horny

      Тэхен стоит перед зеркалом и смотрит на себя. Сейчас перед ним не тот человек, каким хотел стать когда-то, а какая-то шлюха, начинающая эту непростую карьеру. Первый заказ, парня трясёт от страха перед незнакомцем, что не хочется выходить из ванной. Он оглядывает помещение, чтобы не думать о себе, о своем положении и внешнем виде, где на лице был вырисован легкий макияж: подведенные глаза, чтобы подчеркнуть их красоту, затемненные тенями к внешним уголкам, а губы отливали розоватым оттенком нюдовой помады и блеском. Ничего сложного, но скольких трудов стоило перебороть себя и ничего не испортить.       Ванная была сделана в черных тонах, выглядела достаточно дорого с таким интерьером, где каждая деталь и вещь были продуманны под одну целую композицию. А чистота заслуга явно какого-нибудь профессионала, потому что Тэхен не заметил даже и одной пылинки. Диффузор с пятью тонкими палочками, стоявший на стеклянной полочке возле зеркала, дополнял это богатство древесным стойким запахом, который бы и успокоил любого, погружая в лесную атмосферу, но не Кима, чье присутствие ждут в комнате.       Белая рубашка расстегивается на три пуговицы, для некого игривого образа, но парня кидает в жар. И ему проще убеждать себя в этом, открывая дверь в едва освещенный коридор, улавливая ушами спокойный голос из дальней комнаты. Заказчик разговаривал по телефону, договариваясь о какой-то встрече. Он занят, значит, будет не так напряженно — просто зайти в комнату, а дальше уже как пойдет. Тэхен сделал пару шагов, прикрывая дверь ванной, и уже с тяжелым вздохом хотел бы ступать на звук, но вскрикнул и дернулся, когда перед глазами упала чернота накинутой повязки.       — Тише ты, — такой же, идентичный, голос с горячим воздухом раздался над ухом, пока на затылке затягивалась ткань. — Идем, что встал?       У Тэхена страх возрастал: если один человек где-то там, то кто это? Почему они не только вдвоем в этой квартире? Это более ужасающе. А вдруг ещё кто-то есть? Дыхание учащается, а разгоряченное тело чувствует резкую прохладу, по всей видимости — новое помещение.       Мужчина обходит мальчишку и встает перед ним, рассматривая утонченные ключицы, виднеющиеся под распахнутым воротником, тонкую длинную шею и родинку на ней, рядом с кадыком; острый подбородок и ярко выделенную челюсть. Глаза переходят к губам, с которых хотелось слизать этот неестественный блеск, но Чон сдерживает себя, продолжая оценивать этого парня, как какой-то дорогой экспонат в музее. Ким и правда был похож на некую статую, убрав руки за спину и даже не дыша от ожидания.       — Новенький? Ты слишком напряжен, — теплая фаланга ведет по щеке, заставляя «отмереть» этакого гостя и вздрогнуть. — А так даже интереснее будет, — он тут же приступает расстегивать ряд из мелких прозрачных пуговиц, вытаскивая края рубахи из-под узкого ремня на брюках.       Тэхен молчит, не сопротивляется. Даже не отходит, когда чужие ладони изучают его оголенную часть тела. Вставать на колени тоже не противился, хотя где-то внутри «приличие» билось к выходу из этой квартиры, хотело оборвать это все, даже не начав, чтобы не портить дальнейшую репутацию в этой жизни. Пряди волос иногда болезненно перебираются под пальцами, которые заставляют поднять лицо вверх.       — А с такого ракурса выглядишь намного лучше, но сейчас не время, — колени поднимаются над мягким ковром при помощи рук, которые вцепились как за опору в чужие ноги. Все же с завязанными глазами тяжело ориентироваться в пространстве, когда ещё силой тянут за волосы.       