Курим и молчим

Володя видел, что Маня с Игнатьичем уехали. И что Макс вышел - тоже видел краем глаза. Но он стоял и пялился в бесконечное снежное небо и не мог пошевелиться, потому что казалось: пошевелится - и его бомбанет, в дикую истерику, в агрессию, в ещё что-нибудь, и хорошо, что они уехали, иначе Маша рисковала бы ещё и от него получить за такое, потому что у всех, блядь, стресс, а у него нет стресса! Никто не спрашивал, с чего их сдернули, когда вызывали сюда. Вспомнилось все. Все сегодня было местами криво. Сначала этот Матвей в редакции со своим "давай поговорим?". Потом Лида у его квартиры, потом маменька, потом пьяный урод в кафе с ножом прямо посреди их свидания, сука! Потом эти бесконечные звонки, потом Лида с этой дракой, и потом Маня, Маня под занавес! Кто ее просил, а! Кто! Ее! Просил! Хотелось что-нибудь разбить, разломать, куда-нибудь стравить свою агрессию, но около отделения полиции это сделать было решительно некуда. Поэтому Володя дышал, смотрел в небо и не шевелился. А потом вдруг почувствовал, что им надо ехать домой. Потому что торчать здесь было самое глупое занятие. - Я сейчас вызову такси, - обратился он к Максу. - Другой район, мать их, нашли где драться, идиотки... - Володь, - Макс осторожно тронул его за руку, - все хорошо. Да, другой район, возле галереи - где подрались, там их и приняли. А мы сейчас к себе поедем. Вызови такси, пожалуйста, я-то не умею еще это ни хрена. И Маня... ну она сорвалась, Игнатьич ей вон сцену закатил, дурень, тоже мне. Ну, я на него всех собак и повесил. И сказал, что мужику взревновавшему какой только херни не скажешь, чтобы успокоился, но Маня с креативностью перестаралась. Так что они уехали сами по себе, а мы сами по себе. Все хорошо, Володь, правда. Я с тобой. Я же эта... жена декабриста. А, пардон, еще не жена! А невеста! - он хрюкнул. - Но как бы то ни было - вызывай такси, а то... Он подошел ближе и шепнул на ухо: - А то задница у меня все-таки не очень. Надо бы ее в тепло обратно. - Сейчас, - отозвался Володя. И правда надо было ехать, холодно, даже ему холодно, а уж Максу тем более. Хотелось напиться дома и разбить оставшуюся посуду. Такси обещало быть через пять минут. Володя сжал руку Макса, но почти сразу отпустил, понимая, что Макс ни при чем, и страдать тут не должен. Совершенно не должен. - Я злой, - честно сказал Володя куда-то в сторону. - Ей повезло, что она уехала. Я серьёзно, - он вздохнул и добавил. - Я вообще даже подумал, что надо было забить и не ехать, хотя нельзя так, совершенно нельзя... - Володька, - вздохнул Макс, - она излишне эмоциональна. Она реально испугалась, что Игнатьич ее пошлет. Да и хуй с ней. Или ты боишься, что ее еще где-нибудь так бомбанет? - Нет. Меня просто сегодня все достало. Достало, понимаешь! - Володя перешёл на отчаянный шепот, глянув наконец-то на Макса. - Нас сегодня весь день постоянно дёргали. То меня, то нас обоих. То мама, то Матвей, то Лида, то Маня, то этот хрен в кафе подвернулся, то все сразу! К нам даже в процессе близости пытались достучаться! И это за один день! За один! Я просто не выдержал. Я не железный, сука! И эта дура должна хоть что-то понимать! Он выдохнул, зажмуриваясь, и продолжил, снова переходя на шепот, чтобы не кричать: - За эти несколько дней ко мне припёрлось столько народу, сколько за полгода не приходило. Я никому был не нужен, а тут резко внезапно понадобился! Стоило только завести личную жизнь, в которую не хочется пускать никого. Я заебался! Если завтра хоть одна тварь спросит что-нибудь на работе, чувствую, драка будет уже в редакции! Потому что сил у меня больше нет с этой всей ерундой! - Володь, - сказал Макс, - ты можешь взять отгул? За свой счет? Мне кажется, тебе это сейчас очень нужно. У тебя наверняка накопились эти... отгулы всякие. Завтра пятница, выходные у тебя нерабочие, будут три дня отдыха, в понедельник у тебя что? Ну, а во вторник вместе на работу поедем. А? - Не знаю. О таком нужно заранее предупреждать. Я вон и так в среду не работал. Да хуйня это все, Макс. Вон и такси прибыло, поехали. В такси было тепло и более-менее