Демьен

20

      Ощущения от перелета на частном самолёте в приятной компании отвязных музыкантов казались Францу удивительно знакомыми. Призрак невообразимой свободы, чувство бесконечно длящегося времени, когда ты счастлив и точно знаешь, что некуда спешить, что впереди нескончаемое Завтра и Счастье, непременное и вечное.       Смутная предсказуемость происходящего преследовала его. В своей жизни Франц не мог припомнить ничего, что вызвало бы подобные ассоциации, зато постоянно вспоминался отец и рассказы о его молодости, о том разгильдяйском времени, когда Франца ещё не было. Сам собой напрашивался отчасти сумасшедший вывод: в нём проснулась генетическая память. Он ощущал постоянное присутствие отца. Иногда это ощущение особенно сильно исходило от конкретного человека. Франц посмотрел на Линду, она тут же оторвала взгляд от блокнота, куда записывала наброски новых песен, и ответила ему заговорщицкой улыбкой, словно знала, о чём он только что думал.       Иногда в её взгляде, в лёгкой маячившей на губах и тут же исчезающей усмешке, едва уловимых движениях он видел отблеск Эверарда. Не часто. Но когда это случалось, у Франца перехватывало дух и почему-то становилось страшно, ведь дело было совсем не во внешнем сходстве: ниже на целую голову, светлоглазая, со скандинавским скуластым лицом и тренированным телом, не говоря уже о том, что она женщина. Но всё же какая-то общая предельная самоуверенность, мощь и искушающий взгляд в упор заставляли его проводить параллели между двумя любимыми и дорогими людьми.       — Смотри-ка, наш Франц прямо светится от счастья, — затягиваясь косячком, весело произнёс басист Арни, светловолосый, как и все они тут, с заплетённой в две косички бородкой.       Франц улыбнулся: вот так, потребовалось совсем немного времени, чтобы он стал «их Францем». Один день сборов вместе со всеми в квартире Декстера, теперь совместное времяпровождение в самолёте — и они приняли его как своего. Даже Себастьян, который при первом знакомстве источал потоки сарказма, теперь стал чуть ли не лучшим другом. Оба они были настолько разными, что даже становились в чём-то похожими.       Но всё же ближе всех, не считая Линду, Франц сошёлся с меланхоличным Винсентом. Возвышенный и утончённый, как средневековый поэт, с трогательными завитками светлых волос и серёжками в ушах, клавишник мечтал, вздыхал и пил пиво. Позже Франц узнал, что грусть Винсента отчасти была связана с его девушкой, точнее с её полным отсутствием. В свои девятнадцать клавишник был ещё не искушён в отношениях с противоположным полом.       Вновь украдкой посмотрев на Линду, Франц подумал, что совсем недавно тоже предавался печали. Нет, он не забыл Мерседес, но в сердце больше не было болезненной тоски. От бывшей возлюбленной остался только светлый образ. Настолько же светлый, насколько далёкий… Как странно. Всего его заполонила Линда Хилт.       По прилёту в Калифорнию, они попрощались с другими членами группы и наконец остались одни, уединившись в доме Линды в Лонг-Бич.              Такси доставило Эверарда к небольшому особняку. В этот утренний час он казался нежилым. В дом словно давно никто не заходил. Со дня неожиданного отъезда Франца прошло трое суток, неужели уже куда-то укатили? Зная неугомонность Линды, Эверард не удивился бы.       После пятого звонка на пороге наконец появилась заспанная хозяйка дома.       — Ого! — глаза Линды удивлённо распахнулись, когда в человеке в длинном плаще она узнала Эверарда.       — Неужели ты не рада меня видеть? — Эверард, смеясь, зашёл и привлёк её к себе.       — Рада!.. — уткнувшись носом ему в грудь, Линда обвила его шею руками. — Только не забирай его у меня…       — И не собирался, — Эверард не без удовольствия потянул её за волосы и чмокнул в висок. — Он ещё спит? Я привёз ему паспорт.       