Демьен

22

      — Вот дерьмо! — то ли Дэвид, то ли Дерек расстроенно пнул ногой стену клуба, в который их не хотели пускать. — Может, ты своему отцу позвонишь? Я слышал, он у тебя какой-то важный босс.       Демьен отвёл глаза. Одноклассник явно имел в виду Эверарда. Странно, а ведь он ничего им не рассказывал…       Этим вечером одногруппники — то ли Дэвид, то ли Дерек, Демьен никак не мог вспомнить настоящее имя, и Сандра — уговорили его сходить развлечься перед завтрашним зачётным спектаклем. В итоге, попасть в клуб не удалось: охрана не пускала их из-за возраста, но и звонить любовнику по этому поводу не хотелось (Демьен не сообщил ему о своих планах на вечер, рассчитывая вернуться пораньше).       Когда, подначиваемый одноклассниками, он уже вытащил мобильник, в голову пришла гениальная идея, и он набрал номер Жаклин.       Попав внутрь, Демьен почему-то с улыбкой вспомнил, как проводил время с близнецами и их приятелями, с ностальгией подумал о Франце… Сейчас он понял, что со сверстниками, в принципе, было скучно. Ребята танцевали, пили слабоалкогольные коктейли, говорили о школе и предстоящей постановке, о планах на летние каникулы. Демьен вроде бы делал всё то же самое, но продолжал отчаянно скучать, и мысли его были совсем в другом месте, совсем с другим человеком. Как он хотел поменять этот сверкающий огнями клуб на страстные объятия Эверарда! Мир сузился до одного человека, и больше ничего не было нужно… Демьен вздохнул, ритм музыки гулко отзывался в груди.       — Скучаешь? — улыбнулся наблюдавший за ним весь вечер то ли Дерек, то ли Дэвид. Демьен решил, что приятель в него влюблён. Иначе объяснить его странное желание дружить Демьен не мог. Наверняка и девчонку пригласил для отвода глаз…       Стараясь пить и болтать поменьше, он честно выждал два часа и засобирался домой.       — Постой, мы же только начали веселиться! — худенькая, угловатая Сандра отвела его в сторону. — Я всю неделю упрашивала Девина подговорить тебя сходить с нами куда-нибудь… — она обвила его шею руками, в дыхании отчётливо слышался запах алкоголя. Демьен на секунду задумался: кто такой этот Девин? И тут же с лёгким смущением понял, что так на самом деле звали «то ли Дэвида, то ли Дерека».       — Останься… — Сандра притянула его к себе и немного неловко приникла к губам. Демьен замер. Так вот, оказывается, в чём дело! Не Девин был в него влюблён, а Сандра… Как всё сложно. Почему-то от этого открытия ему стало ещё тоскливее.       — Ты что, первый раз целуешься? — Сандра по-своему расценила его оцепенение.       — Ну-у… — пока Демьен думал, что ответить, она вновь приникла к его губам. Он машинально ответил ей, с досадой понимая, что ничего не чувствует и хочет думать об Эверарде.       — Вау!.. Ты классно целуешься! — тяжело дыша, Сандра открыла глаза.       — Спасибо… Только мне и правда пора домой.       Демьен оставил её и, захватив сумку, пошёл к выходу мимо Девина.       — До завтра, — буркнул он.       — Увидимся на спектакле! — словно очнулся одноклассник.       Выйдя на свежий воздух, Демьен криво улыбнулся. Почему-то ему было приятно видеть изумление на их лицах. Что-то с этими двумя явно было не так. То ли Сандра была в него влюблена, то ли Девин любил её, и поэтому был готов сделать для неё всё, что угодно. Демьен решил со всем разобраться потом.       Он проверил мобильный и с сожалением засунул его обратно в карман: ни одного звонка от Эверарда… Испытав от этого внезапный приступ скорби, он забрался в такси и направился в особняк.       Дома было удивительно тихо. Обойдя всё вокруг, Демьен остановился возле спальни любовника.       Невозможность попасть за эти двери угнетала его. Это место, всегда для него закрытое, берегло интимность и тайны, о которых он ничего не знал. Оно казалось оплотом семейной нерушимости, сакральным храмом, и постоянно доказывало ему его бессилие.       Один раз в выходной Демьен подкараулил Агату, когда она входила сюда с пылесосом. Дверь приоткрылась, и Демьен, стоя за спиной женщины и чуть поодаль, вытянул шею, пытаясь хоть что-то увидеть.       — Ой, мистер Линт… извините, что потревожила! Я думала, вы уже завтракаете, — сконфуженно засмеялась Агата.       — Ничего страшного.       