Музыка в крови

Ацуши решает, что пробуждение рядом со спящим Рюноске он сложит в копилку своих лучших воспоминаний – самых драгоценных вещей в мире. Черты лица его смягчились: брови разгладились, челюсть расслаблена, а губы слегка приоткрыты. Он лежит, не шевелясь, если не считать мерного подъема груди и движений глаз под длинными ресницами. Ацуши улыбается, приподнявшись на локте. Его глаза скользят по шее и груди Рю, и румянец ложится на его щёки от отметин, которые он оставил на бледной коже. Сейчас, при свете дня, он может изучить татуировку на груди. Это ворон с распростертыми крыльями и острым клювом, и, несмотря на то, что рисунок не очень большой, детали и точность рисунка впечатляют. Вторая татуировка, которую Ацуши выцеловывал ночью на рёбрах, скрыта под лёгким одеялом. С тихим вздохом Рю открывает глаза. Он моргает, прежде чем улыбка, искренняя и медленная, расплывается по его лицу. – Доброе утро. – Голос со сна звучит грубее обычного, и он откашливается в ладонь. – Доброе утро, – эхом отзывается Ацуши. Он чувствует, как его сердце начинает биться быстрее, и неконтролируемый лёгкий румянец поднимается по его щекам. А серые глаза Рю спокойны, ясны и открыты. «Вряд ли я этого заслуживаю, но я мог бы привыкнуть просыпаться вот так», – думает Ацуши. Рю перекатывается на бок, так, что они оказываются лицом к лицу, лениво моргает, притягивая Ацуши ближе. Тот с лёгким вздохом кладет лоб на ключицу и скользит ногой между его ног, поглаживая их. Акутагава напрягается буквально на секунду, прежде чем снова расслабиться, проводя пальцами по спине Ацуши, и только тогда тот полностью осознает, что они оба все еще голые. Это бросает его в дрожь. Но не смущает, он так боялся, что может возникнуть неловкость, портящая момент, но она не появляется, ведь это просто он и Рю, и между ними больше нет преград. Он прижимается поцелуем к ключице и закрывает глаза, наслаждаясь теплом кожи, слушая ровное сердцебиение. – Ты голоден? – спрашивает Ацуши спустя некоторое время. Кажется, он задремал ненадолго. – Немного, – лениво отвечает Рю. Он поворачивается, чтобы встретиться взглядом с Ацуши. – Давай позавтракаем. И если ты позволишь, я хочу провести с тобой весь день. Ацуши вдруг целует его нежно, но страстно. – Давай. Но сначала нам обоим нужно принять душ. Рюноске проводит полотенцем по волосам, прислушиваясь к шуму душа. Они не смогли поместиться вместе, поэтому Ацуши пустил его первым. Акутагава набрасывает полотенце на плечи и открывает маленький встроенный шкаф. Его одежда после вчерашнего выступления грязная и потная, поэтому Ацуши милостиво разрешил ему выбрать что-нибудь из своего, так как они почти одного роста. Он разворачивает пару черных джинсов. Должны подойти. Когда он их натягивает на себя, видит, что они на пару дюймов короче, чем он привык, но сейчас же так модно, да? К тому ж, никто не заметит, когда он наденет ботинки. Штаны немного свободно сидят на его узких бедрах, поэтому он роется в ящике в поиске ремня. Его руки неосознанно скользят по кожаным браслетам, прежде чем он тормозит себя – его разум осознаёт его действия: как спокойно и правильно он роется в вещах Ацуши, как узнает большую часть чужих аксессуаров, как правильно чувствует себя, роясь в его шкафу, надевая одежду Ацуши. Рю сглатывает. Он качает головой, злясь на себя, потому что, в отличие от прошлой ночи, интимность его действий сейчас поражает его. Он берёт первый попавшийся кожаный ремень и протягивает его через петли. Вот так лучше. Количество белых рубашек и футболок у Ацуши, как однотонных, так и с принтами, поражает. Акутагава перебирает стопки, ища что-то чёрное или хотя бы серое, но безрезультатно. Дверь ванной открывается, и к нему присоединяется Ацуши с полотенцем на бедрах, с волос капает на плечи. Он оглядывает Рю и одобрительно улыбается, прежде чем смущённо потупить глаза: – Прости, все чёрные в прачечной. Рю фыркает, пытаясь скрыть, как он взволнован видом блестящей, покрытой татуировками кожи мальчишки. – Врёшь поди.. Ацуши подходит и целует его в щёку. – Рю, тебе пойдет светлый. Твои волосы отлично сочетаются и с черным, и с белым. Рю пытается схватить его, но Ацуши смеётся, пританцовывая вне его досягаемости. Прогулка до кафе Ацуши, выбранного для завтрака, коротка. Они шагают по улице бок о бок, но не прикасаются друг к другу. Рю испытывает искушение