Бездна

      Идти под дождем для Руби было не впервой. Идти зимой под дождь, тоже. Но идти под зимний дождь от любимой женщины, когда ты знаешь, что расстроила этим и себя, и её, это что-то другое. Что-то, что заставляло жжечь в груди и неутолимо напоминать, что она ушла. Она ушла, чтобы спасти какую-то девочку, с жалостью к которой просто не могла смириться.       Дойти до перекрестка не составляло труда, минут пятнадцать быстрой ходьбы, но под дождем она дошла за двадцать. Увидев непощное (какое) пальто, сидящее на бордюре, Руби сразу же подошла к ней. Вот только, чем больше она ощущала к ней жалости, тем больше ощущала и раздражения за эти чувства.       В отличии от Руби, Нора сразу заметила приближающуюся к ней фигуру и тут же бросилась к ней. Они не произнесли и слова, в этом по просту не было смысла, учитывая то, что дождь бил с такой силой, что заглушал любой другой звук.       Руби пришлось чуть ли не силой оторвать прилипшее к ней тело девочки. Ей уже не нравилось, как она к ней прилипла и она уже даже жалела, что и вовсе пришла. Она с силой взяла её за запястье и повела в сторону дома. По их лицам беспощадно била вода, но Нора чувствовала себя безопасно. А вот Руби, шла и думала лишь о том, что лучше бы в её жизни Норы не было бы вообще.       Ей уже было неинтересно ни то, что у неё произошло, ни то, о чём говорил её отец. Она лишь думала о том, что оставила из-за этого Эбби. Её не покидало ощущение, будто она её променяла. Но променяла не на Нору, променяла на чувство жалости и вины, которые испытывала к Норе и от этого становилось только хуже.       Нора всегда была эгоцентрична. Она была уверена, что Руби прибежит за ней, была уверена, что кинется в объятья, как только увидит её. Вот только всё, что касалось Руби никогда этого не происходило. — Ты объяснишь мне, что ты делала там ночью под дождём? — злостно спрашивает Руби, как только они оказываются дома, — Снимай чертову одежду, я найду тебе что-то из своего. — Всё снимать? — Как хочешь, и я жду ответа на вопрос, — снимая с себя мокрую толстовку, говорит брюнетка, — думаешь я заберу тебя ночью под холодный дождь, приведу к себе домой, напою горячим чаем, укрою одеялом и не стану не о чем расспрашивать?       Нора замешкалась на месте. Именно на это она и рассчитывала, но сказать об этом конечно побоялась. Она и вовсе теперь стояла на месте, нервно жуя губу, чем ещё больше раздражала Руби. — Нора! — на крик девушки, блондинка сразу одернулась и будто по сигналу стала снимать с себя одежду, — Я жду рассказа, как ты оказалась на улице под дождем в холодную зиму и, если я посчитаю твою историю неубедительной или замечу ложь, то ты пойдёшь обратно. — Я... Мой отец...       Руби навострила слух, доставая теплую одежду с комода, которую тут же кинула Норе. — Он немного был не в себе... Ну в общем, знаешь... Я лежала в кровати и вдруг проснулась от того, что он меня душит.       Окончательно оторвавшись от поиска одежды, Руби встала напротив дрожащей девушки. Если бы Нора не была ей так отвратительна, то она, наверное, даже бы её обняла, но это была всё та же Нора. Нора, которая говорила гадости о Эббигейл, Нора, которая ей мешала, Нора, которая продолжает путаться под ногами. — Ты говорила, что твой отец умер. — холодно прозвучало из уст брюнетки. Кроме равнодушия она не переносила ещё и ложь. — Я... Послушай, я не хотела, чтобы ты знала, что... — из её глаз потекли слёзы, — Что мой отец ужасный человек. Он помешался после того, как мать умерла... Думает, что это я виновата и, что я убью и его... Будто я... Он называет меня ведьмой...       Руби стояла, не в состоянии сказать что-либо. И не потому, что сказанное Норой ввело её в ступор, а потому что ей было всё равно. — Руби... — умоляющее прошептала Нора и сделала шаг к ней на встречу. Руби же стояла, не шевелясь, — Ты единственная, кто у меня есть, — она взяла её лицо холодными руками, — и единственная, кому я нужна... — Нужна? — Руби резко одернулась, — С чего ты взяла, что ты мне нужна? — Но разве бы ты пошла за мной в такую погоду, если тебе было бы на меня наплевать? — Нора, я не люблю тебя!       В комнате, повисла тишина и лишь дождь, бьющий по окнам не давал скрыться от этого мира. Нора, у которой на секунду на лице выступил ужас, через секунду появилась улыбка и она искренне засмеялась во всю силу. Будто вся энергия, которая могла хранится в этом худом и немощном теле, вышла через смех. — Нора, я серьёзно, я тебя не люблю, не любила и никогда не полюблю. — Да?.. — из её глаз текли слёзы то-ли от смеха, то-ли от того, что она уже не может остановится, настолько, что ноги её не держали и она упала на колени. Руби понимала, что ей совсем не смешно, у неё истерика, — А кого тогда любишь? Ту женщину, на которую ты смотришь будто... — смех резко прекратился, вместе с осознанием происходящего, — Где ты была перед этим? — Это не твоё дело. — Ты была у неё, — утвердительно произнесла Нора, поднимая свои красные глаза на Руби, — ты была у неё, ты была у неё. Чем она лучше меня? Вы уже трахались? Ты так же жадно вставляла в неё свои пальцы, как в меня?       Руби сжала челюсть, усмиряя свое желание вмазать девушке со всей силы. — Она лучшее, что есть в этом чёртовом, грязном, чёрном, мрачном и ужасном мире. Единственное, что даёт мне покой, что успокаивает и даёт силы. И я очень жалею, что ушла от туда только ради того, чтобы спасти неугамонного ребёнка от холодного дождя.       Больше слов не нужно было. Кажется Нора поняла всё только сейчас. Она быстро и нервно собрала свои вещи и вышла из дома.

