Глава 3 - Неудачный подвиг
7 мая 2021 г., 19:35
Пока они возвращались по туннелю в пещеру, колдун успел оправиться от удивления, сдержанно обругать злого духа и несдержанно отвесить ему ещё один подзатыльник, после чего со смехом был поставлен обратно на землю, фыркнул и гордо пошёл впереди процессии. А злой дух, отсмеявшись, выудил из воздуха странного вида обувь, как немногим раньше — заколку, и всё-таки уговорил колдуна перестать ходить босыми ногами по холодному камню. Абу плёлся позади, совершенно не понимая, что происходит и почему он вообще идёт за ними, когда здравый смысл твердит, что нужно бежать отсюда как можно дальше.
Обратный путь занял несколько больше времени — никто уже никуда не бежал и особенно не спешил. Пройдя этот путь в третий раз, Абу заметил, что длина туннеля не так велика, как показалось ему во мраке и в дурмане ночной жути, хотя они всё-таки довольно сильно углубились в гору прежде чем дошли до жилых комнат.
Злой дух остановился, поджидая Абу, а когда тот подошёл ближе, хлопнул его по плечу.
— Сейчас поедим! — широко улыбнулся злой дух, демонстрируя немного увеличенные клыки, и у Абу тут же потемнело в глазах. Юноше очень хотелось спросить, кого они будут есть, но большая часть его разума отчаянно вопила, что не желает знать ответ на этот вопрос. — Пойдём.
Мужчина с таинственными знаками на коже, ярко сверкающими в полумраке коридора, хлопнул его по плечу ещё раз и направился в сторону двери, за которой Абу в прошлый раз обнаружил пыточные инструменты. Едва юноша увидел, куда пошёл злой дух, у него разом подкосились ноги. "Всё, — обречённо и очень отстранённо подумал Абу, мешком заваливаясь на пол. — Есть будут меня. Вот так я и погибну". Сознание отважного героя наконец решило, что для него впечатлений достаточно.
— Эй, ты чего? — всполошился злой дух, подхватывая под руку теряющего сознание Абу. — Вот до чего себя довёл — уже и на ногах не стоит! Не дело это. Ты ещё где-то пригодишься, рано тебе помирать. Эй, малец, ты меня слышишь?
Абу услышал только "пригодишься" и мысленно усмехнулся. Ясное дело, пригодится. Наверняка из таких, как он, глупых да не в меру отважных, каждый день плов варят, а потом едят, нахваливая.
Они уже были совсем рядом с дверью, как вдруг колдун остановился и настороженно огляделся по сторонам, после чего с большим подозрением посмотрел на вход в следующую комнату.
— Что это за вонь? — с опаской спросил колдун.
Он осторожно, почти боязливо потянулся к двери, за которой Абу обнаружил смрадный дым, и юноше на какой-то миг показалось, что он видит себя со стороны. Чего это он? Разве это не его злодейское чародейство создало этот убийственный смрад, зловоние которого долетело до Абу, едва тот подошёл к горе?
Приоткрыв дверь лишь на самую малость, колдун тут же захлопнул злосчастную, зажал нос рукой, и снова принялся браниться:
— Ты опять залез в мои благовония? Я сколько раз говорил тебе, чтобы ты не хранил свои специи рядом с моими благовониями? Мы уже десять раз за этот месяц проветривали эту комнату! О Небеса, они же даже в разных шкатулках, как их вообще можно перепутать!
— Зато плов вкусный вышел, — смутился злой дух. — Тебе самому вчера понравилось, между прочим. Эй, малец, плов не хочешь? У нас ещё остался.
Колдун безмолвно воздел руки к небу — то есть к потолку — и первым скрылся в пыточной. Абу же, услышав слово "плов", нервно хохотнул в своих мыслях, зарёкшись что-либо предполагать, когда речь идёт о злых духах.
