хурмой. Выглядело эффектно, не поспоришь; корзинка в руках Исюаня беспрерывно звенела от падающих в нее монет. И да, омега тоже выглядел прекрасно: сияющий от радости и бодрый, как будто не подрывался к плачущей дочери по нескольку раз за ночь, как прежде стройный и гибкий, скачущий козликом, словно ничего и не было - даже бинтов, предотвращающих подтекание молока. Вообще-то Сяо Чжань им жутко гордился, хотя и скучал немного, в глубине души, по прелестной округлости и милой неуклюжести последних месяцев беременности. Все у них было замечательно, вот только постоянно маячащий где-то поблизости и желающий общаться Ху Бин все так же раздражал. - Если ты за деньгами, то Ибо приготовил их еще утром. Можешь дождаться конца представления или попробовать спросить в театре, он вечно бросает там вещи. - Пф-ф, опять ты свое. Что если я просто провожу здесь время? - приподняв брови, Ху Бин наконец-то оторвал взгляд от омеги и посмотрел на его недовольного альфу. - Да не заливай, - Сяо Чжань выразительно хмыкнул, и чтобы занять чем-то руки, принялся поправлять укутывающее ребенка одеяло. - Ты со мной никогда просто так не разговариваешь, только когда тебе что-то нужно. - Может, это потому, что ты не даешь мне шанса? “Хорошая попытка, но нет”, - мельком подумал Сяо Чжань, однако ответить не успел: Ибо и его братья закончили свое шоу, освобождая место для глотателя шпаг и приезжих музыкантов, и толпа пришла в движение, реорганизуясь, случайно оттесняя альф друг от друга. В любом случае, разговор был бестолковым: нормально дружить с Ху Бином не получалось, потому что он продолжал вести себя, как высокомерный засранец. И если на пренебрежение к себе Сяо Чжань мог бы закрыть глаза - в конце концов, не все друзья Ибо становились его друзьями и наоборот - то уровень фамильярности и покровительства, которые Ху Бин проявлял по отношению к замужнему и помеченному омеге переходил все границы. Сказывалось ли то, что старший альфа никогда не состоял в стае и всю жизнь прожил в городах среди людей с их порядками, или что-то другое, но между перевертышами подобное было настолько из ряда вон, что осуждалось даже случайными посторонними свидетелями. Тем не менее, Ху Бин пока не планировал покидать Вэйфан, поэтому Сяо Чжань смутно надеялся, что однажды до него дойдет. - О чем задумался? Почувствовав на своей щеке прикосновение нежных губ супруга, Сяо Чжань улыбнулся и покачал головой, мол, ни о чем особенном. Ибо протолкался к нему сразу после представления, не обращая внимания на увязавшихся было следом поклонников, и теперь ворковал над сладко посапывающей дочкой. Поклонники оказались понятливее Ху Бина и при виде семейной идиллии быстренько рассосались в толпе. - Сдается мне, кое-кто скоро проснется и захочет кушать… - Да, я чувствую, - на секунду Ибо забавно сморщил нос и красноречиво потер грудь. - Можем зайти в “Танцующий Цилинь” и немного посидеть там до закрытия, что думаешь? - Вы с ребятами закончили на сегодня? - уточнил Сяо Чжань, и дождавшись кивка в ответ, задумчиво покусал нижнюю губу. Сопровождая возлюбленного, он торчал в городе почти с самого утра и уже чувствовал себя подуставшим от суеты, обилия чужих запахов и громких звуков. Кроме прочего, начинало холодать, а коммуна тоже праздновала Дунчжи, и вечером еще предстояли посиделки с друзьями и стаей. - Знаешь, я бы предпочел вернуться домой. Если только у тебя нет других планов. - Да нет, как скажешь, Чжань-лан, - Ибо пожал плечами и заозирался. - Мне только надо встретиться с Ху-сяньшэном, я сейчас быстренько сбегаю найду его, пока А-Фэй не проснулась… И словно поняв, что говорят о ней, малышка открыла глазки и немедленно захныкала, не иначе как из чувства солидарности с отцом, который всяких там Ху-сяньшэнов не жаловал. - Все, поздно. …Конечно, по-хорошему Ху Бин мог подождать до более удачного момента в любой другой день, но Сяо Чжаню очень хотелось на ближайшее время закрыть этот вопрос, чтобы не вспоминать об этой занозе в заднице хотя бы пару недель, а лучше как минимум