Демьен

37

      — Разве можно хоть к чему-то относиться серьёзно?       Они стояли у балюстрады второго этажа, пили коктейли и смотрели на танцующих внизу друзей и гостей.       Несколько дней назад студенты нью-йоркского университета, в том числе Франц и Жаклин, получили дипломы.       Вручение — в Нью-Йорке, гулянка — в Лонг-Бич. Круизное судно «Каролина», где собрались приятели близнецов и друзья семьи, отплыло из порта два часа назад. Жаклин устроила вечеринку в стиле середины прошлого века. Музыка казалась архаичной, но живое пение, блестящие конфетти и наряды в стиле ретро придавали происходящему очарование и теплоту.       — Наверное, это самое главное условие счастливой жизни — не принимать ничего всерьёз, — продолжала свою мысль Линда.       Франц внимательно смотрел на жену. Её лицо было серьёзным и задумчивым, и вопреки тому, что хотели донести её слова, он знал, что она отнюдь не легкомысленна. И, скорее всего, в этот момент размышляла о чём-то важном.       — Думаешь, он всё это потянет?.. — спросила внезапно Линда, и Франц сразу понял, о чём она.       Он посмотрел в её умные серые глаза, оттенённые кельтскими серьгами и серебристым платьем, и, улыбаясь, ласково притянул к себе за шею. Взгляд Франца лучился теплом. Волосы щекотнули её лицо.       — Он сможет. Эта роль для него, поверь мне… Удивительное сочетание ранимости и несговорчивости, порока и невинности.       — Тогда по идее нам сначала надо отснять сцены Древней Греции, пока он ещё окончательно не вырос…       Франц поцеловал жену и вспомнил, как несколько дней назад они бродили по оживлённым улицам Лонг-Бич. Солнечные блики в витринах кафе и магазинов сопровождали их на затопленных летом бульварах. Бессонные ночи придавали происходящему привкус прекрасной нереальности. До защиты дипломного проекта оставалось всего ничего. И дни были наполнены настоящей круговертью. Если раньше сном порой пренебрегала только Линда, то потом не спал уже никто. В доме словно поселился демон радости и веселья, демон оживления и вечной молодости, который не давал им ни минуты покоя. Город, на мили вытянувшийся вдоль побережья, набегающее волнами ощущение счастья и абсолютная свобода поглотили их…       — Жаклин сегодня чем-то отдалённо напоминает Мэрилин Монро, — прошептала Линда, когда они спускались в зал по лестнице.       — Наверное, грудью, — засмеялся Франц, глядя, как сестра танцует с кем-то рок-н-ролл.       Линда уверенно шла к барной стойке, рассекая толпу, словно нож масло, и он последовал за ней.       — …вот только не надо ныть, что раньше рокерам было хорошо! — разговаривали уже охмелевшие от текилы музыканты «Доминанты»: гитарист Себастьян и ударник Тайлер.       — А мне кажется, что раньше всё было как-то проще…       Франц прислонился к высокому стулу, против воли прислушиваясь. Линда пригубила «Маргариту», усмехаясь и явно тоже слушая.       — …вот посмотри, в восьмидесятых, например, на концертах все девчонки хотели Джина Симмонса, — Тайлер опрокинул очередную стопку. Линда улыбнулась мужу, едва сдерживая смех. Франц ответил ей и перевёл взгляд на музыкантов, пытаясь угадать, куда зайдёт их разговор.       — Правильно, Симмонс строчил девчонок, как пулемёт, тра-та-та-та-та, тра-та-та-та-та! — Себастьян задёргался, изображая работу отбойного молотка.       — Да ты ещё скажи, что рок — это тыкать, тыкать, тыкать и тыкать, — усмехаясь, парировал ударник. — Девок, девок, девок, девок!       — Да ладно, бегать за девчонками — это как-то не по-роковски! — не выдержав, Линда развернулась и закинула руку гитаристу на плечо. — Ты должен сказать им: «Не надо! Я железный человек! И моя рука никогда не отсохнет!»       Лица музыкантов вытянулись от удивления, и Франц захохотал.       — Я пропустил что-то интересное? — послышался из-за спины знакомый, богатый на оттенки голос.       