повторить то, что сделал Ацуши прошлой ночью – просто взять его за руку, но сейчас всё по-другому. Вокруг полно людей, и он не уверен, не будет ли Ацуши против проявления привязанности публично. Да и сам он в этом не уверен – его немногочисленные отношения были недолгими. Он никогда по-настоящему не держался за руки, но теперь ему хочется. Ему хочется быть рядом. Как хотелось, находясь с Ацуши рядом неделями, месяцами. Это пьянящее чувство – знать, что желание обоюдное, что он принят, желанен. Он позволяет своей руке касаться руки Ацуши на подходе к заведению, пока Ацуши не открывает дверь в кафе. Это маленькое уютное заведение, в котором в основном подают западную еду. Ацуши заказывает горячий шоколад и целую гору блинов. Если бы Рю не знал его лучше, он бы сказал, что мальчишка довольно самоуверен, думая, что сможет слопать всё это. Акутагава заказывает себе чай и тосты. Они молчат в ожидании еды, но, как всегда, между ними царит уютная тишина. Ацуши наблюдает за официантами, а Рю смотрит в окно. Когда им приносят их заказ, Акутагава понимает, насколько он на самом деле голоден. Ацуши начинает жадно поглощать блины, и Рю прячет улыбку рукой от того, каким счастливым и милым он выглядит из-за чего-то такого простого. Когда Рю доедает свой тост, Ацуши без комментариев перекладывает несколько блинов на его тарелку. Рю пробует их. Вкус взрывается на его языке, и он удивленно смотрит на Ацуши. – Они действительно хороши. Пышные и в меру сладкие. – Правда? – мальчишка сияет. – Я прихожу сюда каждый раз, когда хочу немного побаловать себя. – А что ещё ты делаешь, когда хочешь побаловать себя? – ухмыляется Акутагава. Ацуши медленно слизывает с вилки кленовый сироп. Он не краснеет и не отводит взгляда, и вдруг Рю чувствует себя поставленным в неловкое положение. Ацуши отвечает спокойно, как всегда честно и открыто: – Это зависит от обстоятельств. Покупаю себе новую пластинку или книгу. Хожу в кино. – Он улыбается. – Обычные тривиальные вещи. То, что я не мог делать раньше, в прошлом. Рю понимает намёк. – Я тоже иногда покупаю новые виниловые пластинки. Или хороший дорогой чай. Глаза Ацуши загораются. – Ты так много рассказывал о своих записях. Мне бы очень хотелось послушать кое-что из них. – Мы можем это сделать, – говорит Рю, стараясь, чтобы его голос звучал легко. –Вечером. Если хочешь, мы можем поужинать у меня.. – Я с удовольствием, – Ацуши на мгновение сжимает его руку, а затем отпускает, чтобы доесть оставшиеся блины. Это не первый раз, когда Ацуши проводит один из своих выходных с Рю, но теперь все по-другому. Несмотря на то, что они не делают ничего экстраординарного, всё кажется Ацуши новым – знакомые улицы Йокогамы кажутся ярче, оживленнее. Они едят мороженое в парке, сидя в тени дерева, и Ацуши думает, что он мог бы провести так целый день, вот так, прислонившись к плечу Рю, пока тот играется прядями серебряных волос. Его поглощает запах нагретой солнцем травы, смешивающийся с запахом его собственного стирального порошка и отчетливо слышным запахом самого Акутагавы. – Чем ещё хочешь заняться сегодня? – тихо спрашивает Акутагава. Ацуши утыкается носом в его шею, затем открывает глаза и смотрит в бесконечную синеву неба. – Ты не будешь против, если мы сходим в книжный магазин? У меня совсем не осталось новых книг. – Конечно. – Рюноске продолжает гладить волосы мальчишки, и это невероятно расслабляет, посылая ленивые искры вниз по позвоночнику Ацуши. Он приподнимает голову, чтобы посмотреть на Рю. – Мы пойдём туда, где ты работаешь, или в другое место? Акутагава немного хмурится. – В смысле? Сегодня у меня выходной, и вряд ли они заставят меня работать только потому, что я заглянул туда. К тому ж мы уже бывали там вместе. Ацуши чувствует, как горят его щёки. – Нет, я имею в виду... – он прикусывает губу. – Когда мы были там в прошлый раз, мы.. Я имею в виду, ты не думаешь, что они могут заподозрить, что что-то изменилось в наших отношениях? Это довольно трудно скрыть, – говорит он, со смесью гордости и смущения проводя пальцем по отметинам на шее Рю, лишь частично скрытым волосами. Рю поднимает светлую бровь. – Ацуши. Ты говоришь о людях, которые приняли меня, точно зная, почему моя семья выгнала меня. Научили меня. Ты действительно думаешь, что они будут возражать, если я приду туда со своим парнем? Глаза Ацуши расширяются при этом слове, и