Музыка в крови

Музыка гремит из динамиков, и Рюноске мотает из стороны в сторону из-за того, что Куникида отвлекается от дороги, пытаясь втянуть вылезшего из люка фургона Чую обратно. Ацуши смеётся, наблюдая за выходками солиста, склонив голову на плечо Акутагавы, а Рюноске очень хочет быть тем, кто может заставить его так смеяться, а прямо сейчас ему так хочется провести губами по этим ямочкам. Позже. Для начала они должны приехать в целости и сохранности, однако он не слишком беспокоится – Чуя не столько пьян, сколько взвинчен выступлением и наслаждается возможностью подразнить Куникиду. В этот час на дороге почти никого нет, поэтому Акутагава не вмешивается. Всё, о чем он сейчас может думать, – как его пальцы впиваются в кожу на талии Ацуши и как он сам ощущает себя: довольным от тепла чужого бока прижатого плотно-плотно. Фургон останавливается перед репетиционным залом, и Акутагава с сожалением отпускает Ацуши. Чуя стряхивает руки Куникиды, вылезает и скачет по крыше, провозглашая свою победу над гравитацией. – Ну, это определенно победа, при твоём-то росте.. – дразнится Тачихара, и Чуя предсказуемо набрасывается на него. Акутагава игнорирует их. Он немного отвлекается, разгружая аппаратуру, при этом едва замечая, что его руки делают с оборудованием. Каждый раз, когда Ацуши проходит рядом с ним, он чувствует нереальное притяжение, просто невероятное по своей силе, и напряжению этому всё труднее и труднее сопротивляться. Всякий раз, когда их взгляды встречаются, у него пересыхает во рту. Наверное, впервые в жизни его пальцы дрожат, держа гитару. Наконец-то, они с Ацуши заканчивают свои дела, и Акутагава кое-как прощается с товарищами, игнорируя их понимающие взгляды. Каким-то образом они с Ацуши оказываются перед зданием. Ацуши улыбается ему и берет за руку, сплетая их пальцы. – Уже поздно. Моя квартира ближе. Ты ... – Ацуши сглатывает, – ты останешься? – Да, – хрипло отвечает Рюноске. Сердце вдруг становится слишком большим, едва помещаясь в груди, и другие слова совершенно не приходят на ум, но «да» подводит итог. Да, я останусь с тобой. Да, я хочу тебя. Да, пожалуйста, прикоснись ко мне. – Хорошо, – улыбается Ацуши и ведёт их вниз по улице. Пальцы, сжимающие ладонь Рюноске, тёплые и твердые.

***

Разношёрстные бары в этом районе потихоньку закрываются, неоновые вывески, мигая, выключаются. Акутагава вспоминает тот день, когда они встретились, и как он провожал Ацуши домой. Тогда он и подумать не мог, что они станут настолько важны друг для друга. Он уже собирается сказать что-то, чтобы заполнить тишину, как вдруг оказывается прижатым к ближайшей стене переулка. Ацуши целует его, и Рюноске стонет. Прошло меньше часа, но каким-то образом его память уже преуменьшила, насколько это потрясающе. Губы Ацуши мягкие, но требовательные, язык отважно скользит по его собственному. Поясница парня изгибается под горячими ладонями Акутагавы, а Рю дрожит, зажатый между холодным бетоном за спиной и теплом прижавшегося тела перед ним. Ацуши скользит, втискивая бедро между его ног, и это трение – одновременно и пытка, и облегчение. Голова Рю откидывается к стене, а бёдра его дёргаются – и он не собирается делать ничего, чтобы сдержать движение, чувствуя теплое дыхание Ацуши на своей шее, когда тот резко выдыхает, а затем прикусывает там кожу. Акутагава сжимает бёдра Ацуши, дёргая их на себя, пытаясь прижать ещё ближе. – Подожди, – тихо говорит Накаджима, тяжело дыша в ключицу Рю. – Подожди. Не здесь. Рюноске делает глубокий вдох: – Ага. Немного публично, да? Сейчас он старается сохранять спокойствие – он так долго хотел Ацуши, что может подождать ещё немного.. Ещё немного, и он разгадает его, рассмотрит, как следует, увидит серебристые волосы, рассыпанные по подушке, изящную шею, выгнутую