Демьен

17

      Жаклин разбудило светившее в лицо солнце. Не открывая глаз, она пошарила рукой по простыне в поисках брата. Но Франца рядом не было. Она окончательно проснулась. На другой стороне кровати лежал Демьен и смотрел на неё заспанными глазами.       — Приве-е-ет, — потянувшись, она протянула ему руку.       — Доброе утро, — робко улыбаясь, ответил он.       — Как спалось? — Джеки приподнялась на локте. Демьен посмотрел на её глубокое декольте и залился краской.       — А где Франц, не знаешь?       Демьен отрицательно мотнул головой.       — Вроде… Я когда проснулся, в ванной шумела вода.       — Странно, подорвался так рано. Обычно такой же соня, как я… Что-то ты какой-то зажатый весь, — она стащила с него одеяло и заливисто засмеялась: Демьен быстро прикрыл руками эрегированный член.       — Это я тебя возбуждаю или просто утренний стояк?       Демьен покраснел ещё сильнее.       — Пойду проверю, не заснул ли Франц в ванне, если он там, — по пути Джеки неожиданно подбежала к Демьену и быстро пощекотала его.       — Больно! — взвизгнул он и захохотал. — А-а!       Как она и предполагала, Франц лежал в ванне, большой, почти круглой, глубокого синего цвета, отчего прозрачная вода казалась голубой, а кожа Франца — белой. Он задумчиво смотрел перед собой, теребя мокрую прядь волос.       — Доброе утро, братишка! — поплескав рукой в воде, Жаклин наклонилась к нему, и Франц бегло ответил на поцелуй.       — Эй, ты чего такой грустный? Вода почти остыла… — она включила горячий кран и взяла губку. — Ты ко мне приставал во сне? Или мне всё приснилось? — Жаклин чувственно провела губкой по его груди.       Франц усмехнулся и отвернул голову. — Всё может быть.       — Только снилась тебе не я, да? А кто?       Франц странно посмотрел на сестру, в глазах появились слёзы.       — Мерседес? — Джеки стала грустной. — Нет? А кто же?       — Всё хорошо, — Франц вздохнул и попытался улыбнуться. — Демьен ещё там?       — Когда я проснулась, был, а сейчас уже, может, ушёл. Что с тобой? — Жаклин провела рукой по его щеке и прикоснулась к губам. — Ты снова скис… Вроде бы всё уже было хорошо. Хочешь чего-нибудь? Отчего ты тоскуешь?       — Холодно, — лицо Франца стало апатичным, у Джеки ком к горлу подступил.       — Вода просто остыла, — она порывисто встала и подкрутила горячую воду. Она всеми силами старалась удержать хорошее настроение и подбодрить брата, хотя уже чувствовала, как по тонким нитям их эмпатической связи ей передается его пронзительная тоска и нежелание жить.       — Согрей меня, вода не помогает…       — Сейчас, — стянув с себя сорочку, она залезла в воду. — Давай так, — Жаклин расположилась позади, убрав его длинные мокрые волосы на плечо, обняв руками и ногами гибкое юношеское тело. — Лучше?       Франц улыбнулся, в истоме прикрыв глаза: сестра целовала его там, где во сне целовал Эверард.       — Да… намного, — он чувствовал, как к сердцу хлынуло тепло. — Я люблю тебя…       — Теперь уже совсем хорошо, да? — Джеки хихикнула ему в ухо, заметив, как поднялся член.       — Да, совсем хорошо, — засмеялся Франц и добавил: — Я, кажется, болен…       — Сейчас я тебя вылечу, — Жаклин взяла его за член, Франц потянулся к ней, выгибая шею, их губы сомкнулись. Они целовались нежно и страстно, не торопясь, то задерживая дыхание, то часто дыша… Такие похожие и разные одновременно. Расширенные зрачки одного отражались в глазах другого.       — Как думаешь, мы больны? — прошептал Франц, развернувшись к сестре и расположившись между её раздвинутых ног.       — Конечно же нет. Ты сам всегда говорил, что…       — Что это навязанные социумом ограничения, — мрачно закончил Франц.       — Ты больше так не считаешь?       — В моём мировоззрении ничего не изменилось. В отношении к тебе — тем более, — Франц прижался губами к её шее и нежно подул. — Я просто думаю…       — Что? — Джеки омывала водой его спину.       — Вот мы с тобой брат и сестра, а если… — Франц посмотрел ей в лицо и засмеялся. — Нет, ничего. Я ещё не готов сказать это вслух.       — Ах ты!.. — Жаклин в шутку дёрнула его за волосы. — У тебя появились тайны от меня?!       