Воздушный змей

***

      Под впечатлением от компании Тобирамы я находилась весь следующий день. Сначала искренне восхищалась и удивлялась такой находчивости и сообразительности ребёнка, потом, обмозговав ситуацию, ощутила тихий ужас и острое желание всучить ему ведёрко, совочек и отправить на песочницу лепить куличи и замки возводить.       Конечно, я прекрасно осознавала, что дети здесь взрослеют рано. За примером далеко ходить не стоило, надо было лишь взглянуть на Тору, который сам затачивал оружие и спокойно слушал разговоры отца о пытках людей, вызывавшими у меня неконтролируемую дрожь и выборочную глухоту. Но по поведению братца было видно, что он просто считает это нормальным, подражает отцу, постепенно перенимая взгляды и видения взрослых, и не утрачивает этой особой детской живости и непосредственности.       Тобирама же излучал такую нетипичную уверенность и серьёзность, что создавалось ощущение, что в этом маленьком теле сидит умный взрослый. «Умному взрослому» в моём лице стоило даже начать что-то подозревать, но пока по его реакциям и мимике ещё можно было понять, что всё это напускное. Может, своеобразная защитная реакция, попытка социализироваться, быстрое взросление или то, что в моём мире называют «гениальностью».       Как бы то ни было на самом деле, я ему искренне сочувствовала. Но несмотря на свои светлые душевные порывы, вмешиваться в это не рисковала. Да и что я могла? Во-первых, чтобы разобраться в чужих потёмках, нужно время, смекалка и специфические знания, которых у меня не было. Во-вторых, влезать в чужую жизнь я до жути не хотела, спасаться от скуки мне помогали собственные проблемы. А в-третьих… Может, не так уж я ему и нужна? Справлялся же парень как-то и без моей прекрасной персоны? Да и для местных подобное поведение может считаться нормой…       Меня разрывало на две части. Одна, тщательно вымуштрованная религиозной нянечкой, требовала успокоить свою совесть, допросить и насильно помочь всем обиженным и несчастным. Другая, обладающая хроническим недосыпом и здоровым эгоизмом, требовала тратить время куда более продуктивно и выспаться уже, наконец. Конечно, победил эгоизм, что, впрочем, не означало, что я буду против ему помочь, если он решится поделиться своей проблемой.       В общем, я была рада поставить пометку «закрыто» на деле, тревожившему меня целый день. Не знаю, чем этот Тобирама меня так зацепил, что я умудрялась думать о нём даже во время занятия Нобуа-сенсея.       Следующую неделю я провела, не расставаясь с младшим братцем Наоки, который стал моей персональной головной болью. Мать едва ли не ночевала в госпитале, клановый ирьенин был вынужден сократить свои визиты к нам до минимума, потому в нашем доме оставался лишь один человек, относительно свободной и обладающий минимальными знаниями об ирьендзюцу.       Впрочем, я не возражала. Ведь наш дом самолично посетил Нобуа-сенсей и провёл вторичную диагностику состояния младшего брата, прописывая необходимые лекарства и массажи, не забыл он также одарить меня свитками, в которых своей барской рукой приписал комментарии, и спешно удалился воевать за чужие жизни.       Как бы я не кривилась на специфические методы обучения, но мой учитель считался высокоуровневым специалистом, которого очень ценил клан. Попасть к нему на лечение было той ещё удачей, а уж стать его учеником — это «как поцелуй Ками, Мира!». Целоваться с Ками было той ещё морокой, да и поцелуй отдавал мазохизмом, но с эффективностью было не поспорить.       В клане даже какое-то время ходили слухи, что к старому пердуну ходил на поклон сам глава, Буцума-сан, желающий видеть, как свой старшенький одной рукой отбивается от орды Учих, а другой — лечит соклановцев. План не выгорел, ведь Нобуа-сан сослался на старость и меня, в которую уже слишком много вложил, чтобы бросать. Именно вот так, прикрываясь мной, как щитом, старик смог выиграть словесную баталию и откреститься от ученичества.       