в экстазе. Член его твёрдый, как камень, и когда Ацуши отступает, Акутагава поправляет джинсы и пытается успокоиться, но голова кружится, сердце замирает в нетерпении, а тело жаждет продолжения. Он берёт Ацуши за руку, и они идут дальше, шагая значительно бодрее, чем раньше, почти бегут. Его кожа слишком чувствительна, и каждый порыв ветра заставляет его дрожать, каждое прикосновение руки Ацуши к его руке пускает электричество по его венам. Когда они стоят перед домом Ацуши, и тот, склонив голову, возится с ключами, Рюноске не может удержаться, чтобы не подойти ближе – его пальцы скользят по талии, оглаживая живот, пока он целует и аккуратно прикусывает затылок, открытый побором волос. Ацуши задыхается, чуть ли не роняя ключи. – Рю! – шипит он, – тебе нужно прекратить это, если ты хочешь, чтобы я, наконец, собрался и открыл чёртову дверь. Поцеловав верхний позвонок последний раз, Акутагава отступает, снова пытаясь успокоиться. Дверь со скрипом открывается, и Ацуши тянет его вверх по лестнице, двигаясь так быстро, что Рюноске даже спотыкается, когда они поворачивают за угол. Дверь квартиры Ацуши – это ещё одно серьёзное испытание на прочность, потому что руки Рю зудят от желания прикоснуться к нему, огладить ширину плеч, пройтись пальцами по углу челюсти, скользнуть по шее и ниже, к твердым мышцам тела.. Дверь открывается, и Акутагаву рывком перетаскивают через порог, схватив за футболку, а затем его впечатывают спиной в дверь, которая с грохотом захлопывается. Пока они стараются выбраться из обуви, Ацуши лихорадочно целует чужие губы, отчего у него кружится голова и напрочь сбивается дыхание. Он пятится и тащит за собой Рю дальше в комнату, даже не потрудившись включить свет. А Акутагава только краем глаза успевает заметить, что квартира Накаджимы очень маленькая, несколько коробок с вещами выстроились вдоль стены, прежде чем Ацуши потянул его вниз на футон. Единственный свет, что проникает в комнату, исходит от уличного фонаря за окном, и в полумраке трудно разглядеть выражение лица мальчишки, но даже этого освещения достаточно, чтобы заметить, как сильно Ацуши краснеет, дергая Рю за майку, пока тот не поддаётся и не снимает её. – Помедленнее, Ацуши, – шепчет он, хватая парня за запястья и опускаясь на колени между его бёдер. Ацуши ложится на футон, откидывая голову на подушку. Он медленно моргает своими фантастическими глазами: – Хорошо, – выдыхает через нос. – Ладно. Просто, пожалуйста, прикоснись ко мне уже. Рюноске проводит большим пальцем по скуле, скользя подушечками за ухо и вниз по шее. Короткий быстрый поцелуй – затем он отстраняется. Прежде чем Ацуши успевает заскулить, он проводит пальцами по бёдрам выше.. ещё выше.. пока не оглаживает бедренные косточки. Мальчишка дрожит под его руками, сминая пальцами простынь. Ацуши помнит, что он согласился сбавить обороты, притормозить, но всё, чего он действительно жаждет сейчас – чтобы Акутагава избавился от своей одежды и они оба растворились друг в друге. И пусть он занимался этим не очень часто, но он знает, чего хочет. Более того, он ещё никогда в жизни не хотел этого больше, чем сейчас. Так трудно сдерживаться, когда разгорячённое желанное тело так близко, одна татуированная рука прижата к татами у головы Ацуши, в то время как другая медленно ползет под рубашку. Кольца на пальцах Рю поразительно холодны на его разгорячённой плоти. Ацуши дрожит – его кожа настолько чувствительна, что он не уверен, щекочет ли прикосновение пальцев или будоражит. Тело Рю прямо перед ним, худое, но мускулистое. На груди у него татуировка, но в комнатке слишком темно, чтобы разглядеть, что это. Ацуши наклоняется и целует её, смакуя пот на коже и ловя губами вздох. Оказавшись так близко, он замечает кое-что ещё – маленький серебряный