Само же порождение зла последовало за колдуном, поддерживая, а вернее сказать, практически волоча на себе полубессознательного юношу. Доведя его таким образом до стола, он едва успел сгрузить глупо уставившееся в пространство тело на стоящий рядом деревянный табурет, как тут же получил звонкий удар полотенцем.
— Нечего руки распускать, — тихо прошипел колдун. — Думаешь, я не вижу?!
— Да он же сам идти не может! — возмутился злой дух, обеими руками указывая на Абу.
— Даже знать не хочу, какие оправдания ты придумал, — отмахнулся человек.
Он с картинным пренебрежением отвернулся и полез в шкаф, где таинственно загремел какими-то жуткими, если судить по звуку, железяками. Дверца шкафа полностью перекрывала Абу обзор, лишая того возможности заранее подготовиться к своей участи.
— Ты сам называешь его ребёнком, так почему ты подозреваешь меня в таких вещах? — продолжал возмущаться злой дух, но от Абу всё же отошёл и выудил откуда-то большой казан и с громким стуком поставил его на стол.
Юноша посмотрел на казан и нервно сглотнул. В такой он весь может поместиться! Ну все, сомнений не осталось. Сегодня он станет завтраком. Переживая предсмертный момент, он даже не слышал, о чем говорят злой дух с колдуном, и ему казалось, будто они спорят о том, как его лучше приготовить.
— Ты забыл, сколько лет было мне, когда мы встретились? — скептически хмыкнул колдун. — Я был моложе него, и ты всё равно наложил на меня свои лапы. Тебя остановила моя юность? Не смеши!
— Тебе напомнить, что тогда сделал ты? — скопировал его интонацию злой дух. И добавил своим обычным жизнерадостным голосом: — Не могу, однако, сказать, что я в претензии, красавица.
Колдун тут же вспыхнул, как сухая солома. Залившись краской, он швырнул в духа всё тоже полотенце.
— Ты!..
Тот со смехом поймал полотенце на лету и хотел было что-то ответить, но тут Абу ещё раз затравленно взглянул на казан и вдруг умоляюще сказал:
— О могучий злой дух, сжалься над ничтожным мной, позволь мне уйти! Мне очень жаль, что я по незнанию потревожил покой твоего пристанища в этом мире! Не ешь меня, я не вкусный!
И дух, и колдун одновременно уставились на него с лицами, выражающими крайнюю степень удивления. Брови колдуна взмыли вверх, обозначив немой вопрос. Абу посмотрел на них, явно ошемленных его репликой, и в который раз за это утро решил, что его дни сочтены. Очень долго никто из троих не произносил ни слова.
— Злой дух? — наконец спросил колдун, ткнув изящным пальчиком в сторону духа.
Абу кивнул.
— Он? — переспросил колдун ещё раз.
Абу кивнул снова.
— Эй, злой дух, что на это скажешь? — впервые за всё утро фыркнул, скрывая смех, человек. — Пощадишь его?
Злой дух озадаченно почесал макушку. Затем он посмотрел на Абу, затравленным щенком глядящего на него с табурета и задумчиво потёр подбородок.
— До чего людей голод доводит! — простодушно покачал он головой. И добавил, обращаясь к Абу: — И не думай, что я позволю тебе уйти так легко! Сначала плов.
Абу, перепуганный до дрожи, тихо ойкнул, когда перед ним со стуком поставили серебряное блюдо. Это чтобы кровь сцедить, когда зарежут?!
Но колдун уселся по другую сторону стола, сбоку от Абу, а дух снял с казана крышку, и пугающую комнату заполнил аромат душистого плова, мгновенно сведя понимание ситуации Абу на нет. Он отупело наблюдал, как снятой со стены пыточной штуковиной дух ловко раскладывает рассыпчатый рис по двум тарелкам, тогда как колдун потянулся к небольшой ёмкости, которую он сам принёс из того самого шкафа. Злой дух занял место рядом с колдуном и странно хмыкнул, когда колдун положил на свою тарелку странно пахнущую коричневую массу. Юноша смотрел на золотистый рис перед собой, не смея к нему прикоснуться и гадая, кто пожертвовал своей жизнью, чтобы родилось на свет это блюдо.
