horny

      — Чонгук, ты что делаешь? — шепотом кричит Тэ, чтоб не привлечь внимания остальных читателей. — Мы же друзья, одумайся! — сейчас он зажат между книжным стеллажом и чужим телом, пытается отбиться, но не выходит. Губы покрывают его шею и скулы. Чонгук молчит, игнорирует слова своего друга и продолжает обводить языком кожу песочного цвета: сладкую и горячую. — Мы не должны, я прошу тебя, — скулит под напором, хватаясь за плечи, царапает и бьет. Пульс по венам учащается и проходит по глазам и ушам, покрывает щеки оттенком стеснения и напряжения.       Руки Гука гладят и сжимают бока, бёдра, а губы вовлекают в мокрый поцелуй, властно обводя языком. Тэхен мычит и стесняется ответить, в здравом уме что-то останавливает. Они никогда не целовались, Чон даже не намекал на такой эксперимент, но сейчас он так страстно пытается углубить поцелуй. Они ведь друзья, они не могут так поступать друг с другом. Ким все же приоткрывает рот и впускает в себя язык, сталкиваясь с ним своим. Гук рычит и плотнее прижимается бёдрами рывком, что полки с книгами затряслись.       Этот поцелуй набирает обороты, становясь жарче и мокрее; сплетают свои языки, делятся слюной, размазывая ее по губам. Тэхен заглушено выстанывает, когда ладони ощущаются на ягодицах, мнут их и тянут; парень зарывает свои пальцы в чёрных густых волосах, изредка сжимает их от проходящих по телу импульсов возбуждения. Он возбудился от лучшего друга, от поцелуя так, что его член сейчас упирается куда-то в чоново бедро и просит достойного внимания к себе. Ким только дергает тазом, трется и тихо стонет в поцелуй от трения ткани на органе. Чонгук добивает его, выставив ногу вперёд, ближе и плотнее к паху, и двигает навстречу плавно поясницей, имитируя вязкие толчки.       В библиотеке тишина, только изредка скрипит открывающаяся дверь, впуская новых посетителей. Где-то через пару стеллажей кто-то листает книгу, а парни стоят вплотную в самом дальнем отсеке и наслаждаются друг другом, боясь издать лишнего звука в такой тишине. Тэхен еле сдерживает громкий стон, когда пахом утыкается в чужое возбуждение. Чонгук горит желанием рядом с другом, толкается, трется об его член только больше и жёстче; ладонями заползает под футболку и гладит податливое тело, мнёт в своих руках утопая его в наслаждении.       Тэхен закидывает голову, моля, чтобы его шеи снова коснулись горячие губы, ласкали и кусали. Гук не может отказать, он проводит языком по кадыку, венам и поднимается к кожице за ухом, горячо выдыхая. По телу мурашки у обоих, и они вновь возобновляют поцелуй страсти и похоти, окончательно забывая, что не одни, в ушах только стук сердца отбивается. Стеллаж трясётся больше от напора Чонгука, который вдалбливается своим членом в чужой, доводит до пика их обоих не касаясь руками.       Чонгук рычит в губы, чувствует тряску чужого тела и не останавливается. Хочет увидеть, почувствовать, как Тэхен утопает в оргазме, задыхаясь в немом крике. Толчки учащаются, пока резко не останавливаются, соединив два тела между собой. Ким хнычет, пытается держаться на ногах, когда в штанах чувствуется горячая мокрота этого поцелуя, он смотрит на лицо напротив, хозяин которого тоже утонул в блаженстве, кусая губы.       — Что это было сейчас? — в горле пересохло, откашливаясь. Он смотрит на друга помутнённым взглядом и пытается найти ответ, игнорируя передёргивающие мышцы тела. Дышать тяжело обоим, поэтому Ким вновь остаётся без ответа.