В первый раз услышав эти слухи, я остро пожалела, что несколько лет назад выбрала путь медицины. Подумать только, будь у меня чуть больше эгоизма и чуть меньше принципов, я смогла бы сесть кому-то на шею и ножками болтать. Теперь же оставалось надеяться, что глава клана достаточно благоразумен, чтобы не точить на ребёнка зуб, и что я не очнусь в один прекрасный момент в госпитале с осознанием, что мне сорок лет, а я ничего, кроме чужих внутренностей, не видела.       Благо в этом было лишь одно — то, что учитель самолично взялся купировать болезнь Наоки, и это значительно повышало вероятность успешного лечения. Надежда на успех заставляла меня не оставлять малявку ни на минуту, чуть меньше раздражаться из-за постоянного хныканья и с чуть большим энтузиазмом петь колыбельные.       Но как бы я его не любила, мне тоже требовалось время, чтобы отдохнуть и от свитков, и от искривлённого в страдании личика. Я же не железная. Так что никто не удивился, когда я потребовала у матери один вечер на то, чтобы прийти в себя. Наоки перекочевал в руки соседки, не раз выручавшей нас, а я перекочевала на берег реки, придя на два часа раньше положенного.       Развалившись на траве, я душераздирающе зевнула, думая, чем бы себя занять. В округе никого не было, и мысль развлечься за чужой счёт быстро себя изжила.       Но вот что приходит в голову, когда ты в тридцатиградусную жару оказываешься на берегу реки, которая так притягательно журчит совсем рядом? Разумеется, удержаться от соблазна я не смогла.       Скинув с себя штаны и длинную зелёную накидку, подвязанную поясом, я воровато оглянулась и для верности ещё раз просканировала обстановку. Убедившись, что никого нет, я с радостным гиканьем плюхнулась в воду, убеждаясь, что вот примерно как-то так себя и чувствуют люди, попадая в Рай.       Вода была слегка прохладной, что на контрасте с жарой дарило приятные мурашки для ослабшего организма. Хоть река в этом месте не было особо глубокой, я всё же с удовольствием провела время, изображая русалку. Особенно мне понравилось лежать на спине, чувствуя, как меня держит вода, все звуки будто исчезли, остался лишь лёгкий шум крови в ушах и плеск воды.       Время пролетело незаметно, и лишь благодаря муштре отца я смогла заметить, что сюда быстро приближается знакомая чакра. Всполошившись и нахлебавшись воды, я побежала к берегу, продираясь через волны. Одеться нормально я не успевала, потому запахнула на себе накидку, стараясь побыстрей подвязать её поясом.       Мадара пришёл сегодня довольно рано и, конечно, приземлившись рядом, увидел мои метания и обозначил своё присутствие самым дебильным способом: — Ты чего, опять в воду свалилась? — удивлённо спросил он.       Я резко развернулась к нему, завязав крепкий узел, и его взгляд быстро опустился на отсутствие у меня важной детали гардероба. — А где?.. Я… А?.. — беспомощно пробормотал он.       Развеселившись, я с намёком приподняла бровь. В свою защиту скажу, что накидка была достаточно длинной, чтобы походить на платье ультра-мини, а в защиту Мадары, что ультра-мини платье он видел в своей жизни, вероятно, в первый раз. — Может… Отвернёшься? — скептично спросила я, когда его шокированное и красное лицо уже достаточно хорошо врезалось в память. — Я… Прости! — вдруг вскрикнул он, отвернувшись и для верности закрыв глаза.       Смех удалось сдержать с трудом, и я решила побыстрей перестать смущать мальчишку и натянуть, наконец, штаны. Вещи, конечно, промокли, но это было лучше, чем светить перед ребёнком нижним бельём. — Можешь повернуться, — милостиво разрешила я, поправляя бант на поясе.       Мадара с такой осторожностью поворачивался ко мне, будто бы предполагал увидеть меня, стоящую нагишом. Увидев меня одетой и выжимающей волосы, он с облегчением вздохнул, и я даже не знала, как на это реагировать. — На улице жарко, вот и решила искупаться, — не дожидаясь вопросов, пояснила я. — Не думала, что ты раньше придёшь. Надеюсь, я тебя не слишком напугала?       В последнем вопросе ярко читалась насмешка, но Мадара даже не обратил на неё внимания, с претензией восклицая: — Думать надо, прежде чем на открытой местности купаться начинать! — Ну, замечталась немного, признаю, — решила повиниться я, всё-таки и правда выбрала не лучшее место для релакса. — Впредь буду внимательней… — Внимательней? Внимательней?! — взвился вдруг он. — Да будь я врагом, уже десять раз смог бы тебя убить!..       