Франц повернулся к отцу, тот улыбался Линде и вновь казался ему самим совершенством. Франц заметил, как глаза музыкантов загорелись интересом и уважением. Было трудно не попасть под обаяние этого человека, любой мог быть околдован, несмотря на исходящую от Эверарда опасность.       — Как дела? — вдруг испытав сильную потребность выпить, Франц оглянулся в зал.       Джулия в узком тёмно-зелёном платье сидела за столиком с элегантным секретарём Эверарда. Демьен за тем же столиком, развернувшись, быстро скользил взглядом по гостям, словно искал кого-то.       — Кажется, Демьен тебя потерял, — Франц перевёл взгляд на отца, вновь испытывая это странное чувство.       — Ты прекрасно выглядишь, — Эверард смотрел на него, усмехаясь. Франц не смог сдержать улыбку.       — Может, поделишься наконец вашим с Линдой секретом? — шёпотом спросил Эверард.       — Говорят, нет лучшего способа заинтриговать человека, родившегося в ноябре, чем какая-нибудь тайна, — Франц многозначительно приподнял бровь.       — Хочешь поговорить об астрологии? — улыбнулся Эверард.       Франц посмотрел на него, держа паузу. Это был один из тех потрясающих моментов, когда они шутливо флиртовали друг с другом, и он испытывал безумный восторг, как в детстве от парения, когда отец подбрасывал его в воздух, и ловил в объятия, и вновь подбрасывал высоко-высоко…       Эверард медленно обернулся спиной к барной стойке и, облокотившись о столешницу, лениво посмотрел на танцующих. В каждом его движении сквозила сила и уверенность. Франц повторил позу отца, приблизившись вплотную, локтем к локтю.       «А слабо тебе поцеловать меня ещё раз, как много лет назад?..» — крутилась на языке шальная пьяная фраза. От мысли, что он никогда не осмелится отдаться этому желанию, Францем овладело томление и мимолётное отчаяние.       — Мы с Линдой хотим снимать кино… — прошептал он быстро, склонившись к Эверарду. Глаза того загорелись неподдельным интересом.       — Неожиданно, — он одобряюще кивнул, а потом вновь окинул его одновременно искушающим и смеющимся взглядом. — Что собираетесь снимать?       — Порнуху… — свистящим шёпотом ответил Франц, и они оба прыснули со смеху. — А если серьёзно, это история французского аристократа. Он сын знатных родителей и в то же время продает своё тело знати и просто бродягам на улице, а потом спускает деньги на проституток и развлечения.       — Я уже заинтригован, — усмехнулся Эверард. Они продолжали перешёптываться.       — Этого юного аристократа мучают странные сны. Он идёт к медиуму, и она рассказывает ему, что это одна из его прошлых жизней, которая оказала сильное влияние на эту. Тогда он был греком, жрецом в храме Кибелы, куда родители отдали его в самом раннем детстве. Он жил там, продавал своё тело и в итоге, когда подошло время, был кастрирован… Линда уже пишет сценарий.       Франц отстранился и посмотрел на отца. Эверард явно переваривал историю, задумчиво глядя в зал.       — Да, я бы хотел увидеть это на экране, — наконец ответил он. — Деньги на съёмки нужны?       — Э-э-э… Линда планирует вложить доходы с будущего тура… Да и я теперь дипломированный психоаналитик, — засмеялся Франц. — И на выпивку, как минимум, заработать могу.       Эверард рассмеялся и приобнял его за талию.       — Договорились, значит, я ваш спонсор.       — Спасибо… — Франц приник лбом к щеке отца. — Знаешь, кого я присмотрел на главную роль?       — Уж не Демьена ли? — спросил Эверард и засмеялся, заметив удивление на его лице.       — Ты знал!       — Легко догадаться… Думаю, он смог бы сыграть, — задумчиво протянул Эверард. — Только не согласится.       — Это будет глупо с его стороны, — Франц нашёл глазами столик, за которым сидела его мать. Молодая няня принесла ей маленького Мишеля. Но Демьена там уже не было.       — Он порой совершает глупости… Кстати, я, наверное, редко тебя вижу, потому что с каждым разом ты всё прекраснее…       — А я тебе нравлюсь? — прямо перед ними непонятно откуда вынырнул Демьен и, упав спиной Эверарду на грудь, многозначительно на него посмотрел. Эверард улыбался, прекрасно понимая, в чём причина провокационного поведения. Франц оглянулся, музыканты «Доминанты» поглядывали на них с любопытством.       — Пойдём поболтаем, — он потянул Демьена за собой. — Пап, ты ведь не против?       Подросток — хотя Франц назвал бы его скорее молодым юношей — растерянно оглянулся на любовника. Эверард подбадривающе кивнул.       — Я ненадолго отлучусь, — прошептал Франц Линде.       — Не переживай, она в надёжных руках, — ответил за неё Эверард и засмеялся.       — Чего-нибудь желаете? — спросил в этот момент бармен.       — «Дерзкую девчонку», — Эверард подмигнул Линде, и она мигнула ему в ответ, в точности копируя его мимику.       Франц заметил, как Демьен обиженно переводит взгляд с Эверарда на Линду, и потянул его за собой.              Они покинули шумный зал и поднялись по решётчатым ступенькам. Верхняя палуба продувалась прохладным вечерним ветром.       — Зачем ты позвал меня? — Демьен недовольно встал у перил рядом с Францем. Франц посмотрел на него с улыбкой.       — Соскучился. Такой вариант не подходит?       Демьен, опустив глаза, отрицательно покачал головой. Он ничего не мог поделать с застенчивой улыбкой, тронувшей губы. Хотелось быть сердитым на Франца, но не получалось: он был настоящей Цирцеей. Демьен всегда мечтал быть таким же.       — Мы давно не разговаривали. Мне кажется, или ты постоянно за что-то сердит на меня?       Вопрос был прямым и неожиданным, Демьен удивлённо поднял глаза. Как ему сказать правду, если он не мог признаться в ней даже самому себе? Демьен нахмурился и снова опустил голову, чувствуя себя при этом полным остолопом.       — Ты растёшь… — ласково коснувшись подбородка, Франц поднял его лицо. В вечернем свете его тёмные глаза лучились загадкой. Демьен почувствовал, что краснеет. Ему вдруг отчаянно захотелось, чтобы Франц поцеловал его, а сам он мог вырваться, делая вид, что совсем этого не хочет. А ещё хотелось смотреть и смотреть в его удивительное лицо, и это было самым ужасным.       — Мне кажется, тебе уже нет нужды строить из себя буку, — засмеялся Франц, и Демьен раздосадовано увернулся от его руки, схватив бокал шампанского с подноса пробегавшего мимо официанта. Вот это лучше всего: напиться, чтобы не краснеть и не думать, о чём не следовало.       — Чего ты хотел? — спросил он нарочито грубо. — Мне надо идти к Эверарду.       Франц снисходительно засмеялся. Демьену казалось, что тот видит его мотивы насквозь.       — Спустимся к ним позже… Только посмотри, какая ночь! — Франц присел на скамейку. Ветер играл его иссиня-чёрными волосами. — Смотри, вода меняет цвет…       Демьен оглянулся. И правда, когда они поднялись, водная гладь была серебристой, как зеркало, а сейчас стала тёмной, словно чернила.       — Скоро появится луна, — задумчиво произнёс Франц, глядя на горизонт. От него веяло таким умиротворением, что Демьен присел рядом.       — Откуда ты знаешь? — спросил он.       — Чувствую. Она моя владычица…       Демьен заинтригованно смотрел на этого странного парня. В такие минуты он понимал, почему Эверард так любит старшего сына.       Франц услышал грустный вздох и оглянулся. Когда Демьен не строил из себя невыносимого, ершистого подростка, то казался очень миленьким и хрупким.       Франц провёл пальцами по его гладкому лицу и чёрным прядям.       — Отращиваешь волосы?       — Да… Мне не дают покоя твои лавры, — ехидно произнёс Демьен, и они оба засмеялись.       — Угостишь? — Франц потянулся к его бокалу. — Или притащи мне тоже. А лучше сразу бутылку… А лучше парочку! — крикнул он вслед убежавшему Демьену.              — Боже, Франц! Ты хочешь, чтобы я играл проститутку! Проститутку!!! И евнуха! Я никогда на это не соглашусь!       Демьен, пьяный от шампанского, раскачиваясь, стоял у перил, глядя в чёрную ночь и в воду, рискуя свалиться за борт. Франц находился рядом, подстраховывая. Сколько они выпили? Демьен не мог вспомнить… Он пьянел на глазах. Быстрее Франца. Он не мог понять, почему того почти не забирает. Впрочем, весовые категории у них были разные.       — Почему бы тебе самому не сыграть в этом фильме?!       — Я сыграю… Но у тебя будет главная роль, только представь! Ты же хотел играть в кино?       — Хотел… Но не такую же роль! — Демьен помотал головой и съехал на палубу, Франц подхватил его и поставил на ноги.       — Чем эта роль плоха? Я не понимаю… В ней столько страсти, и драмы, и тоски. Всё это есть в тебе. Это такой шанс, ты даже не представляешь!       Демьен икнул, и Франц засмеялся.       — Признайся честно: ты Гамлета хотел сыграть?       — Дался вам всем этот Гамлет… — Демьен расстроенно сел на скамейку. Он сам не мог понять, почему так упрямо отказывается. Но сама эта идея… Она убивала его.       — Эверард не простит… — произнёс он, не заметив, что разговаривает вслух.       — Ему понравилась затея! Уверен, что он хотел бы увидеть тебя на экране. Только подумай об этом! Костюмная драма. Два разных времени, две совершенно разные атмосферы! Ты будешь очень красив.       Демьен поднял голову.       — А ты, значит, тоже будешь сниматься?..       — Да, — Франц улыбнулся. — Мы даже встретимся в одной сцене.       — В постельной? — ляпнул Демьен и тут же смутился.       — Как ты угадал? — Франц весело засмеялся.       — Ты серьёзно, что ли?       — Допустим, — Франц наклонил голову набок, озорно прищурившись. — Ты боишься?       — И что… прямо секс будет? — Демьен хрюкнул в бокал. Ему стало смешно, когда он представил, что будет, если сейчас он сразу согласится на съёмки.       — Имитация, — ответил Франц. — Не переживай, всё будет прикрыто, останется только вид сделать. И в нашей сцене самого полового акта не будет. А вот в других… — Франц замолчал. Говорить ли сейчас, что Демьену придётся изображать секс с другими мужчинами и женщинами? Или подождать, когда он чуть подрастёт и обвыкнется с мыслью?       — А мне что, раздеваться придётся?       — Тебя это смущает?       — Да, — ответил Демьен после молчания и покраснел.       — Но ведь на сцене ты не смущался?       — Но там я не раздевался догола!       — Не переживай, на съёмках таких сцен присутствует минимум людей, и всё делается так, чтобы актёрам было комфортно. Хотя с твоими комплексами мне придётся немного поработать…       — А кто режиссёр?       — Я, — засмеялся Франц. У Демьена вытянулось лицо. Что за несправедливость?! Пока он учится в театральной школе, Франц становится режиссёром просто так!       — Я и Линда, — уточнил тот. — У нас творческий тандем…       Линда! Демьен вскочил на ноги. Надо скорее найти Эверарда. Когда он уходил, они с этой певицей та-а-ак смотрели друг на друга!       — Что случилось? — Франц поймал его за руку.       — Я хочу к Эверарду… Прямо сейчас!       — Постой, — Франц подхватил его, когда Демьен чуть не скатился кувырком по металлическим ступенькам, и, бережно прижав к себе, спустился.       — Так ты согласен? — спросил он, заметив, как Демьен затих.       — Ещё не знаю… — буркнул тот.              Когда они вернулись в зал, Демьен чуть не сошёл с ума. Эверард танцевал с Линдой!       Это было то ли стилизованное танго, то ли странный эротический танец. Люди расступились, освободив для них пространство. И музыка соблазняла чёртовыми, едва различимыми флейтами, возбуждала, кружила невидимым демоном, заставляла сердце биться, уходить в живот от томления и ревности в ритме проклятых ударных. Эверард, неотразимый, страстный и таинственный, как тёмный демон-искуситель, и Линда, словно жрица или сновидение, в своём струящемся платье с разрезами и в длинных чёрных перчатках. Она манила бёдрами, увлекала руками, то строптиво ускользая, то вновь прижимаясь к нему всем телом. И он вёл её в танце, наступая, владея… Или желая овладеть?       Демьен, сам не понимая, что делает, попытался пробраться сквозь толпу. Да, он был пьян и почти не контролировал себя. К счастью, рядом был Франц.       — Смотри, как это красиво!.. — зашептал он ему на ухо, ухватив за руку.       «Красиво?!» — Демьен посмотрел на Франца: он сошёл с ума? Неужели совсем не ревнует? Но Франц ревновал — это было видно — только как-то совсем странно. Он действительно наслаждался представлением. Красивое лицо светилось одновременно и восторгом, и мукой, и любовью.       Демьен расстроенно ушёл к своему столику. Он ничего не понимал, он не знал, как должен вести себя, как относиться. Конечно, Эверард мог и потанцевать с кем-нибудь, почему нет? Но не так же! Демьен осушил чей-то бокал, возможно, даже свой. То, что любовник может с таким восхищением смотреть на кого-то, кроме него, было невыносимо…       К нему подошёл предупредительный официант, но принести ещё шампанского отказался. Тогда Демьен, недолго думая, стянул недопитую бутылку с соседнего столика. Осушив и её, он не заметил, как сменилась музыка, как стали танцевать остальные. К нему подошла Жаклин и заботливо предложила проводить в каюту.       — Надолго мы здесь? — перед глазами всё плыло.       — Кто как… Дать аспирин? — она помогла ему подняться. — Через полчаса судно войдёт в порт, и все желающие смогут его покинуть. А тем, кто останется, гарантированно весёлое путешествие до утра, а то и до обеда. Тут неплохой сервис, бассейн, спа… Я, пожалуй, останусь.       — Эверард тоже остаётся?       — Да. Джулия уже готовит Мишеля ко сну.       Джулия… он совсем забыл.       — А где их каюта?       — Я лучше проведу тебя в твою.       — Жаклин, дай мне что-нибудь… — уже оказавшись в комнате, Демьен тыкнул в рот двумя пальцами, словно собирался вырвать.       Джеки притащила ему какие-то таблетки. Он выпил и упал на постель как подкошенный, не почувствовав падения, не чувствуя ничего.       Ему надо меньше пить… Такой была мысль до того, как он уснул. Меньше пить и чаще есть… Меньше изводиться по пустякам, меньше ревновать…       Демьен не выдержал и неожиданно для самого себя зарыдал в голос. Это было так внезапно, но так успокаивающе. Он плакал, удивляясь яростным звукам, что вырывались из горла, но в этом было столько блаженства и успокоения… Он вспомнил слова Франца, сказанные этим вечером, что судьба не будет всегда так благосклонна к нему. И если он не станет с благодарностью принимать все её дары, то однажды профукает всё хорошее, что есть в его жизни.              Демьен не знал, сколько спал. Но, судя по мути в голове, недостаточно, чтобы проспаться.       Он принял душ, принял ещё одну таблетку из тех, что оставила Джеки — они, вроде, помогали — и вышел из каюты. Ему надо было кого-то найти… «Кого-то»? Кого он обманывал?! Ему нужен был Эверард.       Опираясь в стену рукой и осторожно переступая ногами, чтобы не споткнуться, Демьен двигался по коридору, сам себя презирая за то, что не может пробыть без любовника даже такое короткое время, особенно когда тот так близко. Его словно тянуло на резинке, и он не владел собой. Не владел… И не хотел владеть. Как марионетка, а кукловодом была его страсть.       Он ведь даже не знал, куда идёт.       Прогулка с затуманенной головой напомнила ему другую, давностью в несколько лет, когда, впервые напившись в одиночестве и точно так же сходя с ума от ревности (хотя нет, теперь сильнее: эта ядовитая змея словно набирала силу с годами), он шёл по коридору дядюшкиного дома, разыскивая дверь в комнату Эверарда.       Демьен остановился наугад и, стараясь особо не раздумывать, дёрнул за ручку. Не заперто. Горит приглушённый свет. Он вошёл.       На кровати обнажённые, едва прикрывшись простынями, ласкали друг друга и разговаривали Франц и Линда. Теперь они оба с любопытством смотрели на него, однако даже не пытались поменять позу.       Надо было уйти. Но Демьен почему-то не мог оторваться от них. Они оба были такими интересными. Удивительно разными, но подходящими друг другу, это было заметно. Ему захотелось остаться и смотреть на них. Сказать что-то вроде: «Продолжайте, не обращайте на меня внимания! Я тут просто посижу в сторонке…» Демьен хмыкнул. Лица стали ещё более заинтересованными, но никто даже не попытался нарушить молчание или выгнать его из каюты. Они оба были такими пленительными… Или это он был таким пьяным? Демьен вдруг ощутил столь сильное желание узнать их лучше, что даже готов был согласиться на съёмки.       — Я никогда не буду сниматься в твоём дурацком фильме! — выпалил он заплетающимся языком, и Линда рассмеялась. Франц, похоже, тоже развеселился, но сдержался.       — Ты пришёл, чтобы обсудить сценарий?       — Да, кстати… А где моя копия?.. Я хочу почитать.       — Так ты согласен на съёмки? — Франца явно забавляло его состояние.       — А… — Демьен подумал. — Конечно же, я не согласен.       Вот чёрт, когда он говорил, то казался ещё более пьяным, чем чувствовал себя. Надо было молчать.       — У меня есть чудесное средство, — задумчиво проговорила Линда и, поднявшись с постели, подошла к своей дорожной сумке. Она даже не попыталась прикрыться. Какое красивое тренированное тело… Демьен зачарованно смотрел. У него, наверное, глаза на лоб полезли, потому что Франц поймав его взгляд, пожал плечами.       — Привыкай. Тебе придётся научиться не стесняться нас.       — Она тоже снимается?       — Я пытаюсь её уговорить.       — Вот, — Линда капнула в стакан с водой загадочный раствор и протянула ему. — Протрезвеешь за раз.       Демьен выпил, не особо чувствуя эффект.       — А теперь раздевайся, будем репетировать, — в глазах Франца плясали озорные чёртики, Линда прыснула со смеху.       — Лучше расскажи, где каюта Эверарда.       Накинув халат, Франц довёл его до какой-то двери.       — Это его каюта?       — Нет, здесь бассейн и спа-салон. Ты найдёшь его там, — уточнил Франц, видя недоверие Демьена, и, рассмеявшись, оставил одного.       Зелье Линды явно начало действовать: в голове относительно прояснилось. Демьен осторожно открыл дверь и вошёл.       Свечи, белые занавески, несколько бассейнов разной величины. От одного из них, совсем неглубокого, поднимался пар, и на его бортике, опустив ноги в воду и накинув на плечи халат, задумчиво сидел Эверард. Один! Какая удача. И, кажется, не замечает его. Демьен почувствовал, как от счастья растут крылья.       Незаметно раздевшись, он подошёл к мужчине со спины и обнял его.       — Привет… — прошептал он. — Я так соскучился и безумно… просто безумно хочу тебя!..       Эверард засмеялся, но ничего не ответил, только обнял его за талию. Демьена немного удивило его странное поведение. Любовник загадочно смотрел ему в глаза, словно ждал чего-то, готовый вот-вот опять захохотать.       — Я что, так смешно выгляжу?.. — пробормотал Демьен, уже чувствуя подступающую обиду. Глаза Эверарда стали тёмными и строгими. Но Демьен быстро потянулся к его губам, и любовник ответил, глубоко, страстно. Демьен успокоился. Зажмурив глаза от томного желания, он скользнул к нему на бортик. Эверард усадил его спиной к себе, между раздвинутых колен, и поцеловал в плечо. Демьен изогнулся, когда рука прошлась по груди, и, схватив её, положил на свой торчащий член. Застонав от интенсивной ласки, не в силах усидеть на месте, он заёрзал, пытаясь потереться ягодицами о пах любовника.       — Войди в меня… — он попробовал привстать, но Эверард удержал его на месте, продолжая ласкать и целовать шею, плечо, затылок. Демьен застонал сквозь сжатые зубы, грубые движения руки сводили с ума. — А!.. Сейчас… кончу…       Он уже достаточно хорошо знал себя, знал своё тело и благодаря Эверарду знал свои пределы. Он силился сдержаться, чтобы продлить мучительное и такое горячее наслаждение, но борьба явно была неравной.       