Линда улыбалась с закрытыми глазами, обратив к нему лицо, и всё так же томно обнимала, как пригревшаяся кошка. Эверард потянулся к её губам, но она, смеясь, вырвалась. — Нет-нет, я теперь не твоя!       — Ты всегда будешь моей, — они хитро переглянулись. — Хранишь ему верность?       — Я верна себе, прежде всего, — засунув руки в карманы халата, Линда направилась на кухню. — И быть верной ему — значит быть верной себе…       Эверард пошёл следом, снимая плащ и глядя вокруг. — Ну и бардак у тебя.       — Я отпустила Мануэлу на рождественские каникулы. Не хочу, чтобы нам кто-либо мешал, — Линда посмотрела на него многозначительно. Отыскав чистый стакан, она налила йогурт. — Ты голоден?       — Может, позже… Я ел в самолёте.       — Мы не вылезаем из постели, — Линда облизнулась и хитро прищурилась. — Даже сходить куда-нибудь нет ни времени, ни желания.       — Да, я заметил, — загадочно улыбаясь, Эверард опустил глаза. — И как он?       — В постели? — Линда засмеялась и прикоснулась ступнёй к его колену. — О да-а! Он сын своего отца!       Они снова переглянулись.       — Только он нежнее… — добавила Линда, чувственно понизив голос. Глаза Эверарда горели интересом.       — Значит, ты счастлива?       — Да, даже боюсь в это поверить… Он такой! — покачав головой, она прикрыла лицо рукой.       Эверард засмеялся.       — Выходит, всё получилось даже лучше, чем я смел надеяться. Осчастливил сразу двоих… Думаю, вы будете прекрасно друг друга дополнять.       — Я только не знаю, говорить ли ему, что…       — Нет, — улыбнулся Эверард.       — Ты ведь даже не дослушал, о чём я!       — Я знаю и так. Ты хочешь рассказать ему о себе.       Линда с грустной улыбкой опустила глаза.       — Придерживайся легенды, которую мы с тобой придумали, — Эверард успокаивающе потрепал её по плечу.       — Я хочу быть с ним и дальше… — в её голосе послышалась лёгкая печаль.       — Будь, при чём здесь это?       — Он мне так много рассказывает о себе, о своей жизни, о тебе, — Линда посмотрела на Эверарда и весело засмеялась. — Он так откровенен, так естественен… Ты даже не представляешь, как я горю желанием открыться ему в ответ, а не выдавать полуправду, полусказки, которые мы с тобой придумали на досуге! Дело даже не в том, что он узнает от кого-то, что мне, например, не двадцать лет или что мы с тобой знакомы, а просто… Я хочу, чтобы он мне доверял, — жарко говорила она. — Я хочу открыть для него свой мир, свой настоящий мир в том числе!       — А сколько тебе уже? Я что-то давно не занимался подсчётами.       — Не важно, я не помню…       Эверард улыбнулся, заметив, как Линда нахмурила брови, как опустились её плечи. Так происходило, когда ей казалось, что до собеседника не доходит мысль. Он хорошо её знал.       — Ты такая же, как и в двадцать. Нисколько не изменилась, — смеясь, Эверард подвинулся ближе и, обняв, потормошил её. — Я тебя понимаю, но не надо изливать на него информацию тоннами. Всему своё время. Постепенно ты всё расскажешь. Я даже уверен, что Франц всё примет и поймёт. Но не спеши.       — Хорошо, — она ласково провела ладонью по его руке и внезапно её глаза снова вспыхнули энтузиазмом. — Пойдём, я тебе одну такую чумовую штуку покажу!       Проходя мимо лестницы, Эверард покосился наверх. Где-то там сейчас спал его драгоценный мальчик…       — Закрой глаза! — выпалила Линда, когда они вошли в просторный зал для репетиций. Усмехаясь, Эверард честно выполнил её просьбу. Через мгновение он почувствовал знакомую тяжесть гитарного ремня на плече. Сердце приятно бухнуло, в голове всплыли воспоминания и несбывшиеся мечты о карьере рок-музыканта.       — Смотри!       Ещё не видя, Эверард уже знал, что это. Но, открыв глаза, всё же удивился. Это была не просто гитара.       — Фантастика… Точь-в-точь как у Пейджа, — он провёл рукой по двум грифам.       — Это она и есть! Двухгрифовый инструмент гитариста «Led Zeppelin»!       — Точно она? — Эверард недоверчиво посмотрел на гитару. — А не одна из тридцати копий?       — Она! — глаза Линды радостно горели. — Я купила её недавно на аукционе!       — Могу представить, сколько ты за неё отдала, — Эверард поправил ремень и быстро пробежался по верхнему грифу, разминая пальцы. — Боже, какая ностальгия… Надо обязательно сыграть на ней «Stairway to Heaven».       — Вот усилитель! — Линда с волнением указала на аппаратуру, внутри всё напряглось от предвкушения. Видя, как сильные пальцы Эверарда быстро и ловко перебирают струны и подкручивают колки, как сам он, склонив лицо к гитаре, что-то напевает про себя, Линда ощутила томление в сердце. Она снова была девушкой-подростком, пришедшей с парнем на байкерскую сходку и увидевшей там его…       — Руки ничего не забывают, — Эверард подключил кабель и сыграл несколько аккордов.       — Давай сразу с проигрыша! — Линда с волнением присела за ударную установку.       — Ты что, уже и в бочки стучишь? — Эверард смотрел на неё с удивлением.       — Да, беру уроки у Тайлера… Так, для себя просто, — она ударила по барабанам, сначала неуверенно, но когда вступил Эверард, уже смелее. Они пропустили лирическую часть песни и заиграли сразу тяжёлый хард-коровый проигрыш. Линда с восхищением смотрела на гостя, не замечая, что разъехался халат.       — And as we wind on down the road!.. — вдруг темпераментно пропел Эверард. Это было неожиданно, её сердце бешено забилось, Линда подбадривающе вскрикнула. Кажется, она впервые услышала, как он поёт. Голос Эверарда был низким, мелодичным, с бархатистой сексуальной хрипотцой.       Когда Франц открыл дверь, его удивлению не было предела. Ещё за порогом он услышал музыку, но решил, что вернулись ребята из группы. И тут…       — Бог мой! Это ты! — захлёбываясь от радости, он бросился к отцу на шею. Гитара жалобно взвизгнула, и Эверард вытащил шнур, отключив её от комбоусилителя.       — Как давно я не видел тебя с гитарой! С ума сойти… Что ты здесь делаешь?!       — Привёз тебе документы, — посмеиваясь, Эверард снял гитару и передал её улыбающейся Линде.       — Вы уже познакомились? — Франц перевёл взгляд с отца на девушку.       — Да… уже, — замялась она и весело переглянулась с Эверардом. Франц растерянно смотрел в их одинаково хитрые глаза.       — Пойду всё же придумаю что-нибудь на завтрак, — Линда оставила их наедине.       Франц не в силах поверить неожиданному счастью, закусив губу, с нежностью смотрел на Эверарда.       — Всё так странно… Я вроде видел тебя три дня назад, а прошла уже целая вечность… И в то же время, я постоянно ощущал твоё присутствие.       Они снова обнялись. Мягко прижимая сына к себе, Эверард коснулся губами его щеки. Франц со вдохом положил голову ему на плечо.       — Извини, что я так уехал, не попрощавшись… — тихо прошептал он.       — Всё в порядке. Зачем прощаться, если мы не расстаёмся? — Эверард похлопал сына по спине, тот, улыбнувшись, расцепил объятия.       — Как ты? Как вообще всё произошло? Как она тебе?.. — Эверард опустил глаза. Желая знать всё сразу, он даже не мог сформулировать чёткий вопрос.       — Она… замечательная! — Франц оглянулся на дверь, убедившись, что Линда ушла. — Теперь, узнав, какая она, я люблю её ещё сильнее.       Он видел, как заинтересованно слушает его Эверард, и старался ничего не упустить.       — И какая она? — глаза Эверарда странно блестели.       — Она… — Франц задумчиво устремил взгляд в пустоту. — Когда я смотрел на неё из зрительного зала, то видел гордую, недоступную, волевую женщину, познакомиться с которой, да и просто приблизиться, казалось мне нереальным. После концерта, когда я набрался смелости и всё же познакомился с ней, то с удивлением обнаружил приятного в общении, дружелюбного человека, в чём-то даже ранимого. А потом как-то… бац!.. и вдруг за всем этим, в самом центре её существа я разглядел беспредельную силу, такую охрененную, что стало страшно!       — Она тебя напугала? — Эверард не смог сдержать смех.       — Нет! — Франц шутливо ткнул ему пальцем в живот. — Зря смеёшься, вы с ней похожи. Правда! Я был удивлён, увидев вас вдвоём. Видишь, вы даже общий язык сразу нашли.       Эверард улыбнулся, сдерживая желание рассказать ему о Линде.       — Пойдём и правда поедим, — он с нежностью посмотрел в мечтательные глаза сына и поправил его съехавшие на лоб шелковистые волосы.       — Я так соскучился!.. — Франц прижался к нему, обняв за руку. Они не спеша направились на кухню.       — Уже на второй день я понял, что хочу быть с ней, — продолжал Франц свой рассказ. — А может быть, я знал это с первого мгновения… У нас и взгляды совпадают, и отношение к жизни. И я ни с кем так раньше не разговаривал, кроме тебя и Джеки. Но тем и удивительнее.       Завтрак втроём — и Франц вновь ощутил это странное накатывающее волнами счастье.       На его просьбу остаться и немного погостить, Эверард ответил отказом:       — Я обещал вернуться сегодня же.       — Кому? Демьену? — шутливо поддёрнул Франц.       — Джулии, — усмехнулся Эверард. — Но и ему в какой-то степени. Он такую драму развёл из-за того, что я не взял его с собой.       — Представляю… — Франц проводил отца до порога. Они вновь крепко обнялись на прощание.       В лицо повеяло морским бризом. Эверард направился к такси. Стоя в дверях, Франц провожал его взглядом и морщился от ярких лучей.       — Выходите подышать хоть иногда, сексом можно заниматься и на улице! — крикнул Эверард на прощание.       Франц хихикнул. — Да-да, сегодня же пойдём купаться!              Но на улицу они вышли только спустя две недели. Эти дни были наполнены романтикой и погружением друг в друга. Теперь никто не мешал их уединению. Линда не отвечала на звонки и письма, они заперли двери и основную часть времени проводили в спальне с опущенными ставнями, как два вампира в своём тайном, закрытом ото всех мирке. Изредка спускались в кухню, питаясь запасами, что были приготовлены заботливой Мануэлой. Пьянея от любви во время добровольного затворничества, Франц познавал свою возлюбленную. Она виделась ему то девушкой, то женщиной, то мужчиной… И все эти части, казалось, разрывают её.       — Я помогу тебе!.. — однажды с чувством произнёс он, часто дыша. Линда подняла глаза, её лицо было величественно и серьёзно, хотя только что она ласкала его ртом.       — А я помогу тебе… — прошептала Линда. — Мы теперь всегда будем вместе, малыш!       От этих слов Франц почувствовал, как изнутри поднимается сильная дрожь. Линда вновь обняла его бёдра, влажно поцеловала низ живота, провела дразнящим языком по стволу. Её светлые глаза горели чувственным лукавством.       — Иди сюда, — она привлекла его к себе, и Франц забрался коленями на кровать, расставив ноги.       — Ты когда-нибудь занимался сексом с мужчиной? — спросила Линда, вбирая орган ртом, многообещающе проводя рукой по внутренней стороне бёдер и между ног. У Франца мурашки побежали по телу, и, кажется, даже волосы на голове приподнялись.       — Один раз, — помолчав, ответил он. — Не так давно…       — Это было приятно? — её голос искушал, возбуждал, вводил в трепет.       — Нет… не так, как мне того хотелось, — Франц задышал чаще, запрокидывая голову от движений её языка. — А у тебя… были девушки?       — Была одна… — Линда облизнула пальцы и вернулась к его члену. — Моя подруга… Я соблазнила её, когда нам было по шестнадцать.       — Как это было? — почувствовав, как рука пробирается между ног, Франц понял, чего Линда хочет, и шире расставил колени, волнуясь всё сильнее.       — Довольно невинно…       — А какая она? — они переглянулись, и Франц рассмеялся. — Пойми меня правильно: моя любимая говорит, что когда-то занималась сексом с другой девушкой. Меня это заводит и интригует, как и любого, я думаю. Так что… я жажду подробностей!       — Она была рыженькой, — Линда, улыбаясь, потёрлась влажными губами о головку члена. — Не такой, когда всё тело в веснушках, а когда медные волосы, бледная кожа и тёмно-вишнёвые губы… очень пухлые, помню как сейчас.       Она задумалась, нежно поглаживая пальцами его анус.       — И что потом? — Франц вдруг ощутил, что начинает ревновать Линду к прошлому.       — Она очень хорошо целовалась, и её рот приятно пах, словно она только что ела фрукты…       — Тебе было хорошо с ней?       — Скорее ей со мной было хорошо, а мне словно чего-то не хватало… Но в целом воспоминания остались приятные.       — Значит, тебе повезло больше меня, — усмехнулся Франц и замер, чувствуя, как палец вошёл в зад. Шок сменился острым наслаждением: рот Линды волнующе скользил по члену, а палец двигался внутри. Франц и не думал, что это будет так приятно. Сжимая руками её голову, он наклонился, чтобы сказать об этом, и вдруг заметил что-то странное…       — Линда… что с твоими волосами?       — Не отвлекайся! — сердито проговорила она и добавила второй палец. Франц рвано вдохнул и хихикнул.       — Тебе нравится это делать со мной, да?       — Да, ты там так пульсируешь… И так тесно сжимаешь мои пальцы, что я чувствую ток твоей крови… Я бы хотела взять тебя как мужчина.       — Так что с твоими волосами? — спросил он, глубоко дыша. — Не похоже на седину… — в это время её пальцы задели простату, и Франц дёрнулся. Его словно пронзила молния, и захотелось вновь повторить это ощущение. — Ай, подожди…       — Корни отросли, — произнесла Линда недовольным тоном, словно её тайну раскрыли.       — Так ты блондинка!.. — Франц довольно улыбнулся и тут же застонал, потому что её рот заскользил с большим рвением, а пальцы внутри теперь всё время нажимали на простату, и Франц неожиданно для самого себя двинул бёдрами, стараясь насадиться как можно глубже…              Наконец они вышли на прогулку. Солнечные лучи ослепили их. Как узники, они подставляли им свои бледные лица. В этом году Франц впервые отметил Рождество и встретил Новый год вне дома, но не жалел об этом. Линда становилась ближе и дороже ему с каждым днём, и он боялся потерять её.       Они шли, держась за руки. И хотя все эти дни они постоянно говорили на всевозможные темы, сегодня между ними повисло многозначительное молчание. Со дня на день Франц должен был вернуться домой, а у Линды начиналась запись нового альбома.       Во время прогулки по берегу океана он вдруг сказал:       — Линда, выходи за меня замуж!.. — слова слетели с губ легко, дыхание взволнованно сбилось уже после.       Линда удивлённо посмотрела на него. Глаза Франца не мигали, зрачки пульсировали, как от сильного возбуждения. Он ждал ответа.       — Я согласна… — произнесла она неожиданно детским голосом и прокашлялась. — Я согласна, любимый!       Франц засмеялся и схватил её в охапку.       — Боже, я даже не думал, что это так волнующе!.. Тогда я останусь с тобой, никуда не поеду.       — Нет, — её лицо наполнилось решимостью. — Я знаю, как ты хочешь побывать дома и повидать родных.       Они договорились, что скоро поженятся и что тогда уже всегда будут вместе.       В аэропорту, когда Линда провожала его, Франц внезапно остановился на проходной и, обернувшись, крикнул:       — Линда, ты реальна!