гвоздик пронзает сосок Акутагавы. Это вроде бы не должно так сильно волновать его, но один лишь вид проколотого соска посылает жаркую волну к его члену. Когда он проводит губами по соску и втягивает гвоздик в рот, рука у головы сгибается. – Черт!.. Ацуши… Грубый возбуждённый голос Рю грохочет, пронзая Ацуши, моментально воспламеняя его кровь. Он проводит языком по металлу, теплому от кожи, затем слегка тянет зубами, прежде чем снова облизать и аккуратно втянуть сосок. Тело Акутагавы напрягается и начинает дрожать, сбитое дыхание ерошит серебряные волосы. Удовлетворенный поддразниванием, Ацуши ёрзает, пока жадно не прижимается ртом к шее Рю и не обвивает его талию ногами. Даже несмотря на всю одежду, простого трения достаточно, чтобы Ацуши застонал в кожу, целуя его шею. Он проводит языком до самого уха и прикусывает мочку. Акутагаву бьёт крупная дрожь, его руки сжимают талию и бёдра парня, прежде чем он садится и скидывает подтяжки Ацуши с плеч. Мальчишка, выгибая спину в пояснице, поднимает руки, и Рю быстро стягивает с него и рубашку. Руки Акутагавы благоговейно исследуют кожу, оставляя за собой огненные следы, и Ацуши больше не может контролировать свое дыхание. Его веки трепещут, и глаза закатываются, и, когда язык Рю скользит в его пупок, его руки взлетают вверх, чтобы зарыться в чёрно-белые волосы. – Пожалуйста, – стонет он, – прошу тебя, просто.. Акутагава замирает, а Ацуши смотрит вниз. Свет уличного фонаря падает на лицо Рю, и в паху Ацуши пульсирует от похоти, которую он видит в тёмных глазах, а ещё от того, как близко рот к его ширинке. Рю, держа их взгляды прикованными, – Ацуши не мог отвести взгляд, даже если бы захотел, – горячими ладонями медленно движется вверх по внутренней стороне бёдер парня. Одна рука останавливается, удерживая бедро Ацуши, в то время как другая, наконец, наконец, сжимает его член сквозь ткань. Накаджима не может сдержать стон облегчения, тщетно пытаясь забраться в объятия Рю. Движения Рюноске всё ещё медленные, но Ацуши кажется, что он весь горит, а мысли его вялые и рассеянные. – Ещё, – требует он, его голос сейчас – нечто между рычанием и скулением. – Я так сильно хочу тебя, Рю. Пальцы Акутагавы заметно дрожат, пока он возится с пуговицей и молнией Ацуши, затем стягивает штаны и нижнее бельё. Накаджима вздрагивает от холодного воздуха, коснувшегося его члена, а затем застывает, когда теплое дыхание Рю заменяет его. Предвкушение так туго свернулось у него в животе, что ему кажется, что он либо вот-вот лопнет от малейшего прикосновения, либо реально умрёт, если его заставят ждать ещё немного. Он выгибается, но рука на его бедре неумолима, а весёлый смешок Рю вырывает сдавленный стон из горла Ацуши, потому что тот сохраняет этот сводящий с ума дюйм между ртом и членом. – Подожди, когда я буду сверху, – выдыхает Ацуши. – Я заставлю тебя умолять, когда доведу тебя до изнеможения, а потом.. Дыхание Рю сбивается, расширившиеся зрачки чёрные, как смоль: – Я с нетерпением жду этого, – рычит он, прежде чем облизать член по всей длине и втянуть головку в рот. Ацуши не может сдержать удивленного вскрика. Жар, влажность, давление... всё это так ошеломляет! Ему очень хочется посмотреть, как Рю движет головой, не отрывая от него, Ацуши, взгляда, но глаза закрываются, закатываясь, и кровь в его венах кажется густой и расплавленной лавой. Смелый влажный язык лижет, вращается и оглаживает член просто идеально, заставляя предвкушать то, что может произойти дальше, и Ацуши беспомощно впивается пальцами в чужие крепкие плечи, теряя контроль над звуками, вырывающимися изо рта. Ацуши необузданный. Дикий. Неистовый. Шальной. Рю кажется, что никогда в жизни он не видел ничего более красивого и эротичного. Он обводит языком головку члена, наслаждаясь гладкостью