Путешествие в тысячу ли

Маленький сад вице-Императора находился в Цветущей гостинной. Он занимал ровно половину комнаты и был отделён от остального пространства высокой расписной ширмой. Стены здесь были покрыты резьбой с изображениями плывущих в облаках летучих мышей, гор, рек, высоких сосен, бамбука и сливы, а также множеством иероглифов «Счастье», «Плодородие» и «Цветение». Всё это великолепие, несомненно выгровированное искуснейшими мастерами, было украшено золотом и инкрустировано яшмой. Повсюду на высоких трёхногих столиках стояли горшки самой разнообразной формы: круглые, квадратные, имитирующие горы и озёра, половинку яшмы или вытянутый лист банана. А в них, превращая гостиную в экзотический лес, росли сосновые деревья. Высокие и низкие, прямые и закрученные в самые разнообразные стороны. Поразительное мастерство бонсая! Заповедник тонкой и ажурной резьбы! Вице-Император в своём сдержанном светло голубом ципао был похож на Шэнь Сянь, который помогает бедному юноше отыскать лечебное растение. Он так плавно ходил между столиками с деревьями, что казалось, словно его ноги совсем не касаются земли. В руках омега держал большие золотые ножницы, которыми аккуратно подрезал веточки сосен, выбивающиеся из общей картины. — Как Благородный Супруг Мин отреагировал, когда вы снова пришли обыскивать его дворец и забрали его слуг? — спросил Шэлань, одной рукой ловко орудуя ножницами, а другой придерживая свободный рукав ципао. Светлый шёлк был несколько раз подвёрнут, оголяя белое запястье с аккуратной косточкой у основания. — Никак, Ваше Величество, — ответ Ли Тайхе был как всегда краток. Шэлань обернулся и внимательно посмотрел на слугу через плечо. Тот поняв чего от него хотят, продолжил. — Он был абсолютно спокоен. Как будто знал, что мы придём. А ещё его явно кто-то информирует о том, что происходит во дворце Лунного сияния. Золотые ножницы в руках вице-Императора замерли. — О чём ты? Что ему известно? — Его Высочество ясно дал понять, что он знает о том, что Благородный Господин Ким отказывался от еды, а также о том, как я решил эту проблему. Шэлань внимательно посмотрел на евнуха. Ли Тайхе с привычной ему бесстрастностью встретился взглядом с вице-Императором. — Благородный Господин Ким отказывался от еды? — в голосе омеги зазвенели ноты напряжения, и если бы Ли Тайхе знал вице-Императора чуть хуже, он мог бы даже решить, что Его Величество беспокоится о здоровье беременного наложника, но это было не так. Он мог поклясться, что это было не так. — Почему? — Он боится, что его попытаются отравить. Вице-Император медленно перешёл от одного столика к другому. Его тонкие длинные пальцы почти невесомо коснулись верхушки небольшого закрученного спиралью деревца. В неясном освещении сада Ли Тайхе было сложно понять эмоцию промелькнувшую во взгляде омеги, но тон с которым Его Величество произнёс следующие слова подсказал ему, что это была усмешка. — Кто? Отдел исполнения наказаний? — губы омеги насмешливо изогнулись. Ли Тайхе не спешил отвечать. Вице-Император хотел уже повернуться к слуге спиной и снова продолжить работу над бонсаем, но слова евнуха остановили его. — Я полагаю, что тот же кто отравил Благородного Супруга Сун, Ваше Величество. Брови вице-Императора чуть приподнялись, самую малость, но Ли Тайхе привык подмечать любые изменения в лицах людей с которыми он беседует. — Ты думаешь, он искренне этого боится? — ножницы в руках омеги щёлкнули, когда он сомкнул лезвия, сжав их второй ладонью. — Полагаю, что да, Ваше Величество, если, конечно, вы доверяете моей способности разбираться в людях, — евнух склонил голову. Вице-Император почти не слышно хмыкнул. — Значит ли это, что ты считаешь его не виновным в отравлении Благородного Супруга Сун? Ли Тайхе начал работать в отделе исполнения наказаний за много лет до того, как новый император взошел на престол. За годы своей службы он прекрасно научился читать лица людей. Даже таких сложных, привыкших прятаться за десятками масок, как омеги Дальнего дворца. На самом деле опираясь на имеющиеся у него опыт, он с уверенностью мог заявить, что ни один высокопоставленный альфа, даже министр, привыкший находиться под пристальным взглядом императора, не был таким искусным лжецом, как омега проживший десяток лет в гареме. Но Благородный Господин Ким не был искусным лжецом. Его можно было назвать ужасным упрямцем, возможно даже вспыльчивым юнцом, не умеющим контролировать свои эмоции, но не лжецом. И уж тем более не