Бездна

— Боже, посмотри что они делают, — Кэтрин тут же подрывается, а Руби за ней.       Возле новенькой собралась толпа и не трудно было догадаться, что в её главе стояла Верзила. Честно говоря, новеньких здесь не любили, а воспитывали жестким образом как минимум до тех пор, пока они не становились либо такими же агрессивными и не влезали в драки, либо они оставались слабыми. Со временем их бы задерали меньше, но не забывали. Вот только Руби будто просто пропустили, не заметили. Она никому не нравилась, не вызывала симпатии, но и никого не удивило, что к ней никто не придирался, будто так должно было быть, об этом даже не разговаривали. Руби была уверена, что дело в том, что надзирательницы прониклись к ней необъяснимой симпатией, но на самом деле этому даже не было объяснений. Но, так как Руби обладает глупой привычкой защищать слабых, а невыпущенные эмоции были на приделе, то она подсознательно чуть ли не искала причину с кем бы ей как минимум погавкаться. Но в тюрьме погавкивания редко заканчиваются просто лаем.       Вот только в этой ситуации она бы проснулась в любом случае. Новенькую, низенькую хрупкую девушку макали лицом в кашу. У Руби мелькнула мысль, что она не имеет, за что могли посадить такую девушку в одну из самых строгих тюрьм Штата Техас. — Эй, Верзила, ты чо творишь? — Кэтрин, выпятывается вперёд, к громкой толпе.       Вообще Кэтрин редко за кого-то заступалась. Она была здесь давно, но с самого начала показала, что не будет терпеть унижения и заступалась за все года, наверное, раз 5 всего, но это было уже второе за месяц... — Оп-оп, остынь, мамаша, — женщина засмеялась ей в лицо, — ты что не знаешь наши традиции? — Какие к черту традиции? Ты видишь этого ребёнка полтораметрового? — Да ладно, а у нас тут какие-то ограничения? — женщина усмехнулась, оголяя желтые зубы. — Эй, ты.       Руби выдвигается вперёд, расталкивая остальных, которые палятся на неё. До это Руби была ниже травы, тише воды, так что как минимум её поведение вызвало удивление. А в тюрьмах помимо удивления, ещё и не объяснимую агрессию,мол: "ты вообще кем себя возомнила?" — О, гляди, ласточка, ты ведь не так уж и долго здесь, — Верзила подняла за шиворот футболки девушку, над которой издевалась, так легко и естественно, будто это был легкий мешок с картошкой, и поставила её за лавку. Она же дрожа, оставалась стоять рядом, как загнанный в клетку зверь, — хочешь занять её место? Присаживайся, и тебя кашкой умоем. — Заткнись.       Верзила опешила, Кэтрин и вовсе пожалела, что решила ввязаться в это. Но от куда ей было знать, что Руби может быть такой, ведь до этого об этом не было ни звоночка. Не считая конечно статью, из-за которой она здесь торчит... — Всем здесь предельно ясно, что ты любишь обижать маленьких девочек. Но знаешь, не каждый волк, что с зубами и не каждый кролик, если с шерстью. — Ты свои стишки мне рассказывать будешь? — она подалась вперед и сейчас стала как никогда видна их разница в массе, хоть женщина и была не на много выше Руби, но из-за определенного телосложения, она казалось очень массивной, а из-за этого грознее и сильнее, — у тебя есть последний шанс убежать и не попадаться мне на глаза, иначе убью.       Руби же лишь усмехнулась. Самое удивительное было для всех, что Верзила пасует. Верзила, которая была огромная и злая. Которая сидела в карцере раз больше, чем вдыхала воздух. — Ласточка, идем, не нарывайся, — Кэтрин хватает Руби за руку и оттягивает, но та продолжает стоять на месте. Завелась. Честно говоря, для неё сейчас наверное это было даже отдушиной. Она так впала в апатию и уныние, что лишний раз почесать руки ей нетерпелось.       Верзила же сплюнула и стала уходить. Обычно, когда происходят подобные ситуации, в тюрьмах такой гам, все кричат, улюлюкают, свистят, ругаются, а тут тишина. Все застыли, с интресом наблюдая за дальнейшим развитием событий.       Надзирательницы реагировали редко. Им было лень спасать новеньких, даже на малые драки закрывали глаза, лишь бы поножовщины не было. Конечно, были и исключения. Некоторые надзирательницы могли хлестануть тебя просто потому, что им не нравится твое недовольное выражение лица. Хотя сейчас они даже не смотрели на эту огромную толпу. — Испугалась? — уверенно выдаёт Рубии вот теперь время будто замедляется. Верзила застыла, все опешили, Кэтрин понимает, что уже поздно, её окутывает два чувства. Страх за то, что сейчас хрупкой Руби сломают шею, и недовольство ей. Как она вообще могла полезть, сама нарвалась, да ещё и к кому? — Идиотка, — шепчет Кэтрин, устало потирая лицо. — Что ты сказала. — Я сказала, что хоть ты и выглядишь как жирная свинья, но на деле просто ноль без палочки, грязный поросёнок.       Верзила реагирует моментально, набегает на Руби, которая в последний момент уворачивается и ей приходится признать, что она быстрая. Но Руби быстрее. Пока уворачивается бьет женщину по челюсти, но тут же получает ответный удар в нос и отходит назад.       После ступора толпа резко оживляется. Вот тут то уже разгорается шум, гам, свисты и улюлюканья. Правда совсем не ясно за кого кто. Наверное, мнения разделились, что бывает довольно редко здесь.       