Это любовь

*** -Уйди. Не мешай мне. Я не остановлюсь больше. Гром не может уйти. -Пожалуйста... Послушай. Не нужно этого делать. Мы просто уйдём отсюда. -Куда уйдете? Сколько раз уходили? - Парень держит в руках пистолет и ладони его трясутся, как у школьника. Слёзы стекают с лица под ворот рубашки, но он даже не замечает. -Я не могу. - Еле слышно добавляет Игорь, опуская голову. -Я сказал, в сторону! - Дубин срывается на крик, махнув головой, чтобы было понятнее, куда Игорю отойти. - Я убью его. Сегодня я убью его. Гром, как ни странно, тоже дрожит. Волнение достигло такого предела, что с ума сходят все. Массовая истерика. Это то, что Разумовский, вероятно, и хотел видеть вокруг себя. Сейчас он сидит, привязанный к стулу, Чумной доктор, нет, сумасшедший учёный скорее, от которого остался только Мистер Хайд, его неадекватная агрессивная диссоциация, на которую он когда-то расщепился. Когда-то очень давно. -Не глупи, Игоречек, дай мальчишке меня прикончить. Он определенно рвется в наш клуб истребителей зла. Мне не нужны эти жертвочки, я справлюсь и без твоей мусарской задницы. - Птица улыбается во все клыки, чуть наклонив голову, как часто делала белая Марго. -И я тебя люблю, дорогой. - Бросает Гром. - Но клювик пока закрой. Обсудим это позже, ок? Игорь слышит, как Разумовский переходит на недовольное рычание и про себя подмечает, что смутил проклятого психопата. Удивительно. Когда-то он думал, что Ворон ничего не испытывает, кроме ненависти и злости. Однако, среди всей его страшной агрессии, мужчина научился различать человеческие чувства - пусть своеобразные и не такие яркие, как у обычных людей, но они БЫЛИ. И Игорь был безумно рад, что оказался достаточно рядом, чтобы это разглядеть. Иногда, если Гром замечал Птицу в Разумовском и говорил об этом прямо, обращался именно к нему, к Другому "я" - Темное альтер-эго резко испарялось и растерянный Сережа приходил в себя. Это было не смущение, как майору сначала показалось, исчезновение являлось несколько иным механизмом: в ту секунду потребность в Птице просто пропадала. Он выполнял свою функцию и "выключался". Потому что Темной личности нужно было именно это: чтобы на Разумовского обратили внимание. Чтобы его поняли. Чтобы видели его целиком. Чтобы он мог жить, мог говорить, мог быть услышанным этим поганым миром... Сделать этого без Птицы Сережа за все годы своей жизни так и не смог. Его хрупкость и страх людей не позволяли даже выходить иной раз в магазин. О чем тогда речь? -Я ничего не понимаю, Игорь! Мы же ловили его вместе! Мы чуть не погибли! Я - чуть не погиб! И наши друзья... И те люди, которых он убил до этого. И будет убивать ещё и ещё, потому что он может выбраться из любого, мать его, места! - Дима закричал так, что зазвенело в ушах. - И вот сейчас... Я больше его не выпущу! Не передам никому! Хватит! Хватит! Уйди, Игорь, последний раз прошу! Молодой полицейский изо всей сил сжал в руках направленный на Разумовского пистолет, так, что костяшки пальцев побелели. Его лоб покрылся испариной, губы дрожали, глаза сильно покраснели, но в них прекрасно читалось: он сможет. Сможет выстрелить. Сможет стать убийцей, впервые в своей жизни. Потому что Разумовский сломал этого человека, как и многих других, доведя его психику до неадекватного состояния. Гром судорожно выдохнул и рефлекторно поправил кепку. -Тогда тебе придется убить и меня тоже. Дубин шокировано распахнул глаза, наблюдая за тем, как его напарник медленно отходит в сторону маньяка и, глядя на Диму, на ощупь хватает сидящего за его спиной Разумовского, чтобы...что? Лицо Сергея тоже очень сильно меняется: он даже не злится, а скорее удивляется, безумно удивляется, глядя на то, как Гром пытается заслонить его собой. Его, не милого Серёженьку, а Чумного Доктора. Глаза Птицы становятся огромными, распахиваются так сильно, и сердце замирает в груди - он не знает, что чувствует и как реагировать, и потому очень сильно теряется. -Неужели ты смирился с их смертью? Неужели ты... Готов забыть об этом и рисковать дальше? Игорь шумно сглатывает: плакать о погибших сейчас уж точно не время. -Не смирился. Не забыл я ничего. И помнить всегда буду. Потому что я сам как будто умер тогда. И часть меня уже навсегда такой осталась. Но я не могу. Понимаешь? Не могу. Боль дикой птичьей стаей отражается в глазах рыжего психопата, зрачки огромные, что радужки даже не видно, и эта боль разлетается в бескрайней темноте его зрачков, исчезает где-то за незримым горизонтом и сияние обезумевших громадных глаз постепенно угасает. Разумовский медленно моргает, пытаясь сфокусировать зрение. -Игорь... - Хрипло произносит он. Губы разбиты, говорить больно, руки затекли. - Где мы, Игорь?.. -Молчи. - Фыркает на него любовник, прижимаясь спиной к нему только ближе. -Но почему, Игорь?.. - Дубин непонимающе сводит брови, словно ему больно даже смотреть на своего близкого друга. - Что это? Ты сошел с ума? Ты боишься? Ты жалеешь этого ублюдка? Что это, объясни! -Это любовь. - Отвечает майор, виновато опуская глаза