Демьен

5

      Прорезая лучами рваные полоски облаков, всходило солнце. Пейзаж за окном поражал гармонией, но смотреть было больно: глаза опухли и горели, голова гудела от слёз. Этот день всё же настал. Демьен отошёл от окна и снова лёг в постель. Вторую половину ночи он провёл в слезах. Эверард не разрешил остаться у себя, как он ни умолял… Демьен натянул одеяло на голову.       Его жизнь никогда не была лёгкой, но до появления этого человека он и не знал, что может быть столько слёз. Последние дни он только и делал, что плакал, сходя с ума то от наслаждения, то от боли. Тело перестало подчиняться его воле и казалось чужим: теперь оно постоянно болело, страдало и отчаянно желало тех удовольствий, которым его обучили. Демьена лихорадило, мир утратил привычную простоту, всё стало таким неопределённым, особенно непонятным было отношение к нему Эверарда. Прокручивая в голове их разговор, Демьен пытался понять, что теперь делать, но так ничего и не придумал.       Тогда, слушая беседу мужчины с незнакомкой, он терялся в догадках, кто бы это мог быть и что произошло. Но что этот разговор приведёт к отъезду Эверарда, он никак не ожидал.       «Ты уезжаешь? Что случилось?» — «Думаю, сейчас тебе лучше пойти к себе», — Демьен поёжился, вспоминая холодный тон Эверарда. Тогда он сделал немыслимое: умолял взять его с собой, плакал, признавался в своих чувствах… Сейчас было стыдно и больно вспоминать всё это, особенно после того, как Эверард так и остался непреклонен.       «Ты обещал, что мы будем вместе! — кричал Демьен, позабыв, что его могут услышать, не замечая, как слёзы бегут по щекам. — Ты же говорил, что любишь меня!» В ответ Эверард только горько улыбнулся…       Солнце слепило глаза. Демьен поднялся с постели. Думать о произошедшем было мучительно, лучше бы он сразу потерял память и забыл, что между ними было, а не прокручивал всё безостановочно в голове. Сейчас снова хотелось прийти к дверям этого человека. «Возьми меня с собой! — чуть ли не хватаясь за него, просил он тогда. — Ты же спрашивал, чего я сам хочу, так я хочу быть рядом с тобой!..» Эверард надел халат и кинул Демьену его одежду. «Ты врал мне всё это время!» — слова сами выскакивали изо рта, Демьен не мог поверить, что осмеливается говорить такое, но боль была сильнее страха.       Как ни странно, выражение лица Эверарда ненадолго смягчилось, взгляд потеплел. Присев рядом на край постели, он прижал Демьена к себе: «Всё, что я говорил тебе — правда». — «Почему тогда ты меня отвергаешь?» — сейчас от воспоминаний слёзы снова набегали на глаза. «Я не отвергаю, — усмехнулся тогда мужчина. — Я люблю тебя, — он приблизил лицо совсем близко, огромные чёрные глаза загадочно блестели. — Люблю, поэтому желаю тебе только добра, со мной нормальной жизни не получится. Тебе надо расти, и сейчас будет лучше, если ты останешься с дядей. А я… — Эверард отвернулся. — Я ещё приеду в этот дом, когда ты станешь взрослым… Приеду за тобой». — «Нет! — Демьен схватил его за руку, плача навзрыд от услышанного. — Я знаю, что ты не вернёшься! Я хочу быть с тобой, Эверард! Я… я люблю тебя».       Солнце заливало постель, на полу валялась сорванная накануне штора. Демьен повернулся спиной к окну, прижимая пальцы к векам: слёзы резали глаза. В голове приговором звучали сказанные в ответ на его признание слова: «Иди к себе, малыш… Уходи».       Вот так. Так просто и необратимо.       