Демьен

34

      Водитель Альфред подвёз его к крыльцу. В этот зимний день особняк действительно казался пустым. Демьен вспомнил, как весело и многолюдно здесь было, когда он впервые перешагнул порог этого дома.       Демьен потрогал свой заклеенный нос. Переносица опухла и болела. Интересно, насколько хреново он сейчас выглядел?.. После всех процедур Эверард так и не дал ему зеркало.       У верхней балюстрады появился женский силуэт. Жаклин! Несмотря на боль, губы сами расплылись в улыбке.       А Джеки, похоже, не сразу узнала его — неужели всё так ужасно?! — а потом начала смеяться.       — Кто это тебя так? — весело спросила она, спускаясь.       Глядя, как она сексуально двигается, Демьен с изумлением понял, что соскучился. Он давно не видел близнецов и сейчас не мог понять, почему когда-то злился на них.       — Эверард, кто ж ещё! — горестно вздохнул он. К его удивлению Жаклин захохотала ещё громче.       — Да, это от души! От души… — приблизившись, она осторожно взяла его лицо в ладони, рассматривая. От неё пахло жасмином.       — А если серьёзно? Что случилось?       — Ты мне не веришь, что ли?       — Я знаю его лучше, он ни разу не ударил любимого человека… Что случилось?       Демьену было тягостно слышать, что кто-то может знать Эверарда лучше, чем он. Да и говорить о сегодняшнем как-то не хотелось.       — Я с разбегу навернулся и ударился головой об стол…       Джеки не смогла сдержать смех.       — Прости, Демьен… Это совсем не смешно… Бедненький, как же тебя так угораздило?       — Я отчасти неуклюжий. Все углы мои. Сейчас уже ничего так после йоги, танцев и фехтования, а раньше я вообще мог на ровном месте споткнуться, особенно от волнения…       Жаклин чему-то задумчиво улыбнулась.       — Есть хочешь? Составишь мне компанию?       — Можно… — последний раз он ел в самолёте.       Пока Жаклин накрывала на стол, Демьен осторожно изучал свой нос.       — Лучше не трогай, — предостерегла она.       — Эверард говорит, что мне ещё крупно повезло, и всё могло быть намного хуже, — Демьен не мог понять, зачем говорит ей всё это, но слова шли сами.       — Он в этом разбирается. Если говорит, что повезло, значит, так и есть.       — Ага, а ещё он сказал, что это мне кара за плохое поведение.       — Шутит, — улыбнулась Жаклин, присев напротив. — Хотя он верит в судьбу.       За едой Демьен тайком рассматривал девушку. Элегантное белое платье чувственно обтягивало её бесконечно женственную фигуру. Поглядывая на декольте Джеки, он вспомнил, что, когда впервые её увидел, она так же была в белом, но более легком платье. Белый ей определённо шёл.       Судя по маячившей на её губах лёгкой улыбке, Жаклин видела его взгляды. От её усмешки и приподнятой чёрной брови его бросало в жар. Моментами сходство было поразительным. Что-то внутреннее. Необъяснимое… Когда в холле её ладони бережно, по-матерински касались его лица, она напомнила ему Джулию. На этом подобие и заканчивалось. Жаклин была копией своего отца.       Демьен, уже не таясь, смотрел на её бледное лицо, лучистые тёмные глаза, разбросанные по плечам и груди вьющиеся локоны чёрных волос.       Глядя на её пышную грудь и узкую талию, ему было странно, что его бесконечно мужественный и неотразимый, как меч, Эверард мог воплотиться в такой женственной магии воды. Жаклин определённо была водой. А Франц — водой и ветром… Эверард, скорее всего, был металлом… А ещё в его любовнике было так много огня… и темноты, и… и… И так много всего. Демьен вздохнул.       — Эверард говорит, что я равнодушен к женщинам. Значит, я гей?       — Хм… «Эверард говорит», — засмеялась Джеки. — Ты-то сам что чувствуешь?       — Меня никто не привлекает… Кроме него.       — Значит, у тебя особая ориентация — на Эверарда.       Они посмеялись, Жаклин задумчиво подула в чашку.       — Помнится, когда-то ты очень даже возбудился, когда увидел меня голой.       Демьен смутился, вспомнив.       — Да, вы тогда с Францем оба меня возбуждали… — щёки вспыхнули от сказанной вслух правды. — Но это не считается. Эксперимент нельзя считать чистым, потому что там был Франц. А он — парень…       — А ты бы хотел провести чистый эксперимент? — Джеки обаятельно улыбнулась, и Демьен вновь почувствовал жар. Эти губы её… Он опустил глаза.       Вообще-то, он был совсем не против экспериментов, да и Жаклин говорила об этом словно не всерьёз.       Разговаривать с ней наедине было так просто. Они заглянули в студию, прошлись по залу, поднялись наверх. Коридоры были пусты и молчаливы. Весь дом сегодня принадлежал им двоим, это рождало странное ощущение вседозволенности и свободы.       Взбираясь по лестнице позади Жаклин, Демьен едва удержался от желания ухватиться за край её юбки. После всего произошедшего сегодня в офисе любовника он пребывал в неком блаженном отупении. Словно от удара и боли куда-то на время исчезло его обычное напряжение и нервозность.       В комнате Жаклин всё было по-прежнему: те же тропические фотографии, яркие аксессуары и белые цвета. Она включила ночник и обернулась. Демьен вспомнил, как когда-то на этом самом месте она в шутку поцеловала его. Без сомнения, он вырос, но был всё же немного ниже неё.       Медленно Джеки сократила расстояние между ними. В комнате было так тихо… Демьен вновь ощутил аромат жасмина. Почти два с половиной года назад её близость физически возбуждала его, но то, что он чувствовал теперь, было мало похоже на простое возбуждение. Голова кружилась, и всё казалось таким странным. Опустив голову, Демьен отступил назад.       Нос вновь напомнил о себе.       Из зеркала в ванной на него смотрело измученное подростковое лицо с заклеенной и опухшей переносицей. На фоне уже обозначившихся синяков, голубой цвет глаз казался совершенно нереальным, прозрачным, отчаянным и безумным. Демьен мигнул, но странное выражение никуда не делось.       Когда он вернулся в комнату, Жаклин лежала на кровати, в одежде, раскинув руки и закрыв глаза. Он молча присел рядом. Джеки не шевелилась. Демьен смотрел на неё, чувствуя, как перехватывает дыхание и вновь разгорается это странное чувство.       Она была совершенно волшебная, словно даже не человек, наполненная магией в каждом изгибе. Эта странная, сводящая с ума притягательность, которой невозможно было противостоять, присутствовала во всех близких Эверарда, но в наибольшей степени в его детях и в нём самом.       Её грудь, выглядывающая из глубокого выреза платья, соблазнительно приподнималась от дыхания. Практически одновременно Демьен ощутил мучительную тяжесть в паху и неуклюже, второпях засунул руку ей в декольте. От ощущения мягкой и упругой, тёплой, вздымающейся под ладонью груди с твёрдым соском захотелось немедленно подрочить.       Жаклин открыла глаза, и, увидев её огромные чёрные зрачки, Демьен уже знал, что произойдёт дальше. От этого знания его прошиб пот, и дрожь, и дикое волнение. Он безумно хотел, чтобы это произошло, и не для того, чтобы что-то доказать или проверить.       — Видишь, тебя всё же привлекают женщины, — сказала она еле слышно, и даже этот мелодичный тембр с намёком на уже знакомую ему тёмную, тягучую бездну, отозвался в паху.       — Это не считается… — произнёс он слабым хриплым голосом. — Ты слишком похожа на своего отца…       — Тогда сделаем эксперимент чистым? — Жаклин протянула руку и выключила ночник.       