Мадара с чего-то раскричался, передавая мне основной посыл, в котором большими мигающими буквами было написано: «Ты — дура!». Слушать его претензии мне особо не улыбалось, и я уже подумывала его осадить, как увидела краснющее лицо и предположила, что таким образом он пытается вернуться в колею и избавиться от смущения.       Решив, что, если его лекция не растянется на час, то потерпеть фоновой шум вполне можно, я присела на траву и смиренно кивала на его грозное «бла-бла-бла». Поддакивать и имитировать осознающего вину человека было не впервой, так что я спокойно дождалась, пока ударная волна от взрыва пролетит мимо, благо его надолго не хватило.       Когда Мадара выдохся, я предложила ему то, что манило меня с тех пор, как я в первый раз оказалась на этом месте — забраться на здоровую скалу. — Да когда я заберусь на скалу, ты будешь всё ещё топтаться у подножия! — язвительно подметил Мадара.       Конечно, сама я в жизни туда не залезу. Вообще-то я надеялась, что он меня подкинет. Но Мадара не очень смахивал на джентльмена, потому я сказала волшебные слова: — Я просто вчера долго размышляла, кто же из вас с Хаширамой сильнее, — задумчиво сказала я. Мадара обратился в слух. — Я подумала на тебя, но до сих пор сомневаюсь… Было бы здорово это проверить, допустим, гонкой на перегонки. А если у тебя будет дополнительный груз, и ты победишь, значит ты — абсолютный победитель, и Хаширама тебе не соперник! — А дополнительный груз — это ты? — с некоторым сомнением спросил он. — Не переживай, я не такая тяжёлая, как выгляжу, — задорно подмигнула я.       Мадара с подозрением посмотрел на меня, явно чувствуя подвох, а может, и прекрасно его осознавая. Когда его метания затянулись, я решила ускорить процесс, сказав: — Так и знала! Ладно, предложу тогда Хашираме… — Нет! — воскликнул он. — То есть… Ладно. Вот увидишь, я прибегу туда в два раза быстрей него!       Я солнечно улыбнулась, примерно представляя, какой шикарный вид должен открываться с такой высоты. Оставшееся время до прихода Хаширамы мы болтали, развалившись на траве. У меня даже успели пообсохнуть волосы, прежде чем на полянке раздалось задорное: — Вот вы где!       Хаширама улыбался, щедро делясь с нами своей солнечной энергией так, что мне аж захотелось тёмные очки надеть. Я быстро взяла быка за рога и, пока он не успел очухаться, вывалила на него свою гениальную идею. Одной рукой держа руку Хаширамы, а другой — Мадары, я шла к цели и самозабвенно делилась, какие красивые виды обычно открываются на такой высоте.       У кромки леса пришлось отпустить ошарашенных моим энтузиазмом мальчишек и перейти на прыжки по веткам. Правда, к пункту назначения всё равно прибыла последняя, так как будущие шиноби начали соревнование чуть раньше. Так что, приземлившись у подножия горы, я увидела ядовитого сверх меры Мадару и хохочущего Хашираму, который, вероятное, и победил. — Ну что, начнём? — сказала возбуждённо я, едва ли не подпрыгивая. Не каждый день удаётся покататься на чьей-то спине и поглазеть на лес с большой высоты. — Конечно, залезай! — тут же предложил Хаширама, и я растерянно уставилась на него. — Эй, вообще-то её понесу я! — для весомости тыкнув в мальчишку пальцем, сказал Мадара. — Но Мира же говорила, что её понесёт сильнейший? — с такой непосредственностью спросил Хаширама, что Учиха чуть не задохнулся от возмущения, а я — от нервного смешка. — Хочешь сказать, что легко меня победишь? — Но ведь я выиграл, придя сюда первым! — У тебя была фора! — Мы побежали одновременно! — Но ведь ты кинул в меня камнем, чтобы сбить! — А ты!..       Я отвернулась и едва не застонала — тоже мне, нашли повод поцапаться. Я, конечно, тоже хороша, раз начала их провоцировать, но они же мальчишки, и без меня бы справились с нахождением весомого аргумента, чтобы начать спарринг и вмазать другому в нос.       