***

      Это было их первое свидание. Среди всей этой суматохи они должны были как-то развеятся. Вот только Руби успела до вечера нанервничатся так, как никогда ранее. Сначала она вообще не собиралась никуда идти. Боялась по просту, а вот чего или кого, уже совсем не понятно. Потом выбирала что надеть и её взгляд скитался то от платьев, то до любимых джинс, заношенных чуть ли не до дыр.       Но, как бы Руби не было всё равно на мнение окружающих, это всё таки был важный день - их первое свидания. И прийти на него, как мальчик подросток из неблагополучной семьи она не хотела. Единственный минус был в том, что каждая ассоциация с платьем или юбкой напоминала Руби о том, что чем короче и первое и второе, тем больше мужских голодных глаз на тебя обернётся и как бы это потом не испортило им вечер.       На самом деле у Руби действительно был вкус. Она знала, как сочетать цвета, знала какой аксессуар может подойти больше всего. Может быть, если бы всё сложилось бы иначе, то она бы захотела стать дизайнером, ведь и рисовала не плохо, и руки у неё росли из того места.       На часах было уже около семи вечера, когда девушка, наверное, в раз тридцатый прошла мимо зеркала, чтобы проверить всё ли в порядке и не выглядит ли она как-то не так. В конце концов ей хотелось нравится Эббигейл, но женщина могла бы восхищаться на неё и в платье, и в мешке из под картошки. Она Руби нравилась всегда.       Остановив свой выбор на джинсовой юбке и светлой рубашке, девушка угрюмо уселась на кровать, нервно постукивая ногой. Несмотря на то, что они видятся далеко не в первый раз, но ощущения были совсем другие.