— Ешь, ешь, — подбодрил злой дух.
— Могучий господин злой дух!.. — начал говорить дрожащим голом Абу.
— Он джинн. А злым он будет, если ты не станешь есть его плов, — совершенно спокойным голосом перебил его колдун, подозрительно косясь на тарелку Саида.
Поколебавшись, он наклонился над ней и с ещё более подозрительным видом вдохнул запах, источаемый рисом.
А у Абу глаза полезли из орбит. Самый настоящий джинн! Конечно, он предполагал, что колдун подчинил себе шайтана или джинна, однако сказанные вслух слова потрясли сильнее эфемерных мыслей. Но почему же он служит колдуну? Неужели тот нашёл предмет, к которому он привязан, и теперь пользуется своим преимуществом?
— Если тоже хочешь, так и скажи, — хмыкнул джинн, подвигая свою тарелку поближе к колдуну. — Можешь взять мой, если он тебе нравится.
— У меня в голове не укладывается, что мои благовония могут стать специями для плова, — озадаченно сказал колдун, уставившись на рис и словно не услышав джинна, который в это время достал ещё одну тарелку для себя.
— Малец, так как тебя зовут? — спросил джинн.
— Абу, — снова ответил Абу.
Джинн нахмурился.
— А дальше?
— Всё, — грустно сказал Абу. — Это моё имя.
Джинн с колдуном переглянулись, не зная, что сказать. После приставки "Абу" полагалось ставить имя сына. И хотя юноша перед ними был ещё очень молод, он выглядел достаточно взрослым, чтобы завести жену. К тому же нередки случаи, когда эту часть приписывают к имени заранее, благословляя ребёнка. Но у него эта приставка сама служила именем. Что за странный юноша!
— А как звучит твоё полное имя? — спросил колдун.
— Абу ибн Фахим аль-Касбадин, — представился юноша.
Хозяева пещеры переглянулись ещё раз, после чего джинн ободряюще похлопал Абу по плечу. Тот только вздохнул.
— Надо бы и нам представиться. А то как так — один плов едим, а имён друг друга не знаем, — бодро сказал джинн, положив юноше пару сочных кусков мяса, на которые Абу посмотрел с плохо скрываемым ужасом.
Колдун кивнул и, кашлянув, представил:
— Его зовут Саид. Просто Саид.
Абу удивился такому простому имени не меньше, чем колдун с джинном его собственному. Обычно джинны в сказках представляются именами длинными, внушающими ужас одним своим звучанием. А тут... Просто Саид. Буднично и совсем не страшно.
— А его — Мурад, — сказал Саид с улыбкой от уха до уха.
— Му Луань, — невозмутимо поправил колдун.
— Му... Мулу... Лунь? — коряво повторил Абу, не до конца расслышав звуки. — Мулунь?.. Мул Ань?
— Мурад, — обречённо уронил голову на руки колдун, а Саид утешающе его погладил.
— Да ладно тебе, — миролюбиво сказал джинн. — Красивое же имя!
Мурад только отмахнулся от него, снова уставясь в тарелку.
А юный Абу только сейчас, немного отойдя от оцепенения, обратил внимание на странное произношение колдуна. От страха он совсем не замечал, что некоторые звуки, а то и целые слова Мурад говорит слишком мягко, из-за чего его речь звучит очень непривычно. Абу никогда прежде не слышал такого причудливого акцента. Если так подумать, внешность Мурада тоже не подходила ни одной из знакомых Абу народностей. Получается, он прибыл из очень далёких краёв. И имя, такое же странное, как его внешность с акцентом, и неожиданно им очень подходящее, лишь подтверждает это предположение.
