Курим и молчим

— Здравствуйте, Павел Анатольевич, — поприветствовал он, увидев врача. — Извините, что мы не звонили, я вчера совсем не в состоянии был… — Здравствуйте, молодые люди, — доктор вошел в прихожую. — Я, грешным делом, за огурцами наведался: родня обещала нагрянуть завтра, семейное торжество вроде как, так вот хотел похвастаться. Я так и понял, что вы закрутились, но это ж ничего страшного! О, и у вас тоже гости? — спросил он, увидев Маню, которая вслед за Максом выперлась в коридор. — А что за торжество-то? — уточнил Володя. — Огурцы, это мы сейчас… да, у нас тут гости тоже… — Ну и отлично, гости — это всегда хорошо, — отозвался Павел Анатольевич. — Как себя чувствуете, Максим? — Это врач наш, — пояснил Володя, поймав удивленный взгляд Мани. — Пневмонию лечить надо, я ж не умею. — А вы, барышня?.. — вежливо поинтересовался Павел Анатольевич. — Мы с вами незнакомы, насколько я знаю. — Мария… — отозвалась девушка и запнулась, оглянувшись на Макса. Павел Анатольевич тоже глянул на Макса, но ничего не сказал. — А что готовить-то будете? — спросил Володя, сходив на кухню за банками. — Ну, чтобы родня довольна осталась? — Да что я могу приготовить? — махнул рукой Павел Анатольевич. — Я на эти продукты смотрю как студент на ребенка, вроде в теории все понятно, а как подойти — не понятно. Повседневное-то для себя проще, а вот чтоб праздничное, не знаю даже… — Ой, так может помочь вам?.. — внезапно подала голос Маня. — Ну, с готовкой… Ой, простите, вам, наверное… — А что, можете? — поинтересовался Павел Анатольевич. — Неудобно как-то вас с гостей срывать. Вы ж не для этого приехали. — Она все может, — обрадованно сказал Макс. — Вот просто все. Повар — золотые руки, техникум кончила когда-то, а в деревне нашей работы нет, вот и прозябает там на ферме. Навестить приехала. — Прозябает? — с интересом переспросил Павел Анатольевич. — В смысле — работа не нравится? — Так чему ж там нравиться, — грустно ответила Маня. — С кулинарным дипломом — коровам хвосты крутить, дояркой на ферме! Нету, говорят, больше работы. А куда мне еще деваться! Вот вы за огурцами пришли, да? Что Максимова мама передала? Вам понравились они? Вы их пробовали? — Понравилось — не то слово, — признался Павел Анатольевич. — Я влюбился, как мальчишка: и в огурцы, и в помидоры! — Ну и вот, — Маня снова вздохнула. — А это ж я Ирину Иванну научила. Это моя… как это? Курсовая работа была. По консервации. — Не может быть, — ахнул доктор. — Простите, как величать вас? — Мария, — Манька совсем смутилась. — А по батюшке? — Уж и по батюшке… Алексеевна. — Мария Алексеевна, а бытовой работы… не боитесь? Постирать там, погладить, квартиру прибрать, прочее такое? Я, видите ли, как овдовел, давно один живу, вот, родня приезжает с днем рождения меня поздравить! В первый раз собрались, просто живут теперь поближе. А у меня, стыдно сказать, ни ложки, ни плошки, все хозяйство я запустил, а уж с готовкой и подавно не дружу. Пойдете ко мне работать? Помощницей по хозяйству. Как это называется-то? Домоправительница! — Домомучительница, — хрюкнул Макс, не сдержавшись. — Извините, я пошутил. — Я вот тебе лишний укол вкачу за такие шутки, — улыбчиво пригрозил доктор. — Я, Мария Алексеевна, вас спрашиваю, а не оглоедов этих, вы сами вправе своей жизнью распоряжаться, а они тут ни при чем. Вы, простите за любопытство, чья их них будете родственница? — Я… — Маня снова запнулась. — Я из одной с Максимом деревни. Ну вот так вышло… Работать? Так я только за, это ж, это ж… А жить мне что же… а как же… — У меня две комнаты, я прямо под Владимиром живу, — отозвался Павел Анатольевич. — Мария