Тогда, услышав голос Эверарда, Демьен с участившимся сердцебиением подкрался чуть ближе. Спальня была вишнёвой! Утреннее солнце проникало сквозь розовые занавески в альков, где лежал Эверард. Впившись в открывшийся взору вид, Демьен старался не упустить ни одной детали. Взгляд скользнул по складкам простыни, что очерчивала такое знакомое гибкое тело любовника, по распущенным кудрям волос, остановился на лице. И вдруг Демьен заметил рядом с Эверардом его маленького сына. Мишель дёргал ручками, толкался ножками, а Эверард, лёжа на боку, ласково смотрел на него и улыбался. Демьен забыл, как дышать, когда увидел, с какой нежностью Эверард прильнул губами к маленькой пухлой ступне младенца.       — Я тогда чуть позже… — мялась Агата.       — Да, через полчаса, думаю, мы… — донеся до Демьена обрывок фразы, когда он уже пятился спиной вглубь коридора.       С тех пор ему хотелось узнать, что происходит за этими дверями. Этим же вопросом он задавался сейчас, мысленно зовя Эверарда. Но тот не появлялся.       Закрывшись у себя, Демьен упал на постель, потом резко поднялся и подошёл к раскрытому окну. Чувство смятения и непонятной горечи не давало покоя. Ночной ветер овевал лицо долгожданной прохладой. Хотелось сделать что-нибудь из ряда вон выходящее. Хотелось увидеть Эверарда…       Демьену так не хватало умеренности и покоя. Странная печаль и безысходность прожигали его изнутри. Наверное, Эверард сумел разглядеть в нём это ещё при первых встречах. Наверное, это его и привлекло: в самом Эверарде можно было найти что угодно, но только не безмятежность. Когда-то Демьен изнывал от тоски и однообразия монастырских будней. Теперь же в его жизни было так много остроты, так много искрящегося… счастья.       Демьен сморгнул набежавшие на глаза слёзы, потому что ещё была жажда. И её тоже было много. Чувства бушевали в нём и не находили выхода. Время, проведённое отдельно от любовника, казалось потерянным…       Почему он так редко говорил об этом Эверарду?       Вернувшись в комнату, он достал мобильный.       — Я хотел бы стать птицей… — прошептал он и, уже набрав первые строки, бросил телефон в сторону и вырвал чистый лист из тетрадки.       «Я хотел бы стать птицей, чтобы лететь к тебе через пески… — вывел он старательно. Написать любовное послание на бумаге казалось более романтичным. — Большой белой птицей. Принести с собой ветер, принести шторм… Душа моя без тебя, как земля без дождя, ссохлась и болит…»       Перечитав написанное несколько раз вслух и удовлетворившись результатом, Демьен сложил лист вдвое и отправился к Эверарду в кабинет. Дверь была не заперта, из колонок доносились звуки какого-то фильма: «Это последнее место, где мне пришло бы в голову тебя искать! — Это называется вечное возвращение…»       Сердце радостно ёкнуло: Эверард сидел, развалившись в кресле, положив ноги на стол, и смотрел кино. Его чёрный шёлковый халат разъехался на груди.       — Ты только что встал с постели?.. — спросил Демьен. — Или ты сексом занимался?       На последних словах губы Эверарда растянулись в усмешке, и он наконец перевёл на него взгляд.       — А тебе не кажется, что ты стал слишком умным? — мужчина засмеялся, явно наслаждаясь его дерзостью.       — Ты просто так выглядишь, словно… — Демьен подошёл к любовнику и, так как возражений не последовало, сел ему на руки.       — Словно сексом занимался, — закончил за него Эверард, придвигая к себе за бёдра. — Интересно, по каким признакам ты это определяешь… Что это у тебя? Только не говори, что прошение об отставке.       Эверард взял сложенный вдвое листок, о котором Демьен уже успел забыть.       — Да это так… — он покраснел, глядя как Эверард, откинув голову на спинку кресла, внимательно и долго изучает написанное, явно перечитывая несколько раз.       — Это мне? — в глазах Эверарда появилось странное выражение ласковой задумчивости, Демьен вздохнул, почувствовав, как волны истомы охватывают тело.       — Да… Я хотел оставить на столе, чтобы ты утром прочитал, — Демьен приник к его красиво очерченным губам и тут же опасливо оглянулся на дверь. — Никто ведь не зайдёт… — он прикоснулся ладонями к обнажённой груди Эверарда, жадно и быстро, словно играя на чужой территории и зная, что в любой момент его с этой территории могут прогнать. В его квартире всё было иначе… А в этом доме он чувствовал себя бесправным всегда, когда лез к любовнику с объятиями и поцелуями. Но в этом была своя острота.       — Спасибо, малыш, — прошептал Эверард ему на ухо. — Только в следующий раз, когда появится подобное желание, лучше отправь мне свои признания по почте.       Демьен резко отдёрнул голову, уставившись на него.       — У тебя завтра спектакль. Текст хорошо знаешь? — отрешённо спросил Эверард, заметив обиду в пронзительно-голубых глазах.       — Да ну… — Демьен нахмурился. — Там такой спектакль… детский.       Иногда у него создавалось обманчивое впечатление, будто Эверард не особо интересуется его жизнью, но он, на удивление, всегда был в курсе всех его дел.       — Детский? — рассмеялся Эверард. — А ты хочешь Гамлета сыграть?       — Ну, не Гамлета… Но и не пирата! Это так неудобно. Я когда снимаю с глаза дурацкую повязку, то ещё полчаса ничего чётко не вижу.       — А ты носи повязку один акт на одном глазу, второй — на другом. Зрители, поражённые твоей красотой, ничего не заметят, — Эверард заговорщицки подмигнул, и Демьен, не выдержав, хихикнул.       — А если серьёзно, то, по-моему, это лучшая роль в постановке.       — И не говори, если бы мне досталась роль собачки Джинкси, это было бы ужасно, — произнёс Демьен, играя поясом его халата. — Погоди, а ты откуда знаешь, какие там роли?..       Эверард многозначительно улыбнулся. — Завтра я приду посмотреть на твои успехи, так что хорошо выучи текст.       Демьен опустил глаза. — Мои одноклассники думают, что ты мой отец… Ты приходил в школу? Когда?       — Тебе не всё равно, что они думают?       — Я не знаю, что им отвечать.       — Удобнее всего говорить правду, что я твой попечитель, — Эверард усмехнулся и задумчиво провёл по его щеке. — Кстати, как прошёл вечер?       — О чём ты? — Демьен напрягся и тут же сконфуженно покраснел.       — Я думал, ты будешь позже. Франц и Джеки обычно гуляли с друзьями за полночь.       Демьен напряжённо молчал. От любовника действительно ничего нельзя было скрыть. Почему-то ему всё это совсем не нравилось.       — А я сегодня целовался с одноклассницей! — выдал он от досады. Эверард хмыкнул и даже не удивился.       — И как тебе?       — Мне очень понравилось, — Демьен с вызовом посмотрел в его тёмные смеющиеся глаза.       — Вот и хорошо… Иди прими душ и ложись спать. Завтра будет долгий день.              И так было всегда, Демьен пытался удивить, вызвать ревность, шокировать, но Эверард просто забавлялся над всеми его попытками, и это была совсем не та реакция, какую он желал вызвать. И наоборот: Демьен видел соперников и соперниц даже там, где их быть не могло, переживал по поводу и без, ревновал, бесился от любого телефонного звонка, зная, как легко Эверард очаровывает окружающих.       Ночью перед спектаклем он плохо спал, несмотря на то, что после расставания в кабинете любовник пришёл к нему в комнату пожелать спокойной ночи.       Утром, умывшись, Демьен ещё раз проштудировал сценарий. Перед выступлением должна была пройти ещё одна репетиция. А всё же он наврал вчера Эверарду, что ему не нравится роль и что он совсем не переживает. Переживал, и чем ближе подходило время спектакля, тем сильнее становилось волнение.       — Выглядишь просто фантастически! — услышал Демьен голос Эверарда и свесился от любопытства с лестницы. Внизу стоял Франц. Такой красивый, что Демьен сглотнул. Вроде бы это был тот же Франц, но что-то в нём неуловимо изменилось. Казалось, молодой человек стал ещё более уверенным в себе и спокойным. В каждом движении сквозила расслабленная раскованность и чувственность, словно он только что занимался сексом и вообще делал это всё время. Демьен напрягся, пытаясь по лицу Франца, по его влажным мечтательным глазам уловить, что же стало причиной таких волшебных перемен. Неужели женитьба?       — Покажись, — Эверард распахнул пиджак сына, оценивая, как сидит элегантный костюм. Серовато-сиреневая в тонкую полоску вискоза облегала стройное сексуальное тело Франца. Эверард провёл рукой по его талии, словно ощупывая ткань. Франц мягко засмеялся, и Демьен помрачнел. Между этими двумя будто искры пробегали. Он вспомнил, как ещё вчера скучал по Францу, но сейчас ему больше всего хотелось, чтобы он поскорее убрался туда, откуда приехал.       — У вас всё в порядке? Куда Линда делась? — спросил Эверард.       — Да так… делась, — Франц улыбнулся, но даже Демьен заметил, как он погрустнел.       Эверард пристально смотрел сыну в глаза.       — Всё хорошо, — поспешил тот его заверить. — Просто Линде показалось, что я остываю, и она уехала в Испанию, ничего мне не сказав. У группы там съёмки.       — А ты, правда, остываешь? — усмехнулся Эверард.       — Нет, я просто устал от разъездов, соскучился по дому, да и просто пришёл в своё нормальное умиротворённое состояние, — Франц со вздохом обнял отца. — Я чуть с ума не сошёл в то утро… Тут же стал ей звонить.       — Так-так, — Эверард усмехнулся. — А она?       — Она была счастлива, что я позвонил… Успокоила, сказала, что это будет нам на пользу. А я ревную её, — Франц отстранился от Эверарда и внимательно посмотрел ему в лицо. — Я ведь здесь, а она там. А ещё там Себастьян, Винсент, Тайлер… — на последних словах он уже не смог сдержать улыбку, и они оба засмеялись.       — Да, умна… — задумчиво проговорил Эверард. — Такая умная, что мне самому иногда не по себе.       Франц с удивлением посмотрел на отца. — Это ты о ком?       Эверард понял свою оплошность и не смог сдержать смех. — О Линде, о ком же ещё!       — Ты просто это так сказал, как будто… — Франц растерянно задумался, опустив глаза.       — Да ты сам рассказывал, какая она у тебя замечательная, — Эверард притянул его к себе, нежно поцеловал в уголок рта и, проведя ладонью по волосам, прильнул щекой к щеке. Франц блаженно улыбнулся, глаза засветились обожанием и счастьем.       Не в силах дольше выносить эту пытку, Демьен громко, вприскок спустился с лестницы.       — А вот и наша юная, но уже гордая звезда, — Эверард всё так же обнимал сына за талию. Демьен метнул гневный взгляд на скрытую под пиджаком руку, Франц улыбнулся.       — Привет, Демьен! Ты хорошеешь с каждым днём.       Демьену нестерпимо хотелось вклиниться между ними, разорвать такие нежные объятия.       — Ты тоже, — резко ответил он и, не сдержавшись, всё же кинулся к любовнику. Крепко обняв его за талию, он с вызовом посмотрел на Франца. Тот весело захохотал.       — Демьен уже входит во вкус театральных драм, — насмешливо проговорил Эверард и потрепал его по голове. — Франц сегодня тоже будет в числе твоих зрителей, — сказал он, когда Демьен поднял обиженные голубые глаза.       — Хватит играть Отелло, до Шекспира надо ещё дорасти.              Стоять перед началом репетиции рядом с Эверардом и Францем, ловить восторженные и завистливые взгляды одноклассников было приятно.       Выскакивать на сцену, вращая незавязанным глазом, и видеть, как смеются и перешёптываются отец и сын, но не смеяться при этом самому — было тяжело. Пару раз Демьен всё же не смог сдержать улыбку и постарался скрыть её то за полями шляпы, то за взмахом руки.       Когда зрители, а особенно эти двое, смотрели на него, он таял от восторга. Чувство славы было таким опьяняющим, что к концу спектакля он готов был пальцами выбивать искры, всё тело зудело от энергии.       — Значит, у тебя теперь каникулы? — спросил Франц, когда после спектакля они втроём сидели за столиком уличного кафе.       — Да, завтра ещё раз в школу, а потом каникулы, — Демьен блаженно сощурился, поедая фруктовое мороженое. Жаркий летний день был наполнен негой. Оперев голову о ладонь, он в приятной истоме слушал, как мужчины говорят о семейных делах и посмеиваются, глядя на него. Демьен чувствовал себя счастливым: столько внимания!       От Франца веяло беспечностью и, находясь рядом, уже не хотелось ничего делать, можно было вот так сидеть и наслаждаться жизнью.       Не дождавшись появления официанта, Демьен решил сам сходить за ещё одной порцией, а заодно заглянуть в туалет.       Оставшись вдвоём, Линты переглянулись и прыснули со смеху.       — Какие у него голубые глаза!.. — озорно улыбаясь, произнёс Франц.       Эверард помолчал, таинственно глядя на сына. — Ты бы так же поступил на моём месте?       — Вдохновлённый твоим примером — да, а вот если бы ты никогда этого не делал, то я бы вряд ли осмелился.       — А если бы желание зашкаливало? Причём… довольно странное.       — Странное желание… — Франц задумался о чём-то, грустно улыбаясь. — Наверное, попробовал бы соблазнить. Но решительно взять, как ты, — вряд ли… Хотя он очень виктимный.       К ним подошла официантка. Пока она забирала посуду, Франц поглядывал на отца, закусив губу.       — До вашей встречи… Он всегда был такой нервозный? — спросил Франц, когда они вновь остались вдвоём.       — Думаю, что да… Просто, рядом со мной у него всё это проявилось особенно ярко, ещё и подростковый возраст. Сам понимаешь… Как тебе его выступление?       — Хорошо играл. Ты наконец избавил его от зажатости, — Франц засмеялся. — И у него определённо драматический талант.       Эверард усмехнулся, доставая из кармана завибрировавший мобильник.       — Да, идея отдать его в театральную школу была крайне удачной. Может, теперь будет вкладывать эмоции в игру и меньше трепать мне нервы… Да, — произнёс он уже в трубку. Франц задумчиво, не отрываясь, смотрел на красивое лицо отца. Заметив краем глаза, что Демьен возвращается, он с усмешкой опустил голову.       Эверард отвечал односложными фразами, иногда посмеиваясь. Демьен со вздохом опустился рядом.       — Нравится играть роли? — негромко произнёс Франц, пока Эверард с кем-то беседовал.       — Очень!..       — Мне тоже нравилось, — губы Франца тронула загадочная улыбка.       — А где ты играл?       — Я посещал театральную студию, когда учился в школе, — он махнул продефилировавшей мимо официантке и тут же заметил взгляд Эверарда, словно любующийся его пластикой.       Демьен тоже это заметил и беспокойно заёрзал на стуле. — А кого ты играл?       — Ромео.       — Шекспира? И как? У тебя легко получалось?       — Ну… Если быть честным, не сразу. Я понимал, что нужно делать, как играть, но чего-то не хватало. Тогда Эверард посоветовал мне заняться сексом перед спектаклем, чтобы зрители ощутили ту чувственность, которой как раз и не доставало… — Франц хихикнул.       Демьен шокированно оглянулся на Эверарда, тот как раз закончил разговор и положил мобильный в карман.       — И постановка удалась на славу, — отметил он. — Режиссёр спектакля потом говорил, что Франц — лучший Ромео на его памяти.       Отец и сын переглянулись. Демьен нахмурился, задумавшись о чём-то своём.       — С кем ты разговаривал? — спросил он.       Эверард проигнорировал вопрос.       — Мне надо отлучиться, так что я вас ненадолго покину. Здесь ждать не стоит. Лучше погуляйте по городу, пообщайтесь, — подмигнув им, он поднялся и взял пиджак. — В общем, наслаждайтесь жизнью, я к вам позже присоединюсь.       Демьен и Франц смотрели на него растерянно. Демьен, осознав, что удержать любовника не удастся, и от этого став совершенно несчастным, потянулся к нему всем корпусом, словно желая поцеловать на прощание. Эверард наклонился и бегло чмокнул его в щёку.       — Так как Франц — гость, твоя задача развлекать его сегодня, — прошептал он ему на ухо достаточно громко, чтобы Франц услышал и засмеялся.       — Понял? Приеду — проверю.       — Что он имел в виду? — потерянно спросил Демьен, когда Эверард скрылся из виду.       — Не парься… Официант, счёт, пожалуйста, — крикнул Франц. Демьен мрачно задумался, куда ушёл его любовник и с кем он вообще так долго разговаривал. «Ещё и Франца теперь развлекать… Каким, интересно, образом?»       — Я думаю, он имел в виду не быть со мной таким букой, — засмеялся Франц. — Пойдём и правда пройдёмся. День сегодня чудесный!              Когда они гуляли по Бруклинскому мосту, поднимаясь по проложенной между автомобильными полосами пешеходной дорожке, Франц рассказывал о театре в целом и об актёрском мастерстве в частности.       — Сейчас нам это сложно понять, но в Древней Греции, например, актёр ни при каких обстоятельствах не должен был сливаться со своим персонажем. Персонаж мог рыдать, актёр же должен был радоваться.       — Как это? — Демьен заинтересованно смотрел в ласковые тёмные глаза.       — Как если бы ты что-то делал, но продолжал за собой наблюдать. Испытывал эмоции, но при этом в глубине оставался спокойным, — задумчиво ответил Франц. Ветер развевал его длинные волосы, но он будто бы не замечал этого и явно не собирался их собирать.       Поднимаясь по мосту, они словно шли через заколдованный лес: вокруг на многие мили протянулись стальные канаты, высотой с двадцатиэтажный дом.       — Зрители обожали, когда между чувствами актёра и переживаниями его персонажа была максимальная амплитуда. Если они видели, что актёр плачет по-настоящему, его забрасывали тухлыми яйцами, — Франц глянул на Демьена. — А в наше время артисты живут своим героем, сливаются с ним, и уже сложно понять, где заканчиваешься ты и начинается твой персонаж. Когда снимали «Титуса»… Кстати, ты смотрел?       — Не-а.       — Это экранизация «Тита Андроника» Шекспира. Читал?       — Нет, — Демьен почему-то смутился.       — Это самая кровавая, самая страшная его трагедия… О безумии мести, — Франц посмотрел вдаль. Они как раз взошли на самую высокую точку моста, откуда был виден и Нижний Манхеттен, и Мидтаун, и Бруклин, и даже статуя Свободы и часть Нью-Йоркской бухты. Ветер проникал в волосы, под одежду, пронизывал и подхватывал. Францу казалось, что ещё немного, и он воспарит над городом.       — Так вот, когда снимали фильм, — заметив внимательный взгляд Демьена, продолжил он. — В далёком 1998 году актёр, игравший полководца Тита, так вошёл в образ, что начал сходить с ума и угрожать безопасности других актёров, чем переполошил всю съёмочную группу.       — А такое бывает? — глаза Демьена заинтригованно изучали красивое лицо Франца.       — Всё бывает.       — А что потом случилось с этим актёром?       — Он объявил, что намерен поберечь нервы и больше не будет сниматься. Но, вроде всё обошлось… Это я к тому, что, невзирая на профессионализм, лучше относиться к игре как к игре. Я всей этой историей с «Титусом» заинтересовался благодаря папе. Как раз когда увлёкся театром, он посоветовал мне играть как древние греки, — Франц засмеялся, и в этот момент неожиданно начался ливень. Крупные капли со звоном ударялись о металлические перекрытия.       — Ого! — выдохнул Демьен, тонкая рубашка вмиг промокла насквозь. — Пойдём скорее куда-нибудь! — крикнул он Францу, который, раскинув руки, с улыбкой подставил лицо дождю.              — Поехали к тебе домой, — задумчиво произнёс Франц, когда они сели в такси. Демьен обеспокоенно оглянулся, убирая с лица мокрые волосы. Что-то в настроении Франца изменилось, и он не мог разобрать что именно. В мягких интонациях сквозила едва уловимая расслабленная чувственность, заставлявшая волноваться.       Что делать? Отказ выглядел бы как минимум странно.       — У тебя есть фен? — спросил Франц, выкручивая волосы на лестничной площадке, пока Демьен открывал дверь в квартиру.       — В спальне, у зеркала… — недовольно буркнул он. Они вошли. — Чай поставлю…       Демьен чувствовал себя скованно и совершенно не знал, как поступить: мало ли что придёт в голову этому человеку! А с другой стороны, Эверард велел быть с ним гостеприимным…       — Может быть, ты хочешь есть?! — крикнул Демьен, заглядывая в комнату, но там никого не было. Зато в ванной явно шумела вода. Недоумевая, он открыл дверь и увидел, как Франц, забравшись в ванну, сыпет в воду ароматическую соль. Мокрая одежда валялась на полу. Демьен смотрел на его обнажённое тело расширенными глазами и не мог пошевелиться.       — Ты ч-чего? — вымолвил он наконец.       — Что это за соль? — спросил Франц, как ни в чём не бывало.       — «Голубая лагуна», — Демьен начал понемногу приходить в себя, но всё ещё не знал, что делать. Не выпихивать же его из ванны. — Я чай сделал…       — Классно, — Франц оглянулся, улыбаясь, и Демьен опустил глаза, сдерживая внезапный вздох. Франц вызывал такие разные и противоречивые чувства. Если бы не ревность, то они, наверное, могли бы быть хорошими друзьями. Если бы не условие Эверарда, то они могли бы…       — Может, принесёшь чай сюда? — Франц провёл рукой по дну ванны. — И хватит киснуть! Каникулы у тебя или как? — он неожиданно брызнул водой на Демьена, и тот, зажмурившись, выскользнул за дверь.       — Куда поставить? — держа поднос в руках, Демьен украдкой разглядывал его тело в голубой воде.       — Ставь на пол, — Франц придвинулся к краю и уставился на него, подложив руки под подбородок. — Может, снимешь эти мокрые тряпки, ещё простуду заработаешь, — отрешённо проговорил он.       Демьен замялся.       — Давай залезай ко мне, тоже погреешься, чаю попьём, — Франц, протянув руки, сам вытащил мокрую рубашку из его брюк. Демьен смутился, чего с ним давно не бывало. Расстёгивая пуговицы, он никак не мог решить: отпихнуть ли ему руки Франца — ну, как минимум отшутиться! — или продолжать раздеваться? Самое ужасное, что в животе уже занималось желание, исподволь, словно тоже не решаясь.       Задержав дыхание, Демьен перешагнул через край, стремясь скорее погрузиться в воду.       Как назло, прозрачная вода не скрывала его возбуждение, как и тело Франца. Тот лежал, закрыв глаза, откинув голову, словно позволяя себя разглядывать. Но Демьен, как ни старался, не мог увидеть, возбуждён ли он.       — Передашь чай? — прошептал Франц, и Демьен, вздрогнув, потянулся к подносу.       — А себе не принёс? — забирая протянутую чашку, Франц привлёк его к себе.       Теперь они лежали рядом, плечом к плечу, и почему-то Демьен расслабился, хотя член всё так же стоял и мысль о внезапном прибытии Эверарда маячила на задворках сознания.       — Нет… я не думал, что буду принимать ванну вместе с тобой.       — По-моему, это весело, — Франц передал ему чай. — Пей тогда из моей…       Отпивая горячую жидкость, Демьен видел краем глаза, как Франц смотрит на него. Он вроде бы ничего не делал, но желание становилось всё сильнее. Незримые, невесомые чары окутывали так ненавязчиво, что им невозможно было противостоять. Если бы Франц попробовал притронуться к нему или поцеловать, можно было бы с полным правом сопротивляться или выскочить из ванны… Но он совершенно ничего не делал, кажется, даже не был возбуждён.       