Смеясь, они разбежались по разным углам ванны и принялись плескать друг в друга водой.       — Что ты скрываешь, засранец?! — Джеки уперла руки в бока, комично изображая героиню фильма, в котором играла Линда Хилт, кумир Франца.       — А-ха-ха!!! Похоже!!! — от восторга Франц сполз по краю ванны и чуть не захлебнулся.       — Ну слава богу, настроение у тебя улучшилось.       Франц подплыл к ней, и они снова обнялись.       — Мне всегда хорошо, когда ты рядом, — он поцеловал Жаклин, нежно глядя ей в глаза. — С тобой я чувствую себя цельным.              — Мы сделали всё, как вы сказали, босс…       Они спускались по лестнице в подвал.       — Надеюсь, с доставкой проблем не было? — Эверард усмехнулся. — Что-нибудь уже вводили?       — Только пентотал натрия, — Райан хмуро шла вслед за начальником.       — Больше радости, Райан. Смотри на жизнь веселее, всё это большая космическая игра, — Эверард коротко рассмеялся, и Райан вздрогнула: в такие минуты она боялась своего босса, как и все остальные.       — Может, всё же не надо?       — Ты переживаешь за его жизнь? Или за мою свободу? — Эверард открыл стальную дверь. — Улыбнись, Райан, я собираюсь оставить его в живых. Если, конечно, он не загнётся от препаратов.       Секретарь осталась за дверью, а Эверард, нахмурившись, внимательно посмотрел на сидящего посреди помещения человека. Это был Джарет Джарли. Его руки мирно покоились на подлокотниках, и в ремнях больше не было необходимости: он находился в бессознательном состоянии. Возле небольшого столика с препаратами деловито крутился анестезиолог. Эверард перекинулся с ним парой фраз, и тот вышел. Эверард знал, что прекрасно справится и сам, да и лишние свидетели были ни к чему.       — Пора просыпаться, — прошептал он, вколов Джарету бензол-эфедрин, а как только тот задышал чаще и явно стал приходить в себя — скополамин. Мутные глаза Джарли приоткрылись, и Эверард увидел, как чудовищно у него расширены зрачки.       — Тебя зовут Джарет, так ведь? — Эверард придвинул столик ближе и сел на его край. Блондин смотрел на него отсутствующим и совершенно непонимающим взглядом. Эверард начал с отвлечённых вопросов, пытаясь настроить Джарли и потянуть время, пока препарат не подействует в полную силу.       — Ты очень похож на… — неожиданно промямлил Джарет, и тут же его взгляд наполнился большей осознанностью.       — На кого я похож? — улыбнулся Эверард. Джарли надо было разговорить. Впрочем, под скополамином было трудно скрыть хоть что-то: хотелось озвучивать всё, что крутилось в голове. Главное — подтолкнуть в верном направлении.       — На моего Кристиана…       «Вот как… Хорошо, — подумал Эверард. — Он не знает имени Франца. Впрочем, это теперь не имеет никакого значения».       — Давно не видел такой красоты, — Джарет облизнул губы, во рту было сухо. Всё это напоминало странный сон. — Где он? Кристиан… С ума меня сводит… Лицо, тело, волосы… С ума от него схожу… Никого так сильно не хотел как его, даже Джонни, — Джарет с удивлением понял, что говорит вслух обо всём, что приходит в голову. Цвета вокруг были яркими и пульсировали.       Эверард мрачно молчал, не мешая ему говорить, хотя от слов в груди было тяжело. Но ему хотелось узнать всё, прежде чем…       — Джонни был шлюхой, — повествовал Джарет.       — Расскажи лучше о Кристиане.       — Кристиан совсем другой… Стройный, загадочный… Всё время держит меня на взводе… и никогда не разрешает целовать… Только один раз… Никогда не забуду, — одна мысль влекла за собой следующую. Джарет начал говорить как заведённый.       — Где вы познакомились? И когда? — Эверарду хотелось знать эту историю с самого начала, и Джарли рассказывал. Немного путано и бессвязно, но честно и непосредственно, не пытаясь уйти от ответа, обмануть или схитрить. Его сознание плыло, периодически уходя в другие пласты памяти, и тогда Эверард направлял его нужными вопросами. Никогда ещё у Джарета не было такого благодарного и внимательного слушателя. И он рассказывал всё, что вспоминал, всё, что приходило на ум.       