Под ряды мокрых поцелуев на шее и напора высокого мужчины Ким валится назад и боится, что будет больно, но оказывается спиной на чем-то мягком и просторном. Под ним высокая кровать хлопковым запахом свежего белья яро вбилась в нос, а сверху по ощущениям массивное тело, которое, если бы всем весом легло, раздавило бы, но Чон стоит на коленях и упирается руками в «хрустящее» от недавней стирки одеяло. Мужчина продолжает привыкать губами к такому, казалось бы, невинному телу: оно заводило быстрее, чем опытное и знающее. Тэхен пока не понимает, что чувствует. Эти ласки были слабее напряжения и страха, казались такими пустыми.       Звонкий щелчок пряжки резанул по чувствительному сейчас слуху, и почувствовалось далее такое приятное расслабление на талии, что освободилась от такой затяжки. Грубоватые губы, спустившиеся уже на уровень ниже груди, последовали по животу к самому низу в попытках возбудить и расслабить парня, но тот только больше напрягся. Пуговица, ширинка теряют свою работу, позволяя спустить одежду до бедер, после чего послышался довольный вздох.       — Ты так возбудился от одних поцелуев? — от таких слов можно было бы увидеть широко открытые глаза Кима в удивлении и шоке. Он настолько был зациклен на своих мыслях, что даже не заметил и не почувствовал, как его член уже вжимался головкой в черные кружева белья, которое было уточнено заказчиком. — Тогда мы приступим быстрее.       Чон в этой комнате сейчас для разрядки, его мозг и тело возбуждены уже задолго до приезда парня. Теперь этот вид совсем не на руку никому — боится сорваться, а по планам нужно выполнить слишком много пунктов по удовлетворению всех присутствующих в этой комнате. Мужчина очень любил и уделял огромное внимание некоторым игрушкам, предназначенные пассивам. Ему нравилось смотреть, как изнывают под этими муками, доминировать и слушать просьбы. Взглянув всего один раз на Тэхена, он сразу решил, какими рычагами будет пользоваться. Нужно раскрыть его, все то, что он прячет под этим стеснением. Это безумно манит. Даже не уделяет того томительного ожидания на раздевание, без страсти и искры стаскивая все мешающие ткани. И то самое запрошенное белье, хоть и выглядело оно нереально прекрасно и будоражаще на узких бедрах.       И так напряженный мелкой дрожью орган плотно зажимается на основании по кругу. Тэхен не понимает, что это, а Чон с хитрой улыбкой довольствуется этим виброкольцом черного цвета, пока что не решаясь приводить его к действиям. Обычно перед этим идет пункт шлепков, но парень выглядит настолько хрупким, будто рассыпется по крупицам после первой замашки. Его так трясет от одной инородной и неизведанной детали на себе, слегка поджимая колени к себе.       — Эта малышка кончит уже от одних твоих поцелуев, — слышно в отдаленности, в нескольких шагах от кровати, но почему ощущаются губы на бедрах? Тэхен привстает на локтях и будто смотрит в сторону голоса, желая снять повязку с глаз, но его стопорят жестким поцелуем в губы, укладывая обратно. — Теперь моя очередь.       Две пары рук, которые так монотонно и умело обволакивали талию, бедра, невзначай перевернув всю ситуацию на кровати. Тэхен лежал уже не на мягком матрасе, а на мышцах, продолжая целоваться с таким нарастающим желанием и эйфорией, пока позади второй мужчина занимался не менее увлекающим делом. Силиконовое гладкое покрытие заполняет тело, скользя со жгучей смазкой внутрь. Вибратор не был каким-то гигантским по размерам, вполне комфортным и довольно ощутимым, отчего в поцелуй рывком вырвался вздох. Тэхен бы стеснялся своего тела в таком раскрепощении, но шугаринг всех зон до прибытия в эту квартиру придал уверенности в себе, а комплимент его гладкости закрепил это. Какие-либо ощущения опасности отошли на последний план, сейчас все чувства и ощущения были направлены на плавные толчки, которым хотелось поддаваться и расставить ноги шире в такой позе.       — Блять! — наконец-таки подал голос, когда это «нечто» неожиданно резко зашевелилось внутри. Сначала был испуг, но после последовали мурашки по расслабляющемуся телу. Звуки вибрации проходили будто под кожей, в каждую конечность и доходили до ушей. Парень тут же начинает стонать в знак благодарности за стимуляцию по самой чувствительной точке.       — Какой же у тебя приятный голос, был бы он погромче, — один из мужчин нажимает на кнопку, ускоряя волны механизма.       Колени, кажется, затряслись под манер игрушки, поэтому пришлось полностью лечь на широкую грудь. Ощущать подобное было чем-то новым, необъяснимым: ни одно самоудовлетворение или кто-то из прошлых партнеров даже рядом не стоят с этим произведением, которое затрагивает каждую частичку, каждый миллиметр внутри, пока тяжелые ладони мяли ягодицы, подкаченные тренировками в зале по выходным.       Гук довольствуется такой реакцией на самую простую вещицу из их с братом коллекции. Как же он будет вести себя потом? Тэхен определенно здесь не в последний раз, он сам захочет вернуться, чтобы лежать вот так: страстно со стонами целоваться и принимать в себя уже не обычную игрушку в себе, потираясь возбуждением об черные брюки под собой и пачкая их своим желанием и возбуждением. Чон также ухмыляется, когда поцелуй разрывается от нехватки воздуха и надрывного скулежа и писка. Парню хотелось видеть, с кем он имеет дело, где он находится; увидеть эмоции на чужих лицах и показать свои.       Сейчас все дошло до того состояния, что хотелось слушаться, чтобы получить больше эмоций, больше наслаждения. Нет той скованности и испуга, который сковывает тело; Тэхеном можно было управлять, крутить им как вздумается. Гук подловил это, притянув бедра к себе ближе, чтобы лицо парня оказалось на уровне ширинки Чона, который лежал на кровати до колен, поставив стопы на ковровое покрытие. Змейка расходится в стороны благодаря тонким пальцам, которые интуитивно наощупь приняли этот знак к действию. Тэхен, лежащий щекой где-то на тазовой косточке, ладонью чувствует чужой член, выпирающий чуть ли не в подбородок так сразу.       Отсасывать было не в новинку, парень знал, как начать, продолжить, закончить. Имел опыт. Сейчас он старался думать не о том, что его заказали, что он здесь просто как проститутка, а пришел только за удовольствием, таким необычным и нестандартным. Головку во рту сразу одаривает ласками, вылизывая языком и смачная ее щекой, почему и слышит одобрительный стон владельца.       — Оценим твои глазки, — вот и тусклый свет наконец-то бьет по глазам слегка болезненно, заставляя напрячь брови и прищуриться. Ким разглядывает лицо мужчины, не забывая продолжать выполнять свою работу, выделяя невероятно статную внешность и эти возбужденно хищные глаза, которые смотрели пристально, также изучая в ответ. Дорогой, деловой костюм дополнялся чуть расслабленным галстуком, скатившимся на бок. Тэхен блаженно вздыхает от такой властности как оболочки, так и действий рук, заставляющие глотать глубже нажатием на затылок. Тяжело опускаться, не разрывая зрительного контакта… — Прекрасный, — приподнятый на локтях Чон томно и бархатисто выдыхает, откинув голову.       Увлеченный ласками, видом и ощущениями во рту Тэхен даже позабыл о том, что позади давным-давно игрушка была выключена, а ее место заменила резкая прознающая боль, что наполняла вдвое больше тело. Давится и кричит, выпуская член изо рта, и оборачивается. Припустило, когда Ким увидел точно такого же мужчину, что блаженно прикрыл глаза, ощутив горячую узость. Он был одет в точно такой же выглаженный черный костюм, где две верхние пуговицы белой рубашки были расстегнуты. Гук был обездвижен всего несколько секунд, привыкая, после начал свои плавные толчки, заставляющие Тэхен стонать в полный голос и одаривать головку члена под собой горячими вздохами.       — Ртом не забывай работать, — приказной тон и властная рука направляют губы парня обратно к члену, желающий продолжения. Чтобы голова Кима ни на что не отвлекалась, мужчина схватился за волосы и крепко их сжал у корней. Давит на затылок болезненно, входя глубже в горло.       