месяц. - Ибо, вон он у колонны стоит, давай мигом! - нахмурился альфа, обреченно поджимая губы и вынимая кроху из перевязи, тщетно надеясь предотвратить грядущую истерику. - Ну-ну, Тыковка, дай папе всего минутку, и потом он тебя покормит… Однако, вместо того, чтобы быстренько сбегать туда-сюда, омега растерянно заметался на месте, а потом забрал дочь у Сяо Чжаня, не слушая разумных возражений. Казалось, что если малышка плачет, ему до сих пор физически сложно заниматься чем-то, помимо скорейшего удовлетворения ее потребностей. Намеченный было порядок действий нарушился, зато А-Фэй временно передумала реветь - украшения в папиных волосах заинтересовали ее, и пухленький кулачок тут же ухватился за разноцветные ленты. - … ну ладно, - хмыкнул Сяо Чжань, смиряясь, что с Ху Бином опять придется общаться ему. - Пусть так. Дай мне кошелек, я сам отнесу. Но у Ибо, конечно, все не могло быть вот так просто. Кошелек он засунул не за пазуху, откуда тот мог выпасть во время шоу, и даже не за пояс - он засунул его в набедренную сумку. А набедренная сумка, чтобы не портить вид праздничного костюма, была под подолом ханьфу. - Класс, - обнаружив это, альфа не сдержал похабно-шутливую ухмылку. - Всегда мечтал задрать тебе юбку прямо посреди улицы. - Мечты сбываются, - Ибо не менее широко ухмыльнулся в ответ и демонстративно качнул бедрами. Пришлось немного повозиться, чтобы не сделать сцену запускания рук под полы одежд слишком вызывающей, но Сяо Чжань справился. Довольный собой, он разогнулся, подкидывая тяжелый кожаный мешочек на ладони - и жутко удивился, когда Ибо выхватил его, с непонятно-вдохновленным выражением на лице. - Гэ, у меня появилась идея, - радостно сказал он в ответ на вопросительный взгляд и внезапно закричал куда-то в сторону, - эй, Лянь Ши! Лянь Ши-и-и! Привет! Подойди пожалуйста! Старший омега, которому волею судеб случилось оказаться рядом с ними, вздрогнул и замер, немного испуганно расширив глаза. Обернувшись и тоже заметив его, Сяо Чжань тихо вздохнул. В последний раз, когда они виделись, альфа накричал на Лянь Ши, потому что тот до чертиков заколебал его, словно нарочно подбирая себе ухажеров так, что каждый новый был хуже предыдущего. И конечно, в конце концов разбираться с ними приходилось кому-то из стаи; а иногда, когда остальные задалбывались, доходило и до вожака. В последнем случае бесились все: и разозленные обиженные ухажеры, и Сяо Чжань, который вертеть все это хотел на нефритовом жезле, и в противовес здравому смыслу ревнующий Ибо, от которого уже доставалось и первопричине всей нервотрепки - и без того несчастному Лянь Ши. В общем, отношения были натянутые, и поэтому теперь, когда Ибо с энтузиазмом махал ему и дружелюбно улыбался, Лянь Ши занервничал еще сильнее, чем обычно. Тем не менее, поскольку бежать ему было некуда - так или иначе все они увидятся дома, на скале - старший омега осторожно приблизился, заранее выглядя виноватым. - Лянь-эргэ, хорошо выглядишь! - выпалил Ибо, чем шокировал не только его, но и Сяо Чжаня. - Слушай, у меня к тебе просьба: нам с Чжань-гэ пора домой, позаботиться об А-Фэй, но я должен передать кое-что вон тому человеку. Ты мог бы сделать это от моего имени? Пожалуйста? Это не займет у тебя много времени! Я бы сам, но малышка вот-вот расплачется… Потрясенный Лянь Ши перевел растерянный взгляд на сохраняющего нейтральное выражение лица Сяо Чжаня, но не дождался пояснений и снова опасливо посмотрел на мило улыбающегося Ибо. Выглядел он как мышь, которую загнала в угол, а потом ни с того ни с сего решила пощадить охотница-кошка. - Без проблем, - в конце концов выдавил он тонким голоском и взял кошелек двумя пальцами - так, как будто это была склянка со смертельным ядом или чем-то взрывоопасным. - Да, я… передам… кому?.. - Спасибо, братик! - буквально прочирикал Ибо и заговорически склонился к нему, не забывая покачивать играющую с волосами дочку. - Вон там, позади глотателя шпаг, у драконьих колонн. Высокий такой, статный… - Э-э… - Благородный, мужественный, сильный, красивый