horny

      Чонгук стоит у двери и мнётся, в груди бьется сердце с такой силой, что отдаёт в уши, а щеки покрываются румянцем то ли от страха, то ли от стеснения войти в кабинет. Школа пустует, уроки давно закончились, держа в себе только двоечников, которые пытаются наладить свою успеваемость. Дверь напротив так пугает, но так манит; там сидит его учитель. Парень не готовился, на что он надеется? Зато пролистал все сайты интернета и выполнил все пункты, которые были описаны по другому вопросу.       Стук в дверь, и открывает ее. В кабинете никого, кроме учителя Кима, который что-то серьезно вычитывал в журнале.       — Здравствуйте, — кажется, голос подвёл и захрипел. Чонгуку срочно нужно попить, весь рот пересушило.       — Присаживайся и доставай чистый листок.       Гук послушно садится на переднюю парту перед учительским столом и первым делом делает глоток воды. Он понимает, что опозорится по полной, ведь вообще не готов исправлять оценку. Тэхен напряжен, это чувствуется за метр, он шумно дышит и что-то агрессивно пишет на листке журнала. Чонгук не может сосредоточиться, смотрит на учителя перед собой из-под упавшей челки; эти черты лица так привлекательны, схмуренные брови, губы поджаты, а скулы напряжены. Чон напряжен теперь не меньше, внизу живота как-то греет и крутит; пытается усесться поудобнее, но не выходит. Член твердеет от каждого шумного вздоха напротив, прижимается к ткани брюк так противно, что раздвигай ноги, что своди колени: этого ощущения уже не убрать.       — Почему сидишь и ничего не пишешь? Твой лист пустой, что ты не понимаешь? Ты ведь можешь спросить у меня, — учитель резко встаёт со своего места, даже пугает и так перевозбужденного парня, и обходит два стола. — Что у тебя здесь? — он склоняется над ухом Гука и пристально смотрит на листок с заданием. Его выдох окутывает, обжигает затылок и шею, но парень сидит и терпит. Ему больно, жмурит глаза и вновь открывает их, зрение резко упало, только пелена перед ним.       — Учитель… — Гук, собравшись, поднимает голову и взгляд, практически утыкаясь носом в чужую щеку. Выглядит как бездомный щенок: чуть ли не плачет, сведя брови к переносице. — Я… я не понимаю, мне так тяжело, — переходит постепенно на шёпот, бегая взглядом по лицу старшего. Тот смотри в ответ, без единой эмоции в глазах.       — Что случилось с тобой? Если ты плохо себя чувствуешь, то мог бы идти домой и не мучать себя, — Тэхен собирается забрать листок с заданием и отстраниться, но его хватают за руку, тихо извинившись.       — Вы очень красивый, — Чонгук залипает на длинных пальцах и касается их своими, после снова поднимает взгляд. — Я влюблён. И я… хотел бы Вас поцеловать, — он еле выговаривает каждое слово, трясётся от страха, что его сейчас позорно прогонят из кабинета, но этого не происходит. Тёплая рука ощущается на подбородке и тянет, пока не вовлекает в мягкий невинный поцелуй. Тэхен целует его, осторожно, боится навредить. Не заходит дальше, а наблюдает за реакцией, слышит тихий писк со стороны и после уже углубляется в наслаждении.       Чонгук в ступоре, он боится отвечать. Не умеет. Это его первый поцелуй. Хоть и вчера пересмотрел бесконечное количество видео о том, как нужно целоваться, но на практике это другое дело. Он не может собраться с мыслями, когда его губы так мягко и нежно сжимают чужие. Дыхание учащается, выдавливая из грудной клетки изредка тихие стоны. Горячий язык проходит меж губ и просится внутрь, гладит, бьется, но попадает в рот, касаясь чонова язычка: так мягко и плавно проводит по нему, скользит, завиваясь вокруг. Гуку больно, он дергает бёдрами вверх и снова стонет в губы от того, как ткань надавила на возбужденный член.       — Мы не должны. Извини, — Тэхен не успевает договорить, как его руку кладут на пах и настойчиво надавливают. Возбуждение ученика чувствуется конкретно, а его стоны рядом с лицом не прекращаются. — Я не хочу тебе навредить, — говорит одно, но сжимает кулак, массируя член под тканью. Чон под ним извивается больше от таких манипуляций, слегка закинув голову. Из-за этого мальчика точно будут неприятности, но все же продолжает ласкать ученика под собой плавными движениями.       — Я не могу терпеть больше. Особенно когда Вы рядом, — проводит ладонью по пуговицам рубашки от груди вниз. — Одна только мысль о Вас, учитель Ким, не даёт мне покоя.       