Бездна

      Доски старого деревянного пола скрипнули под хрупким телом Руби, когда она ступила на порог дома. Почувствовав знакомый запах сырости, девушка тяжело вздохнула. До чего же сильно она не хотела сюда возвращаться. На часах было только девять утра, а значит мама либо пьянствует, либо спит после пьянствования. Как и всегда, в прочем. Руби били, Руби насиловали, над ней насмехались, издевались и предавали, она видела, как убивают и убивала сама. Но, как бы сильно она не пыталась это скрыть, самое ужасное было для неё возвращаться в дом, в котором её никто не ждёт.       Разувшись, брюнетка закинула сумку в свою спальню и шагнула на кухню. Её шаги были еле слышными, а если она хотела, то могла и вовсе стать беззвучной, даже со скрипучим полом и сбитым дыханием. Её мать привыкла, но всё равно, каждый раз пугалась. Пугалась потому, что страх давно засел в ней. Она не просто боялась собственную дочь, она панически остерегалась её в ярости.       На кухне никого не оказалось. Эта комната постоянно имела запах алкоголя и перегара, как и спальня матери, куда и пошла сейчас Руби. Также тихо и незаметно. Она знала, что если бы хотела, то давно бы убила мать, но что-то её постоянно останавливало. Ей хотелось чтобы Лора ещё помучалась.       Дверь спальни предательски скрипнула, но женщина, храпевшая на застеленной кровати и не шелохнулась. Руби почувствовала злость, увидев мирное тело, спящее после выпивки. Тело, лишь тело. По другому Руби назвать её не могла. Три месяца она отходила после гребанного передоза, могла умереть, она, черт возьми, была в коме, а любящая мамаша продолжала жалеть себя за чаркой пива. Руби, хмыкнув, улыбнулась. Только улыбка эта была безумства, а не радости или хотя бы грусти. Лора, будто почувствовав неладное, дернулась, и раскрыла глаза. - Ох, боже, - она рывком уселась на кровать, потирая голову, которая болела после всего выпитого, - привет, Руби, я так скучала за тобой, - она выглядела озабоченной и Руби понимала почему. Она прекрасно знала, что сейчас будет.       Комнату окинул оглушительный звук шлепка. Это Руби одарила свою любящую мать пощечиной, после чего взяла за шиворот и кинула на пол. Руби плохо спала, мало ела, но дурь, адреналин и обида делали из неё кого угодно, но точно не человека. - Руби, пожалуйста, не надо, - по исхудавшему лицу и светлым, будто кожа мертвеца, щекам, потекли слёзы, - прости. Я сделаю всё что угодно, пожалуйста.       Это так рассмешило Руби, что она, ухватившись за живот, стала хохотать, пока её мать, воспользовавшись случаем, попыталась удрать на корточках. - Стоять, сука, - девушка схватила мать за волосы и прижала к стене, об которую она только что ударилась, - Где же ты была три месяца, моя дорогая мать? - Руби села перед ней на корточки, - Что делала? Уж не по мне ли плакалась? - Отпусти, мне больно, - ухватившись двумя руками за руку дочери, которая держала её шевелюру, молила Лора, - Прошу, отпусти.       Руби с силой швырнула женщину, которая от невероятной силы, уткнулась лицом в пол. Тяжело дыша, она подняла голову. С её носа капала кровь. - Где ты была всё это время?       Лора вытерла нос тыльной стороной ладони. Её лицо было мокрое от слёз, а тело дрожало. - Я задала вопрос, - Руби снова направилась к своей жертве. - Нет, нет, я скажу, - женщина испуганно забилась в угол, - Я... Я была дома и выпивала... Я думала ты уехала от меня и... - Не ври мне! - стук об стену, - Кэвин приходил забрать мои вещи и только попробуй сказать, что он не пытался выманить тебя в гребанную больницу. Знаешь, кто оплатил это дебильное лечение? Какая-то училка заботится обо мне больше, чем собственная мать.       Видя слёзы Лоры, Руби вскипает ещё больше и понимает, что если так продолжится, то будет плохо. - Тебе нужно ещё немного поспать, - брюнетка делает один удар и тело женщины обессиленно падает на пол, - Лучше бы я переборщила с ударом.