Услышав это, Демьен сорвался с постели, схватил на ходу одежду, и, как был, не одеваясь, побежал в свою комнату. Упав на кровать и заплакав от обиды, он внезапно осознал, что она ничего не значит по сравнению с его чувствами, с тем, что Эверард может уехать, так ничего и не поняв, так и не узнав, что никогда до этого Демьен не чувствовал себя таким живым, таким настоящим. Он словно и не жил до этого, вся прежняя жизнь казалась чужим сном. Дважды он ходил к его комнате, робко стучал в запертую дверь, плакал и шептал, что любит… Эверард не отвечал, хотя Демьен точно знал, что мужчина не спит. И чем ощутимее становилось молчание по ту сторону двери, тем сильнее к нему хотелось. Демьен чуть ли не физически чувствовал его присутствие в комнате. Теперь он был согласен на всё, лишь бы быть рядом с этим человеком. Никогда раньше он не подозревал в себе такой смелости, такого отчаяния.       Наконец напряжение и усталость взяли верх, и он ненадолго забылся тяжёлым сном без сновидений.              Через два часа его разбудил участливый голос Марго, вопрошавший, что случилось с карнизом.       — Ночью шёл в туалет, споткнулся и случайно сорвал, — проговорил Демьен сонным и немного сорванным от слёз голосом. «Когда я научился так убедительно врать?» — ему стало стыдно, но что-то глубоко внутри веселилось: Эверарду хватило двух ночей, чтобы привитые в монастыре правила и основы начали разрушаться. Впрочем, теперь Демьену было всё равно: по сравнению с отъездом мужчины всё казалось чепухой. Да что там отъезд?.. Вчера Демьен наконец понял, кто он такой, чего хочет. Может быть, впервые в жизни осознал всю остроту своего бытия и… был отвергнут.       — Ничего себе споткнулся… Как же ты так умудрился? — недоумевала поэтесса. — Ну и бардак!       Демьен с ужасом осознал, что вдобавок к остальным пагубным человеческим страстям в нём проснулось желание мести.       — Я сегодня не спущусь к завтраку, — пробурчал он, наивно надеясь хоть этим расстроить Эверарда.       — Мы будем завтракать с тобой вдвоём, дорогой, — Марго присела рядом. — Боже мой, что с твоими глазами?! Ты что, плакал?       — Нет, я просто… А почему? — внутри всё сжалось от дурного предчувствия. — Почему вдвоём?       — Эверард сегодня уезжает, — женщина задумчиво теребила локоны. — Что-то там случилось, в общем… Ну и чтобы не терять времени, они с Фернандо уехали по делам в город. Может, ещё заедут, а может, и сразу в порт.       Демьен ощутил, как внутри что-то оборвалось. Он не мог снова сделать вдох.       — Он не заедет даже попрощаться?.. — наконец проговорил Демьен с дрожью в голосе.       — Не знаю, — Марго грустно улыбнулась. — Его невозможно предугадать… А когда это вы успели так сдружиться? — она с подозрением прищурилась. Демьен покраснел.       — Ладно, у него своя жизнь, у нас — своя. Умывайся и бегом вниз, Фелиссия уже готовит завтрак, — Марго в шутку хлопнула его по попе, что напомнило властные жесты Эверарда, и Демьен почувствовал, что возбуждается.       — Спускаешься? — спросила Марго, уходя.       — Угу, — промычал он, стараясь не выдать своего состояния.       «Проклятье!» — Демьен заскочил в ванную, как только за женщиной закрылась дверь. Из зеркала горящими глазами смотрел голый подросток с зардевшимися скулами и возбуждённым членом. Раньше он никогда не видел себя таким, сейчас отражение даже нравилось ему. Демьен сжал член, оттягивая крайнюю плоть и обнажая влажную головку, как это делал с ним Эверард. От удовольствия по телу пробежала дрожь. Он присел на край ванны. Похоже, что кроме раны в сердце мужчина оставил ему на память о себе неутолимую жажду наслаждений…       Кончив в руку, Демьен понял, что это даже сравнить нельзя с тем трепетом и сладчайшей мукой, в которую ввергал его тело Эверард. Стоя под душем, Демьен пытался понять, с какого момента всё пошло не так. При мысли об этом человеке внутри всё полыхало, грудную клетку переполняло что-то необъяснимое, не оставалось места даже для дыхания. Слёзы снова катились по щекам. Самое настоящее наваждение… Покачиваясь, он обхватил плечи руками. Происходящее приводило его в отчаяние.       