Бездна

      Мужчина, рот которого перевязан грязной тряпкой замычал громче прежнего. Если бы Руби здесь не было, то Роберт Харисс наверняка бы ударил его по голове и тот бы потерял сознание. Но делать такое при дочери он не собирался. Хотя уже было слишком поздно... Психика Руби потерпела уже сейчас сокрушительный удар и, несмотря на это, шансы на то, что психика хотя бы вытеснит это воспоминание, хоть и не бесследно, но было. Помнить такое, знать, что твой отец убийца, видеть такое никому не захочется.       Руби думала что это сон. Жуткий, очень жуткий ужас. Она надеялась, что вот-вот проснется мокрой от пота и слёз, побежит к мамочке и папочке, которые её успокоят. Но этого не произошло. — Милая, это... Прости, прости меня... — он упал на колени, — прости детка... — П-п-папочка, отпусти д-д-дяненьку... — слёзы скатывались крупными каплями по детским розовым щекам. — Милая, — он тоже заплакал, — я не могу...       Мужчина пододвинулся на коленях к дочери, которая в панике сделала неудачный шаг назад и упала на ступеньки. Ошарашенная, она продолжала вглядыватся в такое одновременно родное и чужое лицо отца. — П-п-папочка, я боюсь. — Милая, это же я, твой папочка... — он опустил голову, — язнаю что ужасен, твой папа болен, очень-очень болен. Я могу причинить боль другим, но моей маленькой девочке - никогда... Ты веришь мне.       Руби молча смотрела как слёзы редко падают с лица Роберта и в итоге ответила: — Верю... — она сделала шаг к нему, а он - к ней.       Роберт Харисс крепко прижал девочку к груди горько разрыдавшись, казалось, не меньше дочери. — Прости-прости-прости... — он погладил её по голове, — я люблю тебя очень-очень, Руби, поэтому я должен... я должен избавить от мучений тебя прежде чем ты сама поймёшь... — его руки устремились к шее девочки, которую он с силой сжал.       Мужчина снова замычал, вот только теперь это больше было похоже на вопль. Жизнь девочки теперь не на шутку его разволновала и он стал дёргаться на стуле, покачиваясь в разные стороны, но, в итоге, лишь с грохотом упал и продолжал вопить.       Маленькие ручки безуспешно били отца по лицу, телу, она пыталась оттолкнуть его, кашляла и чувствовала, как в голове появляется туман. Но тут в неё будто ворвался животний инстинкт, она схватывает нож из кармана мужчины, заодно разрезая им половину бедра и суёт в живот отца, который тут же отпускает Руби, хватаясь за нож. Футболка становится ярко красной. Похоже у Руби с детства был талант к убийству, ведь попала она в саму диафрагму.       Руби простояла в ступоре минут десять, прежде чем пойти в истерике будить мать.       Очевидно, что ребёнка никто не посадил. Никто вообще не поверил, что пятилетний ребёнок мог убить. Да ещё и убить своего отца. Посадили мужчину, который оказался Гарри Торенсом, а также человеком, который насиловал женщин и имел виды на Лору Харисс, за что, очевидно, и лишился двух пальцев... Руби и её мать госпитализировали в психиатрическую больницу. Мать была в истерике и постоянно рыдала, Руби же, полностью успокоилась и всё время пялилась в одну точку. Чуть позже ей поставят набытую умственную отсталость, через два года, когда Руби пойдёт в школу и начнёт учится на одни пятерки диагноз сменят на мутизм и посстравматический синдром. До десяти лет Руби не разговаривала. В пятнадцать, после побега от Клары впервые совершит попытку суицида, снова попадёт с палату, где ей снова сменят диагноз на депрессивный психоз. В шестнадцать впервые попробует мефедрон. На протяжении всего этого времени её травят в школе, дома нет ни крошки еды, мать часто поднимает руку, а с годами качество сна и аппетита ухудшаются всё больше и больше. На протяжении всей жизни Руби обижают, особенно в период мутизма. В восемь лет ей приходит в голову записывать в тетрадь всех своих вредителей. В двенадцать Руби удаётся сбежать на время от Клары. В это время ей удаётся совершить свое первое намеренное убийство. Руби с детства отличалась сообразительностью и глупой никогда не была. Она не просто не была глупой. Она была очень умна.       Клара знала о увлечениях Руби. Возможно, именно поэтому и ждала, когда она вернётся чтобы убить её и удивилась, что Руби выбрала для неё такую лёгкую смерть.