Тело трясло мелкой дрожью, сознание металось. Спустя полчаса у него ухудшилось зрение, а сухость во рту стала непереносимой, язык словно обваляли в песке. Через час он начал бредить. Но Эверард уже успел узнать интересовавшие его подробности.       Внезапно Джарет зарыдал. Хмуро глядя на него, Эверард самым успокаивающим тоном, на какой был способен, стал усыплять его, внушая, что после пробуждения он ничего не будет помнить.       Когда Джарли заснул, Эверард вызвал анестезиолога и секретаря.       — Сотрите ему память.       — Но ведь… после скополамина он и так забудет обо всём здесь происходящем, — неуверенно проговорила Райан.       — Мне нужно, чтобы он забыл не только это. Сотрите из его памяти три предыдущих месяца. Вплоть до момента, когда от него ушёл любовник. Заодно испробуем на нём нашу «Утопию».       — Чем тогда он занимался эти три месяца?       — Пил, страдал и пытался вернуть Джонни.              Время текло медленно. Прикосновение холодной столешницы к щеке и тоска, струящаяся вместе с кровью по венам. Так же медленно убегала его жизнь. «Мы все смертны, — думал Франц. — А значит, с каждым уходящим мгновением нам остаётся всё меньше и меньше времени. Решусь ли я когда-нибудь?..»       Мимо быстро и суматошно, как в старинных чёрно-белых фильмах, двигались люди. Он же пребывал в своём изолированном времени, и оно текло медленно, слишком медленно, чтобы что-то изменить, но уходило безвозвратно. Он ждал? Нет, он просто был, он отбывал.       Ему не было жалко себя, скорее, все те прекрасные фантазии, что он никогда не решится воплотить. Франц вздохнул, и на поверхности барной стойки на мгновение отпечатался запотевший след его дыхания. Алкоголь всё прощал, всё разрешал, и можно было просто лежать щекой на столе, созерцая перевёрнутый мир.       — Ещё чего-нибудь желаете? — осведомился доброжелательный голос кибер-бармена.       «Слишком многого… чтобы это стало правдой», — Франц распрямился и, только вовремя ухватившись за стойку, уберёг себя от падения. Законы гравитации больше не действовали. Законы логики тоже, ему стало смешно.       Вызвать аэро-такси по телефону он не решился: язык, как и тело, ему почти не повиновался. А на то, чтобы проложить путь к ближайшей жёлто-красной машине, потребовалось пятнадцать минут, хотя такси стояло совсем рядом. Кое-как влезая внутрь, он не переставал хихикать. Сейчас жизнь казалась ему очень смешной штукой… и очень бессмысленной. А потом внезапно захотелось плакать. Он думал о странной смерти Мерседес, о Джеки, о Демьене и Эверарде, о своих противоречивых, если не сказать странных, чувствах. А за гранью всего этого стояла такая вечность, такая бездна всего, что Франца пронзала нервная дрожь и тоска…       Машина летела над городом, мимо проносились огни, по стеклянной поверхности авто струился свет, Францу захотелось выйти за пределы, преодолеть хоть какую-то границу. Сфокусировав взгляд и прицелившись, он уцепился за стеклянный люк и, дернув посильнее, сорвал его с крепления.       — Непредвиденная техническая поломка, — сообщил ему вежливый голос навигатора. — Пожалуйста, сядьте на место и пристегнитесь ремнём безопасности.       Пошатываясь, Франц вылез в люк и раскинул руки. От скорости и ветра, бьющего в лицо, захватывало дух. Он всхлипнул и засмеялся, по щекам струились слёзы. В кои-то веки ему было легко. Сердце сжималось от сладкой тянущей боли, и он смеялся.       Навигатор настоятельно давал ему инструкции по технике безопасности, пролетающие мимо автомобили шарахались в стороны и сигналили.       Франц знал, что поступать так неправильно и небезопасно, и, скорее всего, его сейчас арестуют. Но он должен был как-то выразить переполнявшие грудь чувства, не потому, что иначе что-то могло случиться, а потому, что так было нужно. Что-то внутри него говорило, что поступать против правил было для него верным и единственно возможным. Таким же всегда был Эверард, дух которого и кровь были сутью его самого. Франц задыхался, Франц горел в этой яркости, и душа его была похожа на натянутую струну…       В памяти не осталось подробностей поездки. И, как он добрался домой, Франц помнил смутно. Только на пороге дома, когда он почти на коленях вползал на крыльцо, вернулось подобие ясности восприятия. Меньше всего ему хотелось попасть на глаза Джулии и заставить её волноваться. «Господи… только бы они все уже спали!.. — думал Франц. — Хотя чего им не спать в такое время?..» — успокаивал он себя.       