он крепче сжимает рубашку Рю. –Хм, – Акутагава вдруг отстраняется и его прежнее самообладание как ветром сносит. Он нервно сглатывает, спина напрягается, пальцы с силой вцепляются в ткань джинсов. – Я не хотел ... Просто ... Нам, наверное, стоит поговорить об этом, да? Кто мы друг другу? Мозг Ацуши застрял на мысли, что Рю хочет его, по-настоящему хочет, не только сейчас, но и чтобы он остался, чтоб о нём, Ацуши, знали. Хочет, чтобы он был готов говорить об этом. Рю выглядит так, будто предпочел бы сделать что-нибудь другое, но сейчас в его глазах застывает очень знакомая решимость, о, Ацуши хорошо её знает. Акутагава поговорит об этом, как бы ему не было неудобно открыто говорить о своих чувствах. Это наполняет сердце Ацуши теплом, сияющим, нежным. Он берет руку Рю, поглаживая костяшки большим пальцем и говорит, глотая вставший в горле ком: – Всё просто же, да? Я хочу быть с тобой. Мы уже были близки, но я хочу быть ещё ближе. Я хочу делиться с тобой всем, что у меня есть, и прошлая ночь показала мне, что я могу. – Он делает глубокий вдох, не отводя взгляда от серых глаз. – Я хотел этого.. так сильно, что ты даже не представляешь. – О, думаю, представляю, – голос Рю хриплый, и Ацуши чувствует, как веки его дрожат и глаза закрываются, потому что этот звук обволакивают его, приподнимая волоски на затылке. – Я хочу того же. Быть с тобой, узнавать тебя. Говорить о глупых повседневных вещах. Или важных, сложных, трудных. Потому что я знаю, что ты слушаешь. – Он сглатывает, его глаза светятся, но в них проскальзывает настороженность. – Ты понимаешь меня так, как никто другой никогда не понимал, и это так много значит для меня. Пальцы Рюноске сжимаются под пальцами Ацуши, и он чувствует, будто Акутагава сейчас выворачивает, обнажая, своё сердце. Оно драгоценно и хрупко; в ответ оно пробуждает в его собственном сердце яростное желание защищать. Он медленно приближается, давая Акутагаве время отвернуться или сказать что-нибудь о том, как они ведут себя на людях, которых в парке почти нет. Вместо этого Рю наклоняется, и их губы соприкасаются, осторожно, мягко. – Вот. – Ацуши улыбается, и его сердце трепещет, потому что Рю быстро улыбается в ответ. – Итак, я думаю, мы выяснили, что мы не просто друзья? – Да, – говорит Рю, стараясь сохранить невозмутимое лицо. – Хорошо. – Ацуши переплетает их пальцы и снова утыкается носом в плечо Акутагавы. – Тогда можешь называть меня своим парнем, когда тебе захочется. Рю ничего не говорит, просто зарывается носом в волосы Ацуши и притягивает его ближе. Несмотря на собственные слова, Рю глубоко дышит от волнения, когда они переступают порог книжного магазина, ставшего ему вторым домом. Он любит запах бумаги и чернил, любит мысли и идеи, хранящиеся в книгах, выстроившихся на полках и возвышающихся на столах, которые заполняют первые три этажа здания. Он кивает Кёке, которая инспектирует книги детективного отдела, и быстро машет рукой Киёке, владелице магазина. Взгляд Киёки устремляется на Ацуши, и блеск её глаз, мелькающих сначала между ними двумя, а затем на едва заметные отметины на их шеях, заставляют Рюноске вспыхнуть. Она, без сомнения, устроит ему допрос в понедельник. Он привычно кашляет в ладонь и тянет Ацуши в секцию фантастики. – Киёка-сан догадалась, да? – Ацуши, кажется, забавляет реакция Рю, но между его бровями тоже залегла тревожная складка. – Да, – вздыхает Акутагава. – Она очень проницательна, но, как я уже сказал, беспокоиться не о чем. – Ну, если ты так говоришь.. – выражение лица Ацуши становится игривым. – Не позволяй ей съесть тебя живьем. Рю фыркает, и они оба начинают просматривать книги, Акутагава привлекает внимание парня к релизам, которые он выставил несколько дней назад. Он оставляет Ацуши и неторопливо идет к полкам, посвященным поэзии. Они в укромном уголке, спрятаны в отделе классики. Там есть томик американского автора, который он давно собирался почитать. Книжка стоит на верхней полке. Он оглядывается в поисках одной из лестниц, которые они держат как раз для этих целей, но, конечно, по закону подлости, её нигде нет. Он пыхтит, потом потягивается, встаёт на цыпочки и придвигается ближе, прижимаясь к полке, пытаясь зацепить книгу. Когда он уже почти достал книжку, горячие ладони опускаются на бёдра, а губы касаются уха, обдавая горячим дыханием. – Ты так выглядишь в моей одежде.. Голос