Тысяча несчастий Абу аль-Касбадина

      Этим утром, когда все добропорядочные люди страны собрались за своими столами, чтобы отведать завтрак и обсудить последние новости, Его Высочество Адиль, сын бессменного великого визиря Ясира и главная новость дня, холёными пальцами в золотых перстнях отстукивал нервный ритм по резной столешнице из редкого заморского дерева, без какой-либо радости во взгляде прожигая глазами кипу казёных бумаг. Этой ночью он вернулся из путешествия, и теперь разбирал скопившиеся за время его отсутствия дела. Поворошив сваленные перед ним документы, он пробежал глазами по паре доносов и презрительно фыркнул.       Он занимал во дворце почётную и уважаемую должность: главной обязанностью Его Высочества Адиля было наблюдение за другими чиновниками и своевременное решение всевозможных проблем. Если говорить проще, именно он приходил карающим демоном, если кто-нибудь злоупотреблял взятками, давал волю своему языку или, того хуже, решал организовать заговор. И он уже давно привык видеть у себя на столе ничего не стоящие доносы, написанные теми, кто хотел очернить других людей, чтобы самому продвинуться по службе. Привык он и не верить тому, что в них написано жадными до денег и власти руками. Гораздо больше он доверял своим глазам и ушам, для которых не существовало преград. И тем не менее доносы, которые он просматривал, но пускал в ход только когда это было ему на руку, не переводились, и Его Высочество Адиль безмерно удивлялся упорству и непоколебимой надежде тщеславных чиновников.       Во все времена служащие во дворце боялись надзирателей халифа. Но Адиль ибн Ясир наводил ужас на каждого, кто слышал его имя, не только из-за его официальной должности при дворе. Поговаривали, что этот мужчина не просто следит за исполнением служебных обязанностей и лояльностью к политике халифа, но и служит его тайным шпионом. Ни у кого не было доказательств, но все на всякий случай боялись. Но и в этом не главная причина. Главная причина же, почему имя Адиля стало настолько устрашающим, в его характере. С детства он был очень непоседливым и любопытным ребёнком. Но что важнее — с самых ранних лет он был так же и очень злопамятен. Обаятельный и улыбчивый Адиль, способный разговорить даже камень, из которого сложены стены, жестоко платил любому даже за малейшее неуважение, не считаясь ни с чем: ни с заслугами, ни с рангом, ни с личными отношениями. Можно было считаться его другом несколько лет, а потом тебя вели на казнь, под совершенно невозмутимым взглядом сына визиря.       При этом Его Высочество не имел оснований жаловаться на свою внешность. Красивый мужчина, он мог без труда вскружить голову любой девушке, если только получал возможность оказаться рядом с ней. Его утонченная и редкая красота не оставляла равнодушными даже мужчин, которые нередко провожали пылкими взглядами его стройную фигуру, всегда ослепительно энергичную и текучую, словно ртуть. И Его Высочество Адиль ничуть не стеснялся этим пользоваться. Никто не знает, сколько грязных секретов он сорвал с чужих губ поцелуями и сколько тайн ему поднесли в надежде на жаркую ночь. Зато все знают, что когда этот мужчина в столице, все окна и двери нужно держать закрытыми, если в доме есть сыновья и дочери, которые вышли из детского возраста. Не было секретом и то, что Адиль не стыдится использовать свою красоту даже в самых отвратительных целях — он мог совратить сына или дочь в отместку за нанесенную ему обиду, мог и дать надежду на своё расположение, чтобы скомпрометировать жертву или украсть свидетельства преступлений и лёгким путём решить проблему. Многие вечерами запирали окна своих жён, не веря, что у тех есть шанс выстоять против шальной улыбки дворцового шайтана, способного просочиться куда угодно, если ему это зачем-то нужно. А кто сможет предсказать, что будет на уме у этого загадочного человека в следующую минуту? Его Высочество знал про всех всё, даже больше, чем те сами о себе знали, но никто не знал, о чём думает сам Адиль.       Стоит ли удивляться, почему все дрожали при звуке его имени?       