Бездна

      Дни в медпункте тянулись как резина. Стейси заменила другая женщина лет сорока-пяти. Выглядела она совсем непримечательно, была строга и Руби сразу её невзлюбила. Оказалось, что их нелюбовь была вполне взаимной. В принципе, они то особо и не разговаривали, но атмосфера была напряженная.       Примерно так прошёл первый день и всё о чем думала Руби было как бы побыстрее от сюда свалить. Она даже пыталась вести себя послушно и внушала себе, что вот-вот выздоравливает всё больше и больше, появился даже небольшой аппетит. Ведь тут, когда тебя никто не тревожит и тебе нечего делать, мысли лезли будто пчелы на мёд.       Навязчивое солнце норовилось светить Руби в глаза, которые она так сильно не хотела открывать. Голова раскалывалась, а руки и спина болели. Хотелось уже встать и хотя бы пройтись.       Руби нехотя открыла глаза, которые тут же заболели от яркого света. Боль в голове тоже резко дала о себе знать.       Возле окна стояла женщина с золотистыми волосами. Руби тут же приподнялась, от чего катетеры потянули её обратно и она почувствовала острую боль. — Эбби!       Женщина оборачивается и на её лице появляется улыбка. Слезы частыми горячими потоками текли из глаз Руби. Она снова потянулась и снова почувствовала боль. — Эбби, Эбби, Эбби, — катетеры продолжали раздирать кожу, ибо Руби уже собиралась встать с кровати. Женщина же, в свою очередь, продолжала молча улыбаться, будто её совсем не волновало, что если Руби не остановится, то из её вен глыстанет кровь.       Дверь медпункта резко открылась, но Руби, казалось, этого даже не поняла. — Боже, ты что творишь? — спрашивает медсестра, видя как Руби пытается освободится от катетеров. — Эббигейл! — снова зовет она улыбающуюся женщину и тянется всё больше, но она, кажется, собирается уходить, — Эбби! — Какая ещё Эббигейл, психопатка! — медсестра пытается осадить Руби, которая продолжала повторять имя женщины, — идиотка, ты что творишь, сейчас вырвешь же!       Пока медсестра быстро нажимала кнопку подмоги, Руби встрепетнулась, поднялась с крови и катетеры помимо того, что вырвались из вен, ещё и разодрали кожу и по рукам стекало количество крови больше, чем от пореза Верзилы. — Эбби, подожди! — Руби пыталась ухватить женщину, которая собиралась уйти и напрочь свалилась на пол, продолжая ползти. По рукам текла кровь, по щекам слёзы, а голова, казалось, взорвётся прямо сейчас. Руби понимала, что в глазах мутнеет и она вот-вот упадет в обморок, но отпустить её она себе не могла позволить, поэтому отчаянно пыталась бороться.       Неожиданно в помещении оказалось много людей и чем больше их становилось, тем более Руби была к обмороку, который в конце концов, таки настиг её.

***

— Где была Сесилия! — крики женщины раздавались на пол тюремного коридора, — как вообще такое могло произойти?! — Стейси, пожалуйста, тише... — Ирма пыталась всеми силами успокоить женщину, но, кажется, это было невозможно. — Как можно было оставить её одну?! — с каждым вопросом, а вернее ответом, тон Стейси становился всё громче, — допустить, чтобы она вырвала катетеры! Как? Что вообще может произойти, чтобы она вырвала себе катетеры? — Об этом я и хотела с тобой поговорить... У неё были галлюцинации.       Они уже дошли до кабинета медпункта и Стейси застыла около двери, в ступоре глядя в лицо Ирмы. — Что ты имеешь в виду? Может ей показалось?.. — Нет, Стейси, ей точно не показалось... Она видела у окна какую-то женщину и ясно к ней тянулась. Видела она её там до тех пор, пока не потеряла сознание, а это минут десять минимум. — Женщину? — Стейси раздраженно открыла дверь, но, кажется, злость и раздражение тут же ушло, как только она увидела бледное лицо Руби, — ох...       Ирма про себя тоже облегченно вздохнула, ибо говорить и оправдывать Руби, по крайней мере в этом, у неё совсем не было желания. — Боже... — прошептала Стейси и села рядом с Руби, — сколько она уже спит? — Почти третий день...       Злость снова подкатилась к горлу Стейси. — Если увижу Сесилию, то придушу.       Руби и вправду выглядела ужасно. Лицо бледное, исхудавшее, а дыхание редкое и нечеткое. — Стейси... — прервала довольно долгое молчание Ирма, — я немного тебя не понимаю... Сначала я тебя прошу позаботиться о ней и ты дерзко фыркаешь, а теперь, когда она в плачевном состоянии ты оберегаешь и гладишь её по голове...       Стейси проигнорировала вопрос. Она не хотела никому ничего доказывать, а тем более Ирме. — Так что за женщина? Что за женщину она... видела, если можно так сказать. — Я не знаю. Никто ничего не знает о её жизни до тюрьмы. Сесилия даже имя не помнит, которое она говорила из-за перепуга, но реакция её была... — женщина кивнула на руки Руби. На катетеров, ни капельниц не было, зато рука была полностью перевязана, — сама понимаешь.