Если он приехал в их страну откуда-то издалека, не слишком удивляет и его реакция на обычное имя. Оно означает "желанный", и, возможно, ему неловко слышать это слово из уст других людей. Так вышло, что Абу с детства видел множество иноземцев и привык к тому, что некоторые самые обычные слова из его родного языка кажутся им слишком откровенными или некрасивыми.
Абу с робким интересом посмотрел на Мурада, отвлекаясь от своего страха. В юноше снова начало просыпаться любопытство. А Мурад довольно быстро пережил огорчение от того, что у Абу не получилось повторить его имя, и, глянув ещё пару раз на чем-то смущавший его плов, теперь не просто смотрел на него, а задумчиво ковырял, время от времени пробуя на вкус, и хмурился, очевидно поглощенный своими мыслями.
Абу тоже посмотрел в свою тарелку, щедро украшенную мясом сострадательным джинном, и с большой опаской тоже попробовал одну рисинку. Стоило ему её разжевать, его глаза расширились: это был очень странный плов, в нём чувствовались совершенно незнакомые юноше специи. Или дело все-таки в мясе?!
— Ешь-ешь, — снова подбодрил джинн, добавив ему ещё одну огромную ложку риса. — Ты всю ночь по камням карабкался, устал поди. Зачем ты это делал, кстати?
Абу аль-Касбадин кашлянул. Затем почесал макушку.
Хозяева пещеры вели себя на удивление мирно, и это немного успокоило юношу, хотя некоторые здравые опасения всё ещё отказывались его покидать. Подумав хорошенько, он снова не нашёл в своей голове ничего вразумительного, поэтому и в этот раз ответил предельно честно:
— Подвиг совершал.
Мурад поперхнулся и, откашлявшись, посмотрел на него странными глазами.
— Подвиг? — джинн тоже был удивлён.
— Да, — кивнул Абу.
— Ну, можно сказать, ты его совершил, — со странной интонацией сказал колдун.
Не успел Абу переспросить, что это значит, как джинн его опередил:
— Ты пережил его гнев, это огромный подвиг, не каждый на это способен! — заговорщицки сказал он, указывая на Мурада.
И тут же ойкнул. Колдун мстительно толкнул его локтем под самые рёбра.
— Не слишком ли ты фамильярен? — холодно и безразлично бросил Му Луань.
— Да он же ребёнок! — снова возмутился Саид.
— Да-да, — равнодушно кивнул Мурад, достав странные палочки и каким-то чародейским образом подцепляя ими золотистый рис.
Абу молча наблюдал за их перепалкой, чувствуя в ней что-то очень знакомое, но никак не мог понять, что именно. Он не решался заговорить, всё ещё порядком напуганный, да к тому же эти двое так увлечённо ругались друг с другом, что ему стало неловко. Поэтому ему ничего не оставалось кроме как притвориться, что его всецело поглотила еда.
Без особого энтузиазма он пару раз ковырнул содержимое своей тарелки, стараясь держаться подальше от сомнительного мяса.
— А зачем тебе подвиги совершать? — неожиданно спросил Мурад, всё ещё хмурясь. — Не припомню, чтобы у нас здесь случалось нечто такое, где непременно были бы нужны герои.
— Нужны или не нужны... Ах, это долгая история, — печально вздохнул Абу.
— Рассказывай, мы никуда не спешим, — махнул рукой Мурад.
Абу взглянул на Мурада с Саидом, внимательно смотрящих на него в ожидании, и вздохнул. А затем рассказал им о своих бедах: поначалу неохотно, запинаясь через каждое второе слово, но чем больше он говорил, тем труднее ему было остановиться, а последние слова и вовсе были омыты его горячими слезами.
