feelings between us

«Feels like I'm making love to the enemy I can only take you in small doses, small doses Loving you, it's explosive, you know this» Bebe Rexha — Small Doses

      Кровать Сону снова пахнет Сонхуном. Даже когда тот уже давно ушёл. Подушка, простыни, матрас — всё насквозь пропитано только им.       Иногда кажется, что и после стирки его аромат никуда не исчезает.       Сложно сказать, что Сону любит больше: когда Сонхун остаётся или когда уходит. Без него утром холодно, с ним — слишком жарко.       Сону терпеть не может и жару, и холод. Но холод чуть больше.       На самом деле, есть много вещей, которые его бесят.       Сону ненавидит одежду Сонхуна в своём шкафу. И его зубную щетку в своей ванной комнате. И то, что у Сонхуна даже есть личное полотенце в этой квартире. Словно он тут полноценный сожитель, а не просто любовник от случая к случаю.       Сегодня Сонхун ушёл ещё рано утром после телефонного звонка. Сону помнит это через дымку сна. Как тёплые ладони последний раз погладили по животу и оставили после себя лишь чувство пустоты. Он слышал, как шумела вода в душе, и как Сонхун взял чистые вещи из шкафа, а вчерашние, скорее всего, бросил в корзину так, будто Сону его домохозяйка.       На столе ждут тарелка со вчерашним куксу и записка с одним словом: «Поешь».       Отношения Сону и Сонхуна (если происходящее вообще можно так назвать) длятся чуть дольше года, начавшись на выпускном старшей школы. Тогда Сону разрыдался, наконец получив диплом об окончании. То ли от счастья, то ли просто от осознания того, что каждый день учёбы давался ему непосильным трудом, а вручили всего лишь какие-то бумажки.       Он спрятался в мужской раздевалке у спортивного зала в надежде, что его никто не найдёт. Но там появился Пак Сонхун. Бесцеремонно залез прямо в голову своим: «Дай мне попробовать», притянул к себе на колени чисто на слабо и подарил ту самую, охватившую всё тело опьяняющую страсть, о которой Сону не ведал прежде.       Затем они начали делать это после танцевальных репетиций. Особенно после тех, на которых Хисын был ко всей команде слишком строг и не щадил ни нервы, ни мышцы. Сону с Сонхуном либо прятались в туалете, запершись в последней кабинке, либо на пару оставались «убираться» в репетиционном зале и трогали, трогали, трогали друг друга, лёжа прямо на полу.       А потом родители Сону сняли для него небольшую квартирку недалеко от кампуса университета, чтобы он мог ещё усерднее заниматься и не тратить время на дорогу. Именно так всё, что происходило между ним и Сонхуном, скакнуло на новый уровень.       Каждый раз, когда Сону плохо и его аж трясёт из-за постоянных опросов, тестов и экзаменов, Сонхун приезжает, чтобы быстро и качественно помочь ему расслабиться. Каждый раз, когда у Сонхуна на носу очередные соревнования или просто изнуряющая тренировка, после которой нет ни моральных, ни физических сил и хочется лишь выпустить накопившееся напряжение, происходит то же самое. Они трахаются, чтобы хоть чуть-чуть отпустило, чтобы на адреналине и под гормоном счастья почувствовать себя хоть немного лучше. Моральная составляющая их почти не волнует. Почти. Сону так считает. Потому что старается не придумывать себе ничего лишнего и ни на что не рассчитывать.       В остальном их отношения с Сонхуном со школьных времён совсем не изменились. Они всё ещё любят цепляться друг к другу. Не ходят по свиданиям. Не особо проводят время наедине — только в компании с остальными друзьями. Не держатся за руки, не переписываются по пустякам, не смотрят вместе фильмы. Не разговаривают друг с другом как-нибудь нежно. И не называют друг друга милыми прозвищами. Ничего такого. Ну, разве что Сонхун зовёт Сону «золотцем», но он делает это с их первой встречи, так что такое не в счёт. Они даже не целуются просто так, вне секса — только на эмоциях, когда накрывает оргазм, хотя, казалось бы, могли бы, ведь целоваться тоже очень приятно. В общем, всё исключительно ради (ну, или во имя) секса. И эмоционально для Сону этого совсем мало. Прямо очень мало. Но лучше, чем ничего.       Сонхун популярен, вокруг него всегда много девочек (и мальчиков). Он далеко не из робких. Не стесняется говорить о сексе, много флиртует, часто оказывает кому-то знаки внимания. Возможно, даже успевает трахаться с кем-то ещё, в чём Сону сомневается, потому что Сонхун бывает в его квартире как минимум два раза в неделю и времени на кого-то ещё у него просто физически не может быть. Но всё же. Не то чтобы Сону это сильно волнует, хотя вообще-то должно! Чисто из соображений безопасности, но… Его это, скорее, немного злит.       