Белый шоколад с клубникой

В кафе было очень шумно. Но несмотря на то, как я не люблю людей, и на то, как я ненавижу куда-то выбираться из дома, мне понравилась атмосфера, царящая в заведении. Она показалась мне легкой, уютной, и даже приятной. Мама на секунду теряется, но затем ее взгляд цепляется за улыбчивого мужчину, машущего рукой и сидящего за одним из дальних столиков у окна. На ее губах тут же расцветает лучезарная улыбка. Судя по всему это и есть мой отчим. Мы направляемся к нему. — Итан! Мужчина подскакивает из-за столика и порывисто обнимает маму. — Сильвия, дорогая! Рад тебя видеть. Прекрасно выглядишь, — мама смущается, точно школьница, а мужчина переводит взгляд на меня: — А эта юная леди, я так понимаю, та самая Грэйс? — Да. Грэйс, знакомься… Это Итан, возможно твой будущий отчим. Итан, Грэйс. — Приятно познакомиться, Грэйс, — Итан протягивает мне ладонь. Мы неловко пожимаем друг другу руки. Его рукопожатие приятное — крепкое, сухое. В отличие от моего: мое мокрое и холодное. Вечно ладошки потеют от страха. И кажется волнуюсь здесь только я. Впрочем, как всегда. — Взаимно, — вежливо отвечаю я, немного нервно улыбаясь. Изучаю внешний вид мужчины: светло-каштановые волосы припорошила легкая седина; в уголках глаз тонкая паутинка из морщинок; слегка седоватая щетина. В целом Итан производит приятное впечатление. — Хизер, ты бы не могла подняться, чтобы я тебя представил. Прояви хоть каплю уважения, пожалуйста, — обращается к кому-то Итан. Краем глаза я замечаю легкое движение, и только сейчас понимаю, что все это время за столиком сидела еще и девушка: настолько она скукожилась и ссутулилась, едва позволяя себя заметить, точно слилась с темно-коричневым диванчиком. Она растеклась, будто желе, и с большим трудом выбралась из-под стола; ноги ее явно затекли, так как лицо выдавало полное недовольство. А может это из-за другого? Ее скрещенные руки на груди, словно склеились и не желали отлепляться друг от друга. — Дамы, это Хизер — моя дочь, — представляет девушку Итан, — и ради Бога, простите мне ее манеры. — Все в порядке, Итан, — отмахивается мама и вежливо протягивает девчонке руку: — Меня зовут Сильвия, а это моя дочь Грэйс. — Угу. Слышала, — кивает та, но руку мамы не пожимает. — Мы рады с тобой познакомиться, — протянутой рукой мама слегка треплет Хизер по плечу. Девчонка не выражает никаких эмоций, только хмыкает, едва дернув плечом. Мы рассаживаемся: мама рядом с Итаном, а я рядом с Хизер. Родители напротив нас. Итан делает заказ, мама интересуется, что я буду. Я же тем временем с неподдельным любопытством разглядываю помещение. В этом заведении я впервые, и мне нравится это кафе. Мягкий желтый свет лампочек от огоньков, что развешаны на панорамных окнах, создают восхитительный уют изнутри, и притягивают замерзших прохожих снаружи. Я чувствую на себе пристальный взгляд. Боковым зрением вижу, Хизер откровенно пялится на меня. И если Итан позволил сесть маме у окна, то я же сижу на самом краю. Ненавижу сидеть на краю. Хизер развалилась на диване, явно желая спихнуть меня на пол, к чертям собачьим. Руки ее по-прежнему скрещены на груди, а взгляд коварный, хитрый. Что-то задумала. Определенно. Я стараюсь сидеть ровно, держать осанку. Слишком правильная, ради мамы. Но мне кажется, на Итана я произвела точно такое же впечатление, что и он на меня. Нам приносят заказ: большую пиццу и напитки, кто, что заказал. Мне досталось латте. Все идет хорошо. Но я, черт возьми, задницей чувствую, что-то случится. Прямо. Сейчас. — Грэйс, я хочу сделать предложение твоей маме, чтобы вы официально стали членами семьи Паркс. Ты бы хотела взять мою фамилию? — спрашивает Итан. Я уже было хотела открыть рот, чтобы ответить, как