Бездна

- Руби?.. Руби, ты меня слушаешь?       Холодный воздух дул в спину, но Руби его не ощущала. Её психика дала сбой уже слишком давно, чтобы она могла ощущать холод или физическую боль. Они сидели возле реабилитационного центра. Руби пришла проведать Нору. Обещала уж, ничего не поделаешь. Вот только мысли её, явно были не о Норе, которая, кстати, после того инцидента с постелью совсем переменилась. В лучшую сторону. Похоже она вбила себе в голову, что Руби очень хороший человек и ей то, уж можно доверять. Руби была первой, кто сказал, что Нора не ничтожество, она была первой, кто хоть и через силу, но позволил себя обнимать, она была первой, кто не ощущал к Норе отвращения.       Синяя краска почти смылась, показывая светлые, почти белые, как снег пряди волос. Руби они не понравились. Какие-то неестественные, пугающие, отталкивающие, но это лучше чем яркий синий. Из-за этого, их невозможно было сравнить с волосами мисс Уокер, которая тоже была блондинкой, вот только её шевелюра не имела ничего неестественного. Красивый светлый цвет, который на свету отдавал почти рыжим и волосы, которые блестели даже без солнца. Руби они нравились. Да и вообще, у Норы и мисс Уокер не было ничего общего, не только во внешности, но и в характере, и не могла понять Руби, с какого момента она вообще стала их сравнивать. - А? Да, я слушаю.       Она соврала также непоколебимо, как и ушла вся её приязнь к этой наглой женщине. И как вообще она посмела одурачить Руби. Наверняка она это сделала, чтобы студенты подумали, какая мисс Уокер альтруистка, чтобы повысить собственный статус. Или спецаильно насолила Руби, чтобы ввести её в заблуждение, будто она кому-то нужна. Вот только зачем. Неужто ли потому, что она один раз опоздала и неделю не ходила в колледж, будто бы из-за болезни. Руби имела стратегический склад ума, оно и не удивительно, учитывая то, что её рукой было сделано не одно убийство, но, как бы парадоксально это не звучало, единственное, чего не могла осилить её дедукция - это женская логика. - Ты же знаешь, что можешь мне рассказать, - выдохнула Нора, кладя голову Руби на плечо. Времени оставалось ещё не больше минут десять, - Не понимаю, как ты уговорила Нану вывести меня... - Она меня хорошо знает и знает, что я не дам сбежать или ещё что-то, - радуясь смене темы, ответила Руби. - Серьёзно? - подняв голову с плеча, спросила девушка. Руби знала, что Нора красивая. Это знали и все ребята из центра, которые любили заглядывать на Нору во время обеда или прогулок. - Шучу я.       На лицо блондинки упали лучи садившегося раннего солнца, при которых, лицо девушки показалось Руби ещё красивее. Но, какой бы красивой она не считала свою подругу, Нора всегда была для неё чужой. Да, она делала вид, что та ей не безразлична, но причиной тому была далеко не симпатия, а всего лишь жалость. - Уже время, Нора, пора идти, - вставая со старой скамьи, сказала Руби. Нора грустно поднялась за ней, - Так не хочешь возвращаться? - Не хочу, чтобы ты уходила...       В такие моменты Руби постоянно молчала. Она понимала, что нравится Норе всё больше и больше, но продолжала строить из себя слепую. - Так когда тебя выпускают? - Точно не раньше рождества... Надеюсь, что хотя бы до февраля. - Ясно...       Руби смутилась под пристальным взглядом Норы. Ей совсем не нравилась любовь Руби. Потому, что она понимала грань любви психически нездорового человека и одержимостью. Но отпустить сейчас Нору, значило всё равно, что пустить под поезд. - Ну э, пока? - подняла голову брюнетка. - Пока, - быстро чмокнув Руби в щеку, она также быстро скрылась за дверью здания.       Потирая щеку, девушка разглядела в окне силует большой женщины со сложенными руками. Заметив на себе взгляд Руби, она скрылась за шторами. Нана плевала на нетрадиционные отношения, лишь бы никто не сбегал и не делал глупостей, но это всё равно заставило девушку почувствовать себя некомфортно. Всего лишь короткий поцелуй в щеку, а она уже умоляет вселенную, чтобы этого никто не видел.       Руби любила холодные времена года лишь по одной причине - она любила темноту и ночь была ей ближе. Да и в Дентоне никогда не было особой жары. Жаловаться было особо не о чем, и когда-то это место действительно было райем спокойствия, пока не начались убийства, а вместе с ними и решения правительства, что больше инвестировать в город незачем.