Едва забрезжил рассвет, по столице прокатилась весть о его возвращении, и сразу же отцы и деды застучали ставнями на окнах, а чиновный люд нервно потёр шеи, гадая, чья вскоре поцелуется с острым металлом.       Сам же Адиль, за глаза давно называемый не иначе как Шайтаном, небрежным жестом отбросил от себя очередную пачку бессодержательных доносов. Воруют, грабят, оскорбляют, порочат, оскверняют, нарушают... Все-все-все, все без исключения. Кроме того, кто писал донос, разумеется. Писал, даже не подозревая, что на столе Адиля лежит с десяток таких же бумаг про него самого, в которых ничуть не больше правды.       Тяжело вздохнув, Его Высочество поднялся и подошёл к окну. Скучно. И путешествие выдалось скучное.       Какое-то время Адиль постоял у окна, без каких-либо мыслей глядя на посветлевшее небо, а затем развернулся, направляясь прочь из дворца.       В тот же самый момент Абу, сидевший в глубине горы, облюбованной странной парой джинна и колдуна, подавился рисом и отчаянно пытался откашляться.       — Же... Жениться? Кхе! — сдавленно прохрипел юноша, не зная, от чего он скончается быстрее — от потрясения, застрявшего в горле риса или мощных ударов джинна, ринувшегося ему на помощь.       — Именно, — кивнул Му Луань, хмуро наблюдая, как Саид суетится вокруг Абу, пытаясь облегчить его страдания.       — А может, лучше подвиг? — жалобно проскулил Абу, скривившись так, будто ему предлагали самое горькое из лекарств.       Мурад вопросительно приподнял брови. Слышать от юноши, что тот не хочет жениться, было странно. И не только странно — это укрепляло самые неприятные опасения, всё утро терзавшие сердце Му Луаня.       — Нет, Абу, — нахмурился колдун. — Подумай сам. Ты хочешь стать мужчиной, но какой из тебя мужчина, если у тебя нет жены? Хоть тысячу подвигов соверши, ты останешься ребёнком, пока не женишься.       — Но!.. — воскликнул Абу, не зная, что на это возразить. Му Луань говорил очень уверенно, и сам юноша никогда не встречал взрослого мужчину без жены. Но после короткого замешательства взгляд Абу упал на самого Му Луаня, а затем перешёл на Саида. — Но ведь и у вас нет жён, правда?       В его вопросе сквозила ничем не прикрытая надежда. Конечно, есть вероятность, что в горе есть и другие этажи, отведённые специально для жён, но ни в одной из комнат Абу не заметил никаких обычных признаков обитания женщины. Да и какая женщина согласится жить в таком мрачном и пугающем месте, где даже завтракают в пыточной?       Однако после недолгой паузы Му Луань красноречиво указал на Саида.       Джинн посмотрел на его тонкий пальчик и расплылся в улыбке, после чего с довольным до неприличия лицом снова сел рядом, обняв "жену" за талию. На этот раз Му Луань даже не стал его отгонять, только многозначительно хмыкнул и скрестил руки на груди. Саид на радостях попытался было его ещё и поцеловать, но тогда колдун, проявив чудеса реакции, упёрся ладонями тому в лоб, воспрепятствовав тем самым свершению непристойного акта.       — Да ладно тебе, — миролюбиво сказал Саид.       — Держи себя в руках, пока у нас гости! — снова зашипел Му Луань.       Он обернулся к Абу и явно собирался сказать что-то ещё, но даже не успел раскрыть рта: на ничего не понимающем лице юноши читалось изумление в своей самой крайней степени. Абу неотрывно смотрел на обнимающихся мужчин и чувствовал, как медленно и с невероятным напряжением ворочаются в его голове разом отяжелевшие мысли. Он застал их в довольно провокационной ситуации, но совсем не придал этому значения. Сказать по правде, он даже сейчас не вполне осознал значение жеста Му Луаня и пытался выстроить в голове картину происходящего, которая бы не шла вразрез со здравым смыслом. Стоит ли говорить, что он ничуть в этом не преуспел? Единственное, к чему он мог прийти, так это к тому, что они... Жёны друг другу? Что за бессмыслица!       