Ацуши хриплый, возбуждённый, и Рюноске дрожит, мурашки бегут по его коже, распуская статические разряды по позвоночнику. Ацуши прижимает его к полке, и книга на мгновение забывается, Акутагава откидывает голову на плечо парня, встречаясь с ним взглядом. Смесь золота и пурпура завораживает, как всегда, и Рю забывает, где они находятся, что они скрыты только углами полок. Любой, у кого вдруг проснётся тяга к поэзии, может их увидеть. Но эта мысль улетучивается из мозга, когда губы Ацуши скользят по его скуле, движения – лёгкие и благоговейные, большие пальцы мальчишки гладят кожу, под подтянутой кончиками пальцев майкой. Рю чувствует, как тает, мысленно благодаря и книжный шкаф, и самого Ацуши, удерживающие его в вертикальном положении. – Подбросишь меня наверх? – спрашивает он, прежде чем остатки здравого смысла покидают его. Его голос звучит хрипло, и он, наверно, смутился бы, если бы не заметил, как его хрипота заставляет дыхание мальчишки сбиться у его шеи. – Конечно. – Голос Ацуши едва слышен, но его руки опускаются на бедра Рю и напрягаются. Мгновение спустя Акутагава теряет равновесие, когда его толкают вверх. Иногда он забывает, насколько силен Ацуши – руки его тверды, и в животе Рю что-то трепещет, что он может только частично объяснить головокружением от высоты. Он вытаскивает книгу, и Ацуши медленно опускает его, медленно проводя руками по бокам Акутагавы. Он отступает, целуя в затылок, пальцы Рю сжимаются и он чуть не роняет книгу. – Спасибо. – Он кашляет в ладонь и оборачивается. – Ты тоже что-то нашёл? Ацуши только кивает, напряжённый взгляд всё ещё сосредоточен на Акутагаве, который борется с желанием поёжиться от такого внимания. – Как насчет того, чтобы заплатить и пойти ко мне? – он проносится мимо Ацуши, проводя рукой по его татуированной руке. Тигры ему так идут. – Звучит неплохо, – Ацуши мотает головой, собираясь с мыслями. Они идут к кассе. – Нам нужно заскочить в продуктовый, мне нужно кое-что прикупить к ужину. Ацуши улыбается. – Я не против, уверен, что бы ты не приготовил, будет великолепно. Рюноске закрывает лицо руками: – Ты меня смущаешь.. Ацуши смеётся, игриво: – Может быть, мне просто нравится видеть тебя взволнованным. Это что-то новенькое. Вчера ты был гораздо более напорист. – Есть разница! – шипит Акутагава. Прежде чем Ацуши успевает спросить, в чём именно заключается эта разница, они отвлекаются на странную пару, пререкающуюся в отделе детективов. Одежда обоих мужчин словно из прошлого века, но прекрасно сшита, один из них намного выше другого. – Но.. Ранпо-сан, вы сказали.. – Это было два часа назад! Мне больше не хочется идти. – Невысокий мужчина скрещивает руки на груди и надменно дует губы. Его спутник раздраженно заламывает руки, его глаза прикрывает большая растрепанная челка. Енот, сидящий на его плечах, того гляди свалится. – Извините, – говорит Кёка, подходя. – У нас нельзя с домашними животными. – Её лицо, как всегда, спокойно, ничего не выражает. А Акутагава прыскает, потому что замечает, как подёргиваются её пальцы: он знает её достаточно хорошо – как же сильно ей хочет погладить этого енота! Наступает их очередь платить, но они могут ещё немного понаблюдать за разворачивающейся драмой. Когда они оплачивают товар, видят, как коротышка дёргает хозяина енота за рукав. – Пойдем, По-кун. В этом районе ещё много книжных магазинов. – Кажется, я уже видел этого высокого в музыкальном магазине, – вспоминает Ацуши. – Он очень хорошо играет на пианино. Рю кивает, кладя руку на поясницу Ацуши, и они выходят из здания. Пальцы Ацуши сжимают ручку сумки с продуктами, которую он несёт. Хотя они с Рю много раз виделись вне репетиций, они никогда не были в квартирах друг друга – кафе, репетиционный зал, старый диван на крыше, случайные бары, но никогда дома. Прошлой ночью он был слишком взволнован и занят, чтобы подумать о том, какое впечатление его ужасная квартирка сможет произвести на Рю, но сейчас он немного переживает об этом. Район, по которому они сейчас идут, отнюдь не первоклассный, но определенно лучше, чем у Ацуши. Дом Акутагавы не отличается от других в этом районе, в отличие от дома Ацуши в нём есть лифт, и на нём они поднимаются на четвертый этаж. – Давай отнесем пакеты на кухню, а потом я устрою тебе экскурсию, – говорит Рю, когда они снимают обувь в прихожей. Он аккуратно убирает ботинки и