кожи, контрастирующей с твёрдостью под ней, и выжигает в памяти каждый взмах серебряных волос, трепет ресниц, непроизвольное подергивание мышц. Он держит ноги и бёдра Ацуши, крепко сжимая их – возможно, слишком крепко – своими мозолистыми руками. А пальцы Ацуши не могут решить, вцепиться ли в волосы Рю или в простыни, пока тело извивается в агонии. И ох уж эти звуки. Рюноске кажется, что Ацуши уже не отдает себе отчета, что вовсю болтает, не останавливаясь ни на секунду. Этих бессвязных неосознанных признаний достаточно, чтобы член Акутагавы стал твёрдым, словно камень, чтобы болезненно сжало в штанах, пока жар возбуждения, зародившегося в животе, растекается по всему телу и заливает шею и лицо. – Чёрт, я чувствуя себя так.. х-а-а-а! – Я так сильно хочу тебя, Рю. Я так хотел тебя уже несколько месяцев.. – Ты такой красивый.. – Мне так нравится твой голос.. – Я пробираюсь на крышу после репетиций, и прячусь под лестницей, чтобы послушать, как ты поёшь.. Голова Ацуши прижата к подушке, слова продолжают падать, а признания перемежаются стонами и вздохами. А Акутагава не уверен, что его больше разжигает – звуки удовольствия Ацуши или его похвала. – О чёрт! Сделай это еще раз! – Спина Ацуши выгибается, и его пальцы снова впиваются в волосы, сильно дергая их. Рю не может сдержать стон, и Ацуши изгибается под ним от вибрации, прикусывая губу, прежде чем ещё один стон срывается с его губ. – Ты всегда так добр ко мне, Рю, – будто напевает, отчаянно, открыто. – Каждый раз, когда ты смотришь на меня, мне кажется, что электричество ползёт по коже и оседает в животе. – Ты заставляешь мою кровь петь Сердце Рюноске колотится, жар в его собственных венах почти невыносим. Он берёт член Ацуши до самого горла, заставляя того, всхлипнув, задохнуться, прежде чем снова приподнимается, сосредоточив внимание на головке, пока одна из его рук путешествует по животу и груди мальчишки. Глаза Ацуши распахиваются, но взгляд его плывёт, он совершенно расфокусирован: – Даже намёк на твою улыбку наполняет моё сердце теплом и крадет дыхание. Акутагава почти смеётся, потому что Ацуши – ужасно милый. Сияющая улыбка и его открытый взгляд освещают мир так, как никогда не могли его собственные. Ещё один хриплый выкрик его имени заставляет Рю задрожать, он с влажным звуком выпускает член и подтягивается, целуя распахнутые губы, бесконечно бормоча мальчишкино имя, как мантру. Ноги парня обхватывают бёдра Акутагавы, прижимая его к себе, когда они начинают двигаться. Их поцелуи беспорядочны – Рюноске чувствует, как контроль буквально ускользает, как песок сквозь пальцы, и его разум растворяется в тумане, но он отчаянно пытается удержать рациональную мысль. Всё происходит слишком быстро. Ацуши прерывает поцелуй: – Там в коробке смазка, – выдыхает он, поворачиваясь и протягивая руку. Акутагава снова хватает его запястья и прижимает их к футону, прижимаясь лбом к Ацуши. – Ацуши, подожди! – Он судорожно сглатывает и делает глубокий вдох, пытаясь хоть немного сосредоточиться. – Чего ждать? – Смех Ацуши похож на хныканье. – Мы так долго ждали, и я так сильно хочу тебя! Ацуши немного отодвигается и смотрит на Акутагаву, выражение его лица меняется, брови сходятся в недоумении: – Разве ты не хочешь? Рю.. ты не хочешь меня? Глухой стон вырывается у Акутагавы, когда он прижимается горящими губами к скуле Ацуши. Он берёт его руку и ведет вниз к своему возбуждённому члену, распирающему ширинку. Губы Ацуши приоткрываются, зрачки расширяются ещё больше, оставляя вокруг глаз золотое кольцо радужки, пожираемое чернотой. – Устраивает ответ на твой вопрос? – сипло спрашивает Рюноске. Ацуши гладит его через ткань, и руки Рю дрожат, глаза закрываются. Каждый выдох – это как борьба с гравитацией, с желанием позволить себе погрузиться в