Хизер, совсем невзначай, задевает локтем мой стакан с латте. Содержимое напитка выливается на мою белую футболку. Одежда безвозвратно испорчена. Настроение тоже. Атмосфера подорвана. Естественно Хизер сделала это специально. Я почему-то застываю. Не подрываюсь с места, не реагирую на то, как горячая жидкость растекается по груди, сквозь ткань, обжигая кожу. Просто сижу в полном оцепенение. Мама подлетает ко мне, сухой салфеткой пытается исправить «ситуацию» на моей одежде. — Тебе нужно в уборную, милая. Я на автомате киваю и направляюсь в сторону уборных. До меня долетают обрывки фраз: — Хизер, ты ведь нарочно это сделала! — Конечно нет, папа. — Я все видел? Почему ты ведешь себя так?! — Итан, не стоит кричать на нее. Она не специально. — Потому что я не хочу, чтобы они становились членами нашей семьи. Нам ведь вдвоем было так хорошо. Зачем они нам?! Скажи, папа! Я возвращаюсь, и понимаю, что мы уходим. Посетители уже стали на нас странно подглядывать, а все из-за того, что Хизер не унималась. Мы выходим на улицу. Холодный воздух отрезвляет. Я, словно проснулась ото сна. — Сильвия, Грэйс, прошу простить нас, — извиняется Итан, — и, чтобы загладить нашу вину, мы хотим пригласить вас к нам на ужин. Завтра. В восемь вечера. Согласны? — Конечно, — с улыбкой отвечает мама. — Хизер… — Итан выжидающе смотрит на дочь. — Извините меня за столь грубое и невоспитанное поведение, — произносит Хизер, и в словах ее сквозит сарказм. Мама этого, кажется, совсем не замечает, а поэтому добродушно отвечает: — Все хорошо, милая. Мы прощаемся. Напоследок Итан по-отечески приобнимает меня, а Хизер смотрит. Смотрит прямо в глаза. Проникновенно. И от этого взгляда у меня, внезапно, подкашиваются колени. Последние дни уходящего лета выдались холодными. И сегодняшний августовский вечер не стал исключением. Хотя вчера, кажется, было теплее. Лондонские улицы наполнились вечерней сыростью. Я зябко поежилась. — Замерзла? — с заботливой улыбкой интересуется мама. Я отрицательно киваю: — Просто… — Нервничаешь? — Немного, — лгу. Конечно я нервничаю. Настолько сильно, что немеют конечности, от чего передвигаться в несколько раз тяжелее. — Все будет хорошо. Итан живет неподалеку, — вновь улыбается мама. Я наступаю в лужу. На белом кроссовке остаются капли грязной воды. — Да… — встряхиваю ногой и вздыхаю. А я даже подумать не могла, что наши дома, оказывается, находятся не так уж далеко друг от друга, и живем мы почти, что по соседству, выходит. Иногда мир чертовски тесен. Мы приближаемся к светлому небольшому двухэтажному дому. Мама останавливается у порога и звонит в звонок. Я переминаюсь с ноги на ногу неподалеку. Опускаю рукава черной толстовки пониже, сжимаю кулаки, и руки проворно скрываются под теплой тканью. — Сильвия, Грэйс, добро пожаловать! Проходите, чувствуйте себя как дома, — Итан заботливо приглашает нас в дом. После ужина родители остались в доме, а нам с Хизер предложили выйти на террасу, чтобы поговорить и познакомиться поближе. В лицо ударил холодный воздух, а мое лицо горит, особенно щеки. Я обхватываю свои плечи руками, желая успокоить легкую дрожь. Неподалеку шумит город, где-то стрекочут цикады. Я прикрываю глаза и нервно выпускаю из легких воздух, который держала там, кажется, на протяжении всего ужина. Все. Выдыхай. Спокойно. — Эй, — за спиной появляется Хизер. Обращается она ко мне осторожно, тихо. Наверное поняла, что мой разум немного не здесь. К груди она бережно прижимает плед, а в руках несет поднос с чашками ароматного чая. — Как говорит папа: «Ничто не сближает так, как чашка вкусного, горячего чая», — произносит Хизер. Слегка улыбается. Она протягивает мне одну из чашек: — Надеюсь, любишь чай с бергамотом? — Обожаю, — улыбаюсь