Демьен

43

      Неожиданным откровением для него стала напряжённость этой работы, Демьен и не думал, что она никогда не заканчивается. Ведь даже после завершения очередного съёмочного дня его герои оставались с ним, в нём.       Интенсивность съёмок, гул в павильоне (где-то идёт короткая репетиция, в другом месте рабочие меняют декорацию, рядом осветители проверяют свет) смолкал только после слов Франца: «Тишина! Внимание! Приготовились! Камера! Мотор! Начали!»       Первое время Демьен терялся при звуках хлопушки-нумератора и напрочь забывал свой текст. Эта штука убивала в нём всё желание жить в кадре.       «Фильм этот! Он… душу из меня вынимает!!!» — кричал он Джеки в ответ на её просьбу быть более собранным и внимательным.       И словно эхо в голове звучали наставления Франца: «Входи в образ, будь Люсьеном, живи Адонисом, но не забывай, что ты — Демьен».       Два образа как два его перевёрнутых отражения в зеркале. И порой Демьен ловил себя на том, что разговаривает сам с собой как Люсьен де Лотрек. Он ненавидел это!       Насыщенность последних дней сводила его с ума. Но что-то подсказывало: по окончании съёмок он будет страдать, что этот безумный и волшебный период его жизни прошёл, и отчаянно ждать и надеяться, когда какой-нибудь режиссёр сочтёт его лицо достаточно привлекательным, а фактуру проникновенной и предложит сниматься. Если такое вообще произойдёт…       Может, ему надо было испытывать благодарность Францу за то, что он разглядел в нём что-то и дал возможность поработать сразу в двух необычных и непохожих образах. Но пока Демьен негодовал и, по выражению других актёров, вёл себя как «настоящая звезда»: исправно мотал нервы режиссёру, а заодно и всей съёмочной группе.       Франц выглядел измученным, но только улыбался и подшучивал над его злостью и истериками. Демьен кипятился по всяким пустякам и за то, что, закрывая за собой дверь в комнату, чувствовал, как до самой глубины его пробирает дрожь усталости и взвинченности. Этот фильм вытягивал из него нечто такое, чего он сам в себе не подозревал: нарастающий голод, который он был не в силах унять, и отчаяние, в которое он погружался безоговорочно.       Злость на других избавляла Демьена от чувства странной вины за всё то, что он делал на площадке… и делал это мастерски, и ему нравилось это делать. Вины за то, что в глубине себя он видел реплику Люсьена, пусть не такого падшего и проституированного, но такого же несдержанного и неспокойного, такого же жаждущего и ждущего непонятно чего.       Но он-то знал, чего ждёт! И ждал с каждым днём всё сильнее…       Два образа, два разных мира. И как ни странно, греческий жрец Кибелы был ему более симпатичен и понятен. Адонис, который в порыве то ли ярости, то ли крайнего отчаяния сам себя оскопил.       Демьен пытался понять его мотивы, когда мысли не были заняты… понятно кем. Но так и не мог разгадать эту загадку. Ни сценарий, ни фильм не давали чёткого ответа, оставляя у зрителей драматичное ощущение недосказанности и желание поразмыслить.              — Этот фильм сводит меня с ума.       Лёжа на кровати и наблюдая за игрой света на потолке от фар машин, Демьен кусал губы и пытался унять дрожь в голосе. За нестройной симфонией ночных звуков можно было различить гул океанских волн, величественный и вечный.       — Больше не хочешь сниматься?       Демьен задумался. Не потому, что не знал — потому что из-за тембра этого голоса он не сразу понял смысл слов.       Втайне от самого себя он потянулся к паху и тут же сжал ладонь в кулак. Он подождёт… Подождёт, когда Эверард начнёт соблазнять его. Пока же они просто разговаривали.       — Хочу… сниматься. Просто… Если бы ты был рядом, мне было бы намного проще.       — Но я не могу быть рядом. Бросай съёмки, возвращайся в Нью-Йорк.       Демьен на секунду завис. В голосе любовника не было обычной иронии, и всё же это явно была провокация.       — Я не могу, — Демьен поворочался. — Я хочу сниматься, правда!       — Ясно… Значит, ты не хочешь меня видеть, — Эверард вздохнул. — Ладно. Вопрос снимается.       — Ты надо мной издеваешься! — от растерянности Демьен сел, пытаясь вслушаться в интонации Эверарда. Казалось, тот вот-вот рассмеётся, но голос оставался совершенно серьёзным с лёгкой грустинкой. Если бы Демьен мог видеть сейчас его лицо, глаза, то сразу бы всё понял. Но этот голос… Его чёртовый обожаемый Эверард так хорошо владел собой. Но нет, он не мог расстраиваться, это всё было очередной подколкой. Эверард словно вывернул их разговор наизнанку и теперь бросал ему его же собственные фразы, которые Демьен мог бы, но не успел произнести.       — Ты прикалываешься, да?       — Я абсолютно серьёзен.       — Тогда приезжай ко мне! — Демьен вскочил с кровати и принялся возбуждённо наворачивать круги по комнате.       — Не могу.       — Почему?! Что там у тебя такого важного в Нью-Йорке? — Демьен остановился. — У тебя кто-то появился?..       — О! Не начинай! — Эверард наконец захохотал. Слыша его весёлый смех, Демьен сам не смог сдержать улыбку.       — Твоя ревность не в силах управлять ситуацией, а может только всё испортить, — Эверард задумчиво замолчал. — Поверь: мне есть, чем заняться.       