тело Ацуши, двигаться на нём, растянуть его пальцами и заключить себя в его тепло. – Прекрати, – выдавливает он, подавляя всхлип. – Остановись, Ацуши. Не так, я.. Он громко стонет, затем осторожно берёт за запястье и отводит его от своего паха. – Почему? – спрашивает Ацуши. – Ты мокрый, – он ухмыляется. – Я почувствовал даже сквозь бельё и штаны. Рю краснеет и напрягается, края его самообладания уже прилично потрепаны. – Я не ношу бельё, – бормочет он, чтобы немного отвлечься. – Чёёрт, ты убиваешь меня.. – стонет Ацуши, откидывая голову на подушки. – Тогда почему? Акутагава выдыхает, глядя Ацуши прямо в глаза. Свет в комнате тусклый, но он уже привык к темноте. Слова даются ему с трудом, особенно те, что нужны сейчас, но он знает, что должен сказать их, чтобы успокоить. Он совсем не хочет, чтобы Ацуши чувствовал себя нежеланным. – Я давно хочу тебя, – говорит он. – Я представлял себе, на что это может быть похоже – целовать тебя. Прикасаться к тебе. Быть в тебе.. – он на мгновение закрывает глаза. – Но дело не только в этом. Ты настолько важен для меня. Я все время думаю о тебе. Ацуши пытается сдержать всхлип, глаза его блестят безумством, руки, обнимающие плечи, напрягаются: – Как ты можешь говорить это так спокойно и таким голосом? Дыхание Ацуши всё ещё неровное, щёки пылают – каждое движение большого пальца Акутагавы по его запястью вызывает дрожь, и Рю не может не радоваться этому, несмотря на то, что это усиливает боль от его собственного возбуждения. – О! Я совсем не спокоен, – говорит он срывающимся голосом и проводит носом вниз по шее Ацуши и целует ключицу: – Но я не хочу торопиться, я хочу провести время с тобой, исследовать тебя. Чтобы показать тебе, насколько ты необычен, важен. Я хочу… узнать тебя руками и губами. Каждый дюйм тебя. – Тогда сделай уже что-нибудь, – почти рычит Ацуши, всерьёз сопротивляясь хватке крепких рук. Но Рю качает головой: – Не могу. Если мы займемся сексом сейчас, ни один из нас не сможет сдержаться. Он стонет, потому что Ацуши каким-то образом удаётся высвободить руку и снова обнять его, посылая по позвоночнику искристый жар, затуманивающий мысли. – Пожалуйста, – выдавливает Акутагава, не в силах удержаться, чтобы не потянуться к прикосновению Ацуши. – Если мы сейчас пойдем до конца, это будет небрежно. Все закончится слишком скоро, а я ... охх ... я не хочу этого… Он откидывается назад, оседлав Ацуши и снова ловя блуждающие по телу руки: – Мы можем подождать? Ацуши стонет от разочарования, но расслабляется и больше не пытается вырваться из крепкой хватки, медленно устраивая руки на бёдрах Рюноске. – Я не могу определиться, мазохист ты или садист, раз просишь меня об этом. Неровная серебряная челка прилипла к лицу. А у Рюноске где-то далеко в сознании мелькает мысль, что они грязные и потные после выступления, но у него нет ни сил, ни желания сейчас думать об этом. – Если сегодня мы не пойдем до конца, то, может, мы займёмся чем-нибудь другим? – спрашивает Ацуши с огоньком в глазах и дразнящей ухмылкой. – Пожалуй, – хрипло отвечает Акутагава. – Я сам уже безнадёжно… Слова не успели до конца слететь с губ, потому что мальчишка напрягся под ним и, прежде чем Рю понял, что произошло, мир переворачивается, и Ацуши оказывается сверху, прижимая его спиной наполовину к футону, наполовину к татами. – Разреши мне сделать тебе хорошо.. – хрипло шепчет он Акутагаве на ухо. Ацуши помнит, что он обещал Акутагаве бесконечно дразнить его, когда возьмёт верх, но сейчас он слишком нетерпелив – видеть под собой Рю, смотрящего на него с удивлением смешанным с желанием, опьяняет. Он медленно наклоняется, слегка прикусывает ключицу, затем оставляет влажные следы на груди, обводя языком татуировку, а ниже находит ещё одну, растянувшуюся вдоль рёбер. Он нежно