***

      Привычка смотреть ночью в потолок хорошо засела в голове Руби. Уже в двенадцать часов она лежала в кровати и наблюдала за трещинами, пока мать продолжала заниматься единственным своим хобби - выпивать. Они не разговаривали уже неделю. Как и с мисс Уокер. Что первое, что другое раздражало Руби. Но признаться честно, брюнетка бы, даже хотела вернутся в тот наивный возраст, когда отрицала, что её матери наплевать. Это случилось в пятнадцать. В пятнадцать лет Руби изнасиловали. Их было двое. Это были дружки "любящей мамаши", которая в это время мало того, что не пыталась спасти дочь и разорвать мужланов, так ещё и злилась на дочь, что та противится. После этого она больше не верила матери. Воспоминания заставили её смеяться. Она уселась на кровати, зарываясь лицом в ладони, продолжая хохотать. Она смеялась своей глупости, которая заставляла её верить Лоре. Это было одно из самых больных воспоминаний. Каждое из таких она помнила в мельчайших подробностях и это медленно убивало её.       Руби снова подняла лицо к потолку. Что может быть хуже для ребёнка, чем понять, что он не нужен собственной матери, что она его не любит и возможно жалеет, что вообще не избавилась когда могла. Улыбаясь, она открыла дверь спальни и вышла на кухню, в которой Лора из-за страха разбила бутылку, которую по быстрому пыталась убрать. Увидев дочь - собственноручного монстра, слезы стали течь из её глаз и в попытках, что-то сказать, челюсть задрожала. - Не буду я тебя трогать, - ответила Руби на вопрос, который её матери не удалось задать, - Я иду за...       Руби запнулась. Наркота. Сейчас, стоя посреди кухни и вспоминая о прошлом, она возвращалась к одному тому же - наркотики единственное спасение. Ты ничего не чувствуешь, а ещё тебе становится так приятно, ты забываешь обо всех проблемах и готов свернуть горы. Но Руби слишком устала. Она уже триста раз пожалела, что Кэвин успел. Она не винила его, но внутри себя злилась. Вот только даже у убийц с расшатанной психикой, были свои принципы. Один из них - выполнять обещания. Обещание, которое она уже пожалела, что дала. Она ведь сказала мисс Уокер, что больше не будет принимать. Может поэтому, она и оплатила лечения, потому, что была уверена в Руби. - Чёрт, - ударив по столу, вырвалось у девушки. Она уже собиралась возвращаться в свою спальню. - Если у т-т-тебя нет д-д-денег, то... - заикаясь, Лора стала доставать из карманов пожмаканные купюры. - Лучше бы, ты эти деньги мне давала, когда у меня в десять лет, могло и неделю не быть во рту крошки хлеба. А сейчас мне деньги твоих ёбарей не нужны.       Самое ужасное было для Руби - не вредить себе, а терпеть. Потому, что это вредило намного больше и именно это свело её с ума. Не спав всю ночь, она думала о теперь ненавистной мисс Уокер. Наглая врунья никак не уходила у неё из головы, но что самое удивительное, мысль об убийстве не просто не приходила, а казалась какой-то дикой. И даже не потому, что она могла оказаться в поле подозреваемых.       Утро девятнадцатого декабря оказалось слишком холодным для Руби, которая банально не имела куртки и ходила в коледж в одной толстовке. Вещи Чарли и Кэвина она брала изредка, хотя они ей постоянно пытались их впарить. Но даже любовь к огромным футболкам с мерчем американских рок-групп не позволяли гордости уступить. Руби наблюдала, как студенты идут по учебным заведениям. Счастливые, грустные, сонные и уже уставшие. Руби относила себя к последним.       Девушка взглянула на разбитый экран телефона. Из-за скуки она вышла раньше, вот только теперь жалела. - А центр уже открыт, как полтора часа, - пробубнила себе под нос Руби, задумываясь, - Будь проклята мисс Уокер, но не прогуливать, я не обещала, - развернувшись на 180 градусов, сказала брюнетка.