***

      Руби уже не помнит, когда в последний раз она просыпалась без боли в голове. Этот раз не был исключением. Тем более, что спала она три дня, хоть и, пока что этого не понимала. Первое, что Руби почувствовала после боли в голове, это чью-то тяжелую руку, которая крепко её обнимала. Память резко вернула всё на свои места и Руби тут же резко обернулась, чтобы проверить, а не лежит ли рядом с ней Эббигейл. — Чтоб тебя! — Руби утыкается лицом в подушку и сжимает одеяло в ладонях. Описать обычными словами ту боль, которую сейчас переживала Руби было слишком тяжело. Слезы уже не текли, но лучше от этого точно не становилось. Самое худшее, что Руби прекрасно понимала, что никакой Эббигейл в тот день было.       Стейси же, которая лежала рядом с Руби и крепко прижимала её к себе неожиданно уткнулась лицом в её шею, из-за чего она вздрогнула. Руби снова закрыла глаза в попытках заснуть, пыталась представить, что рядом с ней не Стейси, а Эббигейл и, кажется, у неё даже стало получатся. Сердце забилось чаще, а дыхание участилось. Но, прервала эту идиллию сама Стейси.       Кажется, на автомате почувствовав учащенное сердцебиение Руби, она тут же подорвалась. Попробовала лоб Руби тыльной стороной руки и села рядом. — Извини... Я не хотела воспользоваться тем, что ты в беззащитном состоянии или что-то там, — женщина покраснела, хотя осознание того, что Руби её просто не столкнула с койки немного расслабило. И не важно, что даже если бы она хотела это сделать, то ей бы не хватило сил, — тебе нужно поесть, — она встала. Как себя чувствуешь? — Ужасно, — слабо прохрипела Руби и отвернулась. Осознание того, что у неё были галлюцинации и её любовь к Эббигейл переросла настолько, что она представляла её вместе другой женщины знатно давила на нервы. Конечно она с самого начала знала, что будет тяжело. Но она и подозревать не могла насколько, — голова болит...       Стейси достала из какого-то шкафчика препарат и шприц. — Тебе нужно поесть. Хотя бы немного. Капельницу, сама понимаешь, что тебе больше не поставят... — Стейси наклонилась и ловко вколола обезболивающее в руку.       Обстановка была какая-то напряженная. Стейси была как-то нехарактерно молчалива и пыталась не смотреть на Руби. — Стейси, принимай, — в медпункт зашла Шарлотта, держа за шиворот одну из заключенных. Из её носа беспощадно хлестала кровь, который она прикрывала руками. Форма тоже была в крови, — достали уже, — она усадила её на стул, — в последнее время будто с цепи сорвались.       Руби, заметно оживилась, ведь можно было наконец оторваться от навязчивых мыслей. — Убери руки, — приказательным тоном говорит Стейси, на что девушка нехотя их убирает. Медсестра смотрит на это не самое лучшее зрелище пару секунд и делает вывод, — у неё перелом, я не смогу тут ничего сделать, нужно вправлять. — Сука, я как выйду доцентке всё рёбра переломаю! — заключенные попыталась встать, но Шарлотта тут же её осадила. — Сидеть, и что мне с тобой делать?       Сама же девушка со сломанным носом испытывала дичайшую боль, но её ярость по отношению к сопернице, которая же и сломала ей нос была настолько сильнее, что застилала густой пеленой все остальные чувства. — Ладно, я что-то придумаю, — решительно говорит Шарлотта, — вколи ей там что-то, а то через минуту она перестанет злится и наверняка будет выть от боли, — она вышла.       Стейси же тяжело вздохнула и снова достала новый шприц. — Думаешь, останется горб? — спрашивает заключенная у медсестры, которая вкалывает обезболивающее, но не дожидается ответа, как замечает Руби, — а ты ещё что здесь делаешь? — Горб будет, — специально перебивает её Стейси, но, заключенная, кажется, и не против, потому что воспринимает это как знак внимания. На самом деле, Стейси просто не хотела, чтобы та доставала Руби. — Тц... Убью доцентку.       Атмосфера немного ослабилась из-за разговора. Вернее не разговора, а болтания той, что сидела на стуле и редкого поддакивания Стейси. — У тебя есть кто-то?       