Стоять ровно было выше его сил, ноги категорически отказывались держать тело. Падения были мягкими, словно он не падал, а аккуратно ложился на пуховый матрас, и это было даже забавно. Франц посмеялся, и, успокоившись, всё же ввалился в холл. Уже взбираясь по лестнице, он услышал сбоку мягкий смех. Франц замер, удерживаясь за перила, осторожно обернулся и сфокусировал зрение. Это был Эверард. Он сидел на диване в шёлковом халате, с чашкой в руке. Возможно, только что вышел из кухни или поджидал его. Похоже, отца забавлял его вид.       — Тебе помочь?       Франц улыбнулся. Эверард смотрел на него без тени неодобрения, так легко и просто, словно он не цеплялся сейчас за перила, шатаясь из стороны в сторону. И в то же время с лёгкой иронией, которая всегда была в его глазах. Франц хмыкнул и, оторвавшись от надёжной опоры, шагнул в невесомость, держа курс прямо к дивану.       Эверард смеялся, глядя на его попытки преодолеть пять метров, и пару раз порывался помочь. Уже практически достигнув цели, Франц расслабился и бухнулся мимо дивана. Эверард попытался его подхватить, но Франц только сполз ему между ног, осев на пол.       — Угостишь… чаем? — язык Франца заплетался.       Эверард протянул ему дымящуюся чашку.       — Что пил? — он наблюдал, как сын громко дует на горячий чай и безуспешно пытается отхлебнуть.       — Сакр… сакрлшс… — Франц хрюкнул от смеха и уткнулся лицом ему в бедро.       — «Сакрилишс»… Лимонный ром, дынный ликёр и сок лайма, — понимающе кивнул головой Эверард, забирая чашку обратно. — Сколько?       — О-о… много… — Франц вытянул руки и обнял его за бёдра, едва не прижимаясь лицом к паху. Эверард задержал дыхание и попробовал избежать нежелательного контакта, но Франц не отпускал.       — Пойдём, я уложу тебя спать.       — И расскажешь мне интересную сказку? — хмыкнул Франц, когда отец поднялся вместе с ним и повёл к лестнице, обнимая и поддерживая.       — Ага, и колыбельную спою, — Эверарду было не смешно. Последний раз, когда сын напился до такого состояния и он стал тому свидетелем, случился несколько лет назад, на день рождения Франца. Тогда…       Эверард вздохнул и взял уже совершенно расслабившегося и отключающегося Франца на руки… Тогда Франц стал недвусмысленно приставать к нему, и Эверард не сдержался. Да, конечно, он мог оправдать себя чем угодно, на память приходили японские матери, мастурбирующие своих сыновей, чтобы те уснули. И, в конце концов, он не сделал ничего дурного, а Франц не помнил… Сейчас Эверард вновь тащил сына в его комнату, по той же лестнице. Всё было так похоже! Разве что Франц вырос и прибавил в весе. Эверард прикоснулся губами к виску сына, тот что-то замычал и блаженно улыбнулся.       — Не уходи!.. — Франц ухватился за его шею, прижимая к себе, когда Эверард принёс его в комнату и уложил в постель.       — Всё хорошо, я здесь… с тобой, — прошептал он ему на ухо. Франц поглаживал его спину и пытался залезть под халат. Похоже, Эверард недаром вспомнил тот случай: история пятилетней давности повторялась. — Почему ты напился?       — Хотел забыть… — Франц обмяк и как будто погрустнел.       — Малыш, — Эверард ласково провёл пальцами по его лбу. — Не надо больше переживать, теперь всё хорошо. Забудь обо всех тревогах.       «Джарет больше не побеспокоит тебя», — думал он.       В голосе Эверарда пели убаюкивающие коты, и Франц, вздохнув в истоме, погрузился в сладостное забытьё.              