Алексеевна, вон, даже Владимир подтвердит, что я исключительно порядочный человек. — Подтверждаю, — сразу ответил Володя. — Так у вас что же, день рождения завтра? — Так точно. И помощь бы мне очень не помешала! — Ой, это я с радостью! — Маня прямо воодушевилась. — Что ж вы, милая барышня, даже про зарплату не спрашиваете, — пошутил Павел Анатольевич. — Ладно, если вы не против, так и пойдем тогда?.. Или вы разговор ещё не закончили?.. — А, да, сейчас… — спохватилась Маня. — Я подойду… — Двумя этажами ниже, Мария Алексеевна. Я оставлю дверь открытой, посмотрите, так сказать, на масштаб происходящего. Павел Анатольевич ушел с сумкой, а Маня посмотрела на Макса. — Максим, — негромко позвала она. — А ты можешь… Мы можем пока говорить, что у нас все как было, если у меня что реально с работой сложится? Меня ведь так никто сюда работать домработницей не отпустит… А к тебе отпустят. Можно, я пока буду говорить, а?.. Ну родне своей приставучей? Макс подумал некоторое время. Посмотрел на Володю. И сказал: — Мань, а какова гарантия, что твоя приставучая родня во главе с твоей замечательной мамой не нагрянет сюда вот так же в гости однажды? И самое главное — работать, значит, тебя не отпустят, а жить с двумя мужиками в одной квартире отпустят? Да если я наших деревенских верно знаю — ты тогда не отмоешься вообще. Или должна будешь потом приехать с кольцом и штампом, а вот этого я, уж прости, тебе гарантировать не смогу. И я бы тебе советовал следующее: ты сейчас пойди к Павлу Анатольевичу, он и правда исключительно порядочный человек, детский врач. Поговори с ним, условия, то-се. объем работы и так далее. Если устроит тебя — можешь сказать родне, что поехала ко мне, будешь в Москве работу искать. Потом скажешь, что нашла. А потом скажешь, что бросила ты меня, потому что я — на выбор! — нажрался и набил тебе лицо, изменил тебе, вляпался в финансовую пирамиду… что там еще? — Или оказалось, что ты голубой, — внезапно отозвалась Маня. — Это очень по-столичному. Максу стоило больших трудов сохранить лицо, но он сохранил. — Да хоть серо-буро-малиновый в крапинку, Мань! Главное — скажешь, что я такой козел, что ты за меня выходить передумала, что вокруг тебя тут вьются столичные парни и ты пока не вышла замуж только потому, что не знаешь, кого выбирать. А так — вообще, как по мне, приехала, уволилась, сказала, что поехала работу искать, и больше перед мамашей своей никакого ответа не держишь. Иначе она тебе и тут жизни не даст. — Ну так вот чтобы уволиться спокойно, мне и надо сказать, — ответила ему Маня. — А дальше да, ты прав, отчитываться не надо будет. Серьезно, Максим, я тебе честно говорю, что со свадьбой приставать не буду, обговорили вроде. Но мне чтобы уехать, нужна твоя помощь. Вдруг мне не поверят… — Ну да, ты ж вообще без ничего приехала, — отозвался Володя. — Только с паспортом, — кивнула Маня, — потому что на электричке ехала. Она снова глянула на Макса и продолжила: — Ты маме-то все-таки позвони, Максим, я серьезно. А то моя мама и ей ерунду говорит… Она замолчала, ожидая от Макса ответа: поможет он ей или нет. — Ладно, Мань, — махнул рукой Макс. — Помогу. И маме позвоню. Только нам с тобой подробности этой помощи надо будет обговорить. Ты сейчас давай к Павлу Анатольевичу, а то время идет, а старику и правда помочь надо, чтобы уже он перед родней в грязь лицом не ударил. А там — разберемся. Я маме своей скажу, что ты заходила, что по собеседованиям ходишь и так далее. По факту оно ж так и есть, если не углубляться в подробности. Манька разулыбалась и унеслась. А Макс вздохнул: — Вот такая хуйня, Володь. Прикинь, я только сейчас сообразил, что