протягивает Ацуши пару тапочек. Рю идёт впереди, и Ацуши не может не оглядываться, следуя за ним через гостиную на кухню. В отличие от комнаты Ацуши, квартира Акутагавы оформлена в западном стиле с гладкими деревянными полами и большими окнами. В гостиной тёмно-серый диван и низкий кофейный столик, а ещё Ацуши мельком видит проигрыватель и переполненную книжную полку, прежде он попадает на кухню. Ацуши ставит пакет с продуктами на стойку, а Рю суетится вокруг, ставя в раковину несколько грязных стаканов и тарелку. – Эмм.. просто позволь мне всё убрать.. – На его щеках появляется румянец, и Ацуши смеётся в ладошку. – Успокойся, – говорит он, беря Рю за руки. – Мой дом выглядел намного хуже, можешь прибраться позже. Ты мне обещал экскурсию. – Ладно. – Рю привычно кашляет, потом жестом указывает на кухню. Которая может считаться отдельной полноценной комнатой – она реально вдвое больше крошечной кухни Ацуши. – Это кухня. Он берёт Ацуши за руку и ведёт его в гостиную. Цвета приглушенные, в основном чёрные и серые, с примесью фиолетового. Ацуши подходит к стене за диваном, где висит доска с фотографиями группы. На многих из них он видит себя: смеющегося, дурачащегося с Тачихарой, поющего дуэтом с Чуей на репетиции группы. В углу есть еще один снимок, наполовину скрытый за кадром с ними на сцене. С первого взгляда ясно, что это селфи. Он спит, положив голову на чьё-то плечо. Хотя на снимке видна только нижняя часть лица другого человека, он бы узнал эти пряди с белыми кончиками где угодно, хотя такая улыбка на губах Рю всё ещё мало ему знакома. В груди у него становится тепло, когда он проводит пальцами по фото. – Когда это было? Акутагава прочищает горло. Он подходит ближе, и его дыхание касается уха Ацуши. – После нашего третьего концерта. Ты заснул, пока мы болтались за кулисами. Ацуши поворачивает голову и смотрит на него из-под ресниц. – Не смог удержаться? – Да нет. Я ещё не знал. О том, что я чувствовал, я имею в виду. Но ты был восхитительно сонным, и я хотел запечатлеть этот момент. Затем он целует Ацуши, и его мягкие губы заставляют Ацуши выдохнуть и закрыть глаза, наклоняясь к нему. Рю касается носом щеки мальчишки, прерывая поцелуй. – Пойдем, я покажу тебе балкон, а потом ты сможешь посмотреть коллекцию пластинок, пока я буду готовить. Ацуши смотрит на дверь напротив кухни. – А как насчет спальни? Глаза Рю темнеют: – Я планирую провести там с тобой много времени, но позже. Ацуши сглатывает, вспоминая прошлую ночь, эти горящие глаза, смотрящие на него, пока ловкие пальцы расстегивали его брюки. Внезапный приступ желания на мгновение вызывает головокружение, пока он не вспоминает, что нужно дышать. Он следует за Рю, обходя кофейный столик и разглядывая книжную полку, пока они пересекают гостиную и подходят к французским окнам. Балкон узкий, в нем едва помещается маленький столик и два пластиковых стула. Вид оттуда – ничего особенного: небольшой участок с увядшей травой и ржавыми качелями. И всё же есть в нем что-то такое, освещенное золотыми лучами полуденного солнца, что успокаивает Ацуши. Странное чувство ностальгии охватывает его, когда он наклоняется вперед, оперевшись локтями на перила балкона. Он чувствует, что Рю наблюдает за ним, и поворачивается, улыбаясь: – Мне нравится. Твой дом тебе подходит. Ты иногда сидишь здесь и играешь? Акутагава оглядывает стол, и Ацуши замечает, что на нём свеча, спрятанная в старой банке из-под варенья, и пепельница. – Изредка, когда не могу уснуть. Здесь тихо. Главная дорога находится с другой стороны, и сюда почти никто не выходит. Большинство людей просто используют свои балконы, чтобы складировать там ненужные вещи. – Это их ошибка, – говорит Ацуши. – Если бы у меня был балкон, я бы пользовался им всё время, каким бы маленьким он ни был. Губы Рю растягиваются в лёгкую улыбку, прежде чем он успевает прикрыть их рукой: – Мы можем прийти сюда позже, если хочешь.. Ацуши склоняет голову набок. – Ты сыграешь мне? Рю отворачивается, но Ацуши видит румянец на его щеках. – Ты такой сентиментальный, что я не могу в это поверить. – Но ты сделаешь это? – дразнится Ацуши, закрывая за ними балконную дверь. – Да, – бормочет смущенный Акутагава, направляясь на кухню. – Если это тебя порадует. Пальцы Рюноске сильно сжимают стойку, пока он делает глубокий вдох, борясь с жаром на щеках. Симпатично склонившая голова Ацуши. Солнечный свет в его волосах. Просить его сыграть.. И после того, что он сказал вчера вечером, когда они.. Я пробираюсь на крышу после репетиций, чтобы послушать, как ты поёшь. «Прекрати, ты, влюбленный дурак!» – приказывает он себе. Ещё один глубокий вдох, и он начинает распаковывать пакеты с продуктами. Он переходит к нарезке овощей, когда в дверях кухни появляется Ацуши с пластинкой. – Я видел дизайн этой обложки на футболках, но никогда не слушал её. Рю поднимает бровь: – Ты никогда не слушал Unknown Pleasures?