Особенно сейчас, когда в их команде появилась Йесо. Даже бывшая Хисыни-хёна бесила его намного меньше.       Вечер пятницы. На Хондэ снова толпа людей. С соседней площадки из колонки гремит электрогитара. Местный поющий принц всегда приходит сюда по пятницам побренчать перед толпой иностранок. Ну, и фанаток Пак Сонхуна тут тоже тьма.       Оттанцевав всю программу за полтора часа, команда собирает от зрителей последние пожертвования в благодарность за выступление, фотографируется на память со всеми желающими, принимает в подарок воду, шоколадки и комплименты, и наконец начинает складывать вещи.       — Сону-я, — сильные руки хватают за пояс и приподнимают, отрывая от земли. — Заканчивай тут любезничать, идём!       Джей самый заботливый и тактильный из всех участников группы и не зря в иерархии Сону носит титул «лучшего хёна». С ним весело, он всегда выслушает, поддержит и словом, и делом. И купит еды. Главное, не называть его «Пак Чонсон», и проблем не будет. В общем, Джей раз в сто лучше какого-нибудь там Пак Сонхуна.       — Хисыни-хён вон ещё не закончил флиртовать, — бубнит Сону. Они оба смотрят в сторону старшего хёна, который о чём-то хихикает с девушками постарше.       — Да вы издеваетесь, я так устал и хочу жрать, как волк!       — Ау-у-у! — воет Сону, поддразнивая Джей-хёна, за что тот ещё несколько раз потрясывает его в объятьях. Они любят дурачиться. Иногда Сону не понимает, почему не мог просто запасть на Джея. И плевать на то, что тот натурал. Все парни натуралы до первого секса с Ким Сону.       — Сейчас как укушу, будешь знать!       — Ох, бедный Джей-хён проголодался, — Сону поворачивается в этих неуклюжих объятьях и на секундочку крепко-крепко обнимает своего милого хёна. — А куда мы сегодня едем? — спрашивает Сону, попрощавшись с последней, подбежавшей к нему девочкой.       Джей забрасывает руку ему на плечо:       — Сонхун предлагал поехать в клуб.       — А можно не надо? — стонет Сону, закатив глаза. Он безумно устал, у него болят ноги, и вообще нет сил. Он даже толком не успел отоспаться после ночной тренировки, на которую всех призвал беспощадный старший хён. Сидел на парах. И даже нормально не ел. — Если Сонхуни-хён не наплясался, предлагаю оставить его здесь. И аппаратуру заодно потом сам уберёт.       — У тебя совсем сердца нет, золотце? — раздаётся низкий голос прямо над ухом. А скользящее прикосновение ладони к талии заставляет Сону вздрогнуть прямо в объятьях Джея и обернуться. Пак Сонхун любит подходить со спины вот так внезапно, выбивая воздух из лёгких Сону своим тёплым дыханием. И вынуждая отпрыгнуть на расстояние двух шагов.       — Уже закончил клеить половину Хондэ? — вопрос звучит немного резко, потому что Сону изо всех сил пытается скрыть за недовольным выражением лица то, с какой отзывчивостью и быстротой реагирует его тело на прикосновения этих рук. Всегда.       Пак Сонхун посмеивается, обнажая клыки. И остаётся желание разве что отвесить ему по ебалу. Потому что в шаге от них стоит Джей, и они уже сто раз обсуждали то, что, когда они не одни, Сонхуну надо держать руки при себе. Тем более пока они всё ещё на танцевальной площадке.       — Да. Поезжайте пока. Мы с Джеюном вернём аппаратуру в бар.       — Мы серьёзно едем в клуб? — раздосадовано спрашивает Сону.       — А ты не хочешь? — Сонхун приподнимает брови и поглядывает на Джея. И Сону надеется, что его любимый хён сейчас тоже взбунтуется и заявит, что ехать в клуб — отстойная идея, но тот лишь пожимает плечами, давая понять, что ему пофиг.       — Почему мы просто не можем пойти спокойно поесть? — приходится защищать свои интересы самому.       Он уверен, что Пак Сонхун сейчас просто предложит ему не ехать и не портить настроение другим, но тот как-то понимающе поджимает губы.       — Устал? — спрашивает он и, когда Сону быстро кивает, поворачивается к остальным, чтобы громко сказать: — Пойдём лучше мясо поедим? А то реально уже сил нет куда-то ехать и хочется жрать.       Остальные одобрительно мычат.       Вот так Пак Сонхун иногда заставляет сердечко Сону биться чуть чаще. Понимаете?