альфа. Видишь? Сяо Чжань едва подавил инстинктивный негодующий протест, но в последнюю секунду сдержался и замаскировал его кашлем. Лянь Ши, тем временем, издал понимающе “а-а-а” и кивнул, а затем скомкано попрощался с ними и юркнул в толпу, торопясь оказаться подальше от странно ведущих себя соплеменников. - И что это было?.. - Меня осенило, Чжань-гэ! - улыбаясь от уха до уха, Ибо повернулся к нему, едва не приплясывая на месте. - Надо их познакомить! Представляешь, сколько наших проблем решатся за раз, если они друг другу понравятся? - … ну, предположим, было бы неплохо, - согласился Сяо Чжань, однако не перестал прожигать возлюбленного суровым взглядом. - А вот это вот статный, красивый, сильный и остальное - к чему было? Омега хихикнул и с усталой нежностью закатил глаза. - Ты не понял? Лянь Ши вычислил его из кучи народа по этим характеристикам. Мне даже не пришлось упоминать огромную секиру или цвет одежды! А это значит, что Ху-сяньшэн в его глазах отвечает всем этим качествам, ну и чем же не потенциальный муж?.. - О, - выдохнул Сяо Чжань, наконец-то проникаясь пониманием. - О-о-о… А-Фэй выбрала этот момент, чтобы снова захныкать. Наигравшись с ленточками и бусинами, малышка должно быть вспомнила, что проголодалась. - А Ху Бину нужен кто-то покорный и зависимый, так что если Лянь Ши покажется ему хотя бы симпатичным, считай, мы убили двух птиц одним камнем, - быстро договорил свою мысль Ибо, и оставив супруга запоздало восхищаться своей гениальностью, переключился на дочь. - Прости, прости Тыковка, папа ни на секунду про тебя не забывал! Пойдем кушать, ага? Ты не замерзла?.. Знаменуя окончание старого и начало нового цикла, в чернильное небо взвились фейерверки, разбавляя самую темную ночь года мириадами ярких искр. Они одновременно раскрасили разные части Вэйфана теплым оранжевым светом, и с высоты Одинокой скалы было прекрасно видно, как связуя их воедино, длинной огненной лентой по улицам змеится гигантский рукотворный дракон. Звонкая музыка разлилась над заснеженным лесом и сплеталась с новой мелодией, что доносилась из маленькой обособленной коммуны, где в наступающем году больше никто не был одинок. Временно покинув компанию друзей, чтобы уложить А-Фэй, Сяо Чжань незаметно уснул и сам, прижимая ее к своей груди и проигнорировав колыбель. Зайдя в дом чуть позже и обнаружив эту умилительную картину, Ибо чуть не лопнул от переполняющей его нежности. Крадучись, он быстренько скинул верхнюю одежду и потушил лишний свет, схватил с печи нагретое одеяло, а затем осторожно улегся рядом с мужем и дочерью, накрывая им всех троих. Уютно зажатая между телами родителей, малютка ухватила его за большой палец своей крошечной ладошкой, улыбаясь во сне. Ибо уткнулся носом в ее сладко пахнущую молоком макушку, привычно переплел свои ноги с ногами альфы и тихо замурлыкал от удовольствия. Вьюжной горной зимой нет и никогда не было ничего лучше теплых любящих объятий.

⌑≫─┅∎⋉ сяошу, три года спустя ⋊∎┅─≪⌑

- Гэ, мы вернулись! - Наконец-то, - проворчал Сяо Чжань, отряхивая руки от муки и ненадолго отрываясь от приготовления цзяоцзы. - Вы долго, я уже начал волноваться. - Прости, пришлось еще забежать кое-куда по дороге… Смотри, какую красоту сделала А-Фэй! Сияя от гордости, Ибо подхватил дочь на руки и помог ей продемонстрировать отцу вкривь и вкось сплетенное подобие маленькой корзинки. Сяо Чжань расплылся в улыбке. - Обалдеть, вот это мастерство! Теперь это моя любимая корзинка. Правда сама сделала? - Плавда! - решительно ответила девчушка и сурово нахмурила тонкие бровки. - Папа куда-то уходил и софсем мало помогал! - Вообще просто рядом немножко посидел, - добавил Ибо и на мгновение сжал губы в тонкую линию, чтобы не рассмеяться. - И восхищался. - Чудесно, - отложив вопросы на потом, Сяо Чжань по-очереди чмокнул каждого в лоб, но все же послал омеге пытливый выразительный взгляд, безмолвно обещая, что о таинственных задержках и самовольных отлучках они еще поговорят. - Ладно, обедать будем примерно через час, поэтому найдите