Надо было сделать вид, что всё в порядке. Про них никто не должен ничего узнать. Потому что… Демьен наспех вытирался, руки дрожали, всё тело было словно сжатая пружина, он с трудом сдерживал себя, чтобы не начать метаться по дому, чтобы не кинуться вслед за Эверардом. Потому что мужчина сказал, что вернётся за ним… потом. Но, может быть, он вернётся ещё сегодня? Надежда сводила с ума. «Господи, хоть бы это было так!» — Демьен упал на колени, сжав в руках полотенце.       «Господи, Царь Небесный, Дух истины и душа души моей, поклоняюсь Тебе и молю Тебя, — потекла заученная в монастыре молитва. Демьен запнулся и, подумав, решил говорить своими словами. — Господи… прошу тебя, пусть Эверард вернётся! Я знаю, что грешен, что врал, что… трогал себя и вообще, — Демьен представил, как рассказывал бы всё это на исповеди, и покраснел. — И вообще… Я, наверное, больше не достоин Твоей любви. Но я так хочу быть вместе с ним! — рыдания рвались из груди. — Я… я больше никогда ничего не буду просить у Тебя, Господи, но, пожалуйста, пусть он вернётся уже сегодня!»       Причёсываясь и одеваясь, глядя в зеркало на красные, воспалённые от слёз глаза, Демьен дал себе обещание: он не будет плакать, что бы ни случилось. Он и так не знал, что отвечать дяде на возможные расспросы.       Во время завтрака Марго внимательно его рассматривала, но ничего не говорила. Демьен старался не поднимать глаз. Потом женщина ушла в сад с книгой в руках. Всё то время, что поэтесса гостила у Фернандо, она лежала в гамаке и читала или просто спала, хотя постоянно твердила всем, что приехала не отдыхать, а работать. Демьен заперся в комнате и несколько часов провёл на коленях. Молитвы уже не отличались накалом, всё внимание было сосредоточено на звуках с улицы. После обеда пошёл дождь, но больше ничего не изменилось. Он чувствовал себя уставшим. Тянулись бесконечные минуты.       Наконец его терпение было вознаграждено: с улицы донёсся оживлённый голос дяди.       Слетев по лестнице, Демьен замер на последней ступеньке. Во всём теле разлилась слабость: он был там! Его искуситель, его любовник, его бог… У Демьена возникло ощущение, что время замедлилось. Смахивая с одежды капли дождя, на пороге появился Фернандо. А следом за ним, ослепительно красивый, вошёл Эверард. Демьену показалось, что от его лица и мокрых волос исходит сияние.       Как это часто бывает, взрослые не замечали его состояния. Звучали обычные фразы, заискивающе тараторила Марго: «На чём отправитесь домой? О, на яхте! Вы должны были нам её показать… Даже фотографий нет? Какая жалость… Но вы ведь отужинаете с нами?»       И только один взгляд, вскользь брошенный на Демьена…       Когда Эверард поднялся в свою комнату, Демьен выждал несколько минут и прошмыгнул следом.       — Ты вернулся за мной? — сходу спросил он. Эверард оторвался от чемодана и молча смотрел теперь ему прямо в глаза. Демьен вновь поразился силе его гипнотического взгляда, сейчас в нём не было и намёка на мягкость, только непоколебимая уверенность в себе, магнетизм и тьма.       Демьену казалось, что бездна этих глаз поглощает его.       — Когда ты успел так вырасти? — наконец произнёс Эверард.       Демьен подошёл и робко прикоснулся к его руке.       — Теперь я тебе не нравлюсь? — спросил он, и сильная ладонь тут же сжала его пальцы.       — Разве такое сокровище может не нравиться? — Демьен сам не заметил, как оказался в мужских объятиях. Прижимая его к себе, Эверард присел на кровать.       — Эти глаза, эти губы… — он мягко поцеловал его веки и рот, Демьен почувствовал, как всё его существо наполняет какое-то неправильное счастье, с примесью тоски. Он так долго ждал этого момента. Нет, не полдня — целую вечность.       — Эту шею и грудь… — продолжал Эверард, прикасаясь губами к его коже. — Это нежное гибкое тело, эти изящные артистичные пальцы… эти колени…       «Почему же тогда ты всё это оставляешь?» — Демьен закусил губу, чтобы предательские слёзы, набегающие на глаза, не потекли по щекам. Почти не дыша, он чувствовал, как ладонь Эверарда скользит по ноге под штанину шорт, пробираясь к уже напряжённому от желания члену. Дверь была не заперта, и в любой момент кто-нибудь мог войти. Но Демьена это не волновало: в его сердце сейчас происходила куда большая катастрофа.       — Ты возьмёшь меня с собой? — прошептал он еле слышно. Эверард отстранился.       — Нет.       Демьен зажмурился, внутри что-то оборвалось, оголив ещё свежие, едва зарубцевавшиеся надеждой раны. В который раз за эти сутки?       — Почему?.. Зачем ты тогда вернулся?       — За вещами, — Эверард поднялся и подошёл к чемодану.       Демьен смотрел на мужчину расширившимися глазами и не мог поверить, что это тот же самый человек, который только что с такой нежностью и трепетом обнимал его. Почему Эверард так поступает? Что он, Демьен, делает не так?       — Но я… я не хочу, я не могу без тебя! Я умру!.. — он прижал ладони к лицу, соль щипала веки.       — Не умрёшь, — в низком бархатистом голосе Эверарда послышались ироничные нотки. Демьен громко всхлипнул.       — И не реви.       Эверард снова присел рядом.       — Демьен… Я бы хотел взять тебя с собой, но…       Грудь Демьена содрогалась от судорожного дыхания. Не открывая глаз, он кинулся к мужчине и, найдя на ощупь его рот, прижался дрожащими мокрыми губами.       — Я… я… — попытался сказать он, но из горла доносились лишь рыдания. Он почувствовал, как язык Эверарда проникает в рот, как горячие руки скользят по телу, вызывая бег сладостных мурашек.       «Нет, если так будет продолжаться и дальше, то я точно умру, — подумал Демьен. — Если не от разбитого сердца, так от необъяснимого чередования льда и пламени».       — Я хотел бы взять тебя с собой, — проговорил Эверард, склонившись над Демьеном, и провёл пальцами по его тонкому лицу. Мальчик не открывал глаз, и Эверард видел, как он всеми силами пытается совладать с эмоциями.       — Я думал об этом. Но, в конце концов, ты несовершеннолетний, за тебя отвечает дядя, и мне остаётся только украсть тебя.       Он поднялся, и как раз в эту минуту вошёл Фернандо. Вздрогнув всем телом, Демьен соскочил с кровати.       — Демьен, что ты тут делаешь? — Фернандо был в крайнем замешательстве. Мальчик стоял, потупив глаза, лицо стало пунцовым. Они оба — подросток, вмиг растерявший всю свою храбрость, и его дядя, так и не закрывший рот, — представляли собой такое комичное зрелище, что Эверард рассмеялся. Демьен, громко шмыгнув носом и не поднимая головы, выскочил в коридор.       — Что происходит? — Фернандо проводил его непонимающим взглядом. — Почему он плачет?       — Из-за моего отъезда, — небрежно ответил Эверард. «И даже не соврал…» — подумал он с горькой усмешкой.       — Я же говорил: ему не хватает общения, — вполне удовлетворённый этим доводом, Фернандо присел в кресло. — Но не разрешай ему больше ложиться на чужую кровать.       — Не будь брюзгой, — ещё раз осмотрев вещи, Эверард закрыл чемодан. — Почему бы ему не полежать на моей кровати? Не вижу ни одного довода против.       — Пожалуй, ты прав. Мне это почему-то показалось странным, — Фернандо сконфуженно рассмеялся. — Жаль, что ты так скоро покидаешь нас.       