Утром — или время шло уже к обеду? — с жуткой головной болью он вяло шёл на кухню. Приоткрыв дверь, Франц с удивлением увидел, как осенний ливень заливает в открытые настежь окна и барабанит по полу, а Демьен, стоя на коленях на подоконнике и подставив руки и лицо дождю, слизывает холодные капли с мокрых губ и пальцев. Его уже немного отросшие после последней стрижки волосы влажными сосульками свисали на лицо. Он выглядел таким счастливым…       «Давай горячий чай забацаем: я — с похмельем, ты можешь простыть», — хотел сказать Франц, но, не успев произнести и слова, заметил, как к подростку подошёл Эверард и, обняв, снял с окна.       Франц быстро прижался спиной к стене, уйдя из поля их зрения. В груди было безумно больно. Глубоко вздохнув пару раз и потирая в районе сердца, он направился обратно вверх по лестнице. Он уже практически дошёл до своей комнаты, как вдруг свернул к Джеду, поддавшись внезапному порыву. Комната была не заперта, а сам Джед собирал вещи, раскладывая их аккуратными стопочками.       — Уезжаешь, что ли? — Франц остановился в открытой двери.       Джед улыбнулся и развёл руками.       — Я и так тут дольше всех задержался. Пора и честь знать.       — Почему ты ничего не сказал? — к растерянности примешивалось чувство полной покинутости.       — Джеки в курсе… Тебе было просто не до меня, — Амори грустно усмехнулся.       Франц зашёл в комнату и тяжело опустился в кресло.       — И когда рейс?       — Завтра утром. Не люблю собираться впопыхах, — объяснил Джед в ответ на его взгляд.       — Так ещё уйма времени, — Франц задумчиво закусил губу. — Можно устроить вечеринку, зажечь напоследок.       — Да ты и так всю ночь зажигал, как я погляжу, — Амори добродушно засмеялся.       — Не усугубляй мою вину, я и так чувствую себя последним эгоистом: ты приехал ко мне, а мы практически не общались, — глаза Франца блеснули лукавством. — Ты уже завтракал?       — Ну… да, — Джед потёр ладонью свою бритую голову. — Но уже проголодался.       Франц улыбнулся, глядя на крупное мускулистое тело друга. — Составишь мне компанию?       Ему не хотелось снова идти на кухню одному. Хотя, когда они с Джедом спустились, там уже никого не было, окна были закрыты, пол — сухой, никаких следов.       В груди снова стало больно.       Джед непонимающе смотрел на Франца, стесняясь спросить, в чём дело. Возможно, Франц всё ещё грустил по Мерседес, тогда прямые вопросы были бы и вовсе бестактны.       — Ты стал ещё эмоциональнее, чем в детстве, — Джед энергично разрезал кусок прожаренного мяса. Франц отрешённо наблюдал за ним, прижимая к щеке тёплую кружку с чаем.       — Что ещё во мне изменилось?..       — Изменилось? — Амори отложил нож в сторону. Губы Франца изгибались в мягкой улыбке, тёмные глаза загадочно мерцали на бледном лице. Джед широко улыбнулся.       — В тебе всё изменилось, и в то же время ты тот же самый. Не знаю, как это объяснить, — он пожал плечами, отпивая чай. — Ты стал таким… В общем, без магии явно не обошлось.       — Проведём этот день вместе? — Франц заметил нескрываемую похоть во взгляде друга. Ещё вчера это вызвало бы раздражение. Но сегодня, после увиденного тут раньше, хотелось… какой-то поддержки. Хотелось выбить воспоминания и мысли из головы. Если это не удалось ему с помощью алкоголя, то, может быть, получится так?       — Надо Джеки найти, — Джед нахмурился и вытер губы салфеткой. — Соберемся втроём, как в старые добрые времена.       — Она сегодня занята, — Франц опустил глаза. — У её знакомой идут приготовления к свадьбе. Джеки, добрая душа, вызвалась помочь.       Они помолчали. Было слышно, как изредка бьют по карнизу одинокие капли дождя.       — У нас за городом есть небольшой дом, — глядя в окно, продолжил Франц. — Папа приобрёл его года три назад, чтобы можно было побыть в одиночестве на природе, отдохнуть, поохотиться… Но из-за занятости он практически там не бывает и давно просит меня съездить туда, посмотреть, что и как. Составишь мне компанию?       Джед почувствовал, как внутри растёт непонятно откуда взявшееся волнение и предчувствие чего-то необыкновенного.              