***

      Руби стояла около дома Эббигейл, выпуская дым изо рта. В последнее время ей так редко удаётся курить, что организм совсем сходит с ума. Сделав последнюю затяжку, брюнетка выкидывает бычок и достает жвачку. Ей не хочется чтобы Эбби чувствовала вкус табака на её губах, ведь приятного в этом мало, особенно для человека некурящего. Нервничала, Руби, кстати, знатно и сама не понимала почему. — Привет, — удивляется Эббигейл, видя на пороге девушку, — давно ждёшь? Почему не зашла?       Руби же, стоя с приоткрытым ртом, молча наблюдала, как женщина подходит к ней. До того красивая, что Руби совсем не может отвести глаз. — А, я... — Я успела соскучится, — хихикает Эббигейл от робости своей девушки и целует её в щеку, оставляя след от помады, который сразу начинает аккуратно вытирать, — пошли в машину, холодно. — Машину? У тебя есть машина? — Думала я в город на велосипеде каждый день езжу? — смеётся женщина.       Руби лишь улыбнулась. Похоже сейчас она чувствовала себя, как никогда смущенно. Любовь к этой женщине заставляла её меняться и меняться сильно. Вот только она ещё сама не понимала в хорошую сторону или плохую.       Оказавшись в сером седане, Руби понемногу стала приходить в себя. Но это громко сказано, учитывая то, что взгляд её был всё время прикован к стройным ногам женщины. За всё время они так и не переспали.       Эббигейл же тоже было нелегко и её спокойствие было лишь наиграно. Помимо того, что присутствие Руби уже заставляло биться её сердце чаще, но и взгляды смущали намного больше прежнего. — Такая красивая... — бубнит Руби себе под нос, не сразу понимая, что это было сказано вслух.       Эббигейл смущенно отворачивается к лобовому стеклу и на время в машине царит тишина. — Ты тоже, между прочим... Мы кстати, приехали, — женщина поворачивается и Руби впервые видит её раскрасневшееся лицо, к которому она тянется, чтобы поцеловать, — Руби, — Эббигейл ставит указательный палец к губам брюнетки, — Не сейчас...       Руби ненадолго расстраивается. Но заходя в ресторан её грусть тут же улетучивается. Она помогает снять Эбби пальто и чуть не ахает, когда видит на ней облегающее чёрное платье с открытой спиной. Но после этого она видит и восхищенные взгляды мужчин на них. Они ей не нравятся, совсем не нравятся. Но сейчас её внимание было слишком сильно приковано к женщине, которая шла перед ней, грациозно виляя бедрами, в поисках подходящего столика. — Как тебе этот? — спрашивает Эббигейл, поворачиваясь, а Руби лишь завороженно наблюдает за ней с приоткрытым ртом. Она совсем не понимает, как такая богиня могла ступить на земную грешную землю и уж тем более она не понимала, как такая богиня согласилась быть с ней, — Милая, — Руби и не заметила, как Эббигейл приблизилась к ней впритык, — Ты молча смотришь на меня уже почти две минуты. — Ох, боже, — щеки девушки тут же обрели багровый оттенок, а чувство стыда накрыло с ног до головы, её уже начинало пугать это чувство любви, — Прости, да-да, столик чудесный, конечно.       Руби всё таки удалось немного расслабиться. Вот только расслабление было в том, что она, как завороженная наблюдала и слушала Эббигейл, оперевшись о свою руку. — Стоп, — вырывается наконец Руби из витания в облаках, когда до неё доходит, что Эббигейл пьёт уже второй бокал вина, — Ты же за рулём...       На лице у блондинки появляется улыбка и до Руби доходит ещё одна вещь — кому-то уже достаточно пить. — Вызовем такси... — Ох... — вздрагивает Руби, когда чувствует, как нога Эббигейл касается её. Начиная от лодыжки и скользя к колену, — Эбби... — девушка ловит её ногу, когда она начинает скользить ко внутренней стороне бедра. Она совсем забыла, как дышать. — Ммм? — будто не понимая о чем речь, мычит в ответ Эбби. Руби видит, как её зрачки расширены, видит, как рот приоткрыт и как часто она стала облизывать свои губы, — Я люблю тебя, — она тянется рукой к руке брюнетки, — Так сильно люблю, как никогда никого. Меня всё ещё мандражит, когда я вижу тебя, всё внутри сжимается. — Я... — Молодые леди, вы не нуждаетесь в компании? — они сразу оборачиваются на голос мужчины. Их было двое и ни один из них Руби не нравился, они лишь вызывали злость. Так не вовремя. — Нет, — грубо отвечает Руби. — А может другая леди считает иначе? — вот сейчас это точно могло Руби вывести, её руки уже стали сжиматься в кулаки. — Нет, не считает иначе, — отвечает Эббигейл, но кажется мужчины и сейчас не понимают, что они тут явно нежданны. — А может вы хорошо подумаете, — один из них то и дело, что смотрел на Эббигейл. Сексуальная красивая и выпившая девушка просто находка для похотливого животного мужчины.       Руби могла бы справиться с ними на раз два, но ей так сильно не хотелось портить этот прекрасный вечер. Она уже открыла рот, чтобы грубо объяснить, что лучше им удалиться, как можно быстрее, но почувствовала, как Эббигейл сжала её руку. — Хорошо, может быть, — говорит женщина, на что Руби жутко хмуриться в недоумении, — Но если вы пойдёте к бару и угостите нас коктейлем, — она подмигнула мужчинам и Руби, не понимая, розыгрыш это или что вообще, напряженно сидела, сжимая челюсть.