Такой поворот меня совсем не устраивал — пусть дерутся потом, когда донесут меня до вершины, дождутся, когда я налюбуюсь красотами, и вернут меня на землю. Тогда уже и о драках подумать можно. — Предлагаю следующий вариант! — объявила громко я, запустив в каждого по шишке. — Соревнование в два тура. Один побежит с дополнительным грузом наверх, а другой — вниз. Так будет справедливо.       Переглянувшись, они сошлись во мнении, что это — неплохой вариант.       Вспомнив, что лучший контроль чакры у Мадары, а особой силой отличается Хаширама, я в целях безопасности сказала, что первым будет Сенджу, он-то точно должен был меня удержать. Конечно, пришлось послушать, как напоказ возмущается Мадара. — Не бойся, я в два мига доберусь до вершины! — доверительно сообщил мне Хаширама, наверное, чтобы позлить Мадару, когда я вольготно устроилась у него на спине. — Только не рискуй. Если почувствуешь, что тебе тяжело, скажи мне сразу, и я быстро зацеплюсь за скалу, — очень тихо прошептала ему на ухо я. Он сосредоточенно кивнул. — Учти, что я не буду поддаваться! — довольно сообщил Мадара, по виду которого можно было сказать, что он вполне готов покорить целый мир. — Это мои слова! — улыбнулся Сенджу. — Мира, давай! — Раз! — сказала я, чувствуя, как напрягается Хаширама. — Два! — пискнула я, уже чуть менее довольная своей идеей.       Вцепившись к Хашираму покрепче, я крикнула: — Три!       Сенджу рванул с места так быстро, что я рефлекторно закрыла глаза, едва сдерживаясь, чтобы не закричать и не сдавить слишком сильно мальчишку. Открыть глаза я решила лишь секунд через десять, с открытым ртом наблюдая, как быстро отдаляется земля. — Ха, догоняйте! — звонко крикнул Мадара, со смехом обгоняя нас.       Его довольное лицо вызвало у меня досаду, особенно когда я почувствовала беспочвенную вину, услышав, как тяжело дышит Хаширама. — Только не пугайся, — предупредила я.       Когда мои руки засветились зелёным, Сенджу всё равно вздрогнул, но быстро проходящая усталость заставила его весело захохотать, покрепче меня перехватить и со вторым открывшимся дыханием побежать на вершину. Я взвизгнула.       Несмотря на мой весомый вклад, мы всё равно пришли вторыми с небольшим отрывом. За какие-то пару секунд осознания своей победы Мадара успел надеть себе на голову корону и встретил нас так, будто бы он совсем не напрягался и такие упражнение проводит по десять раз на дню. Может, это и заставило меня картинно пообижаться, если бы Мадара не дышал так, будто был заядлым астматиком.       Впрочем, я быстро забыла, что пришла сюда не одна, когда увидела, какой вид открывается с этой высоты. Восхищённый вздох вырвался непроизвольно, и я медленно подошла к обрыву, чувствуя, как треплет волосы ветер. Раскинув руки, я рассмеялась. — Э-ге-гей! — через пару мгновений закричала я, сложив руки рупором. — Э-ге-гей! — донеслось до меня эхо.       С не сходящей улыбкой я повернулась к мальчишкам, думая, будет ли слишком глупо, если я наброшусь на них с объятиями. «Наверняка подумают, что спятила, » — весело подумала я, притягивая к себе подозрительно молчавшего Хашираму. Обняв его покрепче, я с улыбкой протянула руку в сторону Мадары и пару раз её потрясла для весомости.       Учиха был сегодня невероятно тормознутым, не делал ничего и просто смотрел на мою руку, будто ожидая, что она поменяет цвет. Поняв, что стоять он так может бесконечно, я закатила глаза и, не выпуская ойкнувшего Хашираму из объятий, пошла в его сторону.       Он отчего-то вздрогнул, уставился на меня и с тихим хмыком позволил увлечь и себя. Повозившись, чтобы устроиться поудобней, услышав фырк Мадары и возглас Хаширамы «Осторожней!», мы наконец встали нормально.       Не знаю, сколько мы наслаждались объятиями, со стороны наверняка представляя странную и смешную картину, но долго это продолжаться не могло. Идиллию прервал, на удивление, Хаширама. — Мадара… Твой локоть упёрся мне в бок, — задушено отозвался он.       Я хрюкнула, Мадара отшатнулся, сразу отвернувшись, а Хаширама медленно выдохнул, поглаживая рёбра.       На душе было так светло и тепло, что я легко рассмеялась, думая, что потом обязательно потребую у них отправиться на это волшебное место снова.

