Обретая дом I
9 апреля 2021 г., 16:55
Очень немногие люди, не считая самих немцев, считают немецкий языком любви. Однако он — язык любви. Такой же язык любви, как и любой другой. _____________________________
Очень немногие люди, не считая самих немцев, считают немецкий языком любви. Однако он — язык любви. Такой же язык любви, как и любой другой. Райнеру нравилось, что теперь был человек, с которым он мог говорить на немецком, и именно это стало главной причиной, по которой он дал Эрену свой номер. Записка была наспех написана на вырванном из тетради листе бумаги. Затем он нашёл его шкафчик и сунул её туда. А потом Эрен написал то незатейливое сообщение, и Райнер почувствовал облегчение. Они не переписывались всё время, но иногда случалось. В основном они присылали друг другу мемы и песни на немецком. Впервые за долгое время Райнер чувствовал себя счастливым. Ощущение оторванности от дома всё ещё накрывало его, но потом он смотрел на смешной мем, и становилось немного более терпимо. Эрен не знал, насколько Райнеру важно иметь того, с кем можно было поговорить на языке его сердца. Райнер знал, что влюбляется в мальчика — пороховую бочку. Эрен изменился за последние пару месяцев, как это бывает в юности, и Райнер просто попал прямо в его взрывной, причудливый темп. Но ему в этом году исполнится восемнадцать, и эта мысль пугала. Он официально станет взрослым и, может, сумеет найти работу и выбраться наконец из дома, где живёт, но помимо этого он будет на три года старше Эрена. Осознание глупости его мыслительного процесса ударило его точно обухом по голове, когда он получал приглашение на день рождения Эрена тридцатого марта. — Что у тебя с лицом? — спросила Энни, глядя на него. Они втроём сидели во дворе под всё тем же дубом, снова обедая стряпнёй мамы Берта. — Я… тупой, — пробормотал Райнер и помотал головой, откладывая телефон. — Это да, — согласилась Энни, — но почему именно? — Я думал, что буду на три года старше Эрена, когда мне будет восемнадцать, — признался он. Энни посмотрела на него с каменным выражением лица. Берт фыркнул так резко, что рис полетел у него из носа, и он чуть не подавился. — Ты же едва на два года его старше, — сказала Энни, хлопая Берта по спине. — Ничего тупее от тебя в жизни не слышала. — Наверное, — отозвался Райнер, — неудивительно, что у меня плохо с математикой. — Я собираюсь принести колонки, — сказал Берт и отпил воды, глядя на Райнера. — Я принесу музыку, — тихо ответил Райнер, — мне кажется, ему понравится моя музыка. Он был уверен, что понравится, но не сказал об этом.***
Всё меняется быстро, когда ты так юн. Сначала тело, затем разум. Обычно с тем и с другим неразбериха. Эрен прикладывал много усилий, чтобы изменения стали более очевидными, чем должны были, потому что, имея цель, он видел, как достигал её. Он решил, что вырастет. С ростом уже ничего не поделаешь, но он надеялся догнать хотя бы отца и брата. А вот качаться он стал сам. Сывороточный протеин стал его лучшим другом в течение нескольких месяцев, предшествующих шестнадцатому дню рождения. И тем более останется им после. Впервые для него устраивали праздник. На улице было уже достаточно тепло, поэтому друзья организовали всё на пляже. Они позвали всю команду по регби, а Имир привела с собой Хисторию. Папа Армина привёз их с Микасой на пляж у заброшенного маяка на отвесном берегу. Там часто устраивали праздники и посиделки, и надо было заранее забронировать место, даже если у тебя своя еда и напитки. — Только не пить, — предупредил мистер Арлерт, — если я учую от кого-то алкоголь, то расскажу вашим отцам. Но они знали, что он этого не сделает. Отец Армина был таким же