прикусывает кожу у пупка, наслаждаясь тем, как мышцы живота напрягаются, а бёдра дёргаются вверх. – Не терпится? Акутагава прикусывает губу, его глаза горят неприкрытым желанием, но он молчит. Ацуши воспринимает это как вызов. Он наклоняется, обхватывая пальцами покрытые чернилами бицепсы, и дует на непронзенный сосок. По коже Рю пробегают мурашки, он резко выдыхает через нос, и Ацуши, довольный реакцией, улыбается. Он тычется носом в сосок и чувствует, как Рю застывает. Глядя вверх сквозь ресницы, Накаджима старается поймать возбуждённый взгляд, прежде чем лизнуть бугорок. Акутагава задыхается от каждого прикосновения, но он все еще так тих! и Ацуши активно посасывает плоть, прикусывая зубами. – Ха! – Акутагава быстро заглушает звук рукой, но теперь, когда Ацуши дождался планируемой им реакции, он не видит причин останавливаться или сдерживаться. Он безжалостно использует свой язык и зубы, облизывая и посасывая то один, то другой сосок, уделяя особое внимание тому, что с пирсингом, ровно до тех пор, пока Рю больше не может сдерживать свой голос – этот прекрасный голос, такой грубый, но мелодичный – и его ногти изо всех сил впиваются в плечи и спину Ацуши, а позвоночник изгибается изящной дугой. – Пожалуйста, – хрипит Акутагава. – Мне больно. Мои штаны… сними их! Ацуши чувствует угрызения совести. Он приподнимает чужие бёдра, выпускает из плена пуговичку и осторожно расстёгивает молнию. Рю выдыхает с облегчением. Его возбужденный член твёрдый и красный, смазка капает на плоский живот. Ацуши чувствует, как во рту скапливается слюна, но он боится, что если сейчас попробует, то не сможет сделать того, что задумал. Он стягивает штаны до колен, не утруждаясь снять их полностью, снова наклоняется, опираясь на локти, и ведёт губами по линии челюсти, кусает Рю в подбородок, медленно проводя рукой по его боку. Он целует кадык, чувствуя, как Акутагава сглатывает, и проводит пальцем по выпирающей тазовой косточке, зачарованный тем, как дёргаются мышцы под его пальцами. Он поднимает глаза смотрит в лицо Рюноске – брови того сведены, глаза крепко зажмурены. – Расслабься, – шепчет Ацуши, медленно проводя пальцами по животу Рю и обхватывая пальцами его член. Глаза Акутагавы распахиваются, и тот, задыхаясь, выгибается. Ацуши тянется к его рту, к пухлой губе, зажимает её зубами и, медленно посасывая и облизывая, оттягивает её. Он чувствует, что Рю сдаётся, губы его распахиваются, и напряжение покидает позвоночник. Накаджима скользит в рот, их языки танцуют, а он продолжает медленно поглаживать член. Он глотает стоны губами, пока тонкие сильные пальцы с кольцами не спускаются вниз по позвоночнику Ацуши, царапая и искрясь жаром, и впиваются в задницу. – Чёёрт, – Ацуши прерывает поцелуй, тяжело дыша, когда руки Рю притягивают его так близко, что их члены соприкасаются. От этого прикосновения он чуть не падает на Акутагаву, не в силах сдержать стон. Рю дёргает бёдрами под ним, пытаясь потереться, его руки так крепко сжаты на бедре и заднице Ацуши, что тот не может двинуться никуда, кроме как ближе. Колени Ацуши крепко сжимают бёдра Рюноске, когда он сводит их возбуждённые члены вместе и наклоняется для еще одного поцелуя. – Думаю, я могу согласиться на это, – бормочет Ацуши прямо в губы, – хотя бы на сегодняшний вечер. Он откидывается назад, удерживая взгляд Рю, сжимает члены и, обхватив их вместе, начинает движение рукой. Бёдра Акутагавы дёргаются, он прикусывает губу, а его пальцы впиваются так сильно, что, скорее всего, оставят синяки на коже. Ацуши стонет, раскачиваясь назад в крепко держащие ладони на заднице, затем вперёд, толкаясь в собственную руку, млея от скольжения нежной кожи члена Рю по его собственному члену. Он ускоряет движение рукой, не в силах больше сдерживаться, потому что