***

      На улице запели сверчки, а в моей комнате им начал подпевать живот, создавая по истине легендарный дуэт. Встав с футона и услышав, как протестующе хрустнула спина, я едва не споткнулась о валяющийся на полу тубус и пошла на кухню, стараясь сильно не шуметь.       Все блюда, наготовленные мной на ужин, ожидаемо были уничтожены, потому пришлось идти в погреб, ощущая себя Ларой Крофт, спускающейся в особо опасную и тёмную гробницу. Набрав овощей и соли, я решила поесть на веранде и поглазеть на перемигивающиеся звёзды.       Как оказалось, сон не шёл не ко мне одной. Кента сидел вразвалочку на веранде в спальном кимоно и потягивал что-то из бутылки, подозрительно похожей на саке из стратегического запаса отца. — Так вот куда они деваются, — вместо приветствия сказала я, невозмутимо присаживаясь рядом с братцем.       Кента удостоил меня косым взглядом и многозначительным хмыканьем. Ками, я провела в его компании не больше десяти секунд, но уже хочу его ударить.       Разрезав помидор на четыре части, я сунула одну дольку в рот, решив, что в такой уютной обстановке грешно ругаться даже с Кентой. Видимо, он пришёл к тому же выводу, так как не бросил ни одного язвительного комментария в мою сторону.       Мы сидели так какое-то время, наслаждаясь ночной прохладой и едой. По лицу братца вообще можно было сказать, что наслаждался саке он довольно долго и до моего прихода. Это было странным, — Кента слыл тем ещё порицателем вредных привычек — но, должно быть, что-то смогло выбить из колеи и его. — Ты боишься смерти? — спросил он тихо.       Я с недоумением к нему повернулась. — Боюсь ли я смерти? — повторила медленно я, обдумывая ответ. — Я… Не знаю? Хотя нет. Наверное, всё же нет. — Почему? — повернулся он вдруг ко мне, пытливо смотря в мои глаза.       Я как-то растерялась. — Жить всё же страшнее, чем умирать, — подумав, ответила я. — После смерти мы не исчезаем, так чего волноваться попусту? Не в нашей власти продумать свою смерть, остаётся лишь прожить жизнь достойно. А там… А там, как повернётся.       Я неуверенно улыбнулась под его пристальным взглядом. — Значит, ты не стала бы бояться, зная, что завтра умрёшь? — сжав кулаки, спросил он. — Кента… Что случилось? — разволновалась я, накрыв его руку своей. — Отвечай на вопрос! — выкрикнул вдруг он, отбросив мою ладонь.       Мы буравили друг друга взглядом, пока у меня не вырвался смешок и не разогнал царившее напряжение. — Издеваешься? — ехидно ответила я. — Да я бы сейчас уже давно белугой ревела! Рассуждения рассуждениями, но инстинкт самосохранения не обмануть. Слава Ками, что мы не знаем точно, когда умрём, иначе бы всё время тряслись в ожидании неизбежного конца. — Ты… Противоречишь сама себе, — пробормотал несвязно он. — Мы же люди, — философски сказала я. — Мы состоим из противоречий. Так что почему бы иногда и не идти наперекор своим суждениям? Ведь откуда тогда узнаем, что они верные? «Что за чушь я сейчас сказала?» — недовольно пронеслось в голове, но Кента, кажется, мои размышления оценил, вероятно примерив их на себя. И я окончательно поняла, что у него случилось что-то серьёзное. — Хочешь проверить, правильны ли мои мысли? — заговорщически прошептала я, Кента устало посмотрел на меня. — Может, наконец, попробуешь изменить своим дурацким правилам и расскажешь мне, что произошло?       Кента внимательно посмотрел на меня. Вдруг у него из горла вырвался хриплый смешок. Он встал на ноги и неожиданно ласково потрепал меня по голове. — Рано тебе ещё о таком знать, — пробормотал он.       Я ошарашенно наблюдала, как он нетвёрдой походкой заходит в дом. Поправив растрёпанные волосы, я задержала руку на голове и буркнула: — Дурак…