нормально. Володя аккуратно облокотился на Макса с молчаливого позволения, головой на плечо, и закрыл глаза. Нужно с этим что-то делать. Может и правда написать Семёнову? Какая разница, откуда работать и брать интервью? Пришлось писать по дороге. Ответа, разумеется, не пришло, поди ответит утром, хотя бы будет понятно. Через полчаса они были уже дома. Почти не замёрзшие, Володю даже слегка попустило, когда они подъезжали. Подняться на свой этаж, открыть дверь, зайти в квартиру и наконец-то никуда не бежать... Володя закрыл дверь на автомате, на автомате же снял куртку и сел на банкетку в коридоре. - Как они меня все достали, а? - сказал он, разуваясь и стаскивая шарф. - Я устал. Я устал и у меня ощущение, что я словил облом по всем фронтам. Там, где не ждал, словил. - Прямо так уж и по всем? - усмехнулся Макс. - А если серьезно - пойдем, нальем чаю и обсудим, чего тебя так колбасит. Что конкретно напрягает, вот конкретно совсем. - Да что эта дура язык за зубами не удержала, - честно ответил Володя, протянув руку. - Я уже почти поверил, что она может. И надо ж было так. Надо ж было так-то! - Знаешь, - Макс переглотнул, - когда я узнал, что она в курсе, я сразу понял, что это шило когда то вылезет из мешка, это просто вопрос времени. И подумал: а чем конкретно это для нас чревато? А может быть, и ничем, подумал я тогда. Слава богу, за это сейчас не сажают, и мы не в моей деревне, где за это убивают. А еще что? - Формально? Ничего. А так не знаю. Я не знаю, смогу ли я остаться на работе, если это вылезет. Не будет ли агрессии на это. Я вообще не особо представляю, что делать, если это выйдет за пределы... тех, кто уже в курсе. Вообще не знаю. Володя поднялся, обнимая Макса. Замер. Вздохнул. - Я не по всем фронтам получил облом. У нас с тобой все было шикарно, - прошептал он, погладив его по затылку. - Но нам постоянно кто-то мешал, ну вот постоянно... Пойдем, что ли, правда чай попьем. И обсудим. А то меня реально напрягло действительно. Пойдем, Макс, ты единственный, с кем я хочу сейчас разговаривать. - Так вот, - Макс расположился за столом, помешивая чай в кружке. - Когда ты сказал мне, что Маня в курсе и даже видала своими глазами, я охуел. Вот примерно как ты. А потом, как в том старом анекдоте, много думал. И надумал вот что, хотя это нам надо было обсудить в самый первый день, по-хорошему. Он сделал глоток. - Увы, это шило в мешке утаить в принципе невозможно. В принципе. Я так думаю. И если мы с тобой сейчас решаем жить вместе, - он сделал паузу, - нам надо думать не о том, как получше скрываться, иначе мы двинемся крышей или переругаемся. А о том, как дать это понять людям, которые нас окружают. В частности: моя мама, твоя мама и твоя... наша работа. Потому что от них мы спрячемся вряд ли. Это только вопрос времени. Факт совместного проживания не скроешь, даже если этим отдельно заморачиваться - это опять же где-то вот так случайно выскочит, как у Мани. Или нам придется постоянно - постоянно! - жить в напряжении, как шпионам. Сомненья прочь, теперь мы разведчики, ага. Так невозможно долго жить, мы начнем срываться друг на друге, буквально, на тему "почему ты не девушка, было бы тогда все хорошо". Я далек от мысли, что наша игра тебе поэтому нравилась: это, по моему мнению, вообще не из этой оперы. Я имел в виду напряжение по типу "Почему ты не легитимного пола, почему я не смог построить нормальную семью, было бы проще". И это - начало конца. Поэтому либо мы готовы, что сей факт так или иначе выскочит, либо - мы расходимся. Потому что срываться друг на друге "все из-за тебя" еще хуже. И если ты хочешь мое мнение - я за то, чтобы это, скажем так, не сильно скрывать. Не бегать, конечно, с транспарантами "А мы с Максом вчера трахались, смотрите, вот видюшка в инсте", а просто... скажем так, жить, не ощущая себя нарушителями закона. Да, мы живем вместе. Это первый факт. Почему? А потому что нам так удобнее. Да, мы живем вместе и у меня засос на шее. Откуда? А вы точно хотите это знать? Чтобы вас не смущать, я надену шарфик. В конце концов, кто нам мешает жить вдвоем как друзья, в разных