***

      Эббигейл сидела в ступоре. Она думала, что готова была ко всему, но, видимо, ошиблась, потому что выслушать такоё она явно была не готова. Подсознательно она всегда знала, что Руби другая, что в её жизни было что-то такое, что не было в жизнях других. Но такое ей даже в голову не лезло. Совсем не лезло. Теперь же она сидела, с жалостью вглядываясь в лицо Руби, и роняла слёзы на кровать. — Руби... — выдавила она, шумно подаваясь вперёд, чтобы прижать девушку к своей груди. Ей было страшно. Страшно за себя, страшно за Руби, но точно она знала одно - от Руби она никуда не уйдёт, — боже, золотце, сколько же ты пережила... — она гладила её по голове, а руки девушки прижимали женщину всё ближе к себе, — я буду с тобой, всегда буду с тобой, слышишь?       Поднимая голову, Руби чмокнула Эббигейл в плечо. — Эбби... — она тяжело вздохнула, — я долго об этом думала и долго пыталась тебя уберечь от... от себя, но моя тяга к тебе оказалась сильнее, к тому же, я видела как мир вокруг тебя не безопасен и... — Подожди, хочешь сказать, что игры в горячо холодно это... — Была моя борьба с собой.       Эбби молча вглядывалась в лицо Руби. Внутри неё смешалось так много чувств. — Давай удем? — неожиданно выдает Эбби. — Что? — Нам нужно уехать Руби... Я знаю, что ты скрываешься уже много лет, но шансы, что тебя найдут всё такие есть. У меня есть одно местечко... На самой окраине Техаса, дом... Сейчас он наверняка не в самом лучшем состоянии, но если немного постараться... Мы могли бы сделать теплицу и... — Боже, Эбби, ты чудо, — Руби падает на женщину с обътьями, целуя её в теплые, немного пересохшие от волнения губы, которые кажутся ей слаще прежнего. Целует её робко, но нетерпеливо, — я люблю тебя! Я пойду с тобой хоть на окраину Техаса, хоть на край света.       Эббигейл смеётся ей в губы. Ждёт, пока Руби почувствует удовлетворение от поцелуев, чтобы заснуть в её объятьях.

***

      Если вы думаете что испытывали когда-то чувство счастья, то забудьте. В среднем оргазм длится около пятнадцати секунд. Но когда ты просыпаешься в постели с любимым человеком это лучше оргазма. Он проходит и уходит, а поглядеть на любимую сонную мордашку напротив это лучше, в разы лучше. Вот и сейчас Руби не могла нарадоваться. Эббигейл лежала на её плече, а золотистые волосы развивались по подушке. Странно, что она часто вглядывалась в её лицо и только сейчас заметила неясную сыпь веснушек. Но похоже она оповещала о том, что до конца зимы не так уж и долго осталось ждать. А на календаре, кстати, виделась дата четырнадцатого февраля.       Рядом с ней она чувствовала спокойствие, будто всё замирало и наступало умиротворении. Но в её отсутствие она переживала жуткую тревогу, даже если всё было нормально и не происходило ничего сверхъестественного.