Вдруг они услышали, как хлопнула входная дверь. Демьен дёрнулся и попробовал вылезти: кроме него ключи от этой квартиры были только у одного человека. Но Франц удержал его за руку.       — Да когда ж ты перестанешь дёргаться? — засмеялся он, и в этот момент в ванную вошёл Эверард.       — Вот это да! А мне места хватит? — спросил он, поднимая с пола и перекладывая в сторону их мокрые вещи.       — Залезай, — Франц очаровательно улыбнулся, забирая чашку из рук Демьена. — Мы попали под дождь.       Демьен шокированно смотрел на Франца, который, как ни в чём не бывало, разговаривал с отцом, даже не пытаясь прикрыться, словно лежал на диване, а не голым в прозрачной воде.       — Приятно время провели? — Эверард присел на край ванны.       Демьен встревоженно посмотрел ему в глаза, но любовник, заметив его эрекцию, только усмехнулся.       — Мы бродили по городу, делились актёрским мастерством, а потом начался дождь… Ты точно не хочешь к нам?       Эверард засмеялся. Демьен боялся сделать лишнее движение. Голос Франца доносился, словно со стороны:       — А ты где был?       — В офисе, потом заехал к Маделейн. Она приглашала меня сегодня вечером на чай.       Франц захохотал и сполз по краю ванны, едва не захлебнувшись. Видя, как Эверард тоже посмеивается, Демьен вообще ничего не мог понять.       — Есть будете?       — Можно… — Франц весело прищурил глаза. — А заодно и выпьем.       — Ладно, отмокайте, — Эверард снова усмехнулся, посмотрев на Демьена, и вышел.       — Я пойду к нему, — встрепенулся Демьен, как только дверь закрылась.       — Не стоит, ты только всё испортишь.       — Он всё не так понял!       — Разве? Он сказал, что мы делаем что-то не так? — Франц потянулся за мочалкой. — По-моему, он как раз таки понял всё правильно… Расслабься и умей быть благодарным.       Развернув Демьена к себе, Франц провёл мочалкой по его груди и плечам. Демьен чувствовал, как от заботливых движений внутри зарождается дрожь.       — Теперь ты, — Франц протянул ему мочалку.       Демьен посмотрел на него в смятении. Пытаясь сдержать дрожь и совладать с руками, он осторожно провёл по его груди и плечам, чувствуя, как нарастает возбуждение. Изучающий взгляд Франца смущал. И вдруг он наклонился и мягко поцеловал его в губы. Демьен судорожно вдохнул, член дёрнулся к животу. Глаза Франца смеялись, Демьен не знал, как реагировать.       — Я не могу так… — он бросил мочалку, и Франц тут же выхватил её из воды, продолжив его мыть.       — Это неправильно, мы не должны… — проговорил Демьен свистящим шёпотом.       — Мы же ничего не делаем. Помнишь, как мы целовались? — Франц весело усмехнулся.       — Только не говори об этом Эверарду! Он чуть не расстался со мной, когда… — Демьен запнулся.       — Что, запрет ещё действует? — Франц засмеялся. — Не думаю, что он сможет так просто оставить тебя… А что у вас произошло?       Демьен нехотя рассказал о случае с режиссёром. В этот момент они услышали звонок в дверь.       — Что это? — прошептал Демьен и попробовал выбраться из ванны. Но Франц мягко удержал его и, потянув вниз, посадил на колени спиной к себе.       — Наверное, Эверард еду заказал, — он водил мочалкой по его узкой спине.       — А кто такая Маделейн? — Демьен послушно привстал и облокотился о край ванны, когда Франц подпихнул его.       — Хозяйка одного садо-мазо клуба, — отстранённо произнёс Франц, и Демьен даже не сразу сообразил, о чём он говорит. Часто дыша и с тоской глядя на дверь, Демьен с обречённой покорностью позволял Францу мылить ягодицы. Ноющий от желания член требовал ласки. Было страшно, но и сопротивляться не хотелось. Из-за двери доносились разговоры и шаги. Кровь с шумом пульсировала в ушах.       Демьен почувствовал, как Франц ведёт рукой между его ягодицами, и зажмурил глаза.       — Не надо… — словно со стороны услышал он свой дрожащий голос.       — Не переживай, я ведь уже видел всё это, — произнёс Франц.       — Когда? — удивился Демьен и попробовал сесть в воду, но молодой человек удержал его, проводя пальцем по анусу.       — Когда лечил твою задницу, — Франц с непонятным самому себе любопытством смотрел на розовый сфинктер между соблазнительных ягодиц.       — И что… — Демьен сглотнул. — С тех пор что-то изменилось?..       — Да… — Франц ввёл в анус сразу два пальца, и тренированные мышцы легко расступились, тут же плотно обхватывая фаланги и словно лаская. Он скорее догадался, чем услышал, как Демьен подавил стон.       — Многое изменилось…       Франц несколько раз двинул пальцами и сразу вынул их, как только ощутил возбуждение. Демьен, дрожа, упал грудью на край ванны.       Стараясь справиться с внезапным сердцебиением, Франц включил прохладный душ.       Демьен смотрел, как, стоя в полный рост, он поливает себя водой, а сам чувствовал себя совершенно потерянным и оторванным от реальности.       — Ты в порядке? — Франц направил прохладные струи в его сторону.       — Да, всё хорошо, — отфыркиваясь, Демьен отвернулся. Тело было окутано истомой и вожделением, не помогала даже холодная вода. — Я ещё немного тут… помокну.       — Хорошо, выходи поскорей.       Демьен ждал, когда Франц выкрутит волосы и обернет бёдра полотенцем. Как только тот исчез за дверью, он принялся яростно онанировать, надеясь успокоиться и прийти в норму, прежде чем показаться Эверарду.              Низкий столик в зале уже был сервирован. Эверард с бокалом в руке стоял на балконе и задумчиво смотрел вниз. Франц вышел к нему и прильнул к спине.       — Накупались? — по голосу Эверарда сложно было определить его настроение.       — Я — точно да, — засмеялся Франц, прижимаясь щекой к плечу отца. Рубашка намокла от влажных волос.       — Решил всё же вдохновиться моим примером? — иронично спросил Эверард.       — Просто любопытно очень…       — Понимаю, — Эверард усмехнулся, глядя вдаль. — Мне самому многое любопытно… Пойдём оденешься.       В комнате он накинул на сына махровый халат и направился со вторым в ванную.       — А я решил, что ты через дырочку уже просочился в Гудзон, — засмеялся Эверард.       Демьен виновато посмотрел на любовника, но глаза того лучились теплом, и он успокоился.       Несмотря на разрядку, прийти в себя Демьен так и не смог. Голова кружилась, тело изнывало от желания: и в ванной, когда Эверард вытирал его махровым полотенцем, целуя то губы, то шею; и в зале в кресле, когда Демьен обедал в компании двух мужчин.       В этот вечер он был молчаливее обычного, упиваясь новыми и странными ощущениями. Эверард и Франц держали его в невероятном сексуальном напряжении, совершенно ничего для этого не предпринимая. От них двоих веяло чем-то таким непонятным… И Демьен наслаждался этой недосказанностью, словно пил её взахлёб.              — Кто такая Маделейн? — Демьен лежал обнажённый на постели и наблюдал, как одевается любовник. Когда ближе к ночи Франц ушёл, они занялись сексом.       — Хозяйка одного клуба, — после небольшой паузы ответил Эверард.       — Ты к ней идёшь? — спокойствие и умиротворение испарилось словно дым. Демьен с ужасом понимал, что его начинает заносить.       — Если мысли о моей измене стимулируют твою творческую натуру, то можешь думать и так, но, вообще-то, я к ней просто поговорить за чашкой чая.       — В садо-мазо клуб?! Тебе что, меня мало, да?! — выкрикнул он с обидой и резко сел, прижав колени к груди.       Губы Эверарда растянулись в широкой улыбке.       — Так-так, ты уже в курсе про Маделейн и даже знаешь, что такое садо-мазо, — он, смеясь, повалил Демьена обратно на спину и лёг сверху. — Откуда?       — Одноклассники рассказали… Что такого? — Демьена злило, что теперь он должен ещё и оправдываться.       — Понятно… — Эверард задумчиво разглядывал его лицо. — Я тебе потом расскажу, о чём мы с ней беседовали…       Он не смог договорить, упав на спину от хохота: глаза Демьена сверкали такой злостью, что даже, казалось, поменяли цвет.       — Я тебя никуда не отпущу!!! — Демьен запрыгнул на него, упираясь руками в грудь.       — Демьен… ты же… понимаешь, — сквозь смех пытался выговорить Эверард. — Ты же понимаешь, что тебе придётся очень стараться этой ночью, если ты лишаешь меня такого удовольствия, как поход в БДСМ-клуб.       Руки Демьена надломились, и он, словно разом обмякнув, упал ему на грудь. — Ты совсем меня не любишь!.. — послышались жалобные всхлипывания.       — Как же ты на всё ведёшься, — Эверард опустил его рядом и, убрав волосы с лица, страстно поцеловал в губы. — Вообще-то, я шутил по поводу «постараться».       — Возьми меня с собой… — глаза Демьена лихорадочно заблестели.       Эверард помолчал, перебирая шелковистые прядки чёрных волос.       — Возьму, если сможешь выглядеть хотя бы лет на семнадцать.