убийцей. Ли Тайхе искренне не считал его способным на убийство. — Скорее всего, он и правда невиновен, — твёрдо произнёс евнух. На безупречном лице вице-Императора не дрогнула ни одна черта, лишь руки медленно прокрутили ножницы, а затем отложили их на ближайший столик. Ли Тайхе попытался разглядеть глаза омеги, но из-за неяркого освещения не смог этого сделать. Бонсаю были вредны прямые солнечные лучи, поэтому окно, возле которого они стояли, затянули разрисованной узорами бумагой, отчего свет в этой части комнаты был матовый, словно подёрнутый предрассветной дымкой. — Поразительно, — покачал головой Шэлань и, медленно пройдя мимо Ли Тайхе, вышел из-за расписной ширмы. Евнух последовал за ним. Здесь было по-настоящему светло. Солнечные лучи проникали в комнату из широких открытых окон, с которых были полностью сняты рамы. — Ваше Величество? Ли Тайхе ждал, когда вице-Император обернётся. Ему нужно было удостовериться. — Это просто поразительно, — прошептал Шэлань, садясь на высокий стул, больше похожий на трон. Омега поднял голову и евнух наконец увидел его глаза. Высветленные, словно дым от белого угля. Опасные. — Как умело ему удаётся играть с вами. И тогда Ли Тайхе понял, как ошибся.

***

В саду Совершенства и Чистоты бюро исполнения наказаний находилось, как и в Запретном городе на самых задворках. Тяжёлые двери из красного дерева с натужным скрипом отворились, и Ли Тайхе увидел неприятной наружности евнуха с острыми жестокими глазами. — А я уж думал, когда ты вернёшься в родные стены. — голос евнуха был скрипучим, отчего неприятно резал уши, но Ли Тайхе не позволил себе поморщиться. — Или в господских дворцах тебе нравится больше? — Они утомляют, — холодно ответил Ли Тайхе. — В какой из камер находится Ян Дэмин? — Девятнадцатой. Они прошли широкий двор, зашли в высокое здание из тёмно-красного камня и оказались напротив двух дверей. Одна из них вела в официальные комнаты бюро исполнения наказаний, за другой же находилась лестница. — Останься здесь, — приказал Ли Тайхе и направился ко второй двери. В лицо евнуху пахнуло холодной сыростью. Каждый его шаг сопровождался звонким эхом, сталкивающимся с каменными стенами и разносящимся в разные стороны. Внизу евнуха встретили два стражника. — Ключ от девятнадцатой, — коротко попросил Ли Тайхе, доставая из кармана именной жетон с его должностью. Охранники хмуро кивнули. Один из них, нырнув ладонью под тёмно-коричневый нагрудник с железными вставками, достал связку ключей и отцепил от неё ключ с номером девятнадцать. Холодный металл обжег грубую кожу ладони Ли Тайхе. Раздался оглушительный лязг цепей, тяжёлые двери, ведущие в темницы, открылись, и евнух прошёл дальше. Ли Тайхе оказался в длинном коридоре, с двух сторон которого находились камеры с железными дверьми и маленькими решётчатыми окошками на них. Над каждой из них висела табличка с номером, размашисто написанным белой краской. Евнух прошёл дальше. На полпути к нужной камере в нос ударил ужасный запах застарелой крови и протухшего мяса. Евнух остановился. Вглядевшись сквозь железные прутья ближайшего оконца в груду грязных лохмотьев в углу, он мог поклясться, что человека там уже нет. Труп не первой свежести. Мысленно отметив, что нужно будет назначить взыскание стражникам за невнимательность, Ли Тайхе пошёл дальше. Девятнадцатая камера была последней. Напротив неё находилась сейчас пустующая двадцатая. Вставив ключ в потемневший от ржавчины замок, он отпер дверь и вошёл внутрь. Здесь так же пахло кровью, а ещё немытым телом и мочой. Взгляд Ли Тайхе зацепился за почти полностью наполненное ведро, заменяющее пленнику ночной горшок. В дальнем от ведра углу сидел молодой евнух. Его руки и ноги были скованы кандалами, левая сторона лица опухла и заплыла красно-фиолетовым синяком. Глаз не открывался. На большом и указательном пальцах правой руки с корнем были вырваны ногтевые пластины. — Здравствуй, Ян Дэмин, — спокойный голос Ли Тайхе эхом разнесся по каменным стенам. Пленник перед ним приоткрыл один глаз и кивнул. — Сегодня я узнал кое-что очень интересное, — продолжил Ли Тайхе, не смутившись столь равнодушного приветствия. — Наконец, мне стало известно кто на самом деле отравил Благородного Супруга Сун. Дэмин поднял голову. Цепи кандалов сковывающие его руки были связаны с широким железным ошейником на покрытой бордовыми язвами шеи. — И вы пришли лично сообщить мне об этом? — в голосе Дэмина не осталось приятных, свойственных человеческой речи, звуков. Всё