Мгновения жизни

      Юджи сидел на корточках и, склонив голову, исподлобья наблюдал из-за угла за тем, как худющий подросток печально бредет в сторону дома. Он затянулся сигаретой и нахмурился, пустив импульс сетки по всему окружению. Янтарные глаза вспыхнули на миг — за эту же секунду появились на этом парнишке те самые пятна скверны и тут же исчезли. «Махито даже не пытается скрыться…» — в голове мелькнули те моменты, когда за ним следили в Сендай. Его энергетика была другой, но несомненно на Махито тот «поклонник» оставил свои следы. Даже своеобразные метки сохранили следы… кого? хозяина Махито? Пиздец, как все сложно. С этими магами.       Дзюнпей остановился рядом с пухлым мужчиной, который определенно был на взводе, пытаясь скрыть это за приторной улыбочкой. Итадори в омерзении скривился, выдыхая сигаретный дым. Он не слышал, что этот говорил подростку. Брюнет как-то резко дернулся, его руки задрожали, а мужчина словно не замечал состояние собеседника. Юджи резко поднялся, ощущая всплеск проклятой силы. Опасная ситуация.       Парень возник словно из-под земли и стянул с мужчины штаны, а потом за руку дернул Дзюнпея и рванул по улице вместе с ним, чтобы скрыться. За спиной раздавались ругательства и просьба вернуть ему одежду, но Юджи успел за это время их кинуть в мусорный бак. Он практически тащил охреневающего от жизни брюнета подальше от района.       Остановились они у моста, и Итадори отпустил наконец-то его. Йошино рухнул на колени, тяжело и рвано дыша. Казалось, что даже побледнел на несколько оттенков из-за алого румянца от физической нагрузки. Юджи присел рядом с ним на корточки и положил свою руку ему на макушку, взлохматив черные пряди. Тот вздрогнул и поднял свои глаза. В эти синяки парень мог бы сложить все свои падшие смертью храбрых пачки сигарет, которые находили Сукуна и Годжо. Подросток улыбнулся, стараясь успокоить его. Все же из него надо вытащить максимум информации о Махито. Но… как обычно, все пошло через жопу, да? От затяжного молчания Юджи забеспокоился и придвинулся ближе.       — Ты как? — спросил он, смотря на чем-то завороженного парня.       — Эм… — Йошино вздрогнул и покраснел еще сильнее, скрывшись за длинной челкой. — Я… в… в порядке.       — Ты же не болеешь? Вон какой красный, — янтарные глаза свернули в свете заката. Вечереет.       — Н…нет, спасибо за помощь, — брюнет старался не сводить взгляда с нового знакомого, но не краснеть не получалось. В голове впервые было так пусто, а на душе легко и спокойно.       — Он ведь доставал тебя, не за что благодарить, — фыркнул подросток и поднялся, подавая руку. — Итадори Юджи.       — Йошино Дзюнпей, — все еще смущаясь, поднялся он, принимая помощь и наслаждаясь ощущением мозолистой и большой ладони. Что с ним?       Парень взлохматил свои нежно-розовые волосы и вздохнул. Вроде, он не применял свою ебанутую способность. Того самого ощущения не было. Или же.? Проблема…       — О, — надо сделать вид, что это неожиданность, — я как раз тебя искал.       Итадори уловил в атмосфере какую-то неловкость. Даже напряжение. Йошино либо знает что-то, либо просто делает неверные выводы из его фразы. По состоянию подростка заметно, что его гнобят, даже бьют. Вероятно, замалчивает об этом факте.       — Зачем? — обстановка несколько накалилась, но Юджи стало глубоко плевать на его подозрения.       Если ошущения не врут, то ему лишь остается залезть глубоко в мышление этого пацана — Махито определенно смог на него повлиять. Обычные люди не способны без посторонней помощи обрести контроль над духовной силой. Без вмешательства появился бы тогда еще один труп.       — Те парни в кинотеатре, — Итадори напустил на себя максимально равнодушный вид. — Не видел ли ты убийцу?       Подросток не собирался кружить вокруг да около. Ему не нужно изворачиваться, потому что абсолютно все почувствует: ложь или истину, спокойствие или возбуждение. Он не следователь, не полицейский, не шаман, не психолог, чтобы тут распинаться.       — Причем тут я? — нервно сглотнул Йошино, сжавшись.       — Ты же был их объектом насмешек, — пожал плечами Юджи, вытаскивая пачку сигарет. — Вдруг кто-то из их жертв раскидывался проклятиями и угрозами. Сомневаюсь, что ты единственный.       — Откуда ты это знаешь? Я ни разу тебя не видел, — какая странная смесь: страх, беспокойство, отвращение и эстетическое наслаждение. Итадори затянулся и выдохнул дым. Ощущение последнего увеличилось. Интересно.       — С крыши видел на обеде, — легко бросил он, словно это пустяк.       Дзюнпей покраснел от стыда. Господи, его заметили в таком жалком состоянии. И не кто-то, а вот он? Теперь еще более неловко.       Юджи же стало любопытно. Этого парня почему-то не интересовало: для чего ему данная информация? — либо он глуп, либо витает в своем мирке, либо же пытается тянуть время. Даже не зацепился за то, откуда он может все это знать.       — Эм… нет, я ничего не знаю, — ну, естественно. Врет.       — Ясно, — сигарета оказалась потушена — омерзение пропало, а рукава толстовки закатаны — он сделал это специально. — Тогда пойду дальше выяснять все сам.       Чужой взгляд жадно зацепился за шрамы от сигарет и старые порезы. Его рот приоткрылся, словно хотел что-то сказать, но не выходило. Итадори медленно удалялся от Йошино, слыша сзади попытки выдать хоть что-то. Шаг. Еще шаг и…       — Стой! — перед ним возникла худощавая фигура.       Юджи остановился и вопросительно на него посмотрел.       — Если… если я не смог помочь, то… — его взгляд неуверенно бегал по всему окружению, руки дрожали, все время попровлял челку. — То… может… примешь мою благодарность за спасение?       Итадори широко улыбнулся и одним движением взлохматил черные пряди. Тот покраснел до кончиков ушей.       — Не стоит, — он убрал руку обратно в карман.       — Пожалуйста, — это прозвучало так тоскливо, что захотелось взвыть. Его доброта выйдет боком когда-нибудь. За этим хрупким парнем, который младше него на полгода, стоит мощное проклятие. — Мама угостит тебя чем-нибудь, фильмы посмотрим…       Дзюнпей на самом деле сам от себя не ожидал такой инициативы. Душа чувствовала себя спокойно и безопасно рядом с ним. Не хотелось его отпускать. Это не было тем чувством, что он испытывал к матери, которое теперь считал лишь проявлением тела. Она же его родила. Почему бы не ощущать любовь к ней? Сердце словно вторило душе и билось от этой доброй улыбки. Даже ненавистные сигареты теперь казались не такими уж и отвратительными. Может, Махито был не прав в своей философии? Действительно ли душа — тело, а эмоции лишь продукт метаболизма?       — Ладно, уговорил.       «Это шанс узнать о Махито», — Йошино напитался его идеями, поэтому понять проклятие косвенно вполне вероятно. Итадори мысленно хмыкнул и двинулся вместе с новым знакомым вдоль улицы, ощущая чертову слежку, но не от Годжо. Чуть повернув голову, он заметил темную фигуру на мосту. Моргнул — она пропала, как и проклятая энергия. Знакомая такая. Это тот самый заклинатель? С этим нужно будет разобраться позже вместе с Годжо и остальными. А пока…       — Юджи, ты смотрел «Черволюди 3»?