наконец-то в крови бурлит приближающееся удовлетворение, а быстро вздымающаяся грудь Акутагавы – признак того, что он тоже близко. – Так хорошо, Рю. Я как будто плыву.. – Ацуши выгибает спину, голова запрокидывается назад, прежде чем правая рука Рю поднимается и тянет его обратно. – Останься со мной, – хрипло просит Рю. – Посмотри на меня, Ацуши. – Я попробую.. Накаджима задыхается, пытаясь сфокусировать взгляд на Рю. Его рука влажная и липкая от их смешавшейся смазки – одна только мысль об этом делает его член ещё твёрже, превращая его дыхание во вздохи и стоны. Он не знает, говорит ли он что-то ещё, не может думать ни о чём, кроме того, как близко он, как темны глаза Рю, как горит его шея, и как всё это правильно, как они оба идеально синхронизированы в их ритме, когда приближаются к краю. Внезапно тело под ним напрягается, веки трепещут, губы раскрываются в прекрасном стоне. Этого безудержного звука в сочетании с теплом, брызнувшим на руку Ацуши, достаточно, чтобы его разум побелел, и он потерял контроль, кончая вслед за Акутагавой. Он прижимается губами к ключице Рю, и дрожь бежит по его телу – удовольствие волна за волной пробегают по нему, пока тёплые руки ласкают его спину. Руки и ноги Рю никогда не были такими тяжелыми. Вес Ацуши на нём – утешение, дыхание Ацуши на его груди и серебристые волосы, щекочущие его челюсть, держат его мысли лёгкими, рассеянными. Они, глупые, приходят и уходят, как облака, и его блаженный мозг не может ни в одну из них вонзить зубы. Он лениво моргает в полутёмной комнате, разглядывая разводы от воды на потолке. – Нам надо вымыться, – говорит Ацуши, хотя тоже не двигается. – Мы липкие. Он смеётся, и как приятно Рюноске чувствовать этот гул на груди.. – Мне кажется, я весь в пиве, после того, как столкнулся с тем парнем, когда играла другая группа. – Плевать, – отвечает Акутагава, удивляясь хрипоте собственного голоса. Он откашливается. – Я мог бы… лежать здесь вечно. Чувствовать твоё дыхание на коже и слушать, как ты говоришь обо всём, что хочешь. – Хм, – Ацуши нехотя сползает с него и ложится на спину, сплетая пальцы. – Я слишком устал, чтобы говорить.. ну, если только, насколько я счастлив. Его голос мягкий и ласковый, но лёгкая дрожь на последних слогах заставляет Рю повернуть голову. – Я тоже, – тихо говорит он, и на этот раз слова даются ему легко. С каким-то геркулесовым усилием он поднимает голову и переворачивается на бок, чтобы поцеловать Ацуши – медленно, нежно и глубоко. Как только их губы расстаются, он, словно котёнок, тычется носом в нос мальчишки, прежде чем уткнуться в его плечо. Акутагава не может точно сказать, сколько времени прошло, когда Ацуши, тяжело вздыхая, всё-таки встаёт. – Боюсь, я не могу предложить тебе горячий душ в это время, но мы должны хотя бы... смыть это, прежде чем заснём. – Гмм.. – бормочет Рю, не открывая глаз. Он слышит, как мальчишка уходит в ванную, затем раздаётся звук льющейся воды. Ацуши возвращается и, смеясь, тянет штаны – Рюноске совершенно забыл о них – полностью снимая.. – Будет холодно, – предупреждает, прежде чем протереть полотенцем живот Акутагавы. Но тот всё равно дёргается, резко открывая глаза. Ацуши смешно фыркает, начиная обтирать его живот. От такого простейшего знака внимания у Рю что-то сладко ноет в груди, и он тянется к парню, проводит рукой по волосам и скользит по скуле. – Спасибо. – Мне не сложно, – шепчет Ацуши. Он, оставаясь на футоне, бесцеремонно швыряет полотенце в ванную, и оно с мокрым шлепком падает на кафель. Мальчишка разворачивает одеяло и прижимается к тёплому телу. Рю обнимает его за талию, притягивая к себе. Тепло тела Ацуши и звук его сердцебиения – единственное, о чём думает Акутагава, когда его тело и разум поддаются изнеможению, проваливаясь в крепкий сон.