пока, чем еще себя занять. - Хочу помогать! - тут же заявила А-Фэй и начала вырываться из рук, стремясь на кухню, где, без всякого сомнения, происходило интересное. Обычно Сяо Чжань всецело поощрял стремление дочки участвовать в делах по-хозяйству, но прямо сейчас в готовке была замешана мука - и благодаря “помощи” любопытной гиперактивной малютки это значило бы, что весь вечер будет занят уборкой. - О-ой, Тыковка, а как же Юнли? Она все утро ждала тебя, чтобы поиграть! Вы разве вчера не договаривались, что сегодня будете делать кукол? Девчушка застыла, серьезно размышляя над вопросом. Выглядело это презабавно - хорошенькая, словно куколка, она хмурилась и дула губки точь-в-точь, как Ибо. - Ладно, обесяния надо делзать! - То-то же, - одобрительно кивнул Сяо Чжань и погладил ее по голове, поправляя растрепанные косички. - Беги, можешь взять старые нитки и обрезки ткани из швейного сундука. Издав радостный возглас и громко топая, А-Фэй мигом кинулась к ящику, куда ей обычно не разрешали лазить. - … лучше подам ей, иначе от твоих запасов ничего целого не останется, - решил Ибо и устремился следом за крохой, чьи цепкие пальчики уже вовсю шерудили среди разноцветных пуговиц, а самые красивые прятали в карман. Спустя пару минут и несколько отвоеванных клубков ниток для вязания, Ибо пошел провожать дочку до дома Сюань Лу, и Сяо Чжань, сам не зная почему, посмотрел ему вслед с неясной тоской. Последнее время омега проводил дома как-то мало времени - на взгляд занятого в пределах коммуны и прилегающих территорий вожака, слишком мало. Поэтому, когда Ибо вернулся всего через пять минут, а не зацепился за еще какие-нибудь свои дела или друзей по дороге, Сяо Чжань приятно удивился. - А я могу тебе помочь, Чжань-лан? Ну, этому предложению альфа был только рад. Поручив Ибо вымыть зелень и нарезать овощи, некоторое время он просто наслаждался уютной компанией и болтовней возлюбленного, но затем не выдержал. Улучив момент, Сяо Чжань поймал его между собой и кухонной конторкой, прижался к спине и пока еще нежно, но уже с угрожающим намеком куснул за ухо. - Добровольно расскажешь мне, куда ходишь, или придется ввести особые меры? - Смотря какие именно “меры” ты имеешь в виду, - хихикнул Ибо и отложил нож, поглаживая руки супруга по обе стороны от своего тела и откидывая голову ему на плечо. Однако, когда Сяо Чжань не повелся на соблазнительно оголенную шею, омега тихо фыркнул и продолжил. - Нужно было обсудить кое-какие планы с ребятами из “Солнечных Странников”, вот и все. Ты просил меня не водить к ним А-Фэй, поэтому она посидела под присмотром Лиин-цзе, совсем недолго. Услышав о Странниках, альфа издал недовольное утробное ворчание, чувствуя, как немедленно портится настроение. Ох уж этот бродячий цирк. Впервые появившись в Вэйфане полтора года назад, экзотично выглядящие лаоваи и прирученные ими диковинные звери произвели фурор. Ибо так вообще был от них в неистовом щенячьем восторге. Казалось бы, для него и его братьев Странники должны были стать конкурентами, но получилось как-то наоборот - несмотря на языковой барьер, они подружились, принялись обмениваться опытом и учить друг друга, и в конце концов начали выступать вместе. Что было, безусловно, замечательно, и что уж там - весьма прибыльно, если бы не два больших “НО”: во-первых, цирк был бродячим, а во-вторых, Сяо Чжань страшно ревновал. Лаоваи с черной, как уголь кожей, чуждо звучащими именами и своими дикими непристойными танцами, светлоглазые и светловолосые гиганты-силачи, которые могли держать Ибо на весу в одной руке, а другой ломать подковы, прыгающие сквозь огненные кольца дикие кошки, которые, конечно, были гораздо интереснее волков… Первое время омега целыми днями оттуда не вылезал, уходя еще до зари и возвращаясь сильно позже заката, насквозь пропахший чужаками и с ног до головы залапанный ими же - а что поделать, акробатические трюки требовали близкого физического контакта. Сначала Сяо Чжань скрежетал зубами и терпел, надеясь, что это явление временное - благо, к