мягким, как и его сын. Если они решат выпить, то он ни черта никому не скажет. Всем было сказано принести еды и напитков. Всего было полно. И, конечно же, был алкоголь. Товарищи по команде, кому уже исполнилось восемнадцать, принесли целые ящики с пивом. Имир забила им багажник своей потрёпанной Хонды Аккорд девяносто второго года. Хистория счастливо пила, не будучи совершеннолетней, как будто бы это было самым нормальным в мире явлением. Эрена встретила навалившаяся толпа и радостные крики «с днём рождения, говнюк!». Берт принёс стереосистему и мощные колонки JBL. Из них играли немецкие песни, и Эрен понял, что всех их знает. Энни сидела рядом с Бертом, и они оба тоже пили пиво. — Только попробуй сказать, что мы тебя не любим, мелкий говнюк, — сказала Имир, поднимая его на ноги, после того как они чуть не задушили его до смерти и заставили съесть горсть песка. — Посмотри на всех этих людей, которые тебя любят. — Или любят еду, — произнёс Эрен, плюясь и давясь песком. — Ты серьёзно принесла пиво? — Я, по-твоему, кто? — она улыбнулась. — Конечно принесла! Хотя Райнер почему-то не хочет пить, видимо, сегодня он в роли хорошего мальчика. Эрен посмотрел туда, где у стереосистемы Райнер сидел с абсолютно легальной банкой «Спрайта». Он не участвовал в групповом приветствии, однако, когда их с Эреном взгляды пересеклись, он улыбнулся и встал, чтобы поздороваться. — Alles Gute zum Geburstag, Eren, — сказал он, не отводя глаз. На щеках появилось забавное ощущение, и Эрен шмыгнул, потирая их. — Danke, Reiner, — ответил он с улыбкой. Эрен не думал, что Райнер придёт, даже несмотря на что сейчас они были в хороших отношениях и иногда подшучивали друг над другом на поле. — Можете говорить друг с другом на немецком, но не смейте говорить на немецком, чтобы что-то от нас спрятать, — сказала Имир, ударив Эрена по спине. Он посмотрел на неё. Ему больше не приходилось поднимать голову, чтобы смотреть ей в лицо. Он давно перерос её. Имир не скрывала своего раздражения по этому поводу. — Это просто «с днём рождения» и «спасибо», Имир, — успокаивающе сказал Армин. — Я знаю. Всё и так было понятно по их дурацким жестам, — ответила она. — Я ждала, что они хотя бы обнимутся, раз они теперь, как говорят сейчас дети, кореша. — Имир, ты сама-то ещё ребёнок, — мягко сказала Хистория рядом с ней и подняла взгляд. — Большая девочка-малышка. — И ты любишь меня за это, — улыбнулась Имир. Она подняла свою девушку и стала крутиться вместе с ней, чем вызвала звонкий смех. — Уи! Маленькая девочка-карусель! — И сколько она выпила, чтобы это началось? — спросил Армин немного обеспокоенно. Жан хмыкнул. — Я видел, как она прикончила два пива, — рассказал он. — Вряд ли она пьяная. Просто она с Хисторией. Обе девочки упали на песок и рассмеялись из-за собственной глупости. Эрен улыбнулся и посмотрел на колонки, из которых гремели Rammstein. Он взглянул на Райнера, который выглядел немного отстранённо. Очевидно, что это был его плейлист и телефон, подключённый к системе, принадлежал ему. Кто ещё мог составить целый плейлист из одних только немецких песен и знать, какие именно песни нравятся Эрену? Эрен постоял ещё немного, разглядывая его и наслаждаясь «Schrei nach Liebe» группы Die Ärtze — своим личным фаворитом, — а затем песня закончилась. Nena запела «Irgendwie, irgendwo, irgendwann». Райнер спохватился и поспешил к телефону. Эрен не знал, что подтолкнуло его к этому, но тоже бросил к колонкам и остановил Райнера, прежде чем тот успел взять телефон. — Это хорошая песня, — сказал он, глядя на Райнера, — что случилось? Мне нравится Nena. Лицо Райнера покраснело, и он потёр шею. — Она, э-э, немного