на что он был способен это хрипяще-шипящий выдох. — Конечно, — Ли Тайхе наклонился, нависая над евнухом. — Ведь это напрямую касается тебя. — Он внимательно посмотрел на изувеченное лицо. — Ты же считаешься самым приближенным слугой преступника, — на секунду евнух замолчал, а затем очень мягко, словно тот, кого он упоминал был ему совсем не безразличен, пояснил. — Я говорю о Благородном Господине Ким. По лицу Дэмина разлилась мертвенная бледность. Он резко опустил голову, но Ли Тайхе успел увидеть пугающую перемену в его чертах — несмотря на то, что каждая эмоция удавалась избитым мышцам с чудовищной болью, страх, охвативший Ян Дэмина, был сильнее. — Это не так, — прохрипел пленник. — Мой гос… Приступ надрывного гулкого кашля согнул евнуха пополам. Загремели упавшие на каменный пол цепи. Ли Тайхе запрокинул голову, разглядывая покрытый жёлто-зелёными пятнами потолок. — Он не смог бы никого убить! — хрипло выдохнул Дэмин, с трудом выпрямляясь. — Вы же видели его… Благородный Господин Ким не смог бы убить даже бабочку. Дэмин вскинул голову. Страх на его лице потеснила другая эмоция — неисчерпаемая уверенность в правдивости своих слов. Это озадачивало. Ли Тайхе поддался вперёд, остановившись только тогда, когда между их лицами осталось не больше двух цуней. — А ты? — выдохнул он, пристально вглядываясь в лицо пленника. — Ты смог бы убить ради своего господина? Дэмин не ответил. — Молчишь, — протянул Ли Тайхе, выпрямляясь. — Ты наверное не знаешь, но все эти дни я был ответственным за заключенных во дворце Лунного сияния господ. И если Супруг Пак совсем не доставлял мне трудностей, то вот Благородный Господин Ким заставил повозиться с ним. Ли Тайхе усмехнулся последовавшей после его слов реакции. Дэмин дёрнулся, выпрямил плечи, поддаваясь вперёд и впился в лицо евнуха внимательным взглядом. Его глаза были настолько чёрными, что злость плещущаяся в них могла бы напугать, если бы они оба полностью открывались. Сейчас же бешенство Дэмина лишь подчёркивало то, в каком жалком положении он находился. Ли Тайхе насмешливо кивнул. — Да-а, — протянул он. — Твой господин страшный упрямец. А ещё весьма искусный лжец, как оказалось. — Это не так, — настойчивей повторил Дэмин. — Не так? Думаешь, он не умеет лгать? — Ли Тайхе хрипло рассмеялся. — Умеет, поверь мне, умеет. — Он ничего не делал, — Дэмин не сдавался. — Ему это не нужно. Да он бы и не смог! — И опять мы возвращаемся к тому с чего начали, — Ли Тайхе развёл руками. — Он бы не смог, но вот ты вполне мог бы сделать это ради него. Все слуги дворца Лунного сияния, которых мы допрашивали, сказали, что ближе всего с Благородным господином Ким был именно ты. Также мне известно, что в ночь, когда у Благородного Супруга Сун начались роды, твой господин пытался попасть во дворец Циншуй, но ты яростно останавливал его. Ли Тайхе медленно прошелся от одной стены камеры к другой. — Также, за время твоей короткой службы Благородному Господину Ким ты уже второй раз попадаешь в темницы бюро исполнения наказаний, а его уже второй раз подозревают в убийстве. Сначала это был Наложник Ки, теперь императорский наследник. — Когда скончался Наложник Ки, мой господин только вошёл в Дальний дворец. Это была их первая встреча. Благородному Господину Ким было незачем вредить ему, — Дэмин снова закашлял. Горло раздирало от невыносимой боли, но евнух продолжал говорить. — За всё то время, что мой господин находится в Дальнем дворце он не ввязывался в конфликты с другими наложниками. — Да неужели? — Ли Тайхе остановился. — А как же первый день императорского гарема в саду Совершенства и Чистоты? Разве он не оскорбил Благородного Супруга Мин? — Благородный Супруг приказал побить его из-за ревности. Мой господин был жертвой. — Порочишь имя Его Высочества? — Ли Тайхе нахмурился. — Смело, но глупо. Евнух снова наклонился к пленнику. — Я даю тебе последний шанс, Ян Дэмин. Скажи мне правду или я велю продолжить пытки, — голос Ли Тайхе стал на пару тонов ниже, в нём появились шипящие нотки. — Ты отравил Благородного Супруга Сун по приказу своего хозяина? — Нет. — Что ж… Ли Тайхе вышел из камеры. За гулом чужих шагов и лязганьем цепей Дэмин не уловил, сколько времени прошло прежде, чем чьи-то грубые руки встряхнули его, заставляя подняться. Дэмин застонал. Левую ногу прострелило мучительной болью. Дыхание застыло в груди, пульс стучал в голове набатом. Его выволокли из тёмного коридора. Этот путь Дэмину был знаком. Этот путь вёл всегда к одному. К боли.