***

      — Ваш ребенок манипулирует мной, как может, — читая документы, выдал Нанами на очередной восторженный комментарий насчет сладостей.       Они уже час торчат в этом кафе, потому что Сатору поехавший. Этот идиот сидит и с обидой следит за тем, как неподалеку Юджи с Йошино также распивают кофе. Годжо даже умудрился натянуть на себя толстовку, которую с подросткового возраста не носил. Кенто же закатывал глаза на поведение семпая.       — Он тебе жизнь спас и чаем напоил, — надул губы маг. И это сильнейший человек столетия. Господи, дайте ему сил.       — Просто вести себя надо адекватно и знакомиться, как обычный человек, — Годжо поведал всю историю их встречи. — На его месте я бы вас убил сразу же. Итадори-кун добр к больным людям.       Блондин наигранно пустил слезу и грустно уткнулся в свой десерт. Юджи с Йошино ушли.       — Я зол, — неожиданно серьезно выдал он. — Старейшины не дали и шанса развиться таланту. Тут же убили «угрозу», планируя следом прикончить и другую.       — Но он же жив, — Кенто понимал, о чем тот говорит. В случае с Итадори это стало ударом для Годжо. Сёко мимолетно упомянула, где все дни смерти воспитанника пребывал шаман.       — Шар Сансары пропал, — мужчина сверкнул голубыми глазами из-под черных очков.       Нанами тут обратил на того внимание. Этот артефакт был важен тем, что представлял из себя обоюдный меч. Он мог и создать проклятье, и его уничтожить. Его хранили в случае появления Двуликого — Короля проклятий. Ценность возрастала засчет количества жертв в той резне.       — Я… — боже, нет, — Сердце Юджи — это теперь проклятый артефакт.       Бывший шаман долго смотрел на семпая, задаваясь одним вопросом.       — Ты с ума сошел? Кто-то еще знает? Ты подписал ему еще худшую участь, — Кенто еле сдерживал свои эмоции. Ему и так было жалко этого ребенка.       Годжо нахмурился, скидывая с себя самоуверенную маску.       — Только Иери. Я не мог позволить ему умереть, — прохрипел тот. — Лишить Мегуми друга, Сукуну брата и себя…       Мужчина замолчал, понимая, что сказал слишком личное. А Нанами пугающе, понимающе кивнул.       — Почему вы были уверены в своей идее? — тот снова перевел внимание на бумаги.       — Юджи и Сукуна — это части Двуликого, — скрестив пальцы перед собой в замок, выдал он. — Вот почему старейшины пугаются даже своей тени после официальной смерти.       — Думают, что Рёмен-кун придет мстить, когда догадается? — его сегодня решили огорошить походу.       Теперь понятно, почему Годжо вплел именно его в историю с Махито, ведь Итадори вмешался в это дело будучи «мертвым».       Сатору злорадно усмехнулся, а воздух значительно потяжелел.       — Пусть эти трусы ходят под себя от страха, не осознавая настоящей угрозы, — он определенно намекал на себя.       Мужчина помрачнел и решил не говорить, что кто-то определенно помешался, сойдя сначала с ума от горя, а потом от эйфории.