***

      Не смотря на уговоры Руби остаться сегодня дома, в мягкой постели и тёплых объятьях, Эббигейл настояла чтобы они пошли в колледж. В конце концов, прикрываться "простудой" чтобы не идти на работу долгое время может привести последствия. К тому же у Руби сегодня была пара с Эбби и, наверное, только ради этого она сегодня шла на учёбу.       Казалось, что в поведении Руби ни Кэвина, ни Чарли нельзя уже ничем удивить. Но когда обычно спокойная, безэмоциональная Руби, становится то грустной, а на следующий день через чур веселой, то появляются некоторые вопросы. Чарли знал больше, поэтому ещё мог составлять какие-то предположения, а вот Кэвин вообще был всё время в недоумении. Он бы и спросил с какого повода Руби так веселится, но думал, что это будет не тактично и такими вопросами можно это веселье напрочь перебить. Поймать счастье сложно, но упустить легче простого. Даже остальные чувствовали от Руби тёплую и приятную энергию, что заставляло их тянутся к ней. Но то, как глаза её блестнули при виде любимой женщины на удивление осталось незамеченным. Для всех, кроме одного человека. Кроме Эббигейл,сердце которой с гулом отозвалось на этот блеск, будто магнит, тянущийся к железу. — Эй, Рубс... — зовёт кто-то девушку, зов, который она услышала раза с третьего, — Эй. — Чего тебе? — оборачивается Руби на чернокожого парня, по сторонам которого сидят двое белых. В её голове вспыхивает шутка из-за которой ухмылка расплывается по её лицу,но, очевидно, парни воспринимают это совсем в другом смысле. В том смысле, который им по вкусу. — Не хочешь прийти на вечеринку сегодня вечером? В доме Марка, — чёрнокожий кивнул в сторону кудрявого парня слева. К слову, Руби не знала имени ни одного из них.       Другие не понимали почему их тянет к Руби. Почему она могла вызвать страх одним словом, почему могла завлечь одной улыбкой. Руби же знала это так хорошо, как и хорошо знала отца, от которого ей это и досталось. Хотите верьте, хотите нет, но людей ни к кому так не влечёт, как к психопатам. Но Руби была не просто психопаткой. Она была психопаткой, которая умела любить так, как не умели любить другие, казалось бы, здоровые люди. Но кто сказал, что есть абсолютно здоровые люди? Кто это? Монахи? Папа Римский? Зависит ли это от веры? Покажите мне абсолютно здорового человека и я покажу вам бога. Вот только бога нет, как и то, за кого вы принимаете себя, своих родителей, родных, друзей, кумиров. В мире у всего есть свои дефекты. Но раз все люди нездоровы можно лишь сделать один вывод - быть нездоровым - это здорОво.       Руби на секунду задумалась. Она давно никуда не ходила, в конце концов, почему бы и нет. — Я подумаю...       Не успевает Руби отвернуться обратно, как слышит крик вправа и тут то уже ей это надоедает. — Ну чего? — ответила она быстрее, чем поняла, что отвечает Майку. — Идёшь на вечеринку к Марку?       Руби сжала челюсть. Уж этого парня она никогда не любила. — Не знаю, — кротко она ответила и уж теперь точно отвернулась.       Отвернулась и сразу словила взгляд Эббигейл, которая сразу же отвернулась. Но Руби успела разглядеть сжатые к переносице брови и блестящие глаза. Стыд сразу же накрыл её с ног до головы. Похоже в этих отношениях была ревнивой не только она. Вот только Эббигейл ей даже малейшего повода не давала. В отличии от Руби, которая шляется с двумя парнями, потом ходит в обнимку с какой-то блондинкой на её глазах и мило отвечает одногрупникам, прямо таки, совпадение, на уроках Эббигейл. Эббигейл, которая до жути привязана к Руби, которая любит её ни смотря ни на что, которая ей всё простила и, Руби почему-то с грустью это осознавала, что она будет продолжать её прощать сколько ей ещё это понадобится. Вот только она клялась себе что не позволит себе огорчить её ещё раз. И снова это сделала. Снова. Она снова её огорчила.       