Бездна

      Внимание Эбигейл Уокер было приковано к окровавленной руке студентки. Та же в свою очередь похоже, так привыкла к боли, что сама и не заметила, как поранилась. Кровь так и хлестала, капая на кеды и пачкая белую материю. — О мой бог, — испуганно прошептала мисс Уокер, — вы двое, — она указала на Чарли и Кэвина, — чтобы по моему приходу, здесь и следа не было от земли. Цветку уже ничего не поможет, выкиньте его, — преподавательница подумала взять Руби за целую руку, но сомневаясь просто сказала ей, идти за ней. — Погоди, — она остановилась, чтобы достать что-то из своей сумки. Достала белый бархатный платок и аккуратно приложила к руке студентки. — Мисс Уокер, — тихо, проговорил от стыда Чарли, — мы хотим, чтоб вы знали - это полностью наша вина. Я оттолкнул Руби, когда она доставала горшки. — Я с вами позже разберусь, — лишь ответила женщина и торопливо пошла в сторону, какого-то кабинета. Руби, будто завороженная поспевала за ней. — Медсестра уже ушла, но у меня в кабинете есть аптечка, — открывая дверь кабинета, сказала мисс Уокер, пуская туда девушку, — садись.       Руби покорно уселась на стул и наблюдала за преподавательницей, которая копошилась в шкафах. Оглядев обувь, девушка подумала, что больше не наденет кеды. Уж слишком привлекали красные следы. — Этот болван и правда оттолкнул тебя, в то время, пока ты убирала цветы? — садясь перед Руби, спросила  женщина. Её прикосновения были такими аккуратными и нежными, что девушка невольно почувствовала радость от того, что о ней кто-то заботится, уже не говоря о симпатии, какую теперь вызывала у неё кураторша. — Уверена, он не специально, — пожимает плечами брюнетка, на что мисс Уокер лишь машет головой. — Больно? Так спокойно сидишь, когда из твоей руки так и хлещет кровь... — Низкий порог, наверное... — бубнит девушка, кусая губу,ведь первое, что она хотела ляпнуть это — привыкла.       Невольно, руки мисс Уокер тоже оказались в крови своей студентки и Руби словила себя на мысли, что наверное ей противно, хоть женщина и ничего не высказывала по этому поводу. — Вы это делаете потому, что я ваша студентка и ответственность за моё здоровье лежит на вас? — внезапно задаёт вопрос Руби.       Мисс Уокер поднимает на неё какой-то насмешливый взгляд и машет головой. — После вашего совершеннолетия мы никакой ответственности за вас не несём, вы уже не дети... Я это делаю потому, что даже, если у тебя и низкий порог боли, то от такой раны ты всё равно бы её почувствовала. Дезинфекция занимает пару секунд, а если бы в рану попала инфекция, то возится пришлось бы месяца два минимум. Рана глубокая, — женщина встаёт, — и никакой бы низкий порог не помог.       Девушка удивлённо смотрит на преподавательницу. Единственные, кто проявляли к ней искренние заботу и доброту, были её друзья Чарли и Кэвин, а тут появляется какая-то мисс Уокер и заявляет, что ей не трудно помочь. Руби смотрит в светлые карие глаза мисс Уокер, которые скрываются за очками. Неужели брюнетке настолько не хватает заботы, что она сразу же проникается симпатией к первому попавшемуся человеку, который ей помог. — От дежурства я тебя не освобождаю, — продолжает блондинка, — но ты уж будь по аккуратнее и дружки твои, пусть тебя в свои глупые игры не втягивают. Можешь идти, — она поправила очки, через которые взглянула на перебинтованную руку студентки, — и будь аккуратнее, серьёзно. — Ладно... Спасибо, мисс Уокер. — Будь аккуратней, — повторила та.       Впервые за долгое время Руби выходит из кабинета, улыбаясь. Ей так нравилось чувство неподдельной заботы, хоть и наверняка любой из преподавателей поступил бы также на месте мисс Уокер.       В тот день парни много извинялись, хоть Руби уверяла их, что не обижается, ведь обиды действительно не держала. Ей больше хотелось снова поблагодарить мисс Уокер. Вот, что случается с человеком, который потерял веру в человечество и появляется просто, какая-то мисс Уокер, которая чисто из доброты душевной перебинтовывает тебе руку. Вот только вере в человечество суждено было прожить не долго в тот день.