~~~

<Ф❤️кбой>

[21:20] Сону: разве я не просил тебя не распускать руки при наших друзьях? [21:21] Ф❤️кбой: гспд [21:21] Ф❤️кбой: чего ты такой бешеный сегодня? [21:22] Ф❤️кбой: я недостаточно хорошо трахал тебя в прошлый раз или? [21:23] Сону: кто кого [21:24] Сону: не пиши больше ничего [21:25] Ф❤️кбой: золотце, ты же сам мне написал [21:25] Ф❤️кбой: уже соскучился? [21:27] Сону: в закусочной держи руки при себе [21:29] Ф❤️кбой: ок-ок

~~~

      Они решают пойти в любимое местечко в двух кварталах от Хондэ. Сонхун, Джеюн и, конечно же, Йесо остаются, чтобы разобраться с аппаратурой и вернуть её в бар по соседству. Сону оборачивается на них пару раз, когда уходит с остальными вниз по улице.       В самгёпсальной Джей сразу же берёт на себя мясо, по-хозяйски включая жаровню, словно у себя дома. Им приносят пиво, соджу, воду и много закусок. Спустя минут двадцать наконец является отставшая троица, увлечённо болтая. Свободное место рядом с Сону занимает Джеюн, Сонхун садится напротив. У Сону и Сонхуна есть негласное правило никогда не сидеть вместе, чтобы вдруг случайно как-то себя не выдать. Ну, так, на всякий случай. Когда Йесо тоже садится напротив, Сону злорадно думает, что это она зря. Очень зря. Но напоказ просто миленько улыбается. И заботливо (нет) наливает ей стакан воды.       Застолье начинается с того, что Хисын-хён делится впечатлениями о всех выступлениях и о том, что можно было бы доработать в следующий раз. А Чонвон считает заработанные деньги, аккуратно разворачивая купюры, и жалуется, что Сону ему совсем не помогает.       Наконец, когда их животы набиты едой, а алкоголь дарит приятную слабость, кое-кто из ребят решает опять переключиться на пошлые разговорчики. Впрочем, ничего нового.       — Хун, расскажи уже нам, с кем ты на этот раз пропадаешь, — спрашивает Хисын, аппетитно жуя мясо. — Что за секреты от друзей? Сколько можно?       — Это девчонка с дэнс баттла? — моментально подхватывает Чонвон.       В их компании докапываться до Сонхуна — это святое. Остальные за столом сразу навостряют уши. Потому что всем интересно, с кем же Сонхун развлекается. Если бы Сону не знал, ему бы тоже однозначно было бы очень любопытно послушать.       — Нет, вы, парни, все пидорасы, я вам никогда и ничего не расскажу, — отвечает Сонхун, палочками переворачивая мясо на гриле, раз уж Джей отвлёкся.       Двое самых младших разочарованно стонут. А Йесо преувеличенно мило хихикает. Так, словно находит ответ Сонхуна забавным, а не хочет стать «одной из».       — Ну, хоть Джеюну расскажи, он же у нас святой, — предлагает старший хён. — Надо его просвещать.       — Ой, упаси Господь, — открещивается тот. — Я хочу знать об этом меньше всех здесь сидящих.       — Да, не надо нам тут портить Джеюни-хёна раньше времени, — соглашается Чонвон. — Пусть хранит себя для той единственной.       — Я лучше потом, когда надо будет, в интернете почитаю!       — Всё верно, Джеюни, сладострастие — это грех, — задумчиво усмехается Пак Сонхун, не без дразнилки, и Сону даже становится как-то жаль своего невинного хёна. — Так что лучше и не начинай. Мы всей командой потрахаемся за тебя.       Джеюн закатывает глаза, отправляя в рот большую порцию кимчи, который может есть ложками и не давиться:       — Уж лучше так.       — Давайте, может быть, не будем обсуждать такие темы при девушке? — предлагает Сону. Со стороны звучит весьма тактично. Ну, типа они компания парней, и далеко не каждой девочке понравится слушать весь вечер их мужские разговорчики. Но на самом деле ему плевать. Просто бесит то, как она хихикает надо всем, что бы ни сказал Пак Сонхун. Особенно на такие пикантные темы.       — Всё нормально, вы весёлые ребята. Думаю, что я уже почти привыкла, — отвечает она, и как-то совсем мимолётно прикасается к Сонхуну, чуть похлопав его по предплечью. — Можете все говорить, что думаете.       Сону боится, что, если озвучит свои мысли, то это будет последним, что она услышит в своей жизни в принципе. Вы не подумайте, он не женоненавистник. Просто есть девушки, которые ну вот прямо его бесят одним своим существованием.       — На самом деле, запомнить не очень сложно. Мы постоянно шутим, что Хисын — дед, Ники — школьник, — начинает перечислять Сонхун, обнажая свои клыки в проказливой улыбке, — Джеюн — вечный девственник, а Сону — ботан.       На удивление, не прилетает только Джею и Чонвону.       — А ещё что Хун постоянно где-то шляется, — вставляет свои пять копеек старший хён в отместку за «деда».       — Фу, хён, что за слово ты подобрал: «Шляется», — шутливо морщится Сонхун, заворачивая кусочек мяса в лист салата и отправляя его в рот.       — А мне кажется, что весьма подходящее, — угукает Джей, не сдержав смешка.       От взгляда Сону не скрывается то, как Сонхун зависает на пару мгновений с едой за щекой, прежде чем проглотить и спросить чуть серьёзнее:       — Вы реально считаете, что у меня не может быть постоянного партнёра?       — Да.       — Да.       — Да.       — Да.       — Да? — с сомнением соглашается Джеюн.       Йесо молчит и упорно пялится в стол, явно не ожидая такого поворота в разговоре.       Остаётся только Сону. Тёмные обсидиановые глаза на секунду вонзаются прямо в него. В ожидании ответа на вопрос, ответить на который Сону не может никак иначе, кроме:       — Твоя репутация говорит сама за себя, хён.       То есть завуалированное: «Да». Будет очень странно, если он вдруг скажет: «Нет». К тому же они с Сонхуном никогда не обсуждали, есть ли у них кто-то ещё. И может ли быть. И у них вообще нет никаких обязательств перед друг другом. Так что…       — Ну, тогда получается, надо ещё добавить в список то, что мои друзья считают меня шлюхой, — Сонхун произносит это легко и задорно, словно его такое совсем не задевает. И если бы Сону не узнал его вдоль и поперёк за год, который они фактически провели в одной постели, он бы тоже в это поверил. — А, ну ещё что Джей — козлина.       Дальше разговор вдруг переключается на Ники, потому что всем очень интересно, как там у младшенького обстоят дела с нуной, которую тот подцепил на дэнс баттле, о чём они переписываются и прочее. Телефон макнэши даже ходит по кругу, потому что каждому нужно увидеть это лично. Даже Джеюн не против глянуть. Всяко неумелые подкаты Ники в разы лучше, чем его.       А потом всё снова скатывается в секс, потому что старший хён сегодня явно в каком-то хорни-режиме:       — Давайте составим для Джеюна список поз, которые он должен будет попробовать!       — Умоляю, ребят, нет, не надо.       Но всем плевать на его мольбу. Богу, видимо, тоже.       Все по очереди начинают накидывать подходящие позы и делиться впечатлениями. Даже Йесо и Ники делятся своим опытом. Игнорируя то, как у их самого невинного мэмбера рдеют щёки.       — Сону? Твоя очередь.       Круг как-то быстро закончился.       — Ну… — нерешительно начинает Сону. — Не то чтобы я пробовал много чего.       На самом деле, много. Буквально в каждом углу и на каждой поверхности своей квартиры. Без извращений, конечно. Но в целом достаточно, чтобы этим поделиться.       — Давай, хён, не смущайся, даже я ответил! — Ники подпинывает его под столом.       На самом деле, Сону может соврать. Что тут такого. Никто и никогда не узнает. Но он вдруг чувствует, как взгляд Пак Сонхуна крадётся по его коже, оставляя после себя покалывающий след.       — Я… Я не пробовал именно так, но я думаю, что поза на боку хорошо подходит для чувственного, плавного секса. Тело партнёра накрывает тебя, и ты чувствуешь себя по-особенному уязвимым, но… Не знаю, подойдёт ли такое Джеюни-хёну, — признаётся он, потому что давно не скрывает перед командой свою сексуальную ориентацию.       Остальные за столом мычат, проникаясь сказанным, даже Джеюн как-то подвисает. Хотя ему эта поза вряд ли пригодится в той позиции, которую описал Сону. Ну, только если вдруг тот сойдёт с пути натурала и пустится во все тяжкие.       А вот Пак Сонхун ухмыляется, вновь демонстрируя свои очаровательные клыки:       — То есть наше золотце любит, когда его берут сзади? Я почему-то представлял, что ты не прочь покомандовать.       