Ненависть к себе снова наплыла, будто долго набирающая волна на сухой песок. Она опустила голову вниз, стыд накрыл её с ног до головы. — Всё нормально? — ткнул локтем в Руби Чарли, — они нет обидели.       Руби лишь уныло кивнула, аккуратно поднимая голову на преподавательницу, от которой теперь не отводила взгляд. Вот только этот взгляд был настолько полон любви, что у Чарли в голову вдруг вспыхнуло озарение и он почувствовал себя идиотом, что не понимал этого так долго. Взглянул на Эббигейл Уокер и, споймав её равнодушный взгляд, лишь задался вопрос: "как?". Почему эта женщина. И нравится ли она этой женщине? Ведь Эббигейл идеально скрывала свои эмоции, секундную слабость ревности заметила только Руби, а после же Эбби превратилась в обыденную холодную и неподступную Эббигейл Уокер, которую видели другие. И лишь один человек на планете видел "Эбби". Человек, который сейчас не мог оторвать от неё взгляда и от чего нервно кусал губы. Чарли видел. Видел, ничего не понимал и тоже начинал нервничать. — Я останусь после пары... — пробубнила себе под нос та.       Кэвин лишь пожал плечами, пока Чарли продолжал ничего не понимать.       Вот только пара тянулась дольше обычного и хуже делало то, что Эббигейл ниразу не взглянула на Руби, которая напротив - не отводила от неё взгляда не на секунду. Но Эбби не смотрел не потому что хотела её так наказать. Она просто боялась, что эмоции начнут лезть из неё на виду у всех. Она злилась, была обижена и расстроена. Казалось, что все возможные чувства бушевали в ней.       Вот только конец пары вызвал тревожность у обеих. И с ужасом Руби заметила, что её ждут. Она грозно махнула головой и, вроде бы, все вышли. Эббигейл продолжала делать вид, что ничего не происходит. — Эбби... — прошептала, Руби, прижимая её сзади к столу, на что та от неожиданности охнула. — Руби... Мы в колледже, ты же знаешь... — она пыталась держаться спокойно, но Руби чувствовала, как тяжело вздымается её грудь и как громко бьётся сердце. — Прости, прости, прости... — она обвела руки вокруг её талии, — Эбби, пожалуйста, прости, прошу... — Я не понимаю о...       Она не успела договорить, Руби развернула женщину к себе лицом. Жутко хотела поцеловать, но напоминание, что дверь не заперта сохраняло немного здрового рассудка. За себя она не боялась. Боялась за Эббигейл. — Поцелуй меня... — резко выдала Эбби. Эбби, не Эббигейл Уокер, не мисс Уокер.       Руби, секунду подумав, резко пустила женщину и ринулась к двери, оставив ту в недоумении. Эббигейл не успела среагировать, как снова стала прижатой к столу. Она закрыла дверь. — Я слышала они тебя куда-то приглашали... Пойдёшь? — Нет, — ответила Руби, чмокая Эббигейл, которая тянется за поцелуем снова, показывая, что ей недостаточно, — я буду с тобой. Сегодня. И завтра, — снова поцелуй, - и на следующей неделе и через год и через десять. — Наверное, глупо так реагировать... — она опустила голову. — Перестань, это я виновата. — Это ты перестань, — она взяла её лицо в ладони, — ты не виновата. — Я люблю тебя...       Поцелуй. Снова поцелуй. Язык тянется к языку, руки прижимают тела друг друга, дыхание становится горячим, прерывистым и поверхностным. — Руби, — выдыхает с трудом Эбби и начинает смеяться, утыкаясь лицом в плечо брюнетки, — у меня через пять минут пара, а у меня внутри всё горит. — У меня тоже... — кажется, что теперь Руби остановить слишком сложно, ведь она не может просто смотреть на её губы, она снова тянется за поцелуем. И Эббигейл приходится ответить. Потому что не может отказать ни себе, ни Руби. — Руби, — хихикает, — правда... Давай сегодня вечером продолжим... — Ладно... Но я думаю мне нужно кое что рассказать друзьям... Я видела как Чарли смотрел, мне кажется он всё понял... Но если ты против, то.. — Я не против...