я, благодарно принимая напиток в руки. Сразу обхватываю дрожащими пальцами горячую поверхность чашки. — Что, нервишки шалят? — усмехается Хизер. Я киваю. — Расслабься, — она бросает плед на большую садовую качелю и плюхается на нее следом. Начинает слегка покачиваться. Я облокачиваюсь на деревянное ограждение. — Я хотела извиниться, — она откашливается, — за вчерашнее. Я молчу. — Просто я подумала, что твоя мать очередная женщина, которой только и нужны финансы моего отца, вместо него самого. А ты одна из тех высокомерных девушек, которым важны только они сами и их драгоценная внешность, — говорит Хизер. — Кхм. Обидно, знаешь, — горько усмехаюсь. — Извини. — Все нормально. — Нет. Правда, извини. Я не должна была так думать. Мне не следует судить людей по внешности и определять качества всех, опираясь на какую-то конкретную личность. Все мы разные, ведь так? — Хизер смотрит на меня. Я киваю. — Твоя мама замечательная. Я улыбаюсь. — А ты излишне молчаливая, — подмечает она. — Возможно, — я задумчиво вскидываю вверх взгляд. — Сколько тебе лет? — интересуется Хизер, закидывая ногу на ногу; спиной откидывается назад. — Девятнадцать, — просто отвечаю я, — а тебе… — Семнадцать. Выглядишь юной, — отвечает она. — Мне все об этом говорят, — не могу сдержать улыбку. — У тебя есть парень? Отрицательный кивок. Холодными пальцами сжимаю чашку с чаем сильнее. Делаю небольшой глоток, сразу чувствую четкий вкус бергамота. Безмерно люблю этот чай. — А у тебя есть молодой человек? — интересуюсь. — Есть, — Хизер слегка гордо задирает подбородок. Явно отвечает с вызовом. Секунду молчим. — Ну хоть подруга-то у тебя есть? Может друзья? — вновь любопытствует Хизер. Снова отрицательный кивок. — Совсем никого?! — она не скрывает изумления. Очередной кивок. Отрицательный. — А ты… — Я нахожусь на домашнем обучении, — поспешно отвечаю я. — А я бы наверное не выдержала находиться целыми сутками в четырех стенах. Да и это мой последний год в школе. Нужно отрываться, — говорит Хизер. — Меня все устраивает, — пожимаю плечами. — У тебя есть братья или сестры? — снова вопрос. — Есть. Единственная родная старшая сестра, — отвечаю я. — А твой отец… — Он… — прочищаю горло. — Мой папа находится в психиатрической больнице. — Прости, — Хизер виновато опускает глаза. — Все в порядке. Это не такая уж и большая тайна. — А я в семье единственный ребенок. Твоя сестра живет с вами? — Хизер мастерски переводит тему, и я мысленно благодарна ей за это. — Она в Амстердаме, — отвечаю. — Здорово! — восхищается она. — Всегда мечтала там побывать, но сейчас хочу свалить в Америку. Ненавижу чертов дождливый Лондон со своей чопорностью. — А я напротив всем сердцем люблю Англию, — мечтательно отвечаю я. — Ты сама как Англия, — вдруг смеется Хизер. — От чего же? — улыбаюсь. — Просто ты такая же сдержанная, холодная… Я пожимаю плечами. На террасу выбегает замечательный рыжий вельш-корги. Он с опаской принюхивается ко мне, а затем осторожно оббегает по кругу. — Элвин! — песик подбегает к Хизер, виляет хвостом, облизывая ее руки. — Элвин? — почему-то удивляюсь я, и аккуратно присаживаюсь на качелю рядом с Хизер. — Его так назвала мама… Он тогда был еще совсем щенком, а она любила фильм «Элвин и бурундуки», — улыбается Хизер и чешет собаку за ухом, тот в свою очередь аж млеет. — Твоя мама, она… — я боюсь произнести это вслух. — Она умерла пять лет назад, — отвечает Хизер. — Соболезную, — произношу я. — Ничего, — Хизер закусывает нижнюю губу. Ей все еще больно. Да и такая боль не отпускает никогда, лишь притупляется. Элвин радостно кладет свои маленькие лапы мне на колени. — Отсиживался в углу, проказник. Он не любит чужаков, но ты ему определенно нравишься, — замечает Хизер, а Элвин лизнул мою