Молодой, растущий организм, жаждущий внимания к себе каждую минуту и желающий почувствовать что-то новое. Чонгук подросток, он не понимает сам, чего хочет от жизни ещё, но его тело знает наверняка, что хочет учителя Тэхена прямо сейчас и всегда. Гук встаёт и тянет старшего на себя, устроив свою пятую точку на парте. Ноги послушно раздвигаются для сильного прижатия двух тел. Он трется пахом об чужой, прижимает учителя ногами и снова целует его. По-детски, но целует, повторяя все то, что запомнил с первого раза. Губы учителя такие сухие, но также приятны на вкус, Чон готов целовать их каждую минуту, увлажнять своей слюной.       Парень замечает, как Ким перед ним начинает возбуждаться тоже, и продолжает свои манипуляции, тихо выскуливая. Ждёт и надеется, что все, о чем он думал по ночам, произойдёт сейчас, прямо на школьной парте. Длинные, тонкие пальцы гуляют по талии, бёдрам, заводят только больше обоих: Тэхен так спокоен, а Чонгук так податлив перед ним. Первые пуговицы рубашки расстёгиваются — парень нетерпелив, он жаждет. Телу становится жарко, но учитель тянет и пока не собирается избавляться от одежды, Чон горит и снаружи, и внутри.       — Я не подготовился к пересдаче, но подготовился в другом плане, — уже прямо намекает на своё желание, и чужая рука спускается на ягодицу.       — То есть, ты так собирался улучшать свою оценку? — Тэхен налегает, напором тела валит ученика спиной на пустую парту и нависает сверху. — Твоя точка в журнале от этого никуда не денется, я дам тебе лишь отсрочку, — за бёдра прижимает его ягодицы к своему паху и держит, получая удовольствие от накачанных спортом мышц зада, сжимает его талию и слушает эти рванные вздохи. Взгляд устремлён на напряженное лицо снизу, на то, как язык активно облизывает пересыхающие губы. — Ты точно готов? — плавно ведёт руками под водолазкой по ощущаемому прессу, подкачанной груди и касается двух вставших сосков; чувствует каждую мурашку на теле, биение сердца и сжимает две горошины меж пальцами, гладит и массирует их.       — Точно, учитель, — рефлекторно хочется свести ноги, но не удаётся; он только зажимает Тэхена коленями и пытается расслабиться, не смотря на то, что от каждого прикосновения передергивает все тело. Холодные руки ласкают, гладят горячую грудь и вызывают больше мурашек.       Ким осторожно водит ладонями по внутренним частям бёдер, прислушивается сквозь хрипы к звукам за дверью — не дай бог, чтобы кто-то зашёл сюда и увидел, как ученик тает на парте от прикосновений, извивается и прижимается к учителю месяца, самому порядочному и лучшему в этой школе. Чон не знает, куда деть руки, хватается то за края парты, то сминает края своей водолазки. До учителя боится дотронуться — он так напряжен, нервничает, но не откажется от начатого. Ким тянет с тем, чтобы раздеть тело под собой, ведь не сдержит себя, не сможет отказать себе в наслаждении. Боится сделать больно, навредить ему, оставить плохое впечатление. Продолжает массировать ляжки обеими руками, постепенно все дальше спускаясь вниз, пока не доходит вновь до паха, перетянутого брюками. Не дотронуться снова — грех, но тело младшего так изнывает, будто он готов кончить от одного лишь касания.       — Ты ведь не вывезешь до конца, если мы начнём? — учитель расстегивает пряжку так медленно и распускает ремень в разные стороны. — Ведь это сам понимаешь, — ширинка поддаётся легко умелым пальцам. Чон молчит, он не может ответить, затаив дыхание и контролируя внимание только на действиях снизу. — А ещё тебе нужно быть довольно тихим, чтобы никто не грел свои уши, — Ким не будет закрывать дверь на ключ, забыв об этом, но младший все прекрасно понимает, что их могут увидеть в любой момент, но продолжает молчать, его это только заводит и придаёт экстрима.       Брюки аккуратно снимаются с бёдер, а следом за ними и боксеры, освобождая еще молодой орган от болезненных оков. Член слабо дергается, лёжа на оголенном животе, еле сочится предэякулятом: головка набухла, покраснела. Вокруг паха все снова покрылось мурашками от прохладного воздуха в кабинете. Чонгук побрился, везде, чтобы не смущаться и не опозориться перед учителем. Он даже перед приходом сходил в школьный душ, вновь нелепо пытаясь растянуть себя, как учили на просторах интернета.       