Демьен со вздохом вернулся на кровать.       — Но только не своим Демьеном, — произнёс он с горечью, и на той стороне воцарилось молчание. Демьен прикусил язык: похоже, ему всё же удалось прогневить любовника.       — Прости… — прошептал он, прикрыв глаза ладонью.       Но ответа не было, только задумчивое глубокое молчание, интенсивность которого могла бы выбить стёкла.       — Ты меня любишь? — со слезами в голосе прошептал Демьен.       — …Конечно люблю, — тихо ответил Эверард.       Ответ обжёг неожиданной грустью. Что-то за пределами слов, едва уловимое.       — Скажи, что всё ещё хочешь меня, — Демьен перевернулся на бок и прижал колени к груди, отгораживаясь от мира, оставаясь наедине с этим голосом. Совсем наедине.       — Я говорю тебе об этом каждый вечер, — голос Эверарда вызывал внутренний трепет, словно дёргал натянутую в груди струну.       — Скажи ещё, а то я не смогу спать.       Эверард помолчал.       — Я хочу тебя и всегда хотел… И ты знаешь об этом. Так чего же ты боишься?       — Это было вчера, а вдруг сегодня что-то изменилось!.. Поэтому я и спрашиваю… постоянно.       — Ты оскорбляешь меня, Демьен.       — Вот чёрт, чем?! — он подскочил на кровати.       — Постоянными сомнениями во мне и в моих чувствах.       — Проклятье…       — Давай решим этот вопрос раз и навсегда. Я люблю и хочу тебя! Поэтому перестань изводить себя и всех вокруг.       — Нельзя было просто сказать, что ты меня любишь?       Эверард рассмеялся. — Демьен, ты минуту назад просил прощенья.       — Точно… — улыбаясь, Демьен потёр глаза. — Это всё ты виноват! Не хочешь приехать, а я тут без тебя на стенки лезу! Вернусь в Нью-Йорк и изнасилую тебя прямо в дверях!       — Ты только обещаешь…       Демьен хохоча повалился на постель. В трубке слышалось, как веселится Эверард.       — Нет, правда! Знаешь, что я сделаю? — Демьен прикрыл глаза и от увиденных картин вновь испытал желание. — Я спрячусь под твоим рабочим столом и буду ласкать тебя ртом, пока ты будешь вести деловые разговоры по телефону, заодно проверим твою выдержку!       Усмехнувшись, Эверард закинул ногу на ногу и открыл лежащую перед ним папку.       Дело тридцатилетней давности, не дающее ему покоя. Он поручил внутреннему отделу расследований своей компании искать следы и любую доступную информацию… Билли, его белокурый ангел, лучший друг и тайная любовь. Когда много лет назад он укатил в путешествие по стране и пропал, Эверарду многие годы нравилось думать, что Билли всё ещё колесит где-то. Хотя и чувствовал, что всё совсем не так. Сейчас настало время, когда он остро нуждался в правде. Он ещё не знал, что лежит в папке и говорить ли эту правду Джулии…       — Или намажусь разными маслами, подведу глаза, облачусь в короткую тунику и буду ждать тебя дома, как мальчик-раб, — Демьен пытался раззадорить его разными сексуальными предложениями.       — Чувствуется, что в фильме фигурирует античный мир, — улыбнулся Эверард.       — Или вот ещё… — от волнения Демьен поднялся и вновь принялся ходить по комнате, потирая напряжённый пах. — Спорим, ты никогда не занимался любовью с кастратом?!..       — Малыш, ты меня пугаешь, — однако голос Эверарда совсем не казался испуганным, лишь всё таким же смеющимся.       — У нас тут есть такие трусики, — Демьен остановился у окна и перешёл на смущённый доверительный шёпот. — Они на ощупь и на вид как настоящая кожа… И полностью скрывают гениталии, словно их и нет… Я надевал их, когда играл Адониса. Они больше не нужны… Ну, если только что-то переснимать. Но, в любом случае, я могу их свистнуть, как съёмки закончатся! Только представь себе!       Эверард закрыл глаза и откинул голову на спинку кресла.       — Демьен… Я буду рад уже просто видеть тебя и держать в своих руках, чувствовать твой аромат, слышать стоны и признания.       — Эверард… — Демьен прижался лбом к холодному стеклу, медленно расстёгивая ширинку. — Я так скучаю по тебе… Я не могу больше ждать… Я устал… Приезжай!..       — Мы скоро увидимся. Как только освобожусь.       — Знаешь, что я сейчас делаю? — вместо облегчения движения руки лишь сильнее распаляли. — Я ласкаю себя… Когда слышу твой голос, меня переклинивает… Даже не важно при этом, что ты говоришь… — Демьен хмыкнул, представив, что после этой фразы о нём может подумать любовник. — И я представляю, как ты растягиваешь мой анус… своей плотью… И вот ты внутри… в самом центре…       Эверард сдержал неровный вдох и посмотрел на лицо Такехико, который только что поставил перед ним на стол чашку дымящегося кофе и отчёты за день. Кобаяси смотрел на него внимательно и до странности обеспокоенно. Эверард кивнул, чтобы секретарь оставил его одного и подождал в приёмной.       — Помнишь?.. Ты говорил, что это словно проникать в самый центр и потайное место моего тела?.. — шептал в трубке Демьен.       — Осторожнее, котёнок, — в голосе Эверарда послышались сексуальные вибрации. — Не возбуждай меня, а то мне придётся изнасиловать своего секретаря.       Демьен обмер. — Не надо!..       — Вот именно. У него и так жизнь нелёгкая с таким начальником, как я…       Эверард отхлебнул обжигающую ароматную влагу