ладонь. Я перевожу взгляд на Хизер и встречаюсь взглядом с ее светло-карими глазами. Они напоминают молочный шоколад. По ее лицу разбросаны веснушки, и их так отчетливо видно, особенно на носу и щеках. Она убирает выбившуюся прядь пурпурных волос за ухо. Я замечаю крохотную сережку в мочке ее уха. Ее пурпурное каре с ровной челкой, почему-то напоминает мне сахарную вату. Наверное из-за того, что из-за влаги в воздухе, ее волосы начали пушиться. Она красивая. Несмотря на то, что я не фанатка ярких волос, — ей же идет. Она не похожа на тех девчонок, что красят волосы в яркий цвет, дабы привлечь внимание, и снимают глупые видео в свои социальные сети. Я сглатываю. Хизер заботливо накрывает наши плечи теплым пледом, и переводит взгляд на мою макушку. — Это твой натуральный цвет? — интересуется она. — Что? — слегка теряюсь я. — Ах, да. Это… — Красивые, — говорит она. — Красивый цвет волос, и очень длинные. Мои волосы доходили мне до копчика. — Никогда не видела настолько прекрасного льняного оттенка, — честно произносит Хизер. — Спасибо, — смущаюсь я. Из-под качели Хизер извлекает начатую пачку сигарет. Я молча слежу за ее действиями. Она щелкает зажигалкой и поджигает ее. Делает одну короткую затяжку. Я открываю рот. — Прошу, ничего не говори. А главное не рассказывай об этом моему отцу, он во мне души не чает, — просит Хизер, — Я стараюсь этого не делать, но нервы, и так хочется… Вскоре, мы возвращаемся в дом. Элвин счастливо следует по пятам. — А Грэйс действительно высокая, — замечает мистер Паркс. — Что? — я растерянно хлопаю глазами. — Мы как раз с твоей мамой спорили, высокая ты или нет. Мы с Хизер переглядываемся. Она ниже меня на голову. Черт. Я ненавижу свой рост. — У меня небольшой комплекс насчет моего роста, — отвечаю я. — Почему? — Итан вскидывает брови. — Даже мама ниже меня. — Всего на чуть-чуть, — встревает она. — А мне нравятся высокие девушки. Тем более с твоей-то фигурой хоть в модели идти, — говорит Хизер. Мои щеки вспыхивают. — Вы подружились, выходит? — усмехается Итан, поднимается из-за стола. Хизер слегка напрягается. — Ты что курила? — удивляется Итан. Хизер молчит, похоже до этого отец не принюхивался к ней. Странно… — Я… — Что? — Это я курила, мистер Паркс, — отвечаю я. — Грэйс! — мама вскакивает из-за стола. — Я припрятала начатую пачку сигарет в кармане джинс. Сегодня перенервничала, вот и… Хизер с ужасом уставилась на меня. Итан протягивает раскрытую ладонь. — Я оставила ее снаружи, если быть точной, на качеле, — говорю я. Итан выходит на террасу, мама следом, перед этим испепелив меня убивающим взглядом. — Зачем? — шепчет Хизер. Я молчу. — Так ты еще и додумалась спрятать ее в чужом доме! — взрывается мама. — Мам, это всего лишь сигареты, — нервно усмехаюсь я. Понимаю, что никогда прежде так себя не вела. Хизер хватает меня за руку, сжимает ее: — Это я предложила спрятать, — произносит она. — Раз уж мы теперь семья, то жить, по логике, должны вместе. А значит этот дом станет домом и для Грэйс, вот я и… — Ох, девочки, — вздыхает Итан. — Этого больше не повторится, — оправдывается Хизер. — Я очень надеюсь, что это единичный случай, Грэйс, — укоризненно произносит мама. — Разобрались, — улыбается Итан. Родители вышли на улицу, Итан решил нас провести, Хизер, почему-то, отказалась, но попросила меня задержаться. — Спасибо тебе, — говорит она. Мы стоим в прихожей. — Не за что, — отвечаю я. И Хизер, встав на цыпочки, быстро чмокает меня в щеку, после исчезает на лестнице, ведущей на второй этаж, в ее комнату. Мы возвращаемся домой. Мама идет с Итаном впереди, держит его под руку. Я плетусь следом с глупой улыбкой на лице. Скоро мы переедем в дом Итана, мама станет его законной женой, а я стану мисс Паркс.