Если бы можно было отмотать время на минуту назад, Сону бы просто на отъебись ответил: «Шестьдесят девять». А теперь разве что хочется вмазать кое-кому по лицу. Это желание уже давно стало перманентным.       — Хун, давай теперь ты, — говорит старший хён.       Сону злится. Но всё равно чувствует в животе рой неугомонных бабочек. Они с Сонхуном перепробовали секс во многих вариациях, но он никогда не задумывался, что из всего этого разнообразия Сонхуну может нравиться что-то особенное. На самом деле, Сону не хочет знать, что это. И в то же время хочет. Он одновременно знает так много и так мало о Сонхуне, что иногда от этого контраста внутри неприятно щекочут тысячи невесомых крылышек.       А взгляд обсидиановых глаз застревает у него в горле.       — Я думаю, что… мне нравится полулотос. В этой позе можно полностью чувствовать партнёра в объятьях. Тела переплетены, и это делает позу ещё более интимной, — делится Сонхун, сразу же добавляя объяснение, пока Сону пытается припомнить, было ли между ними такое хоть раз. Кажется, нет. Остальных ответ Сонхуна совсем не впечатляет. Хисын, Джей и Чонвон не упускают возможности прокомментировать.       — Фу, как скучно, Хун.       — Все ждали от тебя чего-то более пикантного.       — Было бы ещё скучнее, если бы он сказал, что миссионерская.       — Хорошо, тогда я больше не буду говорить, — и на это Пак Сонхун почему-то обижается. Так, словно он поделился чем-то действительно важным, а остальные просто над ним поржали.       Зато теперь они с Сону, можно сказать, квиты.       — По-моему, и Сону, и Сонхун выбрали весьма романтичные варианты, — пытается заступиться Йесо (хотя её никто и не просил, кстати!). Очевидно, что больше за Сонхуна, ведь её ладонь вновь прикасается к его предплечью.       И Сону решает, что с этим надо что-то делать.       Всё, что он реально может предпринять, — это найти способ отправить Сонхуна куда-то погулять и пересесть на освободившееся место. Так что Сону поднимается, берёт в руки пластиковую бутылку с водой, делая вид, что собирается разлить остатки по стаканам и принести из холодильника ещё. Он наклоняется через стол к Джеюну, наливая воду сперва ему, и поворачивается к Сонхуну, намереваясь ненароком пролить мимо, тем самым заставив Сонхуна пройтись до уборной в мокрых на пикантном месте джинсах, но всё идёт немного не по плану. Потому что Йесо в этот момент тоже протягивает руку со стаканом, одной ладонью придерживая его за дно, но это настолько внезапно, что покрытая конденсатом бутылка выскальзывает из пальцев Сону, перекручивается в воздухе и со звоном шмякается об стол, волной выплеснув из себя воду. Ну, слава Богу, хоть не трескается и не разбивается. Просто заливает треть стола, скатываясь за край, где сидят Сонхун и Йесо. Сонхун недовольно стонет, стряхивая воду с колен. Блузка Йесо тем временем оказывается вся покрыта брызгами. И это даже лучше, чем Сону планировал.       — О Боже! — вскрикивает виновник свершившегося миницунами (испуг, кстати, абсолютно неподдельный: он ведь совсем не хотел швырять бутылку об стол, да и громкий звук был весьма неожиданным). — Чёрт, прости, мне очень жаль!       Схватив со стола салфетки, он первым делом протягивает их Йесо, которая раздосадовано осматривает свою намокшую блузку и пытается смахнуть капли, попавшие на лицо, чтобы макияж не размазался.       — Не давайте, пожалуйста, больше Сону посуду в руки, — ворчит Сонхун, хотя пострадал намного меньше — в него прилетело всего пара капель разве что.       — Я же не специально! — обиженно отвечает Сону. И зерно истины в этом есть.       — Всё нормально, Сону, ничего страшного. Я, наверное, пойду в уборную и попробую высушить то, что намокло, — неловко отвечает она, ладонью прикрыв растекающееся по ткани пятно.       До этого момента всё идёт по плану. Немного спонтанному. Немного не так, как планировалось изначально, но по плану. А потом Пак Сонхун вдруг решает всё испортить.       — У меня есть чистая футболка в сумке, хочешь взять? — предлагает он. И всё стремительно ухудшается. Потому что, во-первых, сам Сонхун никуда не уходит, а уходит только Йесо, чтобы переодеться в уборной. Во-вторых, он только что отдал кому-то свою футболку. В-третьих, Сону всё равно приходится вытирать весь стол (ну, треть стола, но просто дайте ему подраматизировать). А ещё Сону очень хочется нарушить свои же правила и пересесть к Сонхуну, но он боится, что тогда для обсидиановых глаз всё станет слишком очевидно.       Так что приходится просто сесть обратно на своё место и наблюдать за тем, как Йесо возвращается к ним в футболке Сонхуна. В одной из тех, которые Сонхун оставляет в квартире Сону. И которые Сону для него, между прочим, стирает. А эта футболка с надписью «Drunk-Dazed», кстати, вообще его любимая. Сону сам обожает носить её дома и иногда даже в ней спит. Он очень живо представляет, как упоительно она пахнет, особенно побывав в сумке Сонхуна и пропитавшись ароматом его одеколона. Сладко и терпко одновременно.       В общем, теперь всё хуже некуда. И настроение стремительно катится по наклонной на самое дно.       После полуночи, вкусно наевшись до отвала, ребята собираются разбредаться по домам. Сонхун слишком долго возится в уборной, а Сону всё ещё чувствует себя немного обиженным из-за ситуации с этой грёбанной футболкой, особенно, когда Йесо проходит мимо него, заказывая такси. Он знает, что Сонхун сегодня на скутере, и они вполне могли бы сейчас разойтись, а потом незаметно пересечься через квартал, для того чтобы тот подбросил его до квартиры и остался до утра. Или хотя бы на пару горячих часов. Можно было бы даже вместе принять душ, лишь бы не терять время.       Но Сону продолжает злиться из-за этой тупой футболки. Намного сильнее, чем изначально планировал. Потому что футболка Сонхуна кажется чем-то слишком личным. Не то чтобы они не делятся с другими парнями из команды одеждой. Вообще-то, они делают это очень часто, особенно для каких-нибудь выступлений и видео. Постоянно таскают друг у друга шмотки и потом возвращают через месяц, а то и дольше. (Да, кстати, надо бы напомнить Ники про леопардовый свитер…) Но оттого, что Сонхун отдаёт свои вещи девушке, которая, как для всех очевидно, его хочет и готова прыгнуть на его байк прямо сейчас, внутри всё горит от ревности. Потому что Пак Сонхун вот такой. Легкомысленный. И свободный. И Сону даже нечего ему предъявить.       Именно это злит сильнее всего.       Поэтому как только Джей предлагает поехать с ним на машине, Сону соглашается.

~~~

<Ф❤️кбой>

[00:16] Ф❤️кбой: ты где? [00:16] Ф❤️кбой: золотце? [00:17] Сону: я уехал с джей-хёном [00:17] Ф❤️кбой: серьёзно? я отошёл блин на минуту [00:18] Ф❤️кбой: ладно, я приеду сам [00:19] Сону: нет [00:19] Сону: не сегодня, не хочу [00:20] Ф❤️кбой: эм… ты серьёзно сейчас? [00:21] Сону: да [00:21] Ф❤️кбой: почему? [00:21] Сону: просто [00:21] Сону: не хочу сегодня больше видеть твоё лицо [00:22] Ф❤️кбой: бля [00:22] Ф❤️кбой: я же сегодня был паинькой, нет? [00:22] Ф❤️кбой: погоди, ты из-за камасутры обиделся? [00:23] Сону: я не обиделся [00:23] Сону: просто устал от тебя [00:24] Ф❤️кбой: окей

<…>

[00:45] Ф❤️кбой: бля, ну, золотце, можно я приеду? чебаль [00:45] Ф❤️кбой: не хочу домой и согласен просто поспать на ковре [00:48] Сону: пак сонхун, я же сказал нет [00:48] Сону: я не открою [00:49] Ф❤️кбой: что с тобой, блять, не так? [00:54] Ф❤️кбой: как же достали твои закидоны

~~~

      Следующая неделя сводит с ума. Сону всеми правдами и неправдами надо сдать тестирование. Но не просто сдать. А сдать так, чтобы быть первым в рейтинге. Чтобы другие приходили от его результатов в восторг. Чтобы всё было идеально. Каждый грёбанный ответ.       Сону хочет гулять на улице, наслаждаться весной, любоваться цветением сакуры, сгонять в кино на новый фильм, нормально спать, видеться с друзьями, заниматься своими хобби, но вместо этого приходится сидеть за учебниками. И зубрить, зубрить, зубрить. Конечно, он старается разбирать все материалы наперёд. Но новый семестр, как назло, начался с самой лютой жести, аж кругом голова.       День сурка и постоянный синдром самозванца, от которого никуда не сбежать.       Сону кажется, что тяжёлые цепи крепко держат его у самой земли.