тому моменту А-Фэй уже окончательно отлучили от груди, и от отсутствия молока малышка не страдала. Потом, через пару месяцев, когда Ибо так и не научился разумно распределять свое время между увлечениями и семьей, а Сяо Чжань немного задолбался психовать и жертвовать своей работой ради заботы о дочери или просить друзей приглядеть за ней, им пришлось серьезно поговорить. Омега раскаялся и наступила следующая фаза - теперь он просто забирал малютку с собой, а Сяо Чжань мог спокойно заниматься своими делами… и практически не видеть их обоих. Пришлось провести воспитательную беседу еще раз, после чего на время был достигнут баланс - вскоре цирк покинул Вэйфан и двинулся дальше, Ибо договорился, что останется с ними только до границы с империей Се, а Сяо Чжань был не против развеяться и проводить их, временно вернувшись к старому образу жизни и одноразовой работе в новых городах. Но в итоге точки кипения альфа достиг еще не дойдя до границы, когда одним вечером вернулся в разбитый “Солнечными Странниками” лагерь и увидел, что А-Фэй беззаботно треплет за уши и усы уже немного раздраженного льва - как привыкла трепать волчью ипостась своего отца, не опасаясь острых клыков, а Ибо целиком и полностью занят репетицией очередного опасного трюка и шутливым легкомысленным флиртом со своими друзьями. Вообще-то Бубу, Ннамди, Рошка и остальные были хорошими ребятами и упрекать их было особо не в чем, но в этот вечер от разъяренного Сяо Чжаня досталось всем. Даже попривыкшие к его рыку Вэньхань и Сонджу поспешили слиться, оставляя провинившегося омегу на милость мужа. Вспыхнувшая семейная ссора тоже получилась серьезной, в результате чего Сяо Чжань принудительно вернул домой супруга и дочь уже к следующему утру. Ибо дулся еще неделю, уверенный, что альфа делает из мухи слона, ведь ничего не случилось и тот лев был очень воспитанный. Им пришлось многое обсудить и все-таки установить определенные правила, но оглядываясь назад теперь, Сяо Чжань считал, что это был важный этап их отношений. По крайней мере, когда этой весной Странники снова объявились на горизонте, омега вел себя уже куда разумнее и не забывал про свои обязанности дома. Выходило, у Сяо Чжаня больше не было повода переживать, но он почему-то все равно периодически страдал от неудовлетворенного до конца чувства собственности. И, кажется, эгоистично скучал по тем временам, когда весь мир Ибо крутился только вокруг него. Ну, или хотя бы вокруг него и А-Фэй. Как будто это не альфа беспокоился по абсолютно противоположному поводу в первые полтора месяца жизни дочки, из-за того, что Ибо зациклился на ней и почти не выходил из дома. По всей видимости, золотую середину им ещё только предстояло найти. - И что обсуждали? - спросил Сяо Чжань после длинной паузы, пряча лицо в копне душистых каштановых волос. Что бы ни происходило в их жизни, Ибо по-прежнему пах лучше всего на свете. За годы, проведенные вместе, альфа стал думать, что так пахнет сама любовь. - В этот раз они хотят пораньше уехать из наших краев в Каипинхэ. Вот мне и нужно было обсудить с ними… - Ясно, - на мгновение Сяо Чжань замер, невольно сжимая руки вокруг возлюбленного крепче. Боги, как же он иногда жалел, что его омега не увлекается какими-нибудь типичными, скучными омежьими вещами. Домоводством, например. Или возней на грядках. Да хоть чем, лишь бы не покидал так часто территорию стаи. Он не собирался запрещать Ибо заниматься любимым делом и делать его несчастным, но из-за внутренних терзаний голос все-равно по-дурацки просел. - И когда ты начнешь собираться?.. Ибо зашевелился в кольце его рук, пытаясь развернутся к супругу лицом. Явно уловил что-то неладное, хотя Сяо Чжань изо всех сил старался этого не показывать. Но провалился с треском, стоило только Ибо взглянуть ему в глаза. Несколько бесконечно долгих секунд омега молчал, бережно держа его лицо в ладонях и поглаживая по щекам. Потом приоткрыл свои прелестные пухлые губки и выдал: - Никогда. Сяо Чжаню даже показалось, что он ослышался. - Что значит “никогда”? Ты