***

Юнги сел в кровати и наклонился к поданному ему керамическому тазу с тёплой водой с жасминовым маслом. Втянув в себя бодрящий аромат, омега окунул в воду ладони и умылся. Этот размеренный утренний ритуал всегда помогал ему полностью проснуться и настроиться на долгий день. Хотя в этот раз день обещал быть не только долгим, но и скучным. Мысли о том, что он еще какое-то время не сможет выйти из дворца Императорских пионов угнетали. Слуга, стоящий рядом, тут же подал ему мягкое полотенце. Юнги вытер лицо и посмотрел на незнакомца. Ярко красное ципао неприятно резало глаза, тронутое временем лицо выдавало совсем не молодой возраст омеги, как и привыкшие к труду, сухие ладони исполосованные дорожками синих вен. — Мне кажется, мы с тобой уже встречались, — задумчиво произнёс Благородный Супруг Мин. — Я был одним из тех, кто следил за дворцом Небесной ценности, когда вас ложно обвинили в смерти Придворного Первого Ранга Лин. Юнги кивнул, в задумчивости приподнимая брови. — Точно, — протянул он. — Столько лет прошло, я уже и забыл. Напомни своё имя. — Лао Вей, Ваше Высочество, — омега чуть склонил голову. — Хорошо, Лао Вей, — Юнги поднялся на ноги и прошёл к своей гардеробной. Обычно слуги сами выносили для него подготовленные наряды и ему нужно было только выбрать, но теперь он был лишён подобных удобств. — Расскажешь мне, что происходит во дворце? — К сожалению, мне запрещено говорить об этом, — ответил последовавший за ним слуга. Юнги усмехнулся. Гардеробная представляла собой большую комнату, полностью заставленную высокими платяными шкафами из красного дерева, большими комодами с золотыми ручками в виде длинноусых драконов и сундуков с расписными инкрустированными драгоценными камнями крышками. Юнги открыл верхний ящик одного из ближайших комодов и достал оттуда круглую шкатулку обитую цветным шёлком. Крышку шкатулки украшал большой рубин. Омега медленно прокрутил его по часовой стрелки, внутри шкатулки что-то щелкнуло и она открылось. Благородный Супруг Мин повернулся к слуге. — Помнится, в прошлый раз мы сняли с тебя этот запрет похожим способом, — усмешка на губах Юнги стала шире. — Выбери себе ещё что-нибудь. Шкатулка была полна драгоценностями: широкие тяжёлые браслеты из красного, белого и зелёного нефритов, медальёны и подвески, золотые заколки в виде пионов и роз, крупный, размером с виноград, жемчуг. Всё это блестело и переливалось, а ещё стоило десяток таких слуг как Лао Вей. Омега отступил на шаг и низко опустил голову. — Я не посмею даже взглянуть на ваши драгоценности, не то, что прикоснуться к ним, Ваше Высочество. Юнги тяжело вздохнул и, достав из шкатулки нефритовый браслет, надел его на руку слуги. — Это подарок, — твёрдо остановил он готовый сорваться с губ омеги отказ. — Благодарю вас, Ваше Высочество, — прошептал Лао Вей заворожёно, разглядывая спокойное мерцание крупного нефрита на своём запястье. Одного его хватит, чтобы купить небольшой дом и прожить тихую жизнь в какой-нибудь деревне. Или открыть чайную лавку в городе. Или… — Лао Вей, — требовательный голос Благородного Супруга Мин вырвал слугу из сладких грёз. Омега оторвал взгляд от браслета на своей руке и посмотрел на Юнги. Благородный Супруг Мин поднял одну бровь. Быстро сообразив чего от него хотят Лао Вей зачастил. — Бюро исполнения наказаний не удалось найти ничего компрометирующего в вашем дворце. Допрос тоже ничего не дал. На самом деле, господин Ли сейчас больше обращает внимания на дворец Лунного сияния и Благородного Господина Ким. — Почему? — Я не знаю, Ваше Высочество, — Лао Вей пожал плечами. — Возможно, он нашёл улики, подтверждающие его виновность? На самом деле, теперь мне приказано следить за дворцом Императорских пионов и я слишком мало буду знать о том, что происходит в самом бюро. Тем более Благородный Господин Хуан требует пристального внимания. — Чем тебя беспокоит Инь Хуай? — заинтересованно спросил