Одержимые

— Ох бля-я, - Рабастан огладил руками потные ягодицы и звонко шлёпнул по бледной коже, украшенной золотистой вязью застарелых шрамов. Партнёр на действие вздрогнул и подался бёдрами вперёд, вызвав гортанный стон девушки, распластавшейся на смятых простынях постели. — Ещё, пожалуйста! - заскулил он, нервно подрагивая бёдрами в попытке глубже протолкнуть в себя блестящий от смазки и слюны пенис. Лестрейндж недовольно цыкнул и несколько грубо рявкнул тому, чтобы он заткнулся, а когда он решил повернуться, чтобы обижено посмотреть Рабастану в глаза, то был резко уткнут лицом в мягкую грудь девушки. — Ты чертовски много болтаешь, Нотт, - аристократ взглядом из-под век проследил за дорожкой веснушек от поясницы до шеи, где была его сомкнутая ладонь. Притихший юноша, уловивший достаточно толстый намёк, обхватил немного высохшими губами румяную и твёрдую горошину соска. Девушка довольно замурчала и завозилась, подгоняя наслаждающегося зрелищем Лестрейнджа. — Если ты пришёл только смотреть, то проваливай, - выглядывая из-за лохматой макушки Маркуса, протянула она и, лукаво поглядывая, вцепилась длинными ногтями в плечи слизеринца, что старательно вылизывал её аккуратную грудь. Он вздрогнул и сжался вокруг запертой в бархатных стенках твёрдости Лестрейнджа, заставив того сдавленно зашипеть и сжать ладонями мягкие округлости ягодиц. Он тяжело выдохнул, ощущая жар мокрых стенок, ласково окружающих его. — Да драть вас обоих во все щели! - парень на секунду опустил веки, чтобы не кончить прямо в этот же момент, и выдохнул, достав из памяти неулыбчивое лицо с заметным шрамом в виде росчерка. — Басти, ты в последнее время совсем забыл о наших "мероприятиях", - капризно выпятила губы девушка и указательным пальцем обвела смуглый ореол соска, чтобы после медленно провести дорожку по всё ещё потной коже и царапнуть тёмную линию волос под животом. Они лежали в комнате, голые и ленивые, разморённые после утомительного марафона на троих. — Не твоё дело, – Лестрейнджа лениво поймал незаметно обхватившую его уже вялый пенис руку и затянулся из дотлевающей сигареты. В ответ девушка нахмурилась и резко села, путаясь в сбитом белье. — Ты совсем забыл про меня, стоило отребью, вроде него, покрутить у тебя перед глазами своей, достаточно тощей, на мой взгляд, задницей, – сверкая глазами, она уставилась на лениво распластавшегося на соседней подушке Нотта. — Марк, ну хоть ты скажи ему! Маркус в ответ лишь потянулся и пробурчал о том, что его всё устраивает, пока он посередине. Так и не получив желаемого ответа, слизеринка гневно уставилась на свои руки. Будто это они виноваты в том, что желанный парень предпочитает в последние дни не её, по общему признанию четырёх факультетов, аппетитные формы, а щуплую задницу их почти постоянного партнёра для групповых сессий. — Скажи хоть что в нём такого? – приняв поражение в этой незапланированной дискуссии, Кира посмотрела на хмурое лицо Лестрейнджа в ожидании ответа на свой простой с виду вопрос. Парень прищурился и пустил особо затейливую дымовую фигуру, приправленную толикой магии, крепко задумавшись: «Ну, он милый?» Слизеринка, обречённо застонав, бросилась лицом в подушку. Утром следующего дня Долохова почти не спускала взгляда с Поттера до самого обеда, за что получила подозрительный прищур от Линетт и запорное выражение на лице Лукреции. — Что? – не выдержала она и на обеде всё же вызверилась на кузин посреди трапезы в Большом Зале. Те сидели и делали вид, что с Кирой вовсе не знакомы, но всё же иногда бросали в её сторону озабоченные взгляды. Первой среагировала девушка старше. Она отложила в сторону вилку и, смокнув губы салфеткой, корпусом повернулась к Кире, укоризненно глядя на неё, чтобы потом поверх её плеча бросить мимолётный взгляд на Адриана. — Заканчивай таращиться на людей, как больная, – тихим, свистящим шёпотом, чтобы не привлекать внимание, она наклонилась ближе и сурово сдвинула брови, уставившись наконец прямо в лицо сестре. — Сама сумасшедшая! – не оставаясь в долгу, Кира обернулась к родственнице, не обратив внимание, как Лина по соседству напряглась, с трудом пережевала и проглотила сосиску. — То, что мать не знает о том, что ты не ночуешь в своей спальне, это лишь наша заслуга, – девушка конкретно выделила предпоследнее слово, намекая, что вся семья, кроме матери, в курсе её и братца Тони маленького секрета. — Ну ты и стерва, – поджала губы та в ответ и покосилась на Линетт. – Детка, твоя палочка ближе, а вокруг много ушей, не поможешь? — Лина в ответ закатила глаза и, недовольно бурча, но дёрнула запястьем, накинув многим знакомый с младших курсов купол против подслушивания. Давно привыкшая к тому, что её талант к чарам используют и в куда меньших делах, чем антишпионка посреди зала полного школьников. — В следующий раз говори тише, – украдкой осмотревшись, слизеринка заправила тёмную прядь за ухо и облизнула в миг высохшие губы, чтобы в следующий миг поймать на себе взгляд полный мерцающих огоньков смеха. — Чеснок, ты всё ещё думаешь, что вы хорошо шифруетесь? Буквально пару дней назад Тони сломал нос одному заморышу за то, что он сидел с тобой или что-то в этом роде, – под защитой заклинания