В темноте всё оказалось проще и сложнее.       Демьен услышал звук расстёгивающейся молнии, а потом Джеки привлекла его к себе. Он лёг лицом на её голый живот, не касаясь руками. Демьен не знал, что делать, и не спешил. Его разрывали двойственные ощущения: хотелось поскорее кончить и избавиться от мучительного и сладостного вожделения, но его не покидал страх, и волнение, и чувство, что он никуда уже от неё не денется, даже если сейчас покинет комнату.       Желание остаться и познать пересилило страх.       Демьен поцеловал верх её живота и неловко прикоснулся к груди. В его жизни было уже столько самых разных поцелуев и объятий, но он вновь лишался девственности, потому что сейчас всё было совсем по-другому, рядом с ним было загадочное новое существо — женщина.       Жаклин, ласково зарылась пальцами ему в волосы и потянула к своему лицу. Когда их губы соприкоснулись и он лёг на неё, почувствовав под собой мягкое и сексуальное женское тело, то едва не кончил, даже ещё толком не раздевшись. Демьен со стоном откинулся на подушку рядом с ней. Джеки, словно понимала, что с ним происходит, и никуда не спешила.       — Разденешься? — спросила она.       — Кто был твоим первым мужчиной?.. — Демьен быстро стянул с себя одежду и, волнуясь пуще прежнего, вернулся на место.       — Франц, конечно же.       Демьен ощутил, как от шока кровь ударила в голову. Жаклин говорила об этом так спокойно, почти обыденно.       — И когда это произошло?       — Всегда. С самого начала, — она засмеялась. — Мы всегда были близки, просто, чем старше становились, тем интимнее были ласки…       — Это не он лишил тебя девственности? — догадался Демьен.       — Нет… Так далеко мы не заходили… Но всё равно он мой первый мужчина.       — Ты бы хотела?.. Быть с ним настолько близкой?.. Чтобы он был в тебе? — разговоры об отношениях близнецов странным образом его возбуждали.       — Да…       Жаклин взяла его руку и медленно положила себе между ног. Демьен проник пальцами в горячую влажную расщелину и едва сдержал стон от нового ощущения. Член подрагивал, уже готовый… на что угодно.       Джеки привлекла Демьена к себе, целуя. Он испытал к ней что-то вроде благодарности, когда она направила его член в себя. Едва головка коснулась влажной и такой сладкой, нежной слизистой, словно обволакивающей его ствол, Демьен уже не мог остановить своих движений. Ему хотелось погружаться в её воды бесконечно, входить в сладостную глубину раз за разом, вводя член на всю длину. Сбиваясь с дыхания, он со стоном двигал бёдрами и вбивался в её мягкое тело, зажмурив от удовольствия глаза. Это было ни на что не похоже, ни на ласки рукой, ни даже ртом. Он словно плыл в море, и вода окутывала его. Руки Жаклин скользили по плечам, спине и ягодицам. Она что-то шептала ему, но у Демьена словно заложило уши. И наконец он вздрогнул, вжимаясь в неё бёдрами, и замер, дрожа от наслаждения, срываясь на громкий стон и изливаясь экстазом в манящую сжимающуюся темноту…       Демьен наконец приоткрыл глаза и на ощупь нашёл губы Жаклин. Ему не хотелось отпускать её. Чувство благодарности, счастья, нежности и любви, пусть совсем не такой сумасшедшей, как к Эверарду, владело им сейчас. Член стал совсем мягким и выскользнул из её мокрого влагалища. Но Демьену так не хотелось прекращать их ласки. И он, опираясь руками в кровать, склонился к её груди и сжал губами сосок, лаская языком сначала один, а потом…       — Что это? — Демьен стукнулся зубами обо что-то металлическое.       — Пирсинг, — засмеялась Джеки.       