Юнги. — Вчера он плакал до тех пор, пока не лишился сил и наконец не заснул, а сегодня, когда слуга принёс ему воды, чтобы умыться он опрокинул таз и накричал на него. Юнги улыбнулся и в полутьме гардеробной Лао Вей показалось, что глаза его сверкнули сталью, словно звёзды в зимнюю ночь. — Бедняжка, — голос Благородного Супруга Мин был полон сочувствия, но лицо сияло триумфом. — Мне нужно увидеться с ним, поговорить и успокоить. В этом же нет ничего страшного? Всего лишь наставления старшего младшему. Лао Вей хотел возразить, но тяжесть драгоценного камня на его запястье не позволила ему этого сделать.

***

Дверь из красного дерева с вырезанными на ней тонкими веточками цветущей сливы отворилась и Благородный Господин Мин вошёл в комнаты, отведённые Инь Хуаю во дворце Императорских пионов. Здесь царил полумрак и тишина. Пройдя небольшую гостинную, он вошёл в лунную арку и оказался в маленькой зале перед спальней. Здесь стояли два стула, комод и чайный столик. В саму спальню вёл проход, занавешенный шторкой из голубых бусин. Они привычно зашуршали, когда Юнги вошёл в спальню. В ней было также темно: большое окно закрывали тяжёлые ставни, свечи в напольных лампах не горели. Благородный Супруг Мин заметил, что пока Лао Вей занимался его утренним туалетом — что сделать одному слуге было весьма не просто — другие слуги успели убрать пролитый таз, но мокрое пятно на цветном ковре всё ещё не высохло. Полог на кровати был задёрнут. На нём тоже были видны пятна от воды. Юнги подошёл к кровати и отодвинул тяжёлую ткань. Инь Хуай лежал свернувшись калачиком спиной к нему. На нём всё ещё была светло-голубая шёлковая пижама. — Я велел не беспокоить меня, — раздражённо сказал омега, не поворачиваясь. — Не думаешь же ты, что я разрешу тебе мне приказывать, — в голосе Юнги сквозила неприкрытая насмешка. Благородный Господин Хуан подскочил, резко садясь в кровати и, с испугом посмотрел на Юнги. — Я думал это слуги, — оправдался омега. — Прошу прощение, Ваше Высочество. Он хотел встать, чтобы поклониться, но Юнги остановил его коротким жестом руки. Присев на край кровати, он внимательно посмотрел на опухшее от слёз лицо омеги. На узких, хорошо очерченных скулах горел лихорадочный румянец, белки глаз покраснели от ночных терзаний, а чёрные ресницы слиплись в мокрые треугольники. Инь Хуай всегда был угловатым и острым, но сейчас это было особенно заметно. Словно дикий ёжик, ощетинившийся своими иголками. — Ты выглядишь жалким, — Благородный Господин Хуан ещё сильнее сжался от жестоких слов и шмыгнул распухшим носом. — Мне это не нравится. — Зачем вы всё это говорите, Ваше Высочество? — голос омеги дрогнул. — Чем я разозлил вас? — Чем разозлил? — Юнги склонил голову на бок. — Своим бездействием. — Что? — Мне интересно, почему ты позволяешь этому мальчишке так унижать тебя? Почему даже не пробуешь соревноваться с ним за внимание Его Величества? — Но, — Инь Хуай всхлипнул. — Но я думал вы против того, чтобы я привлекал внимание императора. Юнги расхохотался. Благородный Господин Хуан вздрогнул. Он прожил с Благородным Супругом Мин под одной крышей чуть меньше года, но он никогда не слышал, чтобы Юнги так смеялся. Обычно он коротко усмехался или тихо посмеивался, но никогда не хохотал. Это было совсем ему не свойственно. Юнги откинулся спиной на подушки, а потом и вовсе скинув с ног туфли на высоких танкетках, полностью лёг на кровать. Глаза Инь Хуая распахнулись ещё шире. — Конечно, я против того, чтобы альфа, которого я люблю имел отношения с другими омегами, — отсмеявшись, выдохнул Юнги, повернув к замершему рядом с ним омеги голову. — Но он император. Знаешь, что это значит? — Что он никому не принадлежит, — прошептал Инь Хуай. На лице Юнги отразилась глубокая задумчивость, тёмные глаза замерцали. Благородный Господин Хуан почувствовал, как по спине бегут липкие мурашки. Тело охватил страх, словно он был мышонком оказавшимся в одной