Когда они спустились, Фелиссия уже накрыла на стол. Обычная беседа не клеилась, Марго грустила, Демьен выглядел подавленным и не поднимал глаз. Краем уха он следил за разговором двух мужчин, но, отчаявшись хоть что-то понять, вернулся к своим горестным мыслям.       — Гм… — неожиданно громко прокашлялась поэтесса. Приятели замолчали и озадаченно посмотрели на неё.       — Как, вы говорите, называется ваша яхта? — Марго говорила медленно, растягивая слова.       — «Улисс», — Эверард не смог сдержать улыбку. Блуждающий взгляд женщины выдавал сильное опьянение.       — О-о, «Улисс»?! — она кокетливо поставила локоть на край стола, и он тут же спрыснул. — Да, Эверард, вы действительно хитроумны, как Одиссей. А как ваша жена? Она тоже ждёт вас, как Пенелопа ждала своего мужа?       Демьен вздрогнул и весь превратился в слух. Так вот почему Эверард не может взять его с собой!!!       — Марго, когда ты только успела напиться? — не скрывая раздражения, Фернандо скомкал салфетку и бросил её на пол. — Извини, — обратился он к другу. — Когда ты отплываешь? Я провожу тебя.       — Мы все проводим! — не унималась поэтесса. — Я хочу посмотреть на яхту Эверарда!..       Эверард иронично улыбался, неспешно потягивая вино из бокала, наблюдая за перепалкой Фернандо и Марго. Эти двое всё больше напоминали ему пару; возможно, в каком-то смысле так оно теперь и было.       Он перевёл взгляд на Демьена и ощутил знакомую пульсацию в груди, чувство, которое он решил зажать в кулак… Что ж, ему это было не впервой. Демьен смотрел прямо на него, и в его глазах больше не было грусти, только сильное волнение и загадочная решимость. Эти лазурные глаза… Эверард почувствовал, как сладко ноет внутри, хотелось в последний раз поцеловать мальчика.       Однако такой возможности ему больше не представилось: до самого порта их не оставляли наедине.       В глубине души Эверард опасался, что последние минуты рядом с Демьеном будут наполнены болью тех моментов, которым никогда уже не стать реальностью. Но Марго не дала им возможности погрустить. Во время недолгой поездки её совсем развезло, и пришлось пару раз останавливать машину, пока её рвало. Вдобавок ко всей суматохе разразилась гроза, и снова пошёл дождь.       — Всё, забирай свой цирк и езжай домой, — сказал Эверард другу, когда они приехали в порт. — Марго уже явно не до яхты.       Фернандо посмотрел на улицу через боковое стекло и всё же вышел из машины. Дождь хлестал вовсю.       — Демьен, тебе лучше остаться внутри, — произнёс он, когда тот открыл дверь со своей стороны и тоже вылез наружу.       — Зонт, конечно же, никто не захватил, — улыбаясь, произнёс Эверард. Его взгляд был прикован к подростку. Чёрные волосы Демьена соединились с потоками воды и прилипли к лицу, глаза казались пронзительно-голубыми. Он смотрел на него так печально, так влюблённо, что это заметил бы даже Фернандо, если бы удосужился сейчас взглянуть на племянника. Из-за дождя сложно было сказать наверняка, плачет ли Демьен. Эверард надеялся, что нет.       «Что ж я за сволочь такая, что всегда влюбляюсь в тех, кого не имею права любить?» — ему хотелось прижать Демьена к себе, поцеловать крепко, глубоко. Но он просто смотрел. Долго и уже не таясь.       — Пора… — наконец произнёс он задумчиво. Пожав на прощание руку Фернандо и подмигнув Демьену, он развернулся и направился к яхте.       Волосы и костюм насквозь промокли от воды, дождь хлестал по лицу. Сделав несколько шагов, Эверард закрыл глаза. Ему хотелось сорваться с места и закричать, но взгляды за спиной приковывали к земле. Его сердце и лёгкие — всё в груди было наполнено болью, опьяняющей не хуже вина. Голова кружилась. Страдание казалось настолько упоительным, что напоминало счастье.       Он шёл, не оборачиваясь. Его ждал Нью-Йорк.