слащавая, разве нет? Эрен усмехнулся и пожал плечами. — Но ведь никто, кроме нас, не знает. Мне нравится. Райнер неловко улыбнулся и тоже пожал плечами. — Я рад, что тебе нравится, — сказал он. — Я знал несколько твоих любимых песен, но… — Ты уверен, что тебе не нужно пиво, Райнер? — спросила Энни и посмотрела на него, лёжа на песке. — Уверен, — ответил Райнер и сжал банку «Спрайта», которую по-прежнему держал в руках. Эрен заметил, как сжались его челюсти. — Меня устраивает газировка. Из-за этого Эрен тоже решил пить только газировку. А он был очень упрямым. Никто не мог заставить его пить из-за «у тебя же день рождения». Райнер не пьёт — значит, он тоже не пьёт, и точка.***
Вечер выдался приятный, но стоило солнцу окончательно сесть, как на улице похолодало, и единственным источником света остались огоньки гирлянд, мерцавших над ними, словно звёзды. Пьяных людей было больше, чем хотелось, и они танцевали под музыку, которую не понимали. — Всё дело в атмосфере, — сказала Имир, двигаясь под Rammstein — Engel, пока Хистория тряслась от смеха. Кто-то принёс траву. Теперь они были пьяные и накуренные, и Райнер выглядел так, словно вот-вот вспыхнет. — С ним всё нормально? — спросила Энни почти трезвого Берта, который остановился на двух бутылках пива и теперь пил газировку. — Возможно, его триггернуло, — ответил он ровным голосом, — не могу точно сказать. — Триггернуло, — повторила она, глядя на широкую спину Райнера: в свете гирлянд его волосы будто бы потрескивали от электричества, — из-за той херни, которую он нам не рассказывает? — Да, — подтвердил Берт и, скомкав очередную банку, бросил её в общую кучу. — Это его решение. Но похоже, что так. — Что ты делаешь? — спросила Энни, глядя на то, как он поднимается. — Мне надо отлить. — Думаю вот, а не пойти ли мне искупаться голой. Может, он посмотрит на меня, — сказала Энни с кривой улыбкой. Она была уже довольно пьяна. — Как хочешь, дело твоё, — мягко ответил Берт, но его челюсти сжались, а сам он покраснел, после чего сказал: — Только убедись, что всё сняла. Может так получиться, что мне придётся тебя вытаскивать. Энни фыркнула и легла на песок. — О, вот это фантазии, наверное, я и правда ошибалась насчёт тебя. У одного из товарищей по команде появилась грандиозная идея искупаться нагишом. Райнер не подпускал никого к воде, крича, что они помрут к чёртовой матери, потому что вода ледяная. Эрену было весело на этой суматошной вечеринке, которую ему устроили, однако он заметил, каким взвинченным и напряжённым был Райнер. Ситуация начала ухудшаться, когда всеобщее пьянство вышло из-под контроля. Жан оказался из тех, кого после алкоголя клонит в сон, поэтому последние полчаса он дремал на песке у места для барбекю, потому что там было теплее. Микаса пила только газировку, как и Армин, но они сделали пару тяг. Эрен не знал, кто принёс косяк, но факт оставался фактом. Была уже почти полночь, когда Райнер погнал всех домой, велев вызвать такси. Имир была пьяна, и Хистория от неё не отставала. Райнер матерился и громко отчитывал их за безответственность, перед тем как переключиться на английский: — И как, вашу мать, вы собираетесь ехать домой в таком состоянии? — Остынь, чел, — сказала Имир, раскачиваясь и смеясь, — мы можем просто переночевать в машине. — Холодно же! — воскликнул он, когда, вызвав себе такси, все начали уходить с пляжа. Берт убрал технику в багажник к Имир. Молчание заставило его осознать серьёзность ситуации. — Райнер, всё нормально, я сяду за руль, — сказал он. Райнер посмотрел на Берта так, словно тот вдруг стал шестьдесят метров ростом. — У тебя же нет прав. И ты же тоже пил? — Всего два пива, я не