кровати с голодным лисом. — Однажды я вспылил и упрекнул Его Величество в том, что он относится ко мне не как к своему омеге, а как к обычному подданному. Словно я очередной министр или генерал при его дворе. Знаешь, что он мне ответил? Инь Хуай приподнялся на подушках, чуть отстраняясь, но продолжая заворожённо ловить каждое слово Благородного Супруга Мин. Слёзы на его щеках высохли, неприятно стянув кожу, до этого беспокойный взгляд замер, впившись в Юнги, так, словно он боялся пропустить проявление малейшей эмоции на красивом лице. Не дождавшись ответа, Благородный Супруг Мин продолжил глухим, наполненным неприятной тяжестью, голосом. — Он сказал: хорошо, что ты это понимаешь. Я научу тебя кое-чему. Запомни два слова: подданные подчиняются, — Юнги прикрыл глаза, дыхание его на мгновение замерло, а фигура застыла, словно воспоминание об этих словах причиняли ему фантомную боль. — Тогда я понял одну вещь, — он снова внимательно посмотрел на Хуая. — В Дальнем дворце нельзя опираться только на любовь императора. Даже, если ты смог её заполучить. У тебя всегда должен быть запасной план, а также дополнительная защита. Потому что даже, если Его Величество испытывает к тебе нежные чувства, ты для него всего лишь подданный. Да, ты нравишься ему больше, чем остальные, но ты один из многих. Как и его министры. Чиновник может угождать императору и тот будет одаривать его почестями, но стоит ему оступиться, не выполнить приказ или не предугадать настроение Сына Неба и он лишится своей головы. Поэтому тебе всегда нужно представлять ценность. Мальчишка, сейчас запертый во дворце Лунного сияния, это очень хорошо понимает, поэтому он, скорее всего, выйдет оттуда абсолютно оправданным. Инь Хуай дёрнулся от последних слов, словно вердикт Юнги был для него подобен пощёчине. Его тонкие не подведённые сегодня брови нахмурились, а взгляд потяжелел. — Даже, если это он отравил Благородного Супруга Сун? — спросил омега, растирая ладонями стянутую на щеках кожу. Юнги улыбнулся. — Даже если так, — Благородный Супруг Мин тоже поднялся, садясь в кровати. — А знаешь почему? — огоньки в его глазах стали ярче, будто он готовился рассказать Инь Хуаю, что-то очень интересное. — Потому что в отличии от тебя он не проводил всё это время праздно гуляя по садам Дальнего дворца, а слезами и кровью доказывал свою ценность. Он так настырно шёл к своей цели, что даже у меня не получилось его остановить. Хуая удивило с каким волнением были произнесены эти слова. Словно Благородный Супруг Мин восхищался Тэхёном. Но нет, он точно ошибается. Юнги не мог восхищаться Благородным Господином Ким. Он его ненавидел. Инь Хуай потряс головой. Подобные мысли причиняли ему вполне реальную боль. — Но что? Что он делал? — голос омеги прозвучал потеряно и даже жалко. Эмоции играющие на лице Юнги резко изменились. Улыбка угасла, вместе с непонятным Инь Хуаю восторгом, словно их унёс непонятно как проникший сквозь ставни, осенний ветер. Омега снова стал похож на привычного Хуаю Благородного Супруга Мин. Его бледное красивое лицо приобрело уже знакомое решительно-строгое выражение, а черные глаза сверкнули внутренней сталью. — Для начала он привлёк внимание Его Величества ещё на отборе, — начал Юнги. — Не успев войти в ворота Зенита, он уже заставил говорить о себе весь Дальний дворец. — Омега, который разозлил Его Величество, но тот всё равно его выбрал, — пробормотал Благородный Господин Хуай. Юнги кивнул. — Затем, когда Его Величество не спешил призывать его, он был единственным, кто посмел поддержать лекаря Чжана, когда тот просил позволения императора спасти хотя бы Седьмого кронпринца Фухена, даже если Наложнику Ки придётся ради этого умереть, — взгляд Хуая замер на тонких пальцах Юнги, поглаживающих веточку сливы, вышитую на его покрывале. — Жестоко, не правда ли, — губы Благородного Супруга Мин сложились в холодную улыбку — Он, почти безродный мальчишка, сразу