Уязвимые

Намджун мельком смотрит на свое отражение, подмечая нездоровую и так не идущую ему бледность, покрасневшие глаза и еще кучу прелестных новых черт. Возносит и приносит счастье, говорите? Скорее втаптывает в землю. Он смывает с пальцев чужую кровь, тихо хмыкнув. Наверно, безразличием легко заразиться. Вряд ли его скоро найдут. В той подворотне, еле дышащего, с превращенным в месиво некогда даже симпатичным лицом, в дешевой куртке из кожзама с ещё алкоголем в крови и синяками по всему телу. Пустой эпизод в жизни, силуэт без имени. Как и все они, все, кроме… Намджун вытирает руки о полотенце, зевая. Стало как-то спокойнее на душе. ~~~ Ему здесь явно не рады, судя по осуждающим взглядам окружающих. Но кто они, эти окружающие? Кучка мусора, возомнившего себя личностями, новыми пророками, первооткрывателями и просто людьми в широком понимании. Серая масса, грязь под ногами, только и всего. Но не он. Он окружен запахом дорогого парфюма, породистыми лицами и запястьями, на которых поблескивают часы. У кого-то даже лимитка, та самая, которую уже давно не достать. Эта самая лимитка задевает холодом его скулу, сопровождая это оскалом хозяина. Он не строит недотрогу дольше положенных семнадцати минут, податливо позволяет чужому языку проскользнуть в свой рот, а рукам портить безупречную укладку и сминать в складки ткань джинсов на шикарных бедрах. Намджун просто наблюдает, а на языке горчит что-то явно дешевле потраченных денег. Омерзительный привкус. — Кого-то мне это напоминает. Его слова тонут в нескончаемом грохоте музыки, когда он встает на ноги и идет прямиком к диванчику в самом углу, будто бы скрытому от посторонних, но на деле лишь дразнящему нахождением в полутени. Под его одеждой уже давно скользят прохладные пальцы, а сам он, откинув голову назад и демонстрируя миру тонкую серебряную цепочку с буквами из собственного имени, кажется, удовлетворен. Сложно сказать. Намджуну всегда казалось, его выражение лица скорее отсутствует, чем что-то изображает. — Ты хочешь присоединиться? — говорит кто-то. — Не пожалеешь, — хрюкает кто-то другой. Кулак кого-то ещё встречается с чьей-то челюстью, а через минуту в лицо уже бьёт ледяной ветер и тонна несказанных слов, а за спиной — вопли, чужая ярость и недопитый коктейль. — Тебе непременно нужно всё испортить? — он смотрит неожиданно недовольно. Эмоции выглядят аномалией на этом лице. — Скажи «спасибо» и вали домой, — трёт ноющие костяшки, прикусив щёку изнутри. — Прекрати игру в героя. Мне не сдалась твоя помощь, Намджун. Ты один из сотни, понимаешь? Так и оставайся же в этой толпе, не суйся ближе. Я устал, — отворачивается, скрещивая руки на груди и еле заметно поежившись. — Отойди, — добавляет через секунду, чувствуя тепло чужих рук на собственной талии. — У тебя голос дрожит, — тыкается носом в чужой загривок и внезапно чувствует сквозь привычную вишню запах кофе, мятых простыней и почему-то дождя. В эту ночь они снова не расходятся по домам.