Демьен дотянулся до выключателя и поморщился от света. Когда глаза привыкли, он увидел Жаклин словно впервые. Она была ещё красивее! Раскинувшаяся на постели, обнажённая… Рассматривая её с улыбкой, Демьен ощутил новый прилив желания.       — Ты очень красивая… И это колечко… — левый сосок действительно был проколот. — Так возбуждает.       — Оно всех возбуждает.       — Знаешь, что-то мне кажется, что дело совсем не в нём!..       Они посмеялись.       — А можно?.. — Демьен замялся, но Жаклин мгновенно поняла его и грациозно раскинула ноги. У Демьена перехватило дыхание. У Джеки был выбрит лобок, не считая тоненькой полоски чёрных волос. Он долго рассматривал её промежность, исследуя пальцами, поражаясь тому, что видел; восхищаясь, как изгибы розовой плоти похожи на лепестки цветка…       — Ну хватит уже тебе её рассматривать, — Жаклин, смеясь, сжала бёдрами его лицо. Демьен смутился.       — В жизни ничего подобного не видел…       — Я тоже.       — И какая теперь у меня ориентация?       — Ты бисексуал.       — Это хорошо?       — На мой взгляд, да, — улыбнулась Джеки. — Это значит, что тебя привлекают оба пола…       — Значит, Эверард — бисексуал?       — Да, — кивнула она.       — А Франц?       — Да, — засмеялась Джеки. — Хотя он ещё сам не уверен, но я точно знаю, о ком он мечтает.       Демьен сам не мог понять, почему расстроился.       — А ты? У тебя были девушки?       — Не всерьёз, только школьные поцелуи… Но я открыта для всего нового, так что…       Кокетливо прикусив губу, она привлекла его к себе.              На следующий день он проснулся от прикосновения чьих-то пальцев к лицу. Но это была не Джеки. Минувшая ночь оказалась долгой, и сейчас Демьен даже точно не мог сказать, уже день или только утро. В ванной шумела вода. Пальцы прошлись по губам, и его ресницы задрожали, а там, где должно находиться сердце, снова была пульсирующая сладчайшая рана. Он знал, кто сидит рядом с ним на кровати.       Демьен приоткрыл веки и тут же, как в омут, упал в глаза Эверарда.       — Как твой нос?       — Ещё не понял…       В комнате стоял зимний сумрак. Эверард смотрел на него заговорщицки, с лёгкой усмешкой во взгляде, и Демьен наконец осознал, что произошло тут вчера.       — Живой? — Эверард смотрел ласково, задумчиво, глубоко, и Демьену хотелось ликовать и плакать. А ещё любовник был поразительно спокоен. По-настоящему. Расслаблен. И, кажется… доволен?       — Я теперь мужчина, — улыбаясь, произнёс Демьен.       — Мои поздравления, — Эверард поцеловал его в губы, и Демьен вновь удивился его настроению.       — И каково это?       — Очень понравилось…       В этот момент из ванной вышла закутанная в полотенце Жаклин и, услышав его последнюю фразу, засмеялась. В глазах Эверарда замерцала та крайняя степень нежности и любви, которая появлялась, когда он обращал взгляд на своих детей.       — Привет, пап, — Джеки бегло прикоснулась губами к его губам — Демьен отвёл глаза — и взяла с подноса, который он только сейчас заметил, чашку кофе.       — Теперь всё? Держитесь девчонки? — спросил Эверард.       — Не знаю, — Демьен пожал плечами. Он то ли не до конца проснулся, то ли всё после этой ночи в нём так сильно изменилось, но он никак не мог обрести своё привычное мироощущение. Ещё и Эверард был сегодня таким странным… Демьен готов был поклясться, что это он принёс им поднос с едой.       — Теперь если будешь с кем-то… общаться на стороне, предохраняйся. Помни, что от тебя зависит здоровье моего клана.       Демьен улыбнулся, обменявшись взглядами с Жаклин.       То, как Эверард говорил «мой клан», было странно, но Демьен чувствовал, что это так… И теперь он стал немного ближе к этому клану, загадку которого так хотел разделить.