***

      — Тэхен, я понимаю, что ты любишь болтать обо всем на свете, но нужно идти спать, — Чон смеётся в трубку, попутно на ноутбуке листая порно-сайт, чтобы хоть немного расслабиться перед сном. Ким, слава богу, не заводил тему по поводу сегодняшнего, ведь Гук сам не может дать себе объяснения, почему и что на него нашло в тот момент. Наверное, его друг выглядел слишком сексуально среди книг, хотя до этого такие мысли не закрадывались в голову.       — Ещё немного, мне не уснуть в последнее время, — Тэхен на том конце провода лежит в кромешной темноте и желает только слушать рассказы ни о чем своего друга. Его голос завораживает, успокаивает от всей жизненной суеты. Не заметив, как увлёкся, Ким легкими движениями гладит себя по животу и груди, погружаясь в сон, но из динамика слышится тяжелый и шумный вздох собеседника, будто он где-то тут рядом. Тэхен закатывает закрытые глаза и старается игнорировать навязчивые мысли. — Гук, чем ты сейчас занят?       — Да так, выбираю под что буду засыпать сегодня, когда ты отключишься, — не хотел раскрывать себя полностью, ведь уже включил на беззвучном режиме порно-ролик, всматриваясь в пассива. Как бы ему сейчас хотелось видеть Тэхена таким же.       — И что ты выбрал? — он чувствует, как голос того утяжелился, ведёт рукой ниже, к кромке домашних шорт, и боится двигаться дальше. По низу живота бьет пульс, а кровь разгоняется. Стояка не избежать. — Я хочу послушать тебя, поговори, пожалуйста, со мной, — шёпот и холодная рука заходит под ткань, касаясь пальцами полувозбужденного члена.       — Ммм, я ведь не могу разговаривать сам собой, как сумасшедший? — он отрывается от экрана ноутбука и смотрит куда-то вверх с улыбкой.       Тэхен сдерживает своё тяжёлое дыхание, пока ласкает себя под приятный голос, гладит себя и еле сжимает в кулаке. Под закрытыми веками он представляет, что это все делает Чонгук, и размокает от своих же махинаций. Этот чертов поцелуй никогда не забудется, он будет преследовать Кима ещё очень долго потоками возбуждения от одних мыслей. Ему так хочется снова прижаться к спортивному телу и отдаться, теряясь в блаженстве.       — Тэхен? — но Тэхен не слышит и не реагирует, он увеличивает темп руки на органе, извивается и, не сдержавшись, мычит в микрофон.       — Чонгук… Я хочу тебя, — шепчет и стонет от своих слов, пока массирует головку.       — Я хочу видеть тебя, — в сознании будто все перевернулось, заставив сердце стучать быстрее. Ким послушно кивает в пустоту и убирает телефон от уха, принимая запрос на видео-вызов. Он видит перед собой лицо расслабленного друга под светом монитора и еле сдерживает вновь накативший стон. — Подожди, я хочу сделать вот так, — он переворачивается и кладёт телефон на подушку вместо своей головы, а сам держит планку на одной руке. Волосы падают перед глазами, но взгляд устремлён только на телефон, где еле видно было Тэхена, который так завораживающе смотрел, будто находясь в трансе. — Включи свою лампу. Ты очень красив под ее светом, — вторая рука ведёт под боксеры и сжимает возбужденный член. — Молодец, а теперь подними телефон чуть выше и представь, что мы лежим вот так, — делает толчок с свою руку и рычит. — Представь, что я нависаю над тобой. Раздвинь ноги шире, — сквозь зубы говорит это и снова толкается в кулак. Тэхен, должно быть, узкий внутри, поэтому хватка становится теснее, вырывая стон из груди. — Ну же, я хочу слышать тебя под собой. Прямо сейчас, — темп нарастает.       — Боже, Чонгук, — Ким послушно раздвинул ноги и устроился поудобнее, возобновляя дрочку. — Я так хочу почувствовать тебя в себе, ты, блять, так сексуален, — он виляет бёдрами вверх и закидывает голову, воспроизводя снова и снова картинки их уединения. Пытается почувствовать тяжесть Чонгука на себе, вслушиваясь в стоны из динамика.       — Стони мое имя, ну же, — он зло смотрит на смартфон, приближаясь к нему лицом.       — Я не могу, родители услышат, Чонгук-а, — хочет закатить глаза, но желание видеть друга пересиливает. Увеличивает темп руки и скулит, поджав губы; головка сочится смазкой, помогая ускориться. — Чонгук… — чуть высовывает язык, облизывается. — Я хочу скакать на тебе, царапать твой пресс и грудь, чтобы ты меня сжимал своими ладонями, шлепал по заднице.       — Тогда, давай поменяем нашу позу? — он хватает телефон и ложится на спину. — Сядь и поставь телефон, чтобы я видел тебя полностью, — он приказывает, а ослушаться нельзя. Ким как послушный щенок пытается как-то сообразить эту картину, поставив телефон на одну подушку, а вторую жертвует и кладёт под себя, чтобы усесться на раздвинутых коленях. — Ты так красив. Я бы трогал тебя всю ночь, — Чон переворачивает камеру, показывая свой пресс и напряженный член. — Царапай. Сколько хочешь.       — Чон… — Тэ видит, как сменилась обстановка на экране, видит эти кубики и орган толще своего. Слюни текут, а тело снова бросает в жар. Чонгук так подтянут, эти мышцы сводят с ума; хочет дрочить и дрочить на это. — Я не смогу сдержаться завтра перед тобой снова, — двигает бёдрами вперёд-назад по подушке и водит по члену, представляя под собой парня. Вторая рука гуляет по телу, жмёт горло, грудь, массируя соски.       — Я не против, малыш, — снова имитирует толчки в ладонь, набирая жёсткий темп, а Тэхен подстраивается под него. Тихо стонет, не уводя глаз с телефона. — Твой взгляд так возбуждает, — Чон смотрит на своего мальчика, как он открывает рот и старается не застонать, жмурясь. — Вытащи язык, — массирует головку большим пальцем, показывая крупным планом, как размазывает предэякулят по ней. — Послушный такой, я бы кончил тебе на этот язычок, — он не соображает, что говорит, так заставляет его возбуждение и сердце. Тэхен смущается, это видно даже в полумраке, но не прячет язык, показывает себя во всей красе: выгибается, вихляется бёдрами, плотнее прижимаясь пятой точкой к подушке. Она трёт проход, но так приятно, особенно представляя, что, если бы это было лицо Чонгука, терся бы об его язык, получая новые ощущения.       — Я бы с удовольствием принял тебя на своём языке, — облизывается на эту красную головку на экране. Выглядит так сладко, блестит под светом и пульсирует. — Мы ведь просто друзья, Чонгук, но мне так нравится, — он склоняется ближе к телефону и с энтузиазмом проводит пальцами по губам, вбирая их в рот постепенно.       — Что ты творишь? Тэхен-а, ты сводишь меня с ума своими выходками, — Чон завороженно смотрит на него, сам облизывается. Тэхен так скачет и сосет под томные стоны, что кажется, Гук не выдержит и приедет к нему прямо сейчас, чтобы заменить собой эти тонкие пальцы. — Возьми глубже, — басит и сжимается на уздечке, будто это губы. — Я сейчас кончу от такого тебя, — массирует чувствительное место и стонет громче обычного, пока пальцы по ту сторону экрана трахают рот; по ним течёт слюна под смачные звуки.       — Я хочу видеть твоё лицо при оргазме. Покажи себя, — Ким убирает руку ото рта и чуть не валится вперёд, но успевает подставить локоть. — Я хочу вместе, я почти на грани, — практически утыкается лицом в камеру и, прикусив нижнюю губу, срывается на бешенный темп. — Чонгук, ты такой красивый в таком состоянии, — глаза непроизвольно укатываются за веки. — Если ты завтра не возьмёшь меня, я отрежу тебе член.       — Возьму. Так возьму, что ты не представляешь себе, — он еле сдерживается, чтобы не кончить под хлюпы и стоны, но ждёт Тэхена, чтобы не расстроить его. — Сначала мы попробуем друг друга на вкус, — смотрит, как Ким снова открывает рот, желая выкрикнуть от накатывающих чувств. — А после я почувствую тебя полностью, — собеседника трясёт, толкает по подушке то вверх, то вниз. Он все же стонет в голос вперемешку с растянутым «Чонгук-а», вынуждая, наконец, отдаться эйфории и Чона, сперма которого долетает до телефона. Рука не останавливается, доводя до конца. — Боже, посмотри, что ты со мной сделал, — камера опять переворачивается, показывая, как остатки семени выталкиваются из головки трясущегося члена.       — Я хочу узнать, какой ты на вкус, — Ким усмехается, отходя от оргазма. — Ты тоже смотри, что со мной, — чистой рукой берет телефон и показывает свою руку в белой слизи, ведёт ею по ослабленному члену, массируя чуть раздражённый участок кожи, а после на камеру слизывает капли с пальцев.       — Я ведь снова возбужусь, — он смеётся и закрывает глаза, наслаждаясь этим ослабленным состоянием. Телефон все ещё в руках, на который он смотрит одни глазом. Тэхен что-то елозит на постели, а потом свет тухнет, вынуждая напрягать зрение, чтобы разглядеть его лицо. — Лучше бойся меня завтра.       — Уже боюсь, Чонгук-а.