Парень трясётся в предвкушений, его затрясло сильнее, когда холодные пальцы коснулись члена с нежностью. Гука никто не трогал там до этого момента, он удовлетворял себя сам и даже не представлял, каково это, когда тебя касаются чужие руки. Старается не простонать в голос, когда кольцо из пальцев движется плотно и медленно вниз, а в сознании все плывет и чернеет, кровь сильнее приливает к мозгу, заставив уши гореть. Тэхен видит реакцию тела на его действия, кайфует в душе, что этот мальчик так отдаётся ласкам, слушается. Рука вновь проходит по всему стволу, массирующими движениями, как пружина, останавливаясь на уздечке. Горячая головка пульсирует в хватке, а ее хозяин не сдерживается, томно выстанывая имя учителя.       Чтобы не запачкать оставшуюся одежду, Ким снимает рывком эту чёртову водолазку, засматриваясь на спортивное оголенное тело. Чон стесняется трогать себя, а так хочет впридачу ощущения дотронуться до сосков, пуская новые импульсы по телу. Тэхен дрочит ему, ускоряя темп руки, склонятся губами к головке и горячо выдыхает в неё. Он боится напугать или сделать что-то не так для мальчика, но тело того говорит действовать, не смотря ни на что-то. Губы еле касаются уретры, целуют и погружаются дальше, обхватив ее полностью. Старший не имел в этом опыт, но делает как бог, вылизывая языком и стимулируя кончиком уздечку. От Чонгука приятно пахнет, любимым учительским гелем для душа, что сводит с ума только сильнее.       Гук заливается в немом крике, когда ощущает жар губ на члене, это все не сравнится с собственными руками под качественное порно. Затыкает рот ладонью, чтобы не выкрикнуть о том, как ему хорошо. Тэхен делает это так искусно, что голова идёт кругом от такого, а низ живота сводит в приятный узел, горячо. Рука старшего помогает, двигаясь вверх-вниз. Губы идут дальше, и парень не выдерживает от натяжения, изливается и не удерживает крик в груди. Тело его поднимается над партой, пока член изливался прямо в учительский рот отрывками снова и снова, руки хватаются за пряди волос и сжимают их в кулаке, давят на затылок и приподнимают обратно, пока не закончилось это тянущее чувство в паху. Гуку будет стыдно, но он заставил свои руки двигать голову Тэхена, чтобы максимум удовлетворить себя, и будет стыдно за то, что кончил куда-то в его горло, при этом не сдержав собственное обещание быть тише.       Ким отчасти злится за шум, но послушно глотает сперму, высасывая ее остатки вакуумом из щёк. Поднимает взгляд и видит, как грудь Чона рывками вздымается, а сам он мелко дрожит после такой яркой разрядки.       — Проверим, как ты подготовился к нашим занятиям? — Тэхен раздвигает ноги шире, облизывает собственные пальцы, оставляя на них максимум слюны, и ведёт меж ягодиц. Тело реагирует, отдергивается, но его прижимают обратно. Гуку страшно, вдруг он что-то забыл сделать? Или сделал не так? Ким ведёт по выбритой коже и касается ануса, оценивая фалангами ситуацию. Вводит осторожно сразу два на пару сантиметров, вслушиваясь в напряжённое дыхание ученика. — Расслабься, ты плохо подготовился. Я бы поставил тебе неудовлетворительно, но помогу тебе исправиться. Ты старался, — толкает пальцы глубже, пока парня передергивает от неприятно-холодных ощущений внутри себя. Ему не нравилось растягивать себя самостоятельно горячими руками, а от Тэхена все противно сводит внутри.       — Я взял с собой все, что нужно, — напрягается говорить шепотом, потому что, если расслабится из груди вырвется стон неприятности. Чон тянется к своей сумке, которая лежала на стуле, и достаёт оттуда презерватив и смазку с ароматом клубники. Учитель в шоке, выгнув бровь, смотрит на эти покупки и понимает, сколько всего начитался этот парень.       Такая же прохладная смазка размазывается по коже и внутри. Снова мурашки, судороги, а три пальца свободно гуляли внутри тела, имитируя плавные толчки.       — Я приложу все усилия, чтобы тебе не было сильно больно, ты все ещё уверен в своём желании? — Тэхен раскатывает презерватив по члену, промежутками надрачивая себе.       — Да, я уверен, учитель, — беспрерывно кивает и шумно сглатывает. Чувствует головку рядом с проходом и вновь напрягается всем телом от страха, хоть и читал, что нужно быть расслабленным, чтобы доставить обоим меньше дискомфорта. Чон не может, ему страшно. Страшно, что будет больно. — Я так хочу, но мне страшно… Он такой горячий, — головка плотно прижата, ещё немного и окажется внутри. — И большой… — Чон хватается за свои волосы, а после прикрывает лицо ладонями, чтобы не видеть Тэхена. Ему очень стыдно.       — Расслабься, прошу тебя, — Ким склоняется над грудью и оставляет успокаивающие поцелуи вокруг соска, руками гладит довольно узкую для парня талию, что-то шепчет в ореол, но так тихо, что эти слова не доходили до слуха ученика. Бёдра вильнули вперёд, вталкивая головку в тело. Чонгук дергается и хочет отстраниться от этого жгучего ощущения в себе, но учитель держит его. Нужно привыкнуть, будет легче, только потерпеть стоит. — Доверься мне, — облизывает сосок и поднимается к губам, заставляя влиться в поцелуй, а Чон дышать разучился, хватается за воздух как в последний раз. — Тише, малыш, — шепчет в губы и легко гладит ягодицу, делая новый толчок в тело.       Чонгука заполняют постепенно, бережно, но капли слез все равно скапливаются в уголках глаз. Проход жжёт, хоть добавлено еще больше смазки, ему неприятно, но об этом он думал каждый день перед сном; представлял властного учителя над собой, дрочил на его фотографии, придумывал всякое. Сейчас это реальность, болезненная реальность. Член уже полностью внутри, но старший не двигается и даёт привыкнуть к новым ощущениям: целует подбородок, шею, старается не оставить засосов, чтобы не было лишних слухов в школе. Он чувствует, как в груди Гука скапливается стон, который вот-вот выйдет наружу во всей красе, поэтому закрывает его рот своей ладонью, плотно надавливая, и вместе с этим начинает движения бёдрами. Тэхен наслаждается узостью и теплом тела, кусает свои губы, смотря, как эмоции на чужом лице сменяются на удовлетворённые и блаженные. Темп постепенно нарастает, трудно сдержаться самому и утихомиривать Чонгука под собой. Так и хочется мычать, скулить и стонать ему над ухом, но держится, с серьёзным надменным лицом нависнув.       Вместе с толчками из груди выбиваются остатки воздуха силой и заглушено сталкиваются с кимовской ладонью. Чон то сводит, то разводит ноги, принимая в себя чужой орган, он привык, ему хорошо от осознания, что происходит сейчас. Он хотел удовлетворить учителя собой и отдаться ему полностью. Сейчас же через полуоткрытые веки он видит это, как Ким получает кайф, но держит лицо, хоть изредка сведенные брови его выдают. Для парня все так необычно и приятно, много порно-роликов было пересмотрено, но ощутить на себе — совсем другое, нужно чувствовать жар чужого тела, чувствовать его желание.       По кабинету разносятся хлюпы и тихий скулёж обоих тел, Тэхен закидывает одну ногу ученика себе на плечо и начинает входить в него под новым углом, давит на талию, чтобы тот не съезжал от толчков по скользкой парте. Чон царапает себя, деревяшку под собой, его вены на шее вздулись от сдержанности в голосе. Темп не жесткий, но быстрый, скользящий, сводит с ума. Угол парты упирается в поясницу, оставляя синяки и царапины на бледной коже. Головка толкается в комок нервов, отчего ее хозяина передергивает в эйфории, выбивает протяжный стон из горла. Снова не сдержался, но не может жалеть об этом, сейчас парень мало, чего осознаёт, перед его глазами салюты, а в голове шум. Холодная ладонь вновь зажимает рот, а толчки продолжились под тем же углом, стимулируя простату глубже и больше.       — Учитель… — ноздри максимально раздуваются, а рот открывается шире, чтобы взять больше воздуха. — Дотроньтесь до меня снова, — член опять пульсирует, возбудившись от таких действий в теле. Ему больше не закрывают рот, вместо этого лаская орган. Голова кружится от частого дыхания, а облизывать губы нет сил, пересохли до предела.       Тэхен уравнивает стимуляцию рукой и свои толчки, подбирая их под один такт. Сам закидывает голову, утопая в блаженстве; юное тело всегда податливо и горячо, тесно и желанно. Ему нравится доставлять удовольствие своему ученику своими действиями. А как он бы стонал, если бы они были абсолютно одни? Рай для ушей.       Чон млеет и задерживает дыхание, когда вновь с паха тянется разрядка, болезненно до тех пор, пока капли спермы не выстреливают на живот и парту. Он кусает собственную руку, стопоря крик оргазма. Его трясёт, ноги свело в судорогах, а вторая рука мечется, хватается за Кима, царапая в экстазе. Учитель не останавливается, выбивая все остатки из этого мальчика, который узкой хваткой сжался вокруг члена. Рык из недр Тэхена все-таки вырвался, а это сужение заставило его излиться вместе с парнем одновременно, заполняя презерватив горячей спермой. Толчки замедляются, ведь ноги подкосились, а рука отпустила чужой член, оставляя в покое.       — Ты в порядке? — тихо спрашивает старший, на что получает ослабленный ленивый кивок. Тэхен гладит мальчика чистой рукой, успокаивает и приводит в чувства после его первого сексуального опыта. Целует плечо, пульсирующую шею и мягко улыбается, пока Чон восстанавливал своё дыхание, чуть ли не засыпая. — Я подвезу тебя до дома. На сегодня занятия окончены.