Стейси удивлённо смотрит на девушку, потом на Руби, которая, кажется, начинала засыпать, ибо бессмысленные болтания действительно усыпляли. — Как видишь, — женщина демонстрирует кольцо на безымянном пальце. Конечно, она даже не считала своего мужа мужем, но, в такие моменты, она радовалась, что может отмазаться одним колечком. — Ох, не преувеличивай, — она махнула рукой, — или тебе нравится, когда не спрашивают? — девушка притянула Стейси к себе, которая тут же перепугано оттолкнула её и отошла, уже собираясь звонить на подмогу хотя бы потому, что торчала та уже почти час, а Шарлотты всё не было, — эй, ну давай без этого, — заключенная встала и ловко отобрала у женщины кнопку, тем самым притягивая её к себе, — ну переломан у меня немного нос, не обращай внимания, — она прижимает Стейси к столу, — у меня уже сто лет не было секса. Мне конечно говорили, что здесь симпатичная медсестра, но чтобы настолько, — девушка задирает юбку медсестры, которая пытается обратно её прикрыть, — да ладно, не ломайся, я же не совсем безрукая, если хочешь, то могу и ртом поработать. — Хватит! — Стейси пытается оттолкнуть ту, когда она начинает ставить засосы на её шее, но заключенная явно превосходит её в силе в несколько раз, — я говорю хватит! — она начинает бить ту по спине, кусать и толкаться, но все её усилия безуспешны. — Заткнись, — девушка даёт женщине жесткую оплеуху и окончательно поднимает юбку, — сделаем это быстро, пока никто не зашёл. Боже, ты что, плачешь? Перестань, — жалостливо говорит заключенная, засовывая руку под рубашку и лифчик Стейси и грубо сжимая полную грудь, — ахуенные сиськи.       Ноги Стейси дрожали от испуга. Это, к сожалению, далеко не первый раз, когда её хотели изнасиловать, но, так далеко ещё никогда не заходило. Рука заключенной уже отодвинула край трусиков Стейси, но не успела туда вставить и пальца. — Скотина, — Руби грубо взяла девушку за волосы и оттянула, что ей силы. Та повалилась на пол, — убью, суку, — Руби села на заключенную, её руки были сжаты в кулаки, но она не успела нанести и удара. — Подожди! — Стейси с трудом схватила руку Руби. Её лицо было полностью мокрым от слез, юбка задерта почти до ягодиц, а рубашка полностью расстегнута, к тому же женщину всю трясло. Руби даже почувствовала жалость, а что ещё страшнее — сходство с Эббигейл. То же изнасилование, тот же момент, когда её берут за руку, чтобы они никому не всыпала, — у тебя будут проблемы, — Руби будто одернуло током. — Ух ты ж боже, — дверь медпункта неожиданно открывается, а в проходе появляется фигура Шарлотты, — что здесь происходит?! Ласточка, Стейси!       Картина была конечно впечатляющая. В проходе тебя встречала одна лежащая девушка со сломанным носом, на ней сидела другая девушка, а ещё над ними стояла зареванная и потрепанная женщина, которая держала перевязанную руку другой из которой, кстати, сочилась кровь от перенапряжения. — Шарлотта, забери эту дрянь, — Стейси кивает на девушку, которая лежала. — Что произошло?       Стейси дрожащими руками помогла Руби встать, после чего поправила юбку, но рубашку застегнуть не получилось из-за чего она тяжело всхлипнула и вытерла слезы. Шарлотта стояла в ступоре и вообще ничего не понимала.       Руби молча подошла к женщине и застегнула её рубашку с невозмутимым лицом. — Спасибо... Забери её я сказала. — Что она сделала? Мне вообще кто-то скажет что произошло. — Да она сама ко мне лезла, — резко выдает заключенная, но мгновенно получает подзатыльник от Шарлотты. — Тебя никто не спрашивал. — Да она чуть не изнасиловала её, — выдаёт злостно Руби, размахивая руками и Эббигейл с ужасом замечает бинт, который был в прямом смысле мокрый от крови, который она тут же кинулась менять, что вызвало у Руби недоумение, — тебя всю трясет, успокойся. — Ладно, потом поговорим, — делает вывод Шарлотта, снова берет за шиворот заключенную, надевает наручники и выводит.       В кабинете на какое-то время застывает тишина. Каким образом Руби вообще удалось проснутся в таком состоянии неясно. Стейси же не переставая трясло и Руби в конце концов сжалилась. — Если хочешь, то я могу обнять тебя.       Женщина с пару секунд сомневалась, после чего не выдержала и припала к Руби, громко рыдая. Сейчас, в объятиях девушки она казалось маленькой девочкой, которую некому пожалеть. — Я даже не знаю как тебя зовут...       Снова повисло тяжелое молчание и Стейси ещё громче разрыдалась. — Руби, — она тяжело выдохнула, — меня зовут Руби...       Стейси тут же успокоилась, казалось, даже дрожь почти утихла. — Ты всё ещё любишь ту женщину? — неожиданно спрашивает она и они обе понимают о какой именно женщине идёт речь.       Руби тут же меняется в лице, убирая руки от Стейси и ей неожиданно становится противно от неё. Стейси сразу же всё понимает и встаёт, дрожащими руками зажигая сигарету.