же заручился поддержкой Супруга Пак, потому что прекрасно видел какой у него мягкий характер. Его Величество приказал ему сделать опись своих коллекций. Знаешь, что находится рядом с коллекционным залом? — Кабинет Его Величества, — ответил Инь Хуай. — А дальше пошли игры, — в голосе Юнги появились ядовитые, желчные нотки. — Если император как-то его расстраивал, с Благородным Господином Ким сразу же случалась внезапная болезнь и не прекращалась она ровно до тех пор, пока его запросы не были удовлетворены, если Его Величество уделял внимание другим наложникам, с ним сразу же приключалась какая-нибудь неприятность. И так каждый раз. Пока он наконец не добился того чего хотел. — Беременности, — это слово упало между ними тяжёлым камнем. Инь Хуай мог поклясться, что видел как его покрывало прогнулось под его мифической тяжестью. — О да, — Юнги поправил защиты для ногтей на тонких пальцах.- Но это вовсе не конец. Я знаю таких как он. Благородный Господин Ким не станет останавливаться. Да и не долго ему осталось ходить Благородным Господином. Совсем скоро он получит титул Императорского наложника и вот тогда тебе, мой милый друг, придётся совсем несладко. Что-то подсказывает мне, что измываться над более слабыми этот мальчишка будет с особой жестокостью. Так, как может это делать только отребье, забравшееся на одну ветку с фениксом. Инь Хуай яростно покачал головой. — Я не позволю ему издеваться над собой! Юнги снова рассмеялся холодным издевательским смехом. — Да? И что же ты сделаешь? — Я… Омега потерянно посмотрел на собеседника. — Нужно избавиться от него, — наконец произнёс Инь Хуай. — И как же? — блеск в глазах Юнги стал ярче. — Не думаешь ли ты о том, что для начала тебе нужно выйти из дворца Императорских пионов? Благородный Господин Хуан обвёл взглядом комнату, а потом как-то безнадёжно посмотрел на Юнги. — Если бы вы мне помогли, — аккуратно начал он. — Возможно я бы смог кое-что сделать. И тогда я не только смогу избавиться от Благородного Господина Ким, но и сделаю так, что с вас снимут все безосновательные обвинения в отравлении Благородного Супруга Сун.

***

Тэхён аккуратно помешивал овощи и мясо в глубоком воке. Масло громко шипело и брызгало в разные стороны. Омега в который раз порадовался, что одел сегодня в одно из самых простых своих ципао — испортить дорогой наряд ему было бы слишком обидно. Ли Тайхе, как обычно составляющий ему компанию на прогулках на кухню, обошёл разделяющий их стол и встал за плечом Тэхёна. Потянувшись к отложенной в сторону крышке, он взял её, чтобы прикрыть вок. Омега отложил деревянную лопатку и повернулся лицом к евнуху, встречаясь с ним взглядом. Глаза Ли Тайхе, как обычно были спокойными, но на их дне таилась какая-то непонятная Тэхёну эмоция. Впервые омега заметил её прошлым вечером и, он надеялся что ему это только кажется, но Тэхён чувствовал, что она нарастает. Всё больше заполняет сначала зрачок, потом тёмно-карие радужки и вот уже во взгляде Ли Тайхе не оставалось даже капли тепла. — Ты поешь со мной сегодня? Тэхён задавал этот вопрос каждый раз и каждый раз получал один и тот же ответ. — Нет. Но сегодня это «нет» показалось ему чуть более холодным. Всего на полтона, но даже они заставили ощутимо напрячься. Какое-то внутреннее чутье ясно давало понять, что сегодняшний Ли Тайхе очень сильно отличается от вчерашнего. Сердце испуганной птицей затрепыхалось под рёбрами, и Тэхёну пришлось буквально переступить через себя, чтобы не поддаться безумному желанию отступить. Он остался на месте. Последнее, что омега мог себе позволить — это показать Ли Тайхе насколько ему было некомфортно в этот момент. Тэхён легко пожал плечами, словно совсем не заметил каких-либо перемен в евнухе и произнёс: — Как буд-то ты когда-нибудь соглашался, — по губам омеги скользнула мимолётная улыбка. Он снова повернулся к воку, заглянул под крышку и уменьшил огонь. — Скоро будет готово. Омега