Если говорить коротко, Абу хотел внимания. Но не любого. И вовсе не нужны были ему праздные зеваки на улице, восхваляющие его подвиги и силу. Он давно и отчаянно жаждал внимания одного определённого человека — его отца. Этот самый отец подарил ему жизнь и позволил жить в доме, где юному Абу никогда бы не стала грозить голодная смерть. Но мальчик видел своего отца лишь по исключительным случаям и даже был убеждён, что если кто спросит: "А как поживает ваш сын Абу?", тот и не вспомнит, что среди всех остальных сыновей, которые уже как-нибудь себя проявили, есть и кто-то с таким именем.
Поэтому Абу решил, что должен совершить какие-нибудь значительные поступки, чтобы отец наконец вспомнил о его существовании и стал считаться с ним, как с настоящим мужчиной. Ну или хотя бы просто помнил, что у него есть сын по имени Абу. Даже так уже было бы славно.
Саид под пристальным и недобрым взглядом узких глаз утешительно гладил Абу по плечу, в то же время подкладывая ему побольше плова, который юноша, увлечённый собственным рассказом, уже ел с большой охотой, даже не осознавая, что делает. Его лицо, залитое слезами, эти жалобы на жизнь и неосознанное поедание плова заставили Саида нахмуриться — у него возникло стойкое чувство, что где-то он уже видел почти такое же лицо в почти такой же ситуации. Но сбивчивый рассказ юноши требовал внимания, поэтому джинн выбросил это из головы.
Му Луань же, уперев локти в столешницу, соединил кончики пальцев и просидел так довольно долго. Наконец его брови приподнялись, словно он что-то придумал.
— Значит, ты хочешь, чтобы твой отец относился к тебе, как к настоящему мужчине? — уточнил он.
Саид с опаской взглянул на него, но, раз уж тот пока не делал ничего безрассудного, никак не прокомментировал этот вопрос.
— Даже если он хотя бы станет помнить о моём существовании, это уже будет неплохо, — грустно сказал Абу. — Но если говорить в общем, то да.
— Хм, — Мурад снова ненадолго задумался. — А твои братья, что насчёт них? Расскажи, как устроена их жизнь.
— Ох, у каждого, кто достиг положенного возраста, есть свой собственный дом и жена, как полагается, — ответил Абу. — юноши и дети живут в том же доме, что и я, и каждый день усердно учатся, чтобы стать помощниками для нашего отца и друг друга.
— Хм! — удовлетворённо кивнул Мурад. — А что насчёт тебя?
— Я... — Абу погрустнел ещё больше. — Меня ничему особенному не учили. Да и исключительных талантов у меня нет. Может, в этом причина?.. Матушка всегда утешала меня, рассказывая, как сильно нас с ней любит отец, но разве на её месте не любая мать говорила бы такие слова своему ребёнку?
Му Луань ещё раз хмыкнул и снова ненадолго задумался, после чего переплёл пальцы и объявил:
— Я знаю, чего тебе не хватает, — и Абу, и Саид посмотрели на него с удивлением, написанным на их лицах. А Му Луань продолжал: — Ты сказал, что твои братья, достигшие подходящего возраста, женились, и с тобой живут только юноши и дети.
— Да, — подтвердил Абу, ничего не понимая. — Но как это может мне помочь?
Му Луань победно ухмыльнулся и почему-то бросил на джинна странный взгляд, значение которого Абу не понял. А колдун тем временем объявил:
— Твои проблемы решить не так уж сложно. Раз уж ты хочешь, чтобы отец считал тебя мужчиной, с которым нужно считаться, то ты должен стать им. А чтобы стать мужчиной... — Му Луань выдержал драматичную паузу. — Юноша должен жениться.
* * *
В то же утро дворец халифа сотрясся от известия, наводящего леденящий ужас на каждого, чья нога хотя бы раз ступала на расписные плиты дворцовых переходов: Шайтан вернулся! Двенадцать дней во дворце стоял мир и покой. Двенадцать дней никто не прятал своих детей от всевидящего взгляда дворцового проклятия. И вот, всему настал конец. Соглядатай халифа вернулся из своего путешествия! Настал конец спокойной жизни!