же… - Это значит, я договорился с ними о том, что буду выступать только тут и никуда не поеду. Потом меня заменит Чэн Сяо. Ну, помнишь, девушка Вэнханя. У нее не совсем все пока получается, но зато она меньше и легче, чем я, так что они наверняка просто заменят одни трюки другими. Ну или придумают что-то еще. Это не проблема. - Детка… - ожидавший чего угодно, но не этого, и потрясенный до глубины души, Сяо Чжань не мог поверить в свалившуюся на него радость. Никакого цирка как минимум до следующей весны. Его внутренний волк хотел скакать и размахивать хвостом, а затем облизать возлюбленного с ног до головы. - Если ты отказываешься из-за меня… - Не только, - хитро сощурившись, Ибо дразняще улыбнулся. - Сильно не обольщайся, гэгэ. Я отказался ради тебя, ради А-Фэй, ради всего, чем занимаюсь в стае, и ради моего собственного желания. Хочу проводить больше времени дома. Не волнуйся, как только они снова окажутся в окрестностях Вэйфана, или когда наступит более подходящий момент, меня с радостью примут обратно. У тебя будет еще много возможностей поворчать на “Солнечных Странников” и приревновать к Бубу. - Покачав головой, омега хихикнул. - Боги, до сих пор не могу поверить, что ты ревновал к Бубу! Мы же с ним просто дру… Не дослушав дразнящую болтовню, Сяо Чжань заткнул его пылким поцелуем, а затем подхватил под бедра и усадил на стол прям рядом с тестом, подняв облачко мучной пыли. Приступ любви был такой сильный, что стало тесно в груди. Постепенно, когда обоим стало не хватать воздуха, альфа спустился губами на изящную шею, затем к ключицам, и хрипло пробормотал: - А у твоего желания проводить больше времени дома есть конкретная причина? Уже поплывший было взгляд Ибо в миг снова обрел ясность. Сяо Чжань тут же пожалел, что задал вопрос так не вовремя. Поерзав на месте и как-то мечтательно вздохнув, омега ответил: - Вообще-то да. Я тут еще Лянь Ши недавно видел… Не веря своим ушам, альфа распрямился и разочарованно застонал. - Де-етка-а, ну зачем говорить о нем сейчас?.. - Да ты послушай! - перебил Ибо, возбужденно блестя глазами. - Во-от такущий большой живот, - он абстрактно изобразил руками на себе нечто похожее. - На этот раз там точно двойня, хоть он пока и не признается. И Ху Бин ходит гордый, словно это его персональная заслуга… Нелепица. Они вместе такие смешные. Сяо Чжань обреченно вздохнул, чувствуя, как начинает опадать напрягшийся было член. Вот же черт за язык дернул. - Так вот, - как ни в чем не бывало продолжил омега и плотнее обнял его за шею, мурлыча на ухо. - Я тут посмотрел на них, вспомнил, как давно А-Фэй просит братика, хорошенько подумал, и… Чжань-гэ, давай заведем еще ребенка? Опять застигнутый врасплох альфа чуть не подавился собственной слюной. Не то чтобы он сам об этом не размышлял, но в свете последних событий и переживаний ему не казалось, что возлюбленный в этом заинтересован. Однако ж… - Сейчас? - глупо спросил он, чувствуя, как по телу стремительно разливается предвкушение пополам с восторгом. - Почему бы и не сейчас, - мурлыкал Ибо, по-котячьи начиная облизывать и покусывать чувствительное местечко за ухом. - Перестанем пить эти горькие настойки… скоро течка… а новый театральный сезон наоборот нескоро… будет хорошо, да? Хочешь сделать мне щенка? - Да, - хрипло выдохнул Сяо Чжань, - очень хочу. Будет потрясающе. Не могу дождаться. - М-м… я тоже… А-Фэй становится большая… я хочу еще одного маленького щенка. - Блядь, Ибо, с ума сведешь, - рыкнул альфа, сжимая его разведенные в стороны бедра и слыша треск весьма кстати рвущейся под когтями ткани. - Продолжай в том же духе, и я втрахаю в тебя двух щенков. - Мне кажется, это не так работает, гэ… - не теряя времени, Ибо уже стянул с него рубаху и теперь с довольной улыбкой гладил по груди и плечам, с наслаждением жамкая крепкие мышцы. - Но если ты уверен… то я не против… Люблю тебя. … Цзяоцзы к обеду Сяо Чжань так и не доделал. А убирать муку, разлетевшуюся по всей кухне, все-таки пришлось, и крошка А-Фэй была здесь совершенно не причем.