конфиденциальности, девушка расслабилась и заговорила в полный голос, она небрежно махнула рукой краем глаза наблюдая, как Поттер с половиной котлеты насаженной на вилку отмахивается от Рабастана, а тот в ответ смеётся и улыбается, как редко это делает в компании неё и Маркуса. Прогорклое послевкусие поселилось на языке, и она поспешно хлебнула тыквенного сока, чтобы поскорее его смыть. — Мерлина ради, он сделал что?! – теперь уже Лукреция уставилась на парня, а тот, видимо, ощутил на себе чей-то пристальный взгляд, шустро завертел головой, разве что очки не спадали. И кучковавшимся девушкам сказочно повезло, что созерцателя он нашёл, но не их. Кира хищной орлицей проследила за тем, куда смотрит новичок и глаза упёрлись в Септимуса Уизли, гриффиндорца с паралели. Девушка прикинула и попыталась вспомнить, что она знает о младшем брате Артура, что всегда крутился возле Молли Прюэтт. Она шустро заработала мозгов перебирая всё то, что знает из сплетней и слухов, и выудила лишь немногое: он расторг почти заключённую помолвку с Лукрецией, но уже из дома Блэков, те в итоге объявили их почти что смертными врагами, а неудавшаяся невеста выскочила замуж за Игнатиуса, дядюшку Молли, и укатила во Францию. — Луковка, милая, а что ты знаешь об Уизли? — М? Ты о том, что остался доучиваться? Младшеньком Артура? – сестра наконец оторвалась от наблюдения за парнем, что по её вине стал жертвой кровожадности её брата, и переглянулась с Линой, что молча набивала рот сладкими плюшками с яблоками. Лина пожала плечами и продолжила свой обед, а Лукреция ухватив пальцами прядь, торчащую у виска, отпила сок. Кира, знающая, что такие нехитрые махинации та проделывает, когда знает что-то. Кира подперла ладонью подбородок, устраиваясь удобнее на своём месте, и уставилась в лицо собеседницы, готовая внимать самые грязные и мерзкие сплетни. — Ну, помимо того, что мы и так знали из слухов, ходил один разговор, что дом Уизли расторг помолвку с Блэками, потому что Септимус – гей. Кира поняла, что вот оно. То самое. Ранее, недовольная тем, как часто их с гриффиндором потоки пересекались на занятиях, Долохова возликовала, подмечая жадные, голодные взгляды и судорожно сжимающие перо ладони, стоило Поттеру потянуться или улыбнуться немного ярче чем обычная вежливая улыбка. Как никто другой, знающая о заскоках чистокровных малых, вплоть до свадьбы родителей Сириуса и Регулуса, которые между делом, кузены, девушка решила, что следовало поспрашивать знакомых о Септимусе Уизли и секретах, что тот мог хранить. И вот так они и оказались в этой ситуации, где хмурый гриффиндорец был вжат тщедушной на вид школьницей внизу за гобеленом. — Давай уже быстрее, говори, что тебе нужно, – между густыми бровями появилась склада, а кончик носа с трогательными веснушками дёрнулся, показывая, как нервничает его хозяин. Кира, чувствуя себя абсолютно доминантой в этой ситуации, наслаждалась моментом. — Я знаю, что у каждого родовитого и чистокровного заваливается один-два действительно неприятных секрета, они до того интересны, что некоторые даже передаются по наследству. Септимус похолодел, в миг преодолев расстояние, что оставалось между ними. Послышался глухой стук и такой-же тихий стон, когда затылок девушки встретился с твёрдым камнем. — Что ты знаешь? – Уизли вцепился в её воротник, с силой сгребая ткань, так, что в сторону покатились пуговицы. Милый гриффиндорец с робкой улыбкой уступил место персоне, доныне Долоховой неизвестной. И даже если сердце испуганно ускорило свой ритм, девушка всё ещё старалась сохранить лидерство в этом диалоге. — Ну-ну, горячий парень. Поосторожнее, эта блузка шита на заказ у Лагерфельда, – слизеринка с сожалением проводила взглядом убегающую за гобелен пуговицу, прежде чем обхватить ладонями кулаки парня и с удовольствием стиснуть на мягкой коже остро точные ногти. Септимус болезненно выдохнул и выпустил белоснежный шёлк из рук, чтобы просто и опустить их по обе стороны головы собеседницы. — Что ты знаешь? – упрямо повторил он, смотря прямо в лицо бесстыжей гадине. Страх того, что нелицеприятные секреты его семьи, был не так велик, если бы не Адриан. Каждую ночь Септимус мучался от кошмаров, которые сначала давали ему вкусить любовь с участием желанного мужчины. А после отбирали его, заставляя смотреть, как Поттер смотрит на него с отвращением, прежде чем развернуть и уйти в объятия Рабастана Лестрейнджа. Рабастан, этот мерзкий хмырь. С того дня, как зазнобу, не дающую покоя Септимусу, определили в Слизерин, тот едва ли отходил от него на метр. На занятиях он тут как тут, и даже попытки поймать того у входа в гостиную, расположение которой он запугиванием стряс у змееныша первокурсника, оказались бесплодными. А теперь ещё и эта гадина. Уизли скрипнул зубами, видя, как неровно бьётся жилка на шее девушки, было бы легко сомкнуть зубы и выдернуть её из-под кожи. Боится, а всё равно пытается делать вид, что главная, поэтому на вопрос парня, она выпрямилась, даже и не заметив, что ссутулила плечи. Он был готов говорить, а это уже рывок. — Не столь важно, что и сколько я знаю. Уверена лишь в том, что тебе нужен Поттер, а мне Лестрейндж. Почему бы нам не попытаться сработаться?