(1) Ацуши слегка краснеет, а Рю интересно, от названия («неизведанные удовольствия»), то ли от незнания. – Так вот как она называется? Он внимательно рассматривает обложку, и Акутагава вспоминает, что на ней нет названия ни группы, ни альбома. – Это отличная запись. Поставь её, если хочешь. Ты ведь знаешь, как пользоваться проигрывателем? Ацуши хмурится: – Я работаю в музыкальном магазине, как ты думаешь, у Фукудзавы-сан есть проигрыватель или он использует ручей для фоновой музыки в помещении? Акутагава фыркает. – Тогда ставь. Он продолжает резать, стук-стук-стук ножа успокаивает его. Нервный узел, который появился в его в животе с тех пор, как он впустил Ацуши в квартиру, почти развязывается, когда из гостиной доносятся знакомые звуки «Disorder» Joy Division. «Это хорошо, – думает он. – Я могу к этому привыкнуть». Через несколько минут он вспоминает, что в холодильнике еще осталось немного тофу. Вытирая руки кухонным полотенцем, он входит в гостиную: – Ацуши, ты хочешь.. Голос застревает у него в горле – Ацуши сидит, скрестив ноги, на залитом солнцем ковре перед проигрывателем, закрыв глаза и покачиваясь в такт музыке. Он медленно открывает глаза: – Их музыка очень... мечтательная. – Да, – говорит Рю, не отрывая глаз от парня, – иногда я включаю их, а потом просто лежу на диване и... плаваю. Плавать. Да. – Ммм.. – Ацуши моргает. – Ты хотел что-то спросить? Рю мысленно бьёт себя по лбу. – Ага, у меня есть немного тофу. Я мог бы замариновать его, а потом бросить вместе с овощами, но на это нужно время. Ты можешь ещё потерпеть? – Конечно. – Ацуши улыбается, ложится на ковер и потягивается, как кошка. – Я просто продолжу просматривать твою коллекцию пластинок. Бледные волосы, медово-фиолетовые глаза и татуированные руки – всё это раскинулось на белом ковре. Голос из 1979 года поёт о потере контроля, и Акутагава прекрасно понимает, о чём поёт солист. – Конечно, – ухитряется выдавить он. – Я только... Пойду быстро переоденусь. Чтобы я не испачкал твою белую футболку, пока готовлю. Он идет в спальню так спокойно, как только может, и закрывает дверь. Он думает о коже подтянутого живота Ацуши, мелькнувшей, когда тот потянулся, и сглатывает. Он поспешно снимает рубашку и джинсы Ацуши и достает из шкафа спортивные шорты и простую чёрную футболку. Когда он выходит, Ацуши лежит на животе, вокруг него разбросаны различные пластинки, он изучает обложки альбомов и восхищается некоторыми цветными виниловыми изданиями. – Я только закончу резать овощи и мариновать тофу, а потом присоединюсь к тебе, – мимоходом говорит Рю. Лучше не смотреть слишком пристально на Ацуши, чувствующего себя здесь как дома. Лучше не искушать себя. Он готовит маринад и нарезает тофу, кладет его в миску и оставляет мариноваться. Пластинка с треском останавливается, и он слышит, как Ацуши роется в его коллекции, прежде чем звучит нечто другое, более быстрое и агрессивное. Пока Рюноске заканчивает резать овощи и готовить всё для будущего ужина, Ацуши просматривает ещё несколько записей, очевидно, считая их все неподходящими для данного случая. Акутагава наполняет рисоварку и ставит таймер, затем моет руки и возвращается в гостиную. – А как эта? Ацуши держит пластинку перед лицом, над краем видны только его медово-фиолетовые глаза. На обложке изображены тигриные головы и крылья летучей мыши. Акутагава усмехается. Конечно, Ацуши будет тянуться к искусству. – Мне нравится. Я купил его, когда был в Токио с Гин, и она отвела меня в "Тауэр Рекордс" в Сибуе.(2) Глаза Ацуши сверкают: – О! Я так мечтаю туда когда-нибудь съездить! Рю кашляет, глядя в сторону – Мы обязательно съездим, а теперь просто поставь Tiger Army.