комнатах, и ходить получать засосы куда-то на сторону? Остаются только люди, которые вхожи в наш дом и могут увидеть, что мы тут, скажем, спим на одной кровати. Ок! Павел Анатольевич в курсе. Ему абсолютно все равно, как ты видел. Маня в курсе, она даже защиту нам организовала, если ты помнишь. Лида в курсе, как минимум насчет тебя, но, если она пойдет по редакции трясти чужим грязным бельем, вопросы будут в первую очередь к ней: как говорил мой батя, "слова Павла о Петре говорят больше о Павле, нежели о Петре". А наши мамы... ну вот им, может, придется сказать, пережить некоторую истерику по этому поводу - и то не факт - и все. Потому что главная цель обычной мамы - чтобы ее ребенок был счастлив. Да, он счастлив не так, как все. И что? А вот если цель мамы - родить детей для себя, чтобы потом они выдали внуков - это уже проблемы мамы. Ну, и еще может быть проблема, если начальник гомофоб. Семенов у нас гомофоб? А Игнатьич? А главный? И опять же, в любом случае, если у тебя на работе то, с кем ты спишь, перетягивает твои профессиональные качества - дерьмо такая работа, и ее в любом случае надо менять. Макс говорил все верно. Верно. Логично. Хорошо. Но блядь, не на такую голову это все воспринимать. Володя смотрел на свою чашку, как будто там были ответы на вопросы, и молчал, потому что понятия не имел, что он по этому поводу думает. Все было логично, красиво, по-взрослому, но... он ощущал по-другому. И не мог понять - как. - Это все хорошо. Понятно. Логично, - ответил наконец он. - Но моя семья - это последние, кого я бы хотел посвящать в это все. В работе то же самое. Я не знаю, как они к этому относятся, и, честно, знать не хочу. Понятно, что, если вопрос зайдет "такие у нас не работают", я уйду. Но как же выматывает думать, что я должен "не скрываться, но скрываться". - Он поставил чашку на стол и закрыл глаза, зарываясь пальцами себе в волосы. - Я устал, Макс. Ты снял меня с пика депрессии, когда я готов был утопиться в вашей реке или спровоцировать драку большого масштаба, чтобы не сам... Я устал от этого ощущения "будь как все, чтобы выжить", да ты и сам знаешь, каково это. Город - большая деревня, здесь другим оперируют, но в общей массе все очень похоже. И это утомляет настолько, что у меня даже дома не выключается плашка "счас кто-то припрется и все испортит", не узнает, а испортит. Об этом надо думать на трезвую голову, а я сейчас не могу... Я понял, что не могу... - Давай тогда отложим, - кивнул Макс. - Но обрати внимание, я не завелся щас на тему "Ааа, я снял тебя с пика и больше я тебе не нужен". Потому что я знаю, я видел, что я тебе нужен. И ты мне. И не только для того, чтобы трахаться. И я вовсе не говорю тебе, чтобы ты напрямую поставил свою маму в известность. Я, например, с этим спешить не буду. И со всем остальным тоже не буду спешить. Просто предлагаю жить как жили... вот эти последние - сколько там? - десять дней. Мы с тобой, без этих вот всех... лишних людей. Сейчас все устаканится, и... Он подошел к Володе и обнял. Крепко. - Моя любовь, кто нас видел в этом городе вдвоем... - Да много кто нас видел, - шепотом ответил Володя, уткнувшись в него. - Темная жизнь, Макс. Причем, не потому, что она плохая, а потому что она в тени... все время... Он вздохнул, чувствуя, что его нехорошо так развозит морально, но продолжил: - Десять дней. Мне кажется, что мы уже все время так живём... Ты свои вечерние таблетки, кстати, не забудь... - Он зажмурился. - Я знаю, что ты видишь, что мы друг другу нужны. Потому что мы реально нужны. Вообще, просто, в общем нужны... - Он замолчал и потом вздохнул. - Я хочу обняться и в постель. Мне нужно. Мне нужно хоть чуть-чуть этого спокойствия. - Пойдем, Володь, - Макс снова кивнул. - Пойдем, я щас вот таблетки правда выпью, руки сполоснем и пойдем... Обнимемся... Я люблю тебя. Хотя бы в этом плане ты можешь быть спокоен. Уже. Володя усмехнулся, мягко, сам себе, но ничего не сказал. Уже. Уже? - А почему уже? - всё-таки не удержался он по дороге в комнату. Там пришлось стелить простынь - он перед выходом поленился, да, потом закрывать