Кэтрин же тупо села на стул и наблюдала за дракой, думая про себя, какие же здесь все идиоты. — Думаешь если один раз попала, то уже выиграла? — спрашивает Руби, вытирая кровь под носом и наблюдая как лицо Верзилы из злого превращается в довольное. Кажется, она в себе уверена на сто процентов. А не стоило. — Сама ведь напросилась, — Верзила снова кидается, но Руби ставит ей подножку.       Женщина падает, словно лепёшка. Надзирательницы, которые спокойно читали газеты лениво поднимают глаза на эту парочку. — Думаешь, стоит их утихомирить? —спрашивает одна из них.       Та же в ответ зевает и поправляет газету. — Ты погляди на них. Верзила больше той новенькой в четыре раза, но та отмахивается умело. Скоро успокоятся, вот увидишь.       Толпа же разгорается ещё больше. Если надзирательницам было всё равно, то вот поварихи нервно теребили пальцы, молясь, чтобы это побыстрее закончилось. В конце концов, и они могли попасть под горячую руку. — Вставай, скотина, — Руби садится на женщину и приподнимает её голову за волосы, — или ты устала?       Верзила начинает вырываться и, когда Руби чувствует, что держаться на новом диване уже слишком трудно, она бьёт её головой об пол и встаёт. Все на секунду охают, удар об пол, да ещё и лицом, да ещё и с такой силой.       Все затихают, когда Руби встает, а женщина замирает лицом в пол. — Ты чо, убила её? — выдаёт одна девушка из толпы.       Надзирательницы тут же оживляются, глядя на произошедшее уже более серьёзно. Переглядываются и направляются к ним. Про себя дико ругаются и матерятся. Ещё этого им не хватало для полного счастья. — Эй вы, вы что здесь устроили? — кричит Кора, старшая надзирательница. С виду она спокойна, хоть и выглядит так, будто сейчас сама всех здесь поубивает. Если она умерла, то влетит знатно.       Вторая же, Шарлотта, шла рядом и, по сравнению с Корой, выглядела перепуганно. Она работает здесь от силы года два, а в это отделение её перевели меньше полугода назад. Таких ситуаций с ней ещё не было, но она точно понимала, что ни к чему хорошему это не приведёт.       Руби было всё равно. Она здесь и так с пожизненным, карцера она не боялась, также как и остаться без еды на неделю. В жизни были ситуации и по хуже. Кэтрин же не знала как реагировать на ситуацию. Она тоже особо не выглядела взволнованной, хотя и переживала за Руби. Кэтрин не успела сказать, что не получать еду неделю это не самое худшее наказание, ведь за насилие между заключенными начальству никто не доносит, и без того понятно, что драки будут. А вот убийство... Получат больше всего надзирательницы, а те, в свою очередь будут агрессивны, а агрессию нужно куда-то выплескивать и навряд ли они сделают это дома, ведь обычно у них то и семьи нет.       Все ошарашенно глядели то на Руби, то на бездвижное тело на полу. — Стоять! — крикнула Кора, когда Руби стала подходить к Верзиле, но она это проигнорировала.       Без единой эмоции присела на корточки рядом с телом и снова подняла её голову за волосы. К слову, она была уверена, что никого не убила. По крайней мере сейчас. — Да она жи... — Руби с отвращением смотрела на грязное от крови и грязи лицо, но не успела и договорить.       Все охнули. Надзирательницы в ступоре остановились на полдороге. — Ну что теперь? "думаешь раз один раз настучала, то уже выиграла"?       Признаться честно, Руби недооценила Верзилу, как и все здесь присутствущие. Вообще непонятно как можно было поверить в то, что она умерла от сильного удара лицом об пол. Да, у неё был явно сломан нос, разбита губа и бровь, но смерть? Верзила была слишком крепкой. Настолько крепкой, что воспользовалась потерей бдительности Руби и схватила её тут же, доставая с кармана концелярский нож, который приставила к горлу девушки. — Эй, ты! — теперь уже и Кора полностью наложила в штаны. Нож? Как они вообще могли пропустить, что у кого-то есть нож. И много ли здесь у кого есть холодное оружие? Хорошо будет, если только холодное. Им точно кранты. Если бы Верзила умерла, то можно было бы придумать сказку, что она упала лицом вниз и в эту сказку, вероятно, даже поверили бы. Но нож... — Убери эту штуку, не то зарежу, — крикнула Верзила, когда Шарлотта втихую стала доставать рацию. Она настолько сильно приставила нож к горлу брюнетки, что сделала маленькую царапину, из которой потекла тоненькая струйка струйка.       Из носа и губы Верзилы лилось так, что кровь закапала полностью плечо Руби. Она особо не испытывала эмоций. Разве что ей было забавно, что она может умереть таким способом. Но смерти Руби не боялась. По крайней мере, своей. — Давай успокоимся, просто успокоимся, — говорит Кора, которая пытается выдавить из себя улыбку, — ты же не хочешь проблем? Никто не хочет и мы тоже. — Да мне плевать, у меня и так пожизненный срок, вас я не боюсь, а эта дерьмовина мне уже успела насточертеть за это время. Посмотрите что она сделала с моим лицом, она изуродовала его. — Пх, — пырхнула Руби и все моментально напрягаются, ведь сейчас ей явно нужно было заткнуть свой рот, — да ты и до этого не была красавицей, а я лишь пыталась помочь как-то с этой проблемой, но тебе уже ничего не поможет.       Не смотря на всю напряженность, почти вся толпа издаёт смешки и тут уж женщина на выдерживает и...       БАХ!