***

      Единственные, кто был рад Руби - это её друзья, Чарли и Кэвин. Другие же одногруппники, как-то искоса поглядывали на неё и Руби сомневалась, что это из-за её отсутствия несколько месяцев. - Почему они все на меня пялятся? - спросила Руби, надевая куртку, - Я надеюсь они не в курсе, из-за чего я попала в больницу, а вообще желательно, чтобы и не знали, где я вообще была.       В стенах реабилитационного центра Руби совсем одичала и позабыла, что время не стоит. На дворе уже стояло, как двадцатое декабря, близилось рождество. - Да не парься, наверное просто удивлены, что старосты долго не было, - поддержал Чарли, которому холод был совсем не по чем и он стоял в одном свитере лишь потому, что поленился надеть куртку и зайти в гардеробную, в отличии от Кэвина, который съежился от холода в двух кофтах и огромной куртке. - А мне кажется, это из-за мисс Уокер, - еле выговаривая слова, сказал Кэвин. - В смысле? - резко оживилась Руби. - Господи, давайте зайдем уже в помещение, я уже не чувствую пальцев ног. - Ты тему не переводи, снегурочка, - выкидывая окурок, сказал Чарли, - Мне тоже вообще-то интересно. - Ох, - парень вздохнул, - Тяжело быть единственным, кто трезво может оценить ситуацию. По моему это очевидно. Я не вдавался в подробности, почему ты в больнице, ну мало ли, прыщ на жопе выскочил, так она сразу все свои манатки забрала и с колледжа прямо в больницу. Небось ещё день и ночь у тебя сидела.       Руби нахмурилась. Наверное, это шутка какая-то. Чтобы сама мисс Уокер и так беспокоилась. В памяти девушки лишь четко мелькнуло воспоминание, когда она только вышла из комы. Она и в тот момент была там. Вот только уведомившись о том, что с Руби всё в порядке, она слилась сразу. - Да бред какой-то... - будто самой себе сказала Руби, но её никто не слышал. - И правда. Может почувствовала материнский инстинкт?       Теперь Руби ещё больше нахмурилась, выказывая отвращение. Из всех студентов она почувствовала, что ребёнок только худая девочка с черными, как ночь волосами. - Кто знает, - пожал плечами Кэвин, - А ведь это даже не её работа, ездить по больницам. - Сейчас, кстати, её лекция будет.       Особо не раздумывая, ребята пошли в здание, чему Кэвин обрадовался больше всех. Чувствительность к холоду у него была с детства и точно также, с детства, он её ненавидел.       Лекция была последней так, что студенты уже как-то утихомирились и Руби больше никто не удостаивал своим вниманием. Но это ей только нравилось. Если бы не мисс Уокер. К чему это было? Неужели она так сильно разволновалась из-за какой-то студентки.       Руби всегда давалось тяжело признавать свои слабости. Тяжело было понимать, что она всё таки уязвима. Как и не могла она принять тот факт, что мисс Уокер ей таки нравилась. Да, возможно, не как женщина и сблизится с ней означало для Руби ад доверия, но безразлична она ей точно не была. Как и Руби для мисс Уокер. По крайней мере, она на это надеялась.       В аудитории мисс Уокер, женщины с красивыми светлыми волосами, измученным лицом и строгим взглядом, всегда пахло антисептиком. Даже аромат цветов не мог перебить запах моющих средств и спирта. Мисс Уокер была не просто чистюлей, она была чуть ли не помешана на чистоте. Руби часто наблюдала, как та ходит в туалет и нетрудно было догадаться почему. Преподавательница мыла руки чаще, чем студенты заходили на её лекции. Вот только не могло выйти у Руби из головы, что такая чистюля никак не отреагировала на кровь студентки, которая попала на собственные руки. Брюнетка убеждала себя, что та лишь не хочет обидеть, но надеялась на лучшее. Вот только, что означало это лучшее, Руби и сама не знала.       Заходя в аудиторию Руби подняла голову в поисках преподавательницы, будто собака, которая пыталась унюхать запах жаркое. Она только подумала о том, что стоит поблагодарить женщину за оплату лечения, как тут же встретилась с ней взглядами. В грудной клетку будто ткнули иглой. Мисс Уокер одарила студентку секундным взглядом, который тут же отвела, давая понять, что ей не интересно. От удивления у Руби приоткрылся рот. Хотя на что она, собственно говоря, надеялась? - Чо за херня... - пробубнила себе под нос Руби. - Мисс Харисс, будь те добры выражаться так за стенами моей аудитории, - послышался громкий властный голос преподавательницы.       Кэвин с Чарли ошарашенно переглянулись, понимая, что их теория была всего лишь теорией и мисс Уокер никак сверхъестественно не относится к Руби. Руби же, закипая от злости, уселась на дальний ряд и агрессивно хрустела пальцами, что вызывало раздражение не только у мисс Уокер, но и у её одногруппников. Но, к счастью или нет, после этого инцидента, преподавательница похоже и вовсе забыла о существовании студентки и спокойно вела лекцию, даже ни разу не взглянув на Руби.