(3) Играет музыка, они оба делают какие-то замечания о том, что она им напоминает, и вдруг кажется, что это так правильно, так просто. Они болтают, как будто ничего не изменилось. Лёгкое чувство удовлетворения разливается по телу Акутагавы, и несмелая улыбка дёргает уголки его губ. Он вдруг понимает, что не курил весь день, и его это совершенно не беспокоит. Ацуши говорит так оживленно, что даже не замечает, что пластинку нужно перевернуть на другую сторону, поэтому Рю берёт её в руки, наслаждаясь ритуалом бережного опускания иглы, потрескиванием статики, прежде чем музыка снова наполняет его дом. Когда он поворачивается, мальчишка снова растягивается на спине, и на этот раз Акутагава не может противиться желанию. Да и с какой стати? Он осторожно подходит, седлает Ацуши, не наваливаясь на него своим весом, и наклоняется, нависая над лицом. Ацуши теряет смысл сказанного, его глаза скользят вниз к губам Рю, заставляя их покалывать, принуждая его руки сжиматься в кулаки на мягком ковре под ними. Парень приподнимается, обнимая Рю за плечи и сокращая расстояние между ними. Движения их губ и языков мягкие и ленивые, они исследуют друг друга без какой-либо необходимости спешить. Рюноске опускается на локти, вся его верхняя часть тела прижата к мальчишке. Жар возбуждения охватывает его, пока он продолжает целовать и слегка покусывать губы Ацуши, наслаждаясь мягкими вздохами. Хотя это было бы не похоже на Ацуши – просто лежать. Акутагава не удивляется, когда колено Ацуши скользит вверх по его ноге, и он двигает бедром, переворачивая их. Его спина теперь на ковре, запястья вдавлены в плюшевые волокна, и Ацуши легконько целует его в шею. В отличие от вчерашнего, он никуда не спешит, но Рю боится, что это может означать его гибель. То, как Ацуши нежно ласкает кожу носом и губами, только чтобы прикусить изгиб шеи или резко втянуть проколотую мочку уха, заставляет его сердце биться сильнее. Его руки пытаются вырваться из хватки Ацуши, но он не может сосредоточиться, чтобы освободиться. Его кожу покалывает повсюду, и, когда Ацуши смеётся ему в шею, по спине пробегает дрожь, и ему приходится прикусить губу, чтобы сдержать стон. – Дай мне услышать тебя, – дразнится Ацуши. – Тц.. – Рю собирается с мыслями и снова переворачивает их. – Для этого тебе придется потрудиться. Ацуши с ухмылкой прижимается к нему, и Рю стискивает зубы. – Хорошо. Но позже. – Глубоко вздохнув, он поднимается на ноги. – Мне нужно закончить готовку. Ацуши удивленно разинул рот, глядя, как Рю оставляет на ковре его, с распухшими губами и растрёпанными волосами. Ацуши со вздохом опускает голову на мягкий ковер. К тому, что Рю хорошо контролирует себя и может остановиться в самые неподходящие моменты, придется привыкнуть. Он упрям, но Ацуши это нравится. Он не хотел бы каких-либо послаблений, ему нравится, что некое соперничество ещё сохраняется в их отношениях, это заставляет их стараться быть лучше. Он встаёт и неторопливо идет на кухню, привлечённый шипением и восхитительным пряным запахом, который начинает разноситься по квартире. Вид Рю, уверенно шагающего по кухне и добавляющего в еду овощи, тофу, а также различные специи и соусы, завораживает. Его движения минимальны и расслаблены, он всё подготовил, и заметно, что он точно знает, что делает. Ацуши запрыгивает на свободное место в углу стойки и смотрит, как тот готовит. Рю бросает на него быстрый взгляд, но в остальном игнорирует, всё его внимание сосредоточено на еде. Ацуши не может решить, плохо это или наоборот, что он выглядит одновременно грубым и милым, одетым в мешковатые, низко сидящие шорты и домашнюю чёрную футболку. Видеть, как тонкие пальцы Рю управляются с едой вместо инструмента, интересно, и Ацуши нравится, что тот вкладывает одинаковое количество усердия в оба вида деятельности. Во всё, что он делает своими руками. Ацуши сглатывает и шевелится, затем вздрагивает, когда рисоварка начинает пищать. – Как раз вовремя. – Рю звучит довольным, выключая и плиту, и рисоварку. Он отодвигает Ацуши в сторону, открывая шкафчик, и достаёт тарелки и стаканы. Ацуши крепко держится за свою тарелку, пока Рю раскладывает еду, вручает ему пару палочек и ведёт обратно в гостиную. Они сидят на противоположных концах низкого стола, удобно устроившись на ковре даже без подушек, и едят. Еда потрясающая, и Ацуши уверен, что он так думает не только потому, что Рю – тот, кто её приготовил. Блюдо пряное, но не чрезмерно, и все ингредиенты идеально сбалансированы. – Спасибо, Рю. Это действительно очень вкусно. – Он