Крупные капли дождя били по коже. Сложив ладони, Демьен набрал немного и умылся, пробуя воду на вкус. От холодного ливня мурашки шли по коже, но в груди было жарко — в стороне стоял Эверард и смотрел на него таким обжигающим взглядом, что сердце было готово взорваться от восторга. Никогда до встречи с этим человеком Демьен не испытывал такого блаженства. Это даже нельзя было назвать счастьем, это было так, словно рядом с ним всё сразу становилось ярче, словно зажигался свет и всходило солнце, чувства становились острее, запахи, ощущения…       — Ну хватит, — Эверард снял его с подоконника. — Простынешь ещё.       Демьен смотрел на Эверарда прозрачными голубыми глазами, с мокрых волос на лицо стекала вода, а сам он так сексуально облизывал влажные губы, что Эверард не удержался и поцеловал его. Демьен обмяк, Эверард подхватил его на руки — стук сердца Демьена можно было услышать, не прижимая голову к груди.       — Что с тобой? — Эверард задержал дыхание, пытаясь справиться с нахлынувшей вдруг волной чувств. В холле никого не было, и он быстро отнёс Демьена в его комнату.       — Я в порядке, — прошептал подросток, когда Эверард положил его на кровать. Демьен попытался сесть, но голова странно кружилась.       — Ты хорошо себя чувствуешь? — Эверард принёс полотенце и вытер его волосы. — Что случилось?       — Да, вроде. Просто… Когда ты меня поцеловал, у меня закружилась голова, и я словно куда-то упал. Всё хорошо, — улыбнулся Демьен, видя обеспокоенность любовника.       — Ничего не болит? — Эверард включил фен.       — Всё в порядке, — Демьен спустил ноги с кровати. Сердце снова взволнованно билось, когда Эверард сушил его волосы, перебирая их пальцами. Эта близость так волновала.       — Мне уже лучше… — прошептал Демьен.       Бёдра любовника находились так близко, что Демьен не выдержал и прижался лицом к его паху. Ему показалось, что Эверард вздохнул, хотя звук фена мешал что-то расслышать. Член любовника был напряжён, Демьен сорванно вдохнул и двинул губами по ткани. От ощущения нарастающей силы у его лица, возбуждение пронзило молнией, наполнив тело ощущением сладости и греха, щёки полыхнули румянцем. Он осторожно поднял глаза. Эверард выглядел спокойным, только взгляд прожигал насквозь. Боясь, что любовник оттолкнет его, если он сделает что-то не так, Демьен медленно расстегнул его ширинку и прикоснулся губами к головке через ткань белья. Он знал, что Эверард может выключить фен и отойти от него в любой момент, словно ничего не происходит, однако фен всё так же жужжал, а движения пальцев в его волосах стали ещё более чувственными. Ни на что особо не надеясь, Демьен продолжал ласкать головку языком и тонуть в каждой секунде происходящего. Ткань белья стала мокрой от слюны. Хотелось отогнуть трусы и взять член в рот, но он был уверен, что именно в этот момент всё и прекратится.       С чувством сожаления Демьен услышал, как Эверард выключил фен.       — Что у тебя сегодня?       Демьен открыл затуманенные желанием глаза, не совсем понимая, о чём он говорит.       — Какие уроки? — уточнил Эверард.       — Физика и математика с Розмари Суон, — погрустнев, ответил Демьен.       — Во сколько?       — В четыре…       — Поедешь со мной?       — В офис?! — Демьен не верил ушам. — Конечно поеду!              Домик и правда был небольшой. Один этаж, подвал и чердак. Уютный зал, кабинет, кухня и ванная с сауной.       — Хорошо тут, — Джед стащил белое покрывало со стола и водрузил на него привезенную с собой еду и выпивку.       — Сейчас ещё камин растопим, и будет совсем замечательно, — Франц присел на корточки и поджёг заранее приготовленный пучок душистых трав. Сухие щепки быстро занялись пламенем. Когда огонь разгорелся, Франц стянул с себя свитер и принялся подкладывать половинки поленьев. Джед зачарованно смотрел на него. Отсветы огня плясали на обнажённой груди и плечах. Волосы тёмной волной ниспадали по спине.       — Что будем делать?.. — охрипшим голосом спросил он.       — Проверь, пожалуйста, ставни на прочность. Если что — на чердаке есть инструменты. А я пока разберусь с папиным кабинетом.       — Вроде, всё в порядке, — некоторое время спустя, отряхивая руки, Джед вернулся в зал. Франц сидел перед камином, сжигая какие-то документы.       — Может, приготовить чего?       