Он выгибался, насколько позволяло сильное тело Эверарда, метался и стонал. В какой-то момент, открыв глаза, Демьен заметил в другом бассейне, прямо перед ними, Джулию!.. Положив руки на бортик, она наблюдала за происходящим. От внимательного взгляда её зелёных глаз его прошиб пот, и стыд, и испуг. Он вскрикнул и, покраснев, как, наверное, краснел только в монастыре, попытался встать, толком не соображая, что происходит. Кровь стучала в ушах. И желание… Желание никуда не делось. Наоборот: от стыда и чужого присутствия оно взлетело до небес. Эверард прижал его к себе, не давая вырваться и продолжая жёстко ласкать член ладонью. Демьен закричал и, поймав взгляд Джулии, откинулся на любовника, выгибаясь, дрожа всем телом и кончая… Яростно, ярко, интенсивно. Не переставая думать, что эти зелёные глаза смотрят на него и всё видят. Эверард продлевал и продлевал его оргазм, по телу пробегали электрические волны жара и холода, стыда и наслаждения.       — Ты, оказывается, ещё и эксгибиционист отчасти, — прошептал Эверард ему на ухо, и Демьен, вспыхнув ещё сильнее, сполз в воду, боясь поднять глаза. Любовник, рассмеявшись, вымыл руки в бассейне и запахнул халат. Демьен заметил, что мужчина возбуждён, а на Джулию смотреть он вообще боялся.       Вжавшись в самый дальний конец бассейна и прижав ноги к груди, он ждал, что будет дальше.       — Вода не сильно горячая? — спросил у него Эверард. — А то у тебя лицо горит.       Демьен метнул на него испепеляющий взгляд, но любовник так хитро и искушающе посмотрел в ответ, что невозможно было сдержать улыбку.       — На мою воду даже не покушайтесь, — произнесла Джулия.       — Почему же, — Эверард спрыгнул в бассейн. — Надо охладиться. А то тут атмосфера, видишь, как накалилась.       Джулия засмеялась, упав лицом на сложенные руки.       — Нет уж. Кончайте в свой бассейн, в мой не лезьте.       Эверард захохотал. — Я тебя обожаю!..       — Пойду проверю, как Мишель спит, — Джулия поднялась, и прежде, чем она накинула на плечи халат, Демьен успел увидеть её гладкое, смуглое, словно покрытое золотисто-бронзовым загаром, тело.       — Пусть ребёнок спокойно спит.       — Я только хочу убедиться, что всё в порядке, — она вышла, перед этим ласково прикоснувшись к лицу Эверарда.       — Она красивая, — колко произнёс Демьен, когда они остались одни, и заметил, как на мгновение в глазах любовника зажглись собственнические огоньки.       — А если я соблазню её, ты будешь ревновать?       — Я-то думаю, что он по мне с ума сходит, а он, оказывается, к моей жене подбирается, — смеясь, Эверард притянул его к себе за руку и жадно приник к губам, вытесняя поцелуем всё напряжение и раздражение.       — Почему ты не предупредил меня, что она здесь? — спросил Демьен, тяжело дыша.       — Хотел посмотреть на её реакцию. Как видишь, она была безупречна… Мы долго к этому шли.       Демьен нащупал под мокрой тканью возбуждённый член Эверарда и, вновь плавясь от желания, попробовал снять халат с его широких плеч.       — Ты в порядке? — не в тему спросил Эверард.       — Не пойму пока… Но, вообще-то, я сильно испугался.       — Представляю, — мужчина широко улыбнулся.       — Пойдём в мою каюту?..       — Нет, эту ночь я проведу с Джулией.       — Почему?! — лицо Демьена обиженно вытянулось.       — Потому что она моя любимая женщина и супруга, — Эверард поднялся из воды и направился к бортику.       — А я кто?! — поймав его за ногу, Демьен показал подаренное кольцо на руке.       Взгляд Эверарда смягчился.       — Ты мой Демьен, — он присел и поцеловал его. — Мой любимый, обожаемый Демьен.       Подросток растрогался, прижимаясь к Эверарду, жадно прикасаясь к его телу. Глаза мужчины затуманились.       — Возьмите меня к себе, — прошептал Демьен, краснея. Эверард отстранился.       — Ты и правда намерен увести мою женщину, — он шутливо погрозил ему пальцем. — А если серьёзно… Ты уверен, что сможешь сдержать ревность, когда я при тебе буду заниматься с ней любовью?       — Нет, — Демьен покачал головой и опустил глаза. Эверард поцеловал его в макушку и поднялся.       — Но ты же хочешь меня!       — Я всегда хочу тебя, — подмигнул ему любовник. — Но этой ночью мы не будем вместе.       — Тогда я приду к тебе утром и оттрахаю до смерти, вот увидишь! — выкрикнул Демьен ему вслед.       Не останавливаясь, Эверард обернулся и посмотрел на него с обаятельной улыбкой.       — Буду ждать с нетерпением.