форточку, гасить ночник, когда Макс выпил таблетки. Раздеваться, в прохладной комнате это было не сильно комфортно, но спать хотелось без одежды. И в обнимку. Володя притащил из коридора два их телефона, увидел смс, что висела на экране Максу от Мани "Извини, что так", молча протянул ему телефон, включая на своем звук. Мало ли, Семёнов утром ответит. - Интересно, она к нему поехала или к Павлу Анатольевичу вернулась? - негромко сказал Володя, обнимая Макса сзади. - Сколько вопросов, давай по порядку, - улыбнулся Макс. - Про уже - это я к тому, что меня как-то резко перестало колбасить "ааа, я здесь лишний и меня скоро погонят". Нихуя, я предложение принял, я отдался весь, и хрен меня теперь отсюдова выгонишь... да я думаю, ты и не собираешься, - он негромко засмеялся. - А насчет Мани - вот это последнее, о чем я сейчас думал. Она может и у Игнатьича зависнуть, и вернуться. Другое дело, как наши планы от этого меняются. Единственное - я бы не очень хотел, чтобы она поехала к Игнатьичу, потому что, насколько я понимаю, там у них будет не столько секс, сколько раскрутка на инфу, а я представляю, как может раскрутить неподготовленного собеседника профессиональный репортер. Но думаю, что Маня таки вернулась к Павлу Анатольевичу, потому что, во-первых, у него были гости и там назавтра с утра будет полно уборки, а во-вторых, ей вряд ли стоит сейчас показывать, что ей в Москве есть где еще ночевать. - Я и не собираюсь, - тихо рассмеявшись, подтвердил Володя. - А что до Мани, да, не сильно хочется, чтобы дожали. А насчет секса, так... - он хотел сказать "рано", но вспомнил, как они сами занялись им едва ли не на второй день, потому что потащило. Кто знает, может, и тут так... Ладно, Маня сама разберётся со всем этим, вот уж точно. - Сильно болит?.. - осторожно спросил он, утягивая Макса в кровать под одеяло. Обнимая сзади, потому что хотелось так обнять, голову на плечо, а руку на живот и бедром к бедру. - Меня понесло тогда что-то... Я аж сам не понял почему... Это было... очень внезапно. - Ну да, а позавчера - позавчера ведь? - меня понесло, - Макс выгнулся немного назад, прижимаясь плотнее. - Это такая штука, как я мыслю... особая. Когда начинает так переть, что вообще отключаются все мозги. Мне кажется, что это доверие, или что-то в этом роде. Доверие и желание, вот. А болит... не очень, ну что ты. Хотя ощущения, схожие с дефлорацией, проносились в голове! Он негромко расхохотался. - Дефлорация... Мда, я явно перестарался, у меня-то позавчера в процессе не болело, под утро накрыло. А так, это какое-то трепетное глобальное ощущение... - Для меня, Володь, очень важно все, что сегодня было... у нас, - сказал Макс. - Что ты... не высмеял меня, не застыдил, не обозвал никак, не оттолкнул. - Как я мог высмеять, зачем? Если бы я не хотел, я бы просто отказался... - Он поцеловал Макса в плечо и замер, слушая дальше. - Я, честно говоря, сам не понимаю, почему мне этого вдруг захотелось. Отдаться. Еще с утра. К тому же я знал, что у тебя в шкафу фартучек лежит. А потом... когда сумку разбирал после кафе... это же моя мама когда-то для Мани купила, прикинь? Чтобы я ей подарил. Она была уверена, что я скоро эту Маню сюда вызову, ну и сунула мне... с запиской пояснительной. Мол, подаришь девушке своей. Ну, я и решил прямо на месте, что Маня обойдется. И заныкал это дело в ванной. А потом явился к тебе... во всей красе. Володя улыбнулся ему в шею, когда услышал наконец историю, откуда взялась эта ночнушка. - А я и думаю, откуда это у тебя, - он тихо рассмеялся. - Тогда понятно. Маня-то чуть ниже тебя, вот оно и подошло. И ты реально был во всей красе, я аж не ожидал. Серьезно, у меня аж дыхание перехватило. - Кстати, хочешь поржать? – Макс оглянулся через плечо. - Я ведь в процессе еще подумал, что эта игра вполне ведь может быть... обоюдной? В смысле, что мы и тут можем, если пропрет... как-нибудь поменяться ролями? Как ты думаешь? – он лег обратно, снова прижимаясь к нему сильнее. Володя замолчал, думая про "поменяться", потому что такая идея ему в голову не приходила. Или приходила, но была очень мимолётной.