~~~

<Ф❤️кбой>

[15:10] Сону: мне нужно, чтобы ты приехал ко мне [15:16] Ф❤️кбой: ммм, ты игнорил меня всю неделю, а теперь я тебе нужен? [15:16] Ф❤️кбой: больше не бесишься на меня на пустом месте? [15:16] Сону: пак сонхун [15: 16] Сону: ты мне нужен прямо сейчас [15:17] Ф❤️кбой: сейчас? [15:18] Сону: сейчас же [15:20] Ф❤️кбой: сейчас не могу [15:20] Ф❤️кбой: у меня тренировка через час [15:21] Сону: то есть ты вот так забьёшь на меня и не приедешь? [15:21] Ф❤️кбой: я приеду после [15:21] Сону: ясно [15:23] Ф❤️кбой: подожди четыре часа [15:23] Сону: не буду [15:23] Сону: знаешь что [15:23] Сону: мог хотя бы раз сделать что-то для меня, когда я прошу, а не когда тебе удобно [15:25] Ф❤️кбой: у тебя опять истерика? что за выебоны? [15:25] Ф❤️кбой: что случилось? [15:26] Сону: я сдал тестирование [15:26] Сону: и меня трясёт [15:27] Ф❤️кбой: пей меньше кофе, не будет колбасить [15:28] Ф❤️кбой: лучше отдохни сейчас [15:28] Ф❤️кбой: поспи [15:29] Сону: ой, иди нахуй тогда [15:29] Сону: тебе всегда сложно сделать что-то для меня [15:29] Ф❤️кбой: успокойся [15:30] Ф❤️кбой: не надо истерить на меня [15:35] Ф❤️кбой: я в такси, буду через 20 минут [15:35] Ф❤️кбой: подготовь себя, у меня мало времени

~~~

      Пальцы Пак Сонхуна. Идеальные во всём, что делают, и превращающие в искусство всё, к чему прикасаются. Если бы Сону мог, он бы сочинил о них оду и перевёл её на все языки мира. Но, к сожалению, Сону не поэт. А единственный язык, на котором он может честно рассказать, насколько прекрасны эти пальцы, — это язык тела. Для слов уже сорваны связки.       В следующую секунду Сону накрывает тоска по этим чудным пальцам. Они только что довели его до эйфорических судорог во всём теле. Но он больше их не чувствует. И без них ему пусто.       Мягкие губы накрывают то самое местечко на шее Сону, где бешено долбится пульс. Возвращая обратно из мира, в котором реальность залита яркими бликами калейдоскопа, в маленькую комнату с приглушённым светом.       — Всё, золотце, я позаботился о тебе. И теперь я должен ехать.       Пусто. Кратко. И слишком мало.       Сону успевает вытянуть руки вперёд и поймать чужие плечи в нехитрую ловушку.       — Останься ещё на чуть-чуть.       — Если я сейчас не уйду, я уже никогда не уйду, — предупреждающе сипит Пак Сонхун, пытаясь выпутаться из рук Сону.       — Ещё один раз.       — Тебе было мало?       Будь проклято это отвратительное слово.       — Да. Очень-очень мало.       Сону даже находит в себе силы потянуться вперёд и прикусить ткань футболки на сильном плече. Наслаждаясь глубоким и резким вдохом рядом со своим ухом.       Вообще, конечно, в теории Сону мог бы сделать всё сам. У него, к счастью, две руки. И он всегда может купить себе фаллоимитатор, если что. Но в отличие от сверстников ему совсем не доставляет удовольствия заниматься онанизмом. Сону нравится, когда о нём заботятся. И, блин, ради Сонхуна ему столько раз приходилось забивать на учёбу, на конспекты, даже на подготовку к первому экзамену… Много-много раз. Почти всегда, когда Сонхун врывается к нему в квартиру рано утром, днём или почти ночью, Сону впускает его без лишних слов. Позволяя получить желаемое. И сегодня он тоже не отпустит, пока слово «Мало» полностью не выветрится из его головы.       Странный запах вдруг отвлекает от мыслей, пощекотав кончик носа.       — Чем ты пахнешь?       Сонхун чуть отстраняется, а его взгляд такой расфокусированный, что Сону чувствует прилив гордости, наполняющей низ живота.       — М?       — Твои волосы пахнут как-то…       Он притягивает Сонхуна обратно, чтобы зарыться носом в его взлохмаченную шевелюру, пытаясь уловить странный запах. Но тот ускользает, растворяясь в сильных нотах одеколона. Тем временем Сонхун снимает с пальцев презерватив и вновь пытается встать:       — Меня убьют, золотце. Пожалей меня хоть чуть-чуть.       Но Сону проворнее. И на шаг впереди. Потому что обхватывает ногами бёдра Сонхуна, а руками забирается под помявшуюся тёмную футболку, хватает за край и требовательно тянет вверх. Потому что Пак Сонхун в его квартире уже одиннадцать минут. И всё ещё в одежде. И даже не топлес. Просто возмутительно.       — Блять… — обсидиановые глаза мутнеют. Сону обожает, когда они смотрят вот так. Когда и без того тёмную радужку почти не видно. И в них столько дикого желания, что вот-вот разорвёт. Только это желание может его насытить.       На несколько секунд руки Сонхуна покидают его кожу. Следом звякает пряжка ремня.       — Перевернись, — одного слова достаточно, чтобы бёдра задрожали ещё сильнее.       — Что?.. — лепечет Сону, теряясь в ощущениях, но позволяет перекатить себя на живот. Как и сотни раз до.       Он даже пытается приподняться на локтях, но тело Сонхуна придавливает обратно к кровати, навалившись сверху.       — Не хочешь попробовать, как тебе нравится, м? На боку, со мной, — вкрадчиво выдыхают прямо в затылок. И волоски на всём теле встают дыбом, когда крепкая рука перехватывает за талию и пытается придвинуть к себе.       И…       В этот момент накрывает. Мучительное чувство отчаянья и страха. Ведь в этой позе Сонхун будет везде. Везде и сразу. И на спине, и на животе. Тёплый и сильный. Его будет так много. Как и власти в его руках. Сону просто утонет в чувствах под его мощным телом, вскрыв все свои уязвимости.       Эти чувства нельзя выпускать наружу. У них и так нет права на жизнь, но они живут. Выживают против всех правил. Глубоко-глубоко. В его животе, голове и сердце. И если Сонхун накроет его целиком и полностью, Сону, скорее всего, громко о них прокричит. Он не сможет иначе.       Потому что на самом деле он мечтает заниматься с Пак Сонхуном любовью, а не вот этим всем.       — Нет, — он перехватывает ладонь на своём бедре и переворачивается.       — Нет? — это явно не тот ответ, который Сонхун ожидал услышать. — Мы ведь никогда так не пробовали.       — Нет, Пак Сонхун, — повторяет Сону твёрже. — Я же говорил, что это слишком интимно.       Сонхун явно подвисает, а его взгляд блуждает по лицу Сону, словно считывая все эмоции. Возможно, даже те самые чувства.       — Ты не доверяешь мне или что?       А кто-то в здравом уме доверит своё сердце человеку, которому оно даже не нужно?       — Да… — выговаривает Сону заплетающимся языком. — Да, не доверяю.       По лицу Сонхуна пробегает тень, и через мгновение он усмехается, обнажив один из клыков.       — Господи, это же просто поза для секса.       В этом и проблема. Сону не хочет, чтобы эта поза была просто очередной позой для секса. Да, Сонхун уже видел его разным. И слышал разным. И чувствовал разным. Но эту грань Сону не может показать просто потому, что Сонхун захотел. За эту грань они могут упасть либо вместе, либо никак. По-другому будет мало.       И если Пак Сонхун не собирается падать вместе, то не надо. Пусть это останется тем, что они никогда не попробуют.       — Давай… давай лучше как обычно…       Надоедливый айфон бренчит где-то рядом, перебивая на полуслове, отвлекая на себя внимание, которым Сону хочет владеть безраздельно.       — Золотце, подожди… Я отвечу.       Сонхун дотягивается до телефона, и его лицо тут же мрачнеет. Он нервно выдыхает и, быстро приложив палец к губам, тем самым дав Сону сигнал вести себя тихо, отвечает на звонок.       — Да?       Сону знает этот тон. Так Сонхун отвечает только своему отцу.       — Я уже еду. Я не пропадаю нигде! Мне стало плохо, поэтому я задержался.       Сложно разобрать все реплики целиком, но Сону отчётливо слышит ровную интонацию: «Сделай что-нибудь со своим плохо» и короткие гудки. Гримаса, которой кривится лицо Сонхуна, вызывает неприятное тоскливое чувство внутри. Настолько до мяса, что Сону в целом уже готов послушно перевернуться и, наплевав на свои чувства, позволить Сонхуну трахать его так, как тому захочется.       Но вместо этого Сонхун поднимается с кровати, застёгивая брюки.       — Я вернусь в десять, и мы продолжим, хорошо?       Сону кивает и притягивает подушку к себе в объятья.       — Не вздумай трогать себя, ясно? — говорит Сонхун в строго-шутливой манере. И от этого ещё грустнее. Потому что именно так же легко и непринуждённо на интервью до или после соревнований он будет рассказывать, как же сильно любит фигурное катание и как благодарен своим родителям за то, что они сделали за него такой выбор.       Точно так же, как Сону получает свои идеальные оценки лишь для того, чтобы его родители могли добавить это в копилку достижений, которые нужны им. И больше никому.       И во всём этом тлене счастливыми Сону и Сонхуна делает только секс. Но даже его для счастья безумно мало.

~~~

<Мама>

[13:14] Мама: сону, солнышко! мы с папой так сильно гордимся тобой! [13:15] Сону: спасибо, мама! [13:17] Мама: твои успехи всегда нас радуют! лучшим студентам позволено выбирать любое направление. так что ты должен хорошо постараться. распределение уже скоро [13:19] Сону: да, обязательно! я сделаю всё, чтобы попасть к профессору муну!