присел на стул. Ли Тайхе остался стоять на прежнем месте. — Вчера бюро исполнения наказаний провело повторный обыск во дворце Императорских пионов. А также арестовали работающих там слуг и заключили под стражу господ. Тэхён удивленно вскинул голову. А потом застыл. Сотни мыслей пронеслись в его голове. Ли Тайхе никогда не делился с ним подробностями расследования, он лишал его любых новостей, даже с Чимином увидеться не позволял, а сейчас так просто рассказывает об аресте Благородного Супруга Мин. Чего он пытается добиться? Следит за его реакцией? Тогда, как отреагировал бы абсолютно невиновный человек? Это новость точно поселила бы в нём надежду. Возможно даже такую сильную, что он не смог бы сдержать эмоций. Тэхён взволнованно вскочил со стула. — Значит нас скоро освободят? — воскликнул он, лихорадочно вглядываясь в безразличное лицо евнуха. — Вы нашли доказательства нашей невиновности? — А вы считаете себя невиновным, Благородный Господин Ким? — вкрадчиво спросил Ли Тайхе, делая шаг вперёд. Это было настолько неожиданно, что Тэхён не сдержался и всё-таки отступил, упираясь в стоящий за ним стул. Колени подогнулись и он упал на него, деревянные перекладины спинки больно впились в лопатки. Ли Тайхе навис над ним и омега почувствовал, как лёгкие сводит знакомой судорогой ужаса. — Я уже отвечал на этот вопрос, — Тэхён едва дышал, пытаясь всеми силами сохранить те крохи спокойствия, что в нём остались. Он посмотрел в тёмные глаза евнуха и наконец понял, какая эмоция их наполняет. Омега почуствовал, как внутри заклокотала уязвлённая гордость. Всё тело в мгновение напряглось и Тэхён сам не понял, как с силой оттолкнул от себя евнуха, вскакивая на ноги и заставляя Ли Тайхе отступить. — Я не собираюсь терпеть презрение от слуги! Тэхён сделал шаг к Ли Тайхе. — Ты больше никогда не посмеешь так на меня смотреть! И больше никогда не станешь ко мне так относиться! — Выкрикнул он ему в лицо. — Даже заключённый во дворце я всё ещё Благородный Господин. Я всё ещё омега Его Величества! И останусь им ровно до тех пор пока император не лишит меня этого титула. Ли Тайхе улыбнулся. Тэхён впервые видел его улыбку и она ему совсем не понравилась. — Наконец-то я встретил настоящего Благородного Господина Ким, — произнёс евнух, жадно рассматривая искажённое гневом красивое лицо напротив. — Теперь мне всё понятно. Он замолчал, ожидая пока Тэхён задаст уточняющий вопрос, но омега молчал. Он знал, Ли Тайхе сам всё скажет. — Я много раз слышал, что вы всегда внимательны и добры к своим слугам, — евнух чуть склонился, уменьшая расстояние между ними. — От разных людей. И мне было интересно, как же тогда ваша совесть так спокойно позволяет им умирать за ваши преступления. Тэхён замер. — О чём ты? Ли Тайхе не ответил. Он с интересом смотрел, как злость исчезает с лица омеги, сменяясь мертвенной бледностью. Глаза Тэхёна потеряно забегали, пытаясь найти в глазах, в лице, в застывшей позе, хоть в чём-нибудь объяснение его слов, но Ли Тайхе оставался таким же невозмутимым. Непробиваемая скала. — Кто умер? — Тэхён сжал ладонью чужое предплечье. — Скажи мне! Ли Тайхе покачал головой. — Почему я должен отвечать на ваши вопросы, если вы мои предпочитаете игнорировать? — Ли Тайхе, не надо, — омега почувствовал, как к глазам подступают горячие слёзы. Они были такими неправильными, такими невыносимыми, так сильно обжигали щёки, что Тэхён был уверен — его лицо исчертили красные полосы ожогов. — Не поступай так со мной, — в голосе омеги зазвучала мольба. — Скажи мне, кто умер? Кого из моих слуг вы убили? Ли Тайхе наклонился, схватив Тэхёна за плечи и так близко, что омега не только услышал, но и почувствовал его слова на своей коже, спросил: — Кто отравил Благородного Супруга Сун? — Я не знаю, — Тэхён затряс головой. — Не знаю. — Тогда и я не знаю. Кухню наполнил запах сгоревшей еды, но Тэхён не понимал этого. Ему казалось, что горит его сердце.