Наполненность в двух местах сразу сводила с ума; Тэхен уже начал считать себя невинным и нетронутым до этого ни разу, открывая сейчас новые горизонты удовольствия. Он податливо виляет бедрами навстречу ускоренным шлепкам и играется с членом во рту, мычаниями и глухими стонами создавая мелкую вибрацию; язык обводил вены, головку, и снова заглатывает полностью. Спина его прогибается сильнее, а по конечностям будто приятными, обжигающими разрядами тока бьют, когда второй «агрегат» прижимается в толчке к простате. Парень бы разрывался в криках, если не азарт игры губами и наполненность рта.       Чья-то рука (Тэхен уже понять не может) проводит по напряженному животу и прокладывает путь к обделенному вниманием члену. Уже выкинуто из головы, что на нем остался «запрятанный» элемент — одно нажатие кнопки, и его перевозбужденное тело начинает биться в дрожи и судорогах, выпуская изо рта член. Мощная, громкая вибрация на органе захватывала все точки на основании и доходила до головки, будто изнутри. Звонкий непривычный для себя самого крик разлетается по квартире, а бедра только активнее начали елозить об пах Гука. Уже не до Чона было совсем, только щека прижалась к члену, активно выпуская из легких изнемогающие вздохи. Мужчина все понимал, лишь приподнял это скривленное личико за подбородок и мечтал даже запомнить на всю жизнь эту картину: слезливые глазки, над которыми брови свелись, широко распахнуты ротик, где губы блестели не от косметики, а от обильных слюней, стекавших до линии челюсти; а самое главное и пошлое — набухший напряжением член под щекой, скользящей от того, что близнец начал грубо брать эти упругие ягодицы.       — Пожалуйста, быстрее! — слезливо просит парень, даже не осознав момента, когда их поза и позиция поменялись. — Пожалуйста, пожалуйста… — он выкрикивал вниз живота уже второго мужчины, будучи прижатым первым и стоя в коленно-локтевой. Пальцы крепко цеплялись за одеяло, за стальные бедра, обволакивая выпирающие мышцы.       — Теперь я понимаю, почему ты так завороженно смотрел на него, — Гук широко улыбается, поглаживая Тэхена по щекам и вискам. — Такой румянец, а эти красные губы… — эти же красные губы уже хотели молить снова, но заткнулись членом вновь.       Чон уловил и принял к сведению слова, вцепившись с новой силой в бедра. Рот, ягодицы, он опробовал Тэхена всего, как и собственный брат, который также вдалбливался в послушные губы и расслабленную глотку, заставляя ощущать этих двоих будто между ними такая мягкая и податливая кукла, с которой можно делать все, что вздумается. Ещё и эта игрушка, так режуще провоцировала кончить, но и не позволяла одновременно.       Горячая струя обильно и ярким салютным взрывом первая выстрелила прямо в простату. Гук не дал убрать голову от своего члена, чувствуя собственный оргазм на подходе и изливаясь глубоко в горло. Не проглотить не получится. Оба близнеца продолжали в том же темпе вбиваться в испуганного и ошарашенного Тэхена, выдавливая из себя до последней капли, так мокро и скользко. Даже вибрация отошла на второй план, мотаясь вниманием как между двух огней в виде рычащих мужчин, которые, кажется, могли сложить спину Кима пополам своими толчками, идущими в одном ритме.       Под тяжелые вздохи Тэхен пустеет; смазка со спермой стекала по бёдрам, а по подбородку спускалась смесь из слюней и горячего семени. Кольцо, что оковало, стягивается с основания одним из близнецов и провоцирует остатками вибраций излиться в конвульсиях на уже и так испачканное постельное белье под немой крик и звезд в глазах. Обессиленное тело падает на бок тяжестью. Тэхена трясет, немеет каждая частичка кожи, но чувствует на себе нежные поцелуи пары губ, которые будто бы благодарили его за такие старания.       — Продлеваем тебя, малыш, — один из голосов тихо развеется над ухом. — Тебе ещё столько всего нужно опробовать.