мы наделали. Или не мы, а случай? Но факт: драгоценная Маня будет существовать в этом же доме двумя этажами ниже. Охуеть. — Охуеть, — отозвался Володя, как только дверь за девушкой закрылась. — Но это лучше, чем если бы она существовала в соседней комнате, или, не хватало ещё, сбросилась откуда-то, а потом бы тебя обвиняли. — Он запер дверь и подошёл к Максиму обнять. — Но я охуел, это точно. С ее этим «или скажу, что ты голубой, это так по-столичному!» Он обнял Макса, прижимая его к себе, и выдохнул. — Чего только не придумают люди, когда им скучно, как в вашей деревне. Даже девушку в Москву пригнали, совсем уже… Он и сам только сейчас понял, что произошло, но это реально было лучше чем, «а что, у меня выбор есть?» Или «женитесь на мне, я вам заплачу». — Девушку скорее всего в Москву пригнали, чтобы она меня к порядку призвала, чтоб я уже женился наконец, — усмехнулся Макс. — Я маме вечером позвоню, сейчас она на работе. Но черт дери, я прямо и не знаю, как нам теперь быть. Хотя с другой стороны — мы же с тобой в подъезде не целуемся и в лифте не трахаемся, а то, что происходит за дверьми квартиры, никого не касается. Разве что… Он вздохнул. — Спалит нас Манька, Володь. Хотя бы потому, что я все у тебя и у тебя живу, что это такое. Давай ее лучше за Игнатьича выдадим, пусть к нему переезжает. — Не, ну здрасьте, а где ты должен жить, ты ж болеешь, неделя только прошла, а ты в Москве и того меньше, — напомнил Володя. — А Игнатьичу я на мозг накапаю. Пусть думает, прежде чем девушек без спроса мне домой возить! И даже ведь не спросил, чего ей от меня надо, просто «я подвезу», деловой такой! — он погладил Макса по голове. — Это нам ещё повезло, что ты шарф натянул, как порядочный, следы не видно, а то скандал бы точно был и истерика. А если спалит, то обратно в деревню и поедет и пусть там дальше думает, что да как. Я-то тебя никуда не отпущу, а ты ей документально ничем не обязан. — Я ведь и не подумал… про следы, — фыркнул Макс. — Я шарф напялил — типа болею, чтобы она на меня повеситься не вздумала! А так-то да, причем с нее бы сталось устроить скандал на тему «Ты, козел такой, тут с московскими девками трахаешься». Ей бы и в голову не пришло, кто мне засос поставил. Хотя… — Он фыркнул: — Это так по-столичному! И заржал. — Теперь у нас будет новая поговорка? «По-столичному?» — рассмеялся вместе с ним Володя. — Ой, Володька, ну их всех в жопу. Давай чай пить, а то я что-то так пересрал от всех этих свистоплясок, что аж в горле пересохло. — Пошли, а то ей-то я чай налил, вон, отогрелась, там правда и вино ещё было, чего ее так понесло рассказывать, когда она истерить начала. — А еще… Макс посмотрел на Володю и спросил: — Слушай, а может быть так, что я по тебе уже соскучился со вчерашней ночи? — Может. Потому что нас сдернули с самого утра почти, — Володя осторожно поцеловал его. — Я тоже по тебе соскучился, и Маню я сегодня, надо сказать, совсем не ждал! — А уж как я-то не ждал, — хмыкнул Макс. — Ты дверь запер? А то придет еще… И обнял, прижал к себе, задышал в шею. — Володь… Мы сегодня никуда больше не должны ехать? Пойдем тогда в кровать, а? Я болею, и мне нужны тепло и ласка. Я что-то тут совсем разошелся, сам себя не узнаю. — Дверь запер, не переживай. Нет, не должны, — Володя обнял его в ответ, погладил. — Пойдем, пойдем, а то я все напрягался, что ей придет в голову висеть на тебе или ещё что, вон, даже между вами сел… А тепло и ласка — это обязательно, это естественно, тепло и ласка… В комнате зазвонил телефон. Володя вздохнул и потянул Макса туда. — Что ж сегодня хотят-то? Секунду… Чтобы потом не трезвонили нам в постель. Да?..