улыбается, но Акутагава не может долго удерживать его взгляд и опускает глаза. Лёгкий румянец разливается по верхушкам его ушей. Ацуши делает себе пометку почаще хвалить его, если это будет приводить к таким милым результатам. Солнце быстро садится, тени крадут красные и золотые краски, нарисованные на небе. После ужина они болтают, лежа рядом друг с другом на ковре, их пальцы сплетены. А в груди Ацуши боль – пульсирующие колотые раны давно минувших слов приютских воспитателей. – Я никогда не думал, что смогу быть с тобой, – признается он. – Я очень хотел этого, но чувствовал, что должен быть благодарен уже просто за то, что у меня есть возможность придумывать и играть музыку с тобой. Мне нравится, когда мы это делаем – это похоже на то, как музыка укрощается нашими пальцами и твоим умом, тем, как ты можешь её структурировать. Хотеть большего было самонадеянно.. – Ацуши, – перебивает его Рю, серые глаза пытливо изучают его лицо. – Замолчи.. Акутагава поворачивается на бок, окидывая Ацуши внимательным взглядом, и тот видит спокойную властность, которую Рюноске всегда излучает в репетиционном зале, тот же фокус, тот же пронзительный взгляд. Ацуши тоже поворачивается, его сердце бьётся так быстро, что он чувствует его кончиками пальцев. – Тебе нужно перестать думать о прошлом. Я не «пожалел тебя» или что-то идиотское в этом роде. Я не устану от тебя. Я не слепой, поэтому вдруг не прозрею и не пойму, что ты недостоин моего внимания. Ацуши закусывает губу, отводит взгляд, но сильные пальцы хватают его за подбородок и заставляют повернуться лицом к Рю. – Я ещё не закончил. – Ладно, – Ацуши сглатывает, не понимая, лекция это или... что-то другое. Рю издает разочарованный звук. – У тебя говорить получается лучше, чем у меня, – ворчит он, делает глубокий вдох и смотрит прямо в лицо мальчишки. – Я хочу тебя, – прямо говорит он. – Я хочу тебя из-за того, кто ты есть. Я хочу тебя, потому что ты не прогибаешься под меня, потому что ты не позволил моим резким словам отпугнуть тебя, когда мы встретились. Ты бросаешь мне вызов. Когда мы делаем музыку, я не беру на себя ведущую роль, как ты только что сказал. Это делаем мы оба, и ты это знаешь. Это ты вдыхаешь жизнь в наши песни. Ацуши чувствует, что его лицо горит. Ему кажется, будто что-то хрупкое в его груди приютили, укрывая, защищая. Теплая влага собирается в его глазах, и он впивается ногтями в ладони, чтобы сохранить самообладание. Это не то же самое, когда он дразнил Рю, заставляя его покраснеть, и очень отличается от слов, которыми они обменялись в парке. Акутагава сейчас не волнуется, будто нечаянно обронил какое-то слово – речь идёт не только об определении их отношений. Его слова проникают в душу Ацуши, потому что он знает, что Акутагава не использует их, чтобы успокоить его. Если он сможет запомнить эти слова, сможет научиться верить им, а не просто знать, возможно, Ацуши сможет позволить им пусть медленно, но занять место уродливых шрамов, оставленных прошлым. – Ты понимаешь? – спрашивает Рю. Его глаза суровы, но в них есть мягкость, и он смотрит прямо на Ацуши, читая выражение его лица. Ацуши кивает, делает глубокий вдох: – Да.. – Хорошо. Тогда перестань вдруг вести себя как крестьянин, пресмыкающийся перед господином. Это отвратительно. Где твое неповиновение? Ацуши усмехается и прищуривает глаза. Смесь боли, пустоты, тепла и смятения, которую он чувствует, сменяется негодованием. Он знает, что делает Рю, и ценит этот жест, поэтому подыгрывает: – Как будто я перед тобой когда-то прогибался, и я не пресмыкаюсь. Рю ухмыляется: – Мог бы и подыграть мне. Ацуши наклоняется: Тогда мне придется тебя расстроить – это ты согласилась петь мне серенаду. Разве это не делает меня благородным господином? Рю смеётся, потом целует его в переносицу: – Тогда пойдём, я возьму гитару, бо-чан (4). ____________________________ 1 – Unknown Pleasures — дебютный студийный альбом британской пост-панк-группы Joy Division 2 – Сибуя — это один из самых ярких и оживленных районов Токио, который ежедневно наводняют толпы посетителей, устремляющихся в многочисленные магазины, рестораны и ночные клубы. Сибуя — это центр молодежной моды и культуры. 3 – Tiger Army — музыкальная группа, основанная в 1995 году в городе Беркли, Калифорния. Её музыкальным направлением был избран жанр сайкобилли. 4 – бо-чан – молодой господин.