Франц обернулся и с улыбкой кивнул. Амори усмехнулся и вышел: сегодня красота друга действовала на него особенно ударно. Пережить бы этот день…       — Папа поначалу ещё ездил сюда, поработать, то, сё… — опираясь на локоть, Франц лежал, потягивая креплёное вино. Покончив с делами, друзья расположились с картами у камина.       — А потом у него времени уже не было. Джеки сюда вроде один раз приезжала, мама вообще ни разу… Я иногда заезжаю.       — На что играть будем? — Джед сидел, раскинув ноги, и тасовал карты.       — Ну, как обычно, на желание, — Франц поднёс бокал к губам и хитро усмехнулся, блеснув глазами.       — Может, свет зажечь? — Джед поменял позу: ещё немного и реакция его тела на близость Франца станет заметной.       — Камина достаточно. Так будет легче блефовать…       Друзья решили играть в белот.       — Карточный долг — это святое, ты же помнишь? — сглотнув, ещё раз напомнил Джед.       — Ну конечно, — Франц ослепительно улыбнулся и посмотрел на Амори поверх веера из пяти карт.       Первые три партии играли, разогреваясь. Два раза выиграл Джед.       — Ты подыгрываешь, — заключил он в итоге.       — Это же белот… Просто сегодня удача на твоей стороне.       — В белот тоже можно подыгрывать.       — Тебе что-то не нравится? — Франц засмеялся и лёг на спину, потянувшись. — Загадывай желание.       — М-м-м… — у Джеда сейчас было только одно желание. Но выдать его вот так сходу он не решался: Франц временами вёл себя довольно непредсказуемо, мало ли как окончится этот чудесный день. «Лучше не рисковать», — решил Амори. — Залезай на стол и пой гимн!       В общем-то, сказать это стоило только ради того, чтобы увидеть вытянутое от изумления лицо друга.       — А понормальнее ничего не мог придумать? — Франц опрокинул бокал вина и полез на стол.       Потом были скачки на стульях вокруг стола, таскание на своей спине друг друга и куча других странных просьб.       — Ну всё, сдаюсь, — забастовал Франц. — Ты можешь загадывать не такие дурацкие желания?       — Ты такие же загадываешь!       — Беру с тебя пример, — засмеялся он. — Но теперь постарайся придумать что-то получше. Раньше ты хотя бы просил поцеловать тебя… или показать какую-нибудь часть тела.       — Помню, чем всё закончилось в прошлый раз, — Амори потёр нос.       Франц заржал. — Это потому, что ты зашёл дальше дозволенного… У тебя ещё такие равномерные фингалы под обоими глазами были! — он сотрясался от хохота. От выпитого Франц становился всё веселее и раскованнее.       — Очень смешно. Спасибо, что нос не сломал, — Джед мрачно перетасовывал карты. — Ладно, загадаю, как ты говоришь, желание «понормальнее».       — Ну вот, уже интереснее, — глаза Франца странно блеснули.       Джед даже не удивился, когда его приятель снова проиграл.       — Разденься догола и… теперь я хочу не только смотреть, но и прикасаться к тебе, — уточнил он на всякий случай. Франц улыбнулся и грациозно поднялся с пола. Ему и снимать было практически нечего. Джед с замиранием сердца смотрел, как он стягивает брюки и носки, а потом подходит почти вплотную.       — Какой же ты красивый… — Джед жадно провёл руками по гибкому телу. Пах Франца находился почти на уровне его лица. Джеду хотелось прикасаться везде, и он так и делал, тиская его ягодицы, поглаживая живот, бока и поясницу, дотягиваясь ладонями до груди. Франц не сопротивлялся… С сожалением Джед отметил, что член его друга лишь слегка напряжён, а не готов, как у него, разорвать штаны — Франц не хотел его, он просто… просто позволял себя ласкать.       Джед порывисто притянул его к себе за бёдра — Франц едва не упал — и втянул в рот его член, ощущая, как быстро он напрягается, наливаясь кровью.       — Ого! — засмеялся Франц. — Ты сказал «смотреть и трогать», а не «сосать».       Джед зарычал и отпустил его.       — Ладно, ещё партию. Сейчас я выиграю, и тогда не отвертишься!       Но в этот раз он проиграл. — Давай, загадывай… не томи.       — Чего же пожелать? — Франц, хитро улыбаясь, поглаживал грудь, Амори не мог оторвать взгляда от его руки.       — Раздевайся теперь ты.       Пока Джед быстро скидывал с себя одежду, Франц внимательно разглядывал его тело и, увидев эрекцию, со смехом опустил глаза.       — Да, у меня на тебя стоит! И уже давно… Кстати, последний раз мы целовались в пятнадцать, если не ошибаюсь? — следующая выигрышная партия была за ним. — Хочу поцеловать тебя в губы.       Франц подбросил дров в камин и лёг рядом с Джедом. Тот зачарованно смотрел на него, поглаживая рукой его лицо, и внутреннее чутьё подсказывало Францу, что с карточными играми на сегодня покончено. К эмоциональному возбуждению добавилось физическое. Джед заметил это и, прикоснувшись к его губам своими, сжал его член ладонью. Франц зажмурился и застонал, судорожно двинув бёдрами. Он порывисто обнимал Джеда, толкаясь языком ему в рот.       — У тебя уже было? — осторожно спросил Джед, разорвав поцелуй.       — С мужчинами? Нет… А у тебя? — Франц поглаживал его широкую спину, постанывая от движений руки на члене.       — Было, — Джед усмехнулся.       — С кем?!       — Не важно, — Джед снова прильнул к его губам. Они целовались, как пять лет назад: страстно, жадно, с любопытством и волнением. — Как давно я мечтал об этом!       — Больно? — двадцать минут спустя спрашивал Джед. Франц лежал на спине, а Джед, закинув его ноги себе на плечи, аккуратно двигал пальцем в анусе.       — Нет, — Франц чувствовал, как бьётся сердце. Несмотря на малоприятные ощущения, он всё ещё испытывал возбуждение, но уже совсем не был уверен, зачем ему всё это нужно и нужно ли вообще. Джед продолжал его растягивать.       — А так? — он добавил второй палец.       — Нет…       — Ладно, — Амори устроился удобнее. Франц задержал дыхание и зажмурил глаза. Он чувствовал, как друг давит членом на сжатое кольцо мышц, и пытался расслабиться, но это было нелегко.       — А-а!!! — от боли Франц дёрнулся и закусил губу. Джед не останавливался, с силой вводя свой возбуждённый орган в его узкое отверстие.       — Больно!.. — лицо Франца покрылось испариной.       — Понятно, это не палец… — тяжело дыша, попытался пошутить Джед. Сейчас, чувствуя, как толчками пульсирует кровь под тонкой слизистой, он уже не мог остановиться, как об этом ни просил его друг.       — Ч-орт!.. — Франц мотнул головой. — Вытащи его… Это слишком больно.       — Потерпи… это только вначале так… Я уже весь внутри, — Джед подался бёдрами вперёд и застонал.       «Потерпи», — вот и всё, что он мог сказать, практически насилуя своего друга.       Франц… он был таким сладким, таким красивым, таким обожаемым. Он что-то шептал в забытьи, мотая головой, впиваясь сильными пальцами в его предплечья.       — О, Франц! Какой же ты… потрясающий! Прости… прости… прости, — шептал Амори, рывками входя в него. Анус уже растянулся, и член ходил свободно, но по искажённому лицу Франца было видно, что ему всё равно больно.       — О боже! Франц!!! — войдя на всю длину, Джед застыл в напряжении, содрогаясь и выплёскиваясь. — Прости… — он осторожно вышел и опустил его бёдра на ковёр. Глаза Франца были закрыты, лицо — бледнее обычного, он тяжело дышал.       — Прости, — Джед нежно поцеловал его, прикасаясь к лицу, но Франц отвернулся.       — Хочешь, я тебе минет сделаю?       — Не надо, — не открывая глаз, Франц решительно качнул головой из стороны в сторону.       — Ты простишь меня? — Джед нахмурился.       — Я на тебя не обижаюсь, — Франц облизнул губы и открыл глаза. — Я сам напросился.       — Извини. Я не смог остановиться.       — Всё в порядке. Налей мне вина, — Франц приподнялся. Он казался уставшим, измотанным, снова грустным. Глядя на него, Джед готов был убить себя от чувства вины.       — Давай, я тебя домой отвезу?       — Не надо. Не хочу сейчас никуда, — Франц стащил с кресла плед и накинул себе на плечи. — В шкафу есть одеяла и подушки. Поищи, а я схожу в ванную.       Когда они устроились на ковре у камина, Джед лёг к другу вплотную, пытаясь его обнять, утешить. Но Франц выглядел отстранённым, хоть и не отталкивал.       — Во сколько твой рейс?       — В шесть утра.       — Значит, ещё есть время поспать, — и Франц уснул почти сразу, забывшись тяжёлым сном. Джед же не мог сомкнуть глаз до самого утра, глядя на лицо друга в свете камина и вспоминая обо всём…