Му Луань бессильно прикрыл глаза ладонью, что-то тихо сказав на странном мелодичном языке. Уж не заклятие ли? Абу аль-Касбадин сразу весь подобрался, в миг вспомнив о том, что он находится в логове колдуна, подчинившего себе джинна, а не завтракает в компании друзей, и вскочил, приготовившись бежать. А Саид, по-прежнему беззаботный, улучил минутку, пока Му Луань ослабил оборону, и всё-таки поцеловал его, выцелив самое незащищённое место — щёку.       Все трое замерли на несколько мгновений, а затем бледная ладонь Му Луаня медленно опустилась, и из-за неё сверкнул тяжёлый ледяной взгляд, словно пиками пронзающий насквозь.       — Ты!.. — тихо и очень медленно начал он.       Но что бы он ни собирался сказать, прозвучать этому не было суждено. Саид посмотрел на испуганное до невозможности и всё ещё ошарашенное лицо Абу и хлопотливо добавил тому плова.       — Ну вот чего ты ребёнка пугаешь? — покачал головой джинн. И терпеливо пояснил, словно ничего необычного не случилось: — Не обращай внимания, он просто ругается. Садись, садись, поешь как следует. Худющий весь, в чём только душа держится?       Абу медленно сел и даже подвинул к себе тарелку. Но продолжал внимательно смотреть на джинна с колдуном, которые всё ещё сидели, обнявшись. Наконец любопытство одержало в нём победу, и юноша осмелился уточнить:       — Господин Мурад, господин Саид, я не очень понял. Что вы имели в виду тем жестом? Почему вы обнимаете друг друга?       Тонкая и прямая бровь Му Луаня изогнулась дугой, и теперь уже его лицо выражало непонимание, к которому примешивалось удивление — разве после всего, что увидел этот юноша, могли оставаться какие-то вопросы? Неужели он настолько глуп? Но Абу продолжал смотреть на него большими глазами, в которых не мелькало и тени мысли, так что Му Луаню не оставалось больше ничего, кроме как ещё раз указать пальцем на джинна, на этот раз сопроводив жест пояснением:       — Жена.       У Абу глаза стали ещё больше. А Саид задумчиво посмотрел на руку Му Луаня и ухмыльнулся:       — Ты ничего не путаешь?       Абу полностью поддерживал этот вопрос, даже несколько раз кивнул, хоть и вложил в него совсем не тот же смысл, что и Саид.       — Не путаю! — раздражённо отмахнулся от него Му Луань.       — Хм-м-м-м?       На лице Саида появилась самая странная улыбка, какую только доводилось видеть Абу за свою жизнь. Одновременно с ней он как-то пошевелил рукой, которой обнимал Му Луаня — сделал ему тайный знак? Рассмотреть Абу не смог — обзор полностью закрывал стол. Однако Му Луань в ту же секунду взвился, словно его стегнули плетью. Он вскочил на ноги и пересел подальше, бросив при этом какое-то слово, в котором слышался и звон колокола, и шипение змеи.       — Мы оба мужчины, — ледяным голосом сказал Му Луань, с другой стороны стола. Он запоздало заметил, что забыл прихватить тарелку, и нахмурился. — Раз уж мы одного пола, то оба и жёны, и мужья.       — Разве так может быть? — ахнул Абу.       — Конечно, почему нет? — приподнял бровь Му Луань. И снова нахмурился. — Но мы отошли от темы. Мы говорили о том, что тебе необходимо жениться. И чем скорее ты это сделаешь, тем скорее ты добьёшься желаемого.       “И тем скорее успокоюсь я,” — тихо, так что его услышал только Саид, обладающий нечеловеческим слухом, добавил Му Луань.       Джинн и правда его услышал, но только вздохнул и покачал головой, после чего поднялся и переставил тарелку с пловом поближе к хмурому колдуну.       — Но разве для того, чтобы жениться, не нужно как следует узнать друг друга? Это ведь очень долго! — наивно спросил Абу. И принялся озадаченно перечислять: — И свадьба тоже за один день не подготавливается. А ещё нужно оповестить и пригласить всех родственников! Не говоря уже о том, чтобы заручиться благословением родителей и договориться о выкупе.       Колдун в очередной раз прикрыл глаза ладонью. Просидев так какое-то время и уже не слушая сосредоточенно бубнящий голос Абу, он взял себя в руки и с особой интонацией ответил:       — Всё это необязательно. Прокрадись ночью в дом, повеселись от души, а утром ни у кого не останется выбора, кроме как объявить вас парой!       — Ну чего ты завёлся? — казалось бы некстати воскликнул Саид. — И не учи ребёнка плохому! Видишь ведь — тут порядочный мальчик, он хочет сделать всё правильно!       Му Луань только зло сузил свои глаза, совсем превратившиеся в щёлочки.       — Конечно же я вижу, что тут порядочный мальчик, — спокойно ответил колдун. — Ведь по ночам в дома пробираются только порядочные, хорошо воспитанные мальчики. Чем же в таком случае плоха моя идея?       — Всем! — хором возмутились Абу и Саид.       Хоть Абу и было стыдно за то, какой нелепицей обернулся его героический подвиг, но в то же время бесстыжее предложение возмутило его до глубины души. Какое чудовище станет так поступать с девушкой?! Как ей потом жить с таким позором?! Не стоит и говорить о том, что он определённо не станет выглядеть достойнее в глазах своего отца: как бы тот и вовсе не выгнал его из дома за такие мерзости! И правильно сделает, если выгонит, потому что только распоследний мерзавец может совершить нечто столь постыдное. Вот уж и правда: от колдуна хорошего не жди! Му Луань только закатил глаза:       — Хорошо, тогда какие у вас есть варианты?       Саид и Абу переглянулись, за что в Саида тут же полетела какая-то скомканная тряпка с брошенным вдогонку “я всё вижу”. Джинн поймал тряпку и аккуратно её распрямил, повесив затем на какой-то из крючьев на стене.       — Малец, а ты-то сам что думаешь? — взял дело в свои руки Саид. — Может, есть какая-то девушка, которая пришлась тебе по сердцу?       — О? Так ты всё же хочешь помочь? — хмыкнул Му Луань.       — Разумеется, — удивился Саид. — Женить парня — дело хорошее, правильное. В таком деле и помочь не грех.       Му Луань ничего не ответил, но было видно, что он доволен ответом Саида. Абу же озадаченно почесал макушку. Вопрос Саида только со стороны казался простым да бесхитростным, а на деле ответить на него было очень сложно. Девушек Абу повидал много, и ни про одну он не смог бы сказать, что она совсем ему не понравилась. Но чтобы жениться… Чтобы жениться, разве не нужно что-то большее, чем просто “понравилась”? А как раз такой, особенной, он никогда ещё не встречал. Все девушки были милы и красивы, со многими было легко поддержать ничего не значащий разговор, и смотреть на них было приятно. Но… На этом всё и заканчивалось.       Абу честно поделился своими размышлениями, совершенно позабыв, что всего лишь час назад дрожал от страха, едва ли не теряя сознание. Му Луань снова нахмурился, но прежде чем он успел произнести хоть слово, Саид потёр подбородок и сказал:       — Знаешь, малец, кажется, у меня есть идея. Поскольку никто тебе пока по сердцу не пришёлся, нужно познакомиться с такой девушкой, которую ты никогда прежде не встречал. И раз уж ты стремишься нести в мир добро и совершать великие поступки, почему бы тебе не помочь красавице, которой как раз нужна твоя помощь?       — Подвиг? — сверкнул глазами Абу.       — Именно, — кивнул Саид. — Заодно покажешь девушке, какой ты сильный да надёжный.       — Помочь девушке, попавшей в беду — очень достойный поступок! — воодушевился юноша. Однако почти сразу сник: — Но где же её найти? Она ведь не окликнет на дороге: “Хей, Абу, почему бы тебе меня не выручить?”       Неунывающий джинн похлопал Абу по плечу и тут же убрал руку, мельком взглянув на Му Луаня. Кашлянув, он как ни в чем не бывало с воодушевлением начал своё небольшое повествование.       — В соседнем городе есть дом на высоком холме, он стоит особняком от остальных, — заговорщицки сказал Саид. — В нём живёт красавица, каких во всём городе не найдёшь. Личико белое, взгляд кроткий, нрав — как облако пушистое. Мастерица, рукодельница, еду её хвалят все, кто в гостях у них побывал. Но беда у девушки — сирота она, живёт у двоюродного дяди, а тот её из дома не отпускает, замуж не выдаёт, в самые дешёвые платья наряжает, зато работать заставляет от зари до зари. Многие хотели ту девушку выкрасть, и дядька её даже склоны холма срыл, целую крепость соорудил. Почему бы тебе не поехать туда? Выкрасть её из дома — задача непростая, ещё никто с ней не справился. Но в то же время это добрый поступок, потому что сживёт старый дурак её со свету, а от себя не отпустит. Ну, что думаешь? Попробуешь совершить подвиг и освободить девицу из мучительной неволи?       