пьяный, — уверил его Берт и нарисовал на песке четвёрку. — Видишь? Всё нормально, я могу вести машину. — Бертольд, у тебя нет прав, — яростно повторил Райнер, — это безумие. — Но я могу сесть за руль, — сказал Берт, — честное слово, Райнер, всё нормально. Ты же знаешь, что моя мама ужасно водит, мне пришлось научиться, чтобы ей помогать. Райнер задумался и вздохнул. — А что, если тебя остановят? — Не остановят, — сказала Энни, фыркнув, и похлопала Райнера по руке. — Ты слишком напрягаешься. Расслабься, уже всё. Никаких больше пьяных ублюдков. — Да, — успокаивающе сказал Берт, хлопая Райнера по руке, — можешь расслабиться, Райнер. Райнер посмотрел на него и неопределённо промычал, глядя на то, как они садятся в Хонду Имир. Сама она уже целовалась с Хисторией на заднем сидении. — Правда, Райнер, — сказал Берт, — я скажу тебе, как все будут дома, хорошо? Райнер вздохнул. — Ладно, ладно, хорошо. Только осторожно. Берт кивнул и, заведя машину, уехал. Остались только Микаса, Армин и Эрен. Жан уехал вместе с Сашей и Конни, чтобы переночевать у неё, потому что там ситуация с алкоголем была попроще. Теперь оставались только Армин, Микаса, Эрен и Райнер. Армин был поражён великолепием маяка и декламировал ему какую-то оду, которую сочинял на ходу. Микаса выкопала ямку, чтобы поймать испуганного краба, и, держа его, смеялась так, будто бы в мире не существовало ничего забавнее. Она сделала фото, которое, без сомнения, получилось великолепным — с её-то трясущимися руками. Армин уже наснимал кучу фото без вспышки. Эрен не был пьян или под чем-то и не знал, что сказать Райнеру, который, похоже, не собирался никуда уходить, пока не убедится, что все в порядке. Потому что вот таким он был человеком. И от этого брала досада. — Кто за вами приедет? — спросил он Эрена. — Папа Армина, — ответил тот. — А за тобой кто? — Niemand, ich gehe zu Fuß, — сказал Райнер. Эрен скривился и тоже перешёл на немецкий. — Пешком? Я знаю, что ты живёшь рядом с Конни. Это слишком далеко. Можешь поехать с нами, место есть. Райнер посмотрел на него слегка удивлённо и открыл рот. Эрен не дал ему ничего сказать. — Ты едешь с нами, и точка, — сказал Эрен и вытащил из кармана телефон, чтобы найти нужный номер, а затем, посмотрев на Райнера, поднёс его к уху. — Нормально, если мы поедем прямо сейчас, да ведь? Райнер помолчал, а затем неуверенно кивнул. Эрен позвонил мистеру Арлерту, и он приехал за ними. Райнер сел вперёд, а Эрен — назад вместе с Армином и Микасой. Им повезло, что мистер Арлерт не знал, как пахнет травка. Райнер врал неловко и вместе с тем хорошо, потому что, когда мистер Арлерт спросил, заварил ли кто-нибудь кашу на вечеринке, он ответил, что да, было такое, но он сам со всем разобрался. По особому немецкому рецепту. Самую зелёную кашу. Мистер Арлерт был рад поговорить с ним на немецком и спросил, где он жил в Германии. До этого Эрен ни разу не слышал, что Райнер из Гамбурга. Мистер Арлерт стал вспоминать, как прекрасна река Эльба, особенно в Альтоне, на правом берегу реки. Эрен встревожился, когда они остановились у дома Райнера, и наблюдал, как тот осторожно смотрит в сторону здания. Свет не горел. Райнер вздохнул почти незаметно и улыбнулся. — Спасибо, что подвезли, мистер Арлерт, — сказал он. Затем посмотрел на Эрена и замолчал на мгновение, глядя на него. — Напиши мне потом, — тихо произнёс Эрен. Райнер неопределённо кивнул и открыл дверь. После бесшумно закрыл её за собой и помахал всем. Эрен помахал в ответ. Армин с Микасой уже отошли к тому моменту и теперь были просто голодными. Они тоже помахали в ответ. Эрен видел, как Райнер остался стоять на улице, провожая удаляющуюся машину взглядом.