***

— Я дома, — разуваясь, уведомляет Руби.       Дома тишина. Слышно лишь гудение старого холодильника. В поисках матери Руби прошлась по дому и дошла до её спальни. — Мам, ты... — не успела девушка договорить фразу, как охнула от удивление, сразу захлопнув дверью. Лора была не одна. Этот половой акт больше походил на то, что мужчина спал на женщине и нехотя пытался повернуться.       Руби прикрыла рот рукой и молча вслушивалась в тишину, в которой вдруг заревел мужчина: — Ты её стучаться что ли не учила?       Руби видела раньше его, поэтому, услышав тяжёлые неровные шаги, она тут же побежала вниз по лестнице. Но не успела. Пьяница ухватил её за шею и прижал к стене. Его дыхание, наполненное запахом табака и алкоголя вызывало у Руби рвотный рефлекс. Тот даже не удосужился надеть трусы. Несмотря на выпитый алкоголь, мужик крепко стоял на ногах и налитыми кровью глазами, глядел в глаза брюнетки. Та же борсалась ногами и пыталась позвать мать, но рука, крепко сжавшая горло девушки, не давала этого сделать. Из-за чего выходили лишь тяжёлые хрипы. Рука отпустила гортань и Руби упала с грохотом на пол, потирая покрасневшее место. — Мам! — наконец закричала девушка, но вместо этого получила лишь удар в голову, которая вместе с телом ударилось об угол. Голова закружилась. — Ты ещё орать будешь? — рявкнул мужчина и встал перед Руби, демонстрируя гениталии, — открывай рот! — Нет, пожалуйста...       Получив поочередный удар, девушка вжалась в стену. Она молила бога, в которого внезапно поверила, чтобы потерять сознание, хотя в глубине души знала, что бога нет, что он ей не поможет, как не помогал убежать всем людям, которых Руби убивала.       Половой орган грубо вошёл в рот девушки. От отвращения она скривилась и прикусила его. Мужчина ойкнул и с силой нанёс третий удар по лицу. Руби почувствовала, как горячая тонкая струя крови стекает на лицо и улыбнулась. Будто издалека она услышала, как мужчина в панике уходит за штанами. Веки стали тяжёлыми, а тело мягким, боль постепенно стихала и Руби таки потеряла сознание.

***

      Тёмный коридор освещали лишь лучи луны, которые пробивались сквозь стеклянные окна. Первое, что почувствовала Руби после долгой отключки, это резкую боль в голове и жжение на ладони. Руку давно следовало перебинтовать. После боли последовал озноб и резкий приступ тошноты. Рывком девушка встала и побежала в ванную, где всё, что она ела последние дня три (а набор был скуп и невелик) вышло в унитаз. — Блять... — вытирая рот здоровой рукой, прошептала Руби.       Голова кружилась, но идти у неё были силы. Девушка с опаской подумала о том, что у неё есть все признаки того, что у неё может быть лёгкая черепно-мозговая травма. Она включила свет, благо он хоть был. Руби коснулась засохшей струйки крови на щеке и кинула взгляд на шею. На ней виднелись синие следы от рук мужчины. — Ублюдок! — ударила Руби рукой раковину, которая пошатнулась, но не разбилась, — теперь ещё и колледж придётся прогуливать.       Ноги тянули её на кухню, где при слабом освещении лампы, мать спала над бутылкой водки. Руби с отвращением посмотрела на неё. Она ведь звала на помощь и звала не впервые. Её одолело желание задушить Лору. Она могла бы сделать это уже очень давно. Никто бы и не заметил пропажи. Вот только не могла решится Руби на это. Она любила мать и ненавидела, и себя, и Лору за эту любовь.