horny

      У Тэхена бабочки трепещут в животе от этих коротких игривых взглядов во время занятий. Хоть Чон и сидит через ряд и за спиной, это не мешает мельком поворачиваться и ловить его глаза на себе и еле заметную улыбку. Парни только-только начали встречаться, на словах закрепив свои отношения. Прошла пара дней, а по учебному заведению уже гуляют слухи об их связи, но ребята достойно игнорируют это, пытаясь меньше контактировать на чужих глазах. Обоим тяжело, романтика играет в животах и греет сердце, хочется постоянно быть вдвоём, держаться за руки и обниматься, но позволить они это могут только за пределами учебы; где-то в парке поздним вечером или в подъезде, когда прощаются до следующего дня.       — Хочу пригласить тебя ко мне сегодня с ночёвкой, — Чон подходит со спины к своему парню и держит желание обнять его. — Мои сегодня утром уехали к знакомым, звали меня с собой, но я подумал, что лучше мы с тобой вместе проведём это время.       — Что? — Тэхен еле пугается и разворачивается к Гуку лицом. — К тебе? Так неожиданно, я ведь даже не готов, но очень хочу, — сам все же налетает на него с объятиями, крепко обхватив шею. Неужели они будут только вдвоём, в тепле и домашнем уюте, где могут делать все, что захотят, и никто этого не увидит? — Я так рад, Чонгук-а.       — Тогда после занятий ты пойдёшь за вещами, а я приберусь перед твоим приходом. Договорились?       — Хороший план.

***

      Тэхен счастлив бесконечно, собирая остатки своих вещей в сумку, что могут пригодиться в чужом доме. Он ни разу не ходил в гости к Чону, ведь до отношений они были не настолько близки, чтобы показывать друг друга наизнанку. Да и не принято как-то звать в гости в их семьях мало знакомых людей. Поэтому-то сейчас родители очень возмущены таким резким уходом из дома без какого-либо предупреждения, но Ким уверен, что уйдёт любой ценой. Он устал прятаться за темными углами, чтобы просто чмокнуть своего парня, устал скрываться. Сейчас единственный момент, когда он сможет расслабиться и быть собой рядом с любимым человеком.       Чонгук уже ждёт его на улице, поправляя вязанный шарф, который Тэхен ему дал пару дней назад. В доме чистота и порядок, все готово к приходу гостя, поэтому парень решил зайти за Кимом, чтобы не терпеть это утомительное ожидание.       — Располагайся, чувствуй себя как дома, — Чон пропускает гостя вперёд и включает для того свет, хоть из окон ещё виднелось солнце. — Ты голодный?       — Пока что нет, — с широкой улыбкой Ким раздевается и осматривается вокруг. — Ой, мы не совсем одни будем? — из-за угла показывается белая мордашка кота, которого он видел только на фотографиях.       — К сожалению, его вывести из дома не получится, — Чон смеётся и вешает пальто гостя на вешалку.       — И не нужно.       На губах у обоих мягкий и такой робкий поцелуй, что боится раскрепоститься, будто за ним кто-то подглядывает, но даже от такого мутнеет сознание, которое переполнено счастьем. Руки стеснительно обнимают тела друг друга, но все же расслабляются, почувствовав свободу; Чон чуть сжимает чужую талию и прижимает к себе ближе, чтобы убрать это расстояние между ними и перейти на новый этап, перестать бояться собственных желаний, если можно так сказать. Поцелуй углубляет по своей инициативе, открывая новые ощущения и эмоции их с Тэхеном близости и любви. Ким отвечает неумело, но с долькой уверенности, пытаясь закопать в себе всю стеснительность перед Чонгуком.       Сначала как-то и тем для разговоров не находилось, ведь новая обстановка и место, но ситуацию спасает юмористический ролик на телевизоре, который понравился обоим парням и который так хочется обсудить. Между ними, на мягком диване в гостиной, сидело это пушистое чудо и ластилось к новому гостю, чтобы тот гладил больше и усерднее. На каждом забавном моменте они поворачивались друг к другу лицом и смеялись так искренне, показывая настоящие эмоции. Вскоре в дверь позвонила долгожданная доставка с ужином, ведь парни решили, что не будут сейчас тратить время на готовку, а потом последующую уборку за собой.       — Так, сколько я тебе должен за еду? — от чистого сердца спрашивает Тэхен, ведь ему некомфортно, когда кто-то за него платит.       — Нисколько, забудь об этом, — на журнальном столике разложились ланч-боксы с ароматными роллами.       Укладываться спать было более смущающим, также как и по очереди ходить в душ. Тэхен как бы хотел спать на одной постели, но не рановато ли им так торопиться? Или вдруг Чонгук неправильно поймёт? Или он ночью что-то сделает не очень приятное? Все же его парень настоял на том, что они должны спать вместе, ведь они — пара. Скрыв переполняющее счастье, Ким согласился и занял своё место с краю кровати, ближе к стенке. Свет приглушается, оставаясь на минимуме, но не беспокоя глаза. Чон, даже не смущаясь, ложится под одно с Тэхеном одеяло в одних боксерах, когда второй пытался закрыть себя длинной футболкой.       — Я так рад, что мы с тобой сейчас лежим вместе, — Чон притягивает парня к себе и нежно обнимает. — Нам никто не мешает, это так необычно и непривычно даже, — ладонь проходит по позвоночнику вверх-вниз.       — Я тоже так счастлив, — Тэхен дышит куда-то в сгиб чужой шеи и плавится в этих объятиях, чувствуя, как его футболка иногда задирается, что придаёт оттенки смущения на щеках.       Вновь этот невинный поцелуй перед сном, который делает ещё в разы счастливее. Губы обоих осторожно сминают друг друга, пока руки исследовали тела, по очереди оглаживая то бока, то спину с шеей. Кожа полыхает сильнее с каждой секундой, отчего поцелуй неосознанно углубляется, по инициативе каждого. Чонгук жмёт талию парня сильнее в своей хватке, когда чувствует, что внизу живота так приятно сводит от таких действий, а Тэхен поддаётся этим провокациям с редкими шумными вздохами, что только «ухудшали» ситуацию между их близостью. Ладонь скользит ниже, нацеливаясь на прикрытые футболкой, но такие желанные ягодицы. Страшно напугать, страшно, что Ким уйдёт от него, но попробовать стоит, а с остальным он разберётся позже.       — Чонгук… — смущённо смеётся тот на полустоне, когда все же широкая ладонь накрывает одну половинку полностью; так маняще и с нотками доминантности, впиваясь пальцами. У Тэхена то жар, то холод по всему телу вместе с мурашками. Хотелось сказать что-то ещё, но его затыкают поцелуем, уже более горячим и страстным.       Все заходит слишком далеко, когда Тэхен ощущает внутри такие же чувства как при просмотре порно-роликов, а ему в бедро прямо сейчас утыкается набухший член Чона, которого он ещё ни разу не касался никакими частями тела. Не на столько были близки друг другу ещё. Ким хочет отодвинуться, в страхе толкая парня от себя, но тот держит ещё крепче, чтобы не разорвать поцелуй, а после вовсе налегает сверху, чтобы Тэ никуда не делся.       — Я боюсь, Чонгук, я…       — Ты хочешь этого?       — Хочу, но…       — Тогда доверься мне, — перебивает и перебивает, попутно целуя то щеки, то шею. Чонгук сам боится своих же действий, но пытается показать лишь уверенность. Руки трясутся и потеют от такой накалённой обстановки, но уже нельзя делать шаги назад. Тэхен под ним то сжимается, то расслабляется, унимая своё стеснение, хотя уже из груди рвутся скулежи этих невинных на первый взгляд ласк.       Он ничего не отвечает, только принимает с опаской поцелуи на себе, о которых горел все эти дни на учебе. Тяжелое дыхание над ухом начинает сводить с ума и больше бьет по низу живота. Рука нависшего парня гуляет под футболкой и так метится зайти дальше, ведя по груди, где ощущалось бешеное биение сердца. Соски от прошедшего по телу холода твердеют моментально, учащая свою чувствительность, чем и пользуется Чонгук, мягко проведя по одному пальцем. Снова мурашки по телу, а ноги лишь приветливо разводятся шире, легкие горят, выдавливая первый глухой стон.       — Чонгук-а, — Тэхен шепчет судорожно, будто их кто-то услышит, но после гортанно стонет, когда горошина соска оказывается зажата меж двух пальцев; казалось, что они проводили по телу ток. Чонгук наслаждается этим ангельским голоском и уже не сдерживается, поднимая футболку за края. Ему хотелось ощутить тело любимого на вкус, одарить его ласками губ и языка, чтобы тот не умолкал.       Футболка слетает с тела, и губы сразу же начинают исследовать каждый сантиметр кожи, ведя языком по ореолам, которые так хочется укусить. Стоны над головой учащаются и удлиняются, пальцы Тэхена по инерции зарываются в густых волосах и жмут при каждом откровенном попадании по некоторым местам на теле. Ему все ещё стыдно, что парень видит его в таком состоянии сейчас, ведь это их начало отношений, но ощущения не передать словами. Тело мелко дрожит от каждого поцелуя и страха, что вот-вот голова начнёт спускаться ниже, к таким запретным на данном этапе местам.       Язык Гука очень эластичен и горяч, умело ведя по дрожащей коже ниже и ниже, но его едва останавливают, когда губы доходят до края белья. У Тэхена такое впервые, он боится безумно, что может сделать что-то не так или не понравиться Чонгуку в этом плане, ведь совсем не опытен. Все же ткань не отходит от тела, не раскрывая всех прелестей, а губы возвращаются на привычное место, к губам Кима, снова страстно целуя.       Все тело приятно сводит и греет, когда Чонгук вытворяет такие вещи, хочется просто расслабиться и отдаться ему, но в голове все равно какой-то барьер мешает, хотя и не останавливает полностью. Уже также страстно и желанно Тэхен отвечает на поцелуй, теперь не боясь никакого осуждения. Раз Чон снова захотел поцеловать его — значит, Ким делает все правильно. Тонкие пальцы зарываются в волосах и слабо тянут их у корней после каждого прилива новых бабочек в животе, которые так усердно щекотали все внутренности. Дыхание постепенно сбивается, утяжеляется больше, что приходится переодически разрывать поцелуй, чтобы вдохнуть больше воздуха. Парни смотрят друг на друга, а их губы еле касаются, даря лишь обжигающий воздух; у обоих пелена желания и возбуждения перед зрачками. Они прекрасно понимают друг друга, общаясь лишь взглядом, ведь слова сейчас вовсе не нужны. Ладони гуляли по чужим телам, одаривая любовью и оставляя за собой следы страсти в виде слабых царапин. Тело Чонгука подкачанное, рельефное от частых тренировок после учебы, а Тэхена — в меру мягкое и такое же желанное, что хочется вцепиться в него всеми пальцами и никогда не отпускать.       — Расслабься и доверься мне, запыхавшийся шёпот в губы. — Я хочу тебя, хочу, чтобы твои стоны были слышны на весь дом, Тэхен, — спина Чонгука напрягается, чтобы удержать равновесие, а руки осторожными движениями спускают с бёдер мешающую ткань белья, а после также с опаской раздвигают ноги, боясь, что колени в отказе сведутся обратно.       — Я постараюсь, Чонгук-и, — в конце вырывается писк прощания с частью одежды, что защищала и укрывала. — Разденься тоже, — его руки не отпускают чоновы плечи, отдаваясь в локтях мелкой дрожью. Так странно было ощущать себя, когда перед тобой твой предмет обожания, который открывается больше и больше, а взамен тоже рассматривает твоё тело глазами, в которых горит то самое желание напасть. Член Чонгука сейчас еле касается Тэхена, смешивая обе смазки при лишних движениях бёдрами. Так обжигающе приятно ощущать органы рядом, с такими ненавязчивыми прикосновениями.       Чонгук мягко обволакивает пальцами член своего любимого парня и пугается реакции. Тэхен вздрагивает довольно заметно, а с губ срывает будто скулеж боли, но это лишь игра связок, ему до жути приятно; тёплая рука, казалось, оставляла ожоги после себя, скользила мягко и уверенно, создавая новые ощущения, которые Ким не испытывал до этого. Обычная дрочка не сравнится с любимыми руками, которые хотят подарить все своё тепло и заботу, чтобы оба оказались на седьмом небе. ———       — Чонгук-а! — Тэхен кричит, когда после такой не менее болезненной растяжки он чувствует давление головки в себе. Сам старший как мог старался подготовить парня, чтобы тот меньше испытал эту резкую боль, но девственное тело не так легко, как кажется на первый взгляд. Даже обильное количество смазки не успокаивает раздражённые стенки.       — Малыш, я люблю тебя, не напрягайся. Ты ведь только больнее делаешь нам обоим, — Чон мягко целует щеки и шею, продолжая свою речь вибрирующим от шепота тембром. — Я так люблю тебя, — его переполняют эмоции такой близости и такой узости вокруг органа, что хочется кричать о своих чувствах к этому Ким Тэхену.       Узко и горячо, но парень медленно ведёт бёдрами вперёд, стараясь не делать резких движений, и попадает по простате. То, что он сейчас слышит, не описать словами; Тэхен заливается в полукрике и извивается под массивным телом. Он ласкает своим голосом слух парня, все усерднее запоминая каждую секунду этой эйфории. Так и хочется вцепиться руками за что-нибудь и сжать до перелома костей; от таких желаний старадают плечи Чона, принимая в кожу острые ногти до кровоподтеков.       Орган входит дальше уже уверенными движениями, пока на фоне блаженства не ощущалась эта колющая боль. Чонгуку хорошо, он так счастлив, целуя любимое тело и слушая его тяжелое дыхание. Темп медленно нарастает, но остаётся все таким же аккуратным, вязким, чтобы не причинить никакого дискомфорта.       — Ты в порядке? — интересуется парень, когда головка вновь входит до конца.       — Да, продолжай, — Ким суетливо кивает головой и пытается сосредоточить свой взгляд на Чоне, смахивая ресницами эту незримую пелену возбуждения. Ему сейчас хорошо, но иногда кожа внутри напоминает о своём напряжении, хоть эти чувства парень старается отмести на второй план, подкидывая бёдра вверх, чтобы член ещё раз попал по простате.       Они наслаждаются друг другом, не нарушая темп таких мягких проникновений, никто не хочет торопиться, ведь такая вязкость заставляет глубже тонуть в эмоциях. Шеи друг друга покрыты поцелуями-засосами и укусами, а уши наслаждались охами и вздохами вперемешку с любимыми именами. Тэхен мычит громче, когда на собственном члене чувствует снова это давление пальцев, которые только торопят скорую разрядку.       — Помассируй ещё, пожалуйста, — Ким молит и получает желаемое: большой палец давит на уретру и продолжает круговые движения по ней. — Боже, я так люблю тебя! — губа искусана в кровь, а мышцы лба уже устали сводить брови к переносице.       — И я тебя, мой сладкий, — от такого Тэхена сносит крышу бесповоротно, скапливая внизу живота бурную волну оргазма, которая приятно ласкала район паха.       — Ускорься немного, Чонгук-а, — скулит себе в тыльную сторону ладони и изредка кусает ее. Эйфория так близко, просит большего, чтобы рука на члене ускорилась вместе с органом внутри. — Чонгук… — парень делает так, как просят и сам сходит с ума, закинув голову и ловля головокружения.       Младший кончает первый, впервые испытав на себе столь сильный удар оргазма, что не сдержал крик, который вот-вот сорвёт голос, а мышцы болезненно сжались в одно целое в ногах и руках. Белые капли струйками летят на живот, который то втягивался, то расслаблялся, не находя себе места. Тело мотает на кровати в стороны, хватаясь руками то за Чона, то за одеяло, пока сам старший умирал от блаженства стяжки стенок вокруг члена; чувствовалась каждая пульсация, напряжение, что давили на уздечку и провоцировали также бурно излиться в презерватив, полностью наполняя его семенем. Стоны перемешиваются в одно целое и заканчиваются одновременно, переходя на тихие хрипы.       — Тэхен, ты… — Чон пытается отдышаться, пока плавно покидает тело. Его переполняют эмоции сейчас, но в то же время сил совсем не осталось, что даже обычное предложение не вяжется в голове. — Я так люблю тебя, — все, что смог сказать, даже не дожидаясь ответа, ведь он и так очевиден. Тэхену сейчас тяжело говорить, он все ещё пытается отдышаться, но мысленно ответил парню взаимностью, едва обхватывая руками его шею в объятиях.