Абу сосредоточенно хмурится на протяжении всего рассказа, и с готовностью кивнул в ответ на вопрос Саида.       — Вот это подвиг! — воскликнул он. — Я должен спасти бедную девушку!       Му Луань вздохнул с облегчением, но это заметил только Саид, который украдкой весело подмигнул "жене". Абу же очень воодушевился возможностью совершить настоящее доброе дело и даже вскочил на ноги от избытка чувств и прошёлся вдоль стола, что-то сосредоточенно обдумывая.       — Молодец я? — с хитрой улыбкой спросил Саид у Мурада. Тот только хмыкнул.       — Господин Саид, — вдруг снова сказал Абу, до чего-то додумавшись. — А что это за город? Как туда добраться? Где именно мне искать тот дом?       — О! И правда, тебе ведь понадобится карта, — почесал макушку джинн. Он запустил руку прямо в воздух, пошарил там и достал небольшой светлый клочок бумаги. — Смотри, малец. На этой карте всего три города — тот, что рядом с нами, столица, и нужный тебе. Тебе нужно будет ехать на север, он примерно в дне пути отсюда.       Саид перекинул свернутый лист Абу и отошёл куда-то на другой конец комнаты, где принялся шумно возиться с каким-то огромным ящиком. Юноша был одет более чем прилично, поэтому у Саида не возникло сомнений в том, что читать тот умеет и без проблем разберётся в простой карте. И он не ошибся. Абу привычно развернул бумагу и бегло её просмотрел, тут же сориентировавшись.       — Ага, — задумчиво сказал он. — Нашёл. А где находится тот дом?       — Если поедешь через ближайший город, то как раз будешь проезжать мимо него, он будет по правую руку от тебя, — ответил Саид.       Оказывается, он всё это время разводили огонь, а тот ящик, по всей видимости, — печь.       Абу отвлёкся от карты и принялся с большим любопытством наблюдать за тем, что делал джинн, а Му Луань снова нахмурился:       — Почему ты так смотришь?       — Ох, простите, — смутился юноша. — Просто тут всё такое… эм… необычное! Я никогда раньше не видел ничего подобного.       От такого заявления брови Му Луаня стремительно поползли наверх, и даже Саид отвлёкся от своих таинственных шаманств и недоумённо переглянулся с колдуном. Абу почувствовал, что сказал что-то странное, но никак не мог сообразить, что именно. Он действительно за всю свою жизнь не видел места более странного, чем вся пещера и, в частности, эта её комната.       — Это кухня, — странным голосом сказал Му Луань. — Место, где готовят еду.       Саид молча кивнул за его спиной.       — Кухня? — удивлённо переспросил Абу и тут же внимательно огляделся в "пыточной", новыми глазами оценивая то, что ему открывалось. И поражённо пробормотал: — Надо же... Вот как, значит, они выглядят. Кто бы мог подумать!       Саид с Мурадом молча переглянулись.       Конечно, мужчин в этих краях воспитывали вдали от женской вотчины — кухни, но сложно представить себе, что он вовсе никогда на ней не появлялся и даже не знал, как та выглядит. К тому же многие мужчины умели неплохо готовить, особенно если речь шла о мясе. В то же время юноша был одет неброско и на нём не было никаких украшений, из-за чего с первого взгляда его можно было принять за обычного ребёнка из простой семьи, но его одежду сшили из очень дорогой ткани, которую мало кто мог себе позволить, и оба обитателя пещеры сразу обратили на это внимание. Мурад ещё раз взглянул на увлечённо осматривающего их кухню Абу и, на время забыв про все свои недовольства, с сомнением и некоторым беспокойством сказал Саиду:       — Ты думаешь, что он такой же, каким был я?       — Похоже на то, — с не меньшим сомнением потёр подбородок Саид, сразу догадавшись, что имел в виду Му Луань. — Но как это возможно здесь? Мы бы знали. Нет, должно быть какое-то другое объяснение.       — Господин Саид, — вдруг сказал Абу, буквально источая неловкость. — А можно задать один вопрос?       — Дерзай, — кивнул джинн, встав за спиной Му Луаня и положив ладонь тому на плечо. Му Луань бросил короткий взгляд на покрытую узорами руку, но не возмутился и продолжил внимательно смотреть на почему-то очень смущённого юношу.       — А... Эм... В общем... — Абу неловко почесал макушку, мучительно подбирая слова. — Господин Саид, а что за мясо было в плове?       Наконец задав уже давно терзавший его вопрос, Абу зажмурился, ожидая самого худшего.       А Му Луань с Саидом снова переглянулись. Они были готовы услышать любой вопрос, но никак не этот. Саид приподнял брови и с удивлением в голосе ответил:       — Баранина. Но не в плове. Мурад не ест мясо, поэтому мы готовим его отдельно от риса.       — Фух, — с искренним облегчением выдохнул Абу. И, обаятельно улыбнувшись, с чувством признался: — А я-то боялся, что человечина.       С самых первых шагов его не покидал страх, что в этой пещере едят людей, а оказалось, что колдун вовсе не ест мясо! Может, он и не злой? Слухи ведь могут и ошибаться, верно? По слухам, отсюда доносится вой узников и неописуемое зловоние, но, как уже выяснил Абу, вой оказался причудливо искажёнными голосами Саида и Мурада, которые коварное эхо превращает в вопли кошмарных чудовищ, а зловоние... Со зловонием пока не очень понятно, но Мурад, кажется, говорил, что джинн перепутал какие-то шкатулки.       Абу сразу же почувствовал огромное облегчение, которым буквально засветилось его лицо, но того же нельзя было сказать о хозяевах пещеры. По кухне прокатился угрожающий рык:       — Саид!       Однако стоило Му Луаню обернуться, как его зловещий вопль в тот же миг оборвался, не успев достигнуть своего пика. У джинна волосы встали дыбом самым буквальным образом, взметнувшись синим пламенем вокруг его головы, а чёрно-золотые глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит.       — Человечина?! — страшным голосом переспросил джинн. Он не кричал, но от одного звука даже у Му Луаня пробежал холод по спине. — В моём плове?!       Подорвавшись со своего места, колдун торопливо ухватил Саида за плечи и, уговаривая, словно ребёнка, насилу усадил за стол, а затем, подхватив со шкафа полотенце, принялся обмахивать им потрясённого джинна.       — Всё-всё-всё, уже никто так не думает, — певчей пташкой заворковал Му Луань, суетясь вокруг Саида. — Все любят твой плов, даже ребёнок всё съел, хотя думал, что там чело… Ой. Нет-нет-нет! Никто так не думает. Даже незнакомец на улице так не подумает! Спроси любого: “в плове Саида есть че… есть нехорошее мясо?”, и любой сразу скажет: “Убейте меня на месте, если там есть че… нехорошее мясо”. Всё-всё-всё, всё уже хорошо. Нам ещё нужна эта гора!       Саид очень мрачно посмотрел на Му Луаня, словно пытаясь понять, издевается тот или нет, но на лице колдуна не было ничего, кроме искренней заботы и беспокойства, и джинн бессильно вздохнул. Поймав одну из усердно обмахивающих его рук, он поцеловал бледные пальцы и взглянул на забившегося в угол Абу. Юноша выглядывал из-за шкафа, и было видно только макушку да огромные яркие глаза.       — Малец, в плов кладут баранину, — веско сказал Саид. Его волосы медленно опустились на плечи, вернувшись к изначальному виду. — Бывает, конечно, и говядину. Но никогда — то, что сказал ты. Кто тебя такому научил?       — Простите, — пискнул Абу из-за шкафа. — Никто не учил, сам дурак.       Саид и неосознанно обнимающий его за плечи Му Луань в очередной раз переглянулись и вздохнули. Если уж он сам это признаёт, по крайней мере, не всё потеряно. Тут Му Луань обнаружил, где лежат его руки, и молниеносно отступил на пару шагов, тут же вернув на лицо строгое и в какой-то степени капризное выражение.       Саид посмотрел на стол, где по-прежнему стояли два казана, и скривился. Его кожа казалась синей из-за покрывающих её плотных узоров, но даже сквозь эту синеву было видно, что он побледнел. Вздохнув ещё раз, он поднялся с места и, поплотнее закрыв крышку на казане с мясом, очень быстро унёс его куда-то в соседнюю комнату, проход в которую не закрывала ни дверь, ни даже занавеска.       — Малец, вылезай оттуда, — донёсся голос Саида. — Что хорошего в сидении за шкафом? Но тебя обязательно нужно научить готовить. Мужчина обязан знать, какое мясо куда кладут. И какое не кладут никуда. Только не сегодня. Сегодня, боюсь, я этого уже не переживу.       Пока Саида не было, Му Луань достал крошечные чашечки, каких Абу ещё никогда не видел, и такой же крошечный, будто игрушечный чайничек, по виду больше похожий на масляную лампу, только сделанную из глины, а не меди. Сняв с огня закипевшую посудину, он залил какие-то травы и к возвращению джинна уже разлил напиток по трём чашкам, одну из которых обеими руками протянул Саиду. Тот взглянул на крошечную чашечку, почему-то очень естественно смотрящуюся в тонких бледных пальцах, и с тяжелым вздохом неуклюже подхватил её своей огромной ладонью. Вторую чашку Му Луань придвинул на сторону Абу и кивнул юноше, приглашая садиться.       Чувствуя себя неуютно, как если бы он шёл по натянутому канату, а под ним полыхало пламя, Абу выполз из-за низкого шкафа и вернулся за стол, с сомнением посмотрев на предложенный напиток. Но больше задавать вопросы не решился. Выдохнув, он подхватил чашечку и одним глотком выпил её содержимое, даже не почувствовав вкуса.       — Господин Саид! Господин Мурад! — воскликнул он, и на лицах хозяев появилось обеспокоенное выражение. — Простите, что я вас потревожил, и спасибо вам за ваше гостеприимство и радушие! От всей души желаю процветания вашему дому! А я… А мне, пожалуй, пора. Нужно… Подвиг совершать.       Абу аккуратно указал пальцем на лежащую на столе карту и поднялся. Му Луань выдохнул с облегчением. Он взял карту в руки, свернул и протянул её Абу.       — Возьми с собой, чтобы не заблудиться, — пояснил он. — Пойдём, мы поможем тебе выйти отсюда.       С этими словами он первым направился к двери, но в коридоре свернул вовсе не к пещере-саду, через которую попал в гору Абу, а в сторону комнаты, где юноша впервые увидел их с Саидом. Абу, всё ещё достаточно напуганный страшным видом джинна, шёл следом, помалкивая, и лишь украдкой осматривался.       И всё-таки это было очень странное жилище. Когда они дошли до той самой комнаты, Му Луань, сверкнув алыми ушами, ускорил шаг, но Абу всё же успел бросить пару взглядов по сторонам. Посреди привычных глазу ковров и расписных вещиц висели странные полотнища с пугающими письменами, некоторые же предметы, лежащие на столике, мимо которого они проходили, Абу совсем не узнал и даже не взялся бы предположить, для чего они нужны. А в углу стояла пугающая уродливая статуя, от которой мороз прошёл по всему телу юноши, и тот поспешно отвернулся.       Он удивился куда больше, когда они дошли до аккуратной резной двери, за которой оказался ещё один короткий коридор с несколькими выходящими в него дверьми, а на противоположной стороне обнаружилась вырубленная в скале лестница. Причём у неё даже имелись перила, выточенные из камня стен! Молча восхитившись диковинкой, Абу поспешил за Мурадом.       Они спускались довольно долго, пока не вышли в очередной коридор, но уже гораздо больше похожий на комнату обычного дома. Рядом с лестницей висела прозрачная шторка из разноцветных бусин, за которой Абу с огромным удивлением обнаружил нечто вроде торговой лавки. Что здесь, на безлюдной горе, может делать торговая лавка? Кто сюда придёт, чтобы что-то купить? Му Луань заметил его взгляд и пояснил:       — Саид специями торгует. Нам, впрочем, не сюда. Тебе удобнее будет выйти через другую дверь.       И пошёл в противоположную сторону. Абу ничего не оставалось, кроме как направиться туда же, удивляясь про себя торгующему специями джинну. Сам джинн, очевидно, всё ещё переживая инцидент с пловом, молча плёлся за ними. Несколько шагов спустя они зашли в большую комнату, сплошь уставленную шкафами и коробками, но Му Луань, не обратив на них ни капли внимания, проследовал прямо к стене и уверенно сдвинул висящую рядом с одним из шкафов штору, за которой оказалась невзрачная дверь. Тут Саид подошёл к Му Луаню, прямо из воздуха выудил ключ, отпер дверь и распахнл её.       Абу выглянул и обмер. Всего в нескольких шагах от порога лежала ровная и широкая дорога, а в отдалении виднелись дома небольшого городка! Вот тебе и пустынная гора! Вот тебе и логово страшного колдуна!       Юноша растеряно оглянулся на Саида с Му Луанем, но те только удивлённо приподняли брови.       — Что-то не так? — настороженно спросил Саид.       — Нет-нет-нет! — поспешно замахал руками Абу. — Всё в полном порядке! Правда! Спасибо вам большое!       И, пару раз неловко поклонившись, Абу едва ли не кубарем вывалился на улицу, споткнувшись о порожек. Помахав ещё раз на прощание, он шустро направился по дороге в город, и тогда Саид, протянув руку над плечом Му Луаня, закрыл дверь.       Едва Саид запер дверь за спиной Абу, Му Луань устало откинулся назад, тут же пойманный бдительными и сильными руками джинна, и прислонился спиной к его груди, запрокинув голову наверх, где его глазам открылся только исписанный странными узорами подбородок.       — Что будем делать? — намного мягче, чем при Абу, сказал он, протянув руку и поймав одну из ярко-голубых прядей. — Пока что никаких детей здесь больше нет.       — Как насчёт моего долга? — с хитрой ухмылкой предложил Саид, поняв намёк с полуслова. — Он сам себя не выплатит, знаешь ли.       Му Луань фыркнул и отстранился, как будто собирался уйти, но не успел он сделать и шага, как оказался пойман и прижат к стене, а настойчивый поцелуй лишил его возможности обрушить на голову Саида очередную волну ругательств. Впрочем, на этот раз Му Луань даже не пытался сопротивляться, с готовностью запустив пальцы под тонкую просторную рубашку, почти не скрывавшую узорчатую кожу.       Пока они целовались, руки Саида опустились ниже и легли на бёдра Му Луаня, подхватывая его и помогая оплести талию джинна ногами.       — Сколько там я тебе ещё должен? — прошептал Саид, покрывая лицо Му Луаня быстрыми поцелуями.       — Не знаю. Много. Не отвлекайся.       — Как прикажешь, красавица, — Саид расплылся в довольной улыбке и снова потянулся к тонким губам.       В этот момент мелодично прозвенел не услышанный никем из хозяев колокольчик над парадным входом, и в лавку вошёл красивый, стройный юноша, одетый просто и не слишком дорого, зато очень опрятно, так что сразу создавалось хорошее впечатление. На вид ему можно было дать лет шестнадцать-восемнадцать. Впрочем, если судить по наглым, внимательным и чересчур цепким для мальчика глазам, которые больше подошли бы прожжёному пройдохе, он мог оказаться и намного старше.       Этот юноша привычно, по-хозяйски окинул взглядом небольшое помещение, и хотя он никого в нём не обнаружил, зато услышал подозрительные шорохи со склада. Хмыкнув, он звонко окликнул:       — Дядя! Вы снова про лавку забыли? Уже день на дворе, выходите! Хватит вам любезничать в кладовке!       Торопливо поставленный на землю Му Луань наскоро оправил свои одежды, всплеснул руками и, пробормотав что-то вроде “они сговорились, что ли?!”, направился к торговому залу. Саид вздохнул и поспешил за ним.       — Малыш, мы тебе сейчас такой анекдот расскажем! — хохотнул джинн, откидывая перед Му Луанем занавеску из крупных бусин разной формы и цветов, которая скрывала проход к складам и в жилую часть горы. — Ты только представь, к нам сегодня в дом забрались. Да не как-нибудь, а через его сад! Кстати, плова не хочешь? У нас много осталось. Может, и мясо домой заберёшь? А то мы его переели, кажется.       Му Луань тут же толкнул Саида локтем, на что их гость не обратил никакого внимания.       Зато его впечатлили слова Саида. Глаза юноши расширились, и несколько долгих мгновений он был не в состоянии сказать хоть что-нибудь, только по прошествии некоторого времени сумев выжать из себя один вопрос:       — Бедняга хоть выжил? — После небольшой паузы он добавил с большим удивлением в голосе: — И как это вы переели мяса? Дядя ведь его не ест!       Саид с Му Луанем переглянулись и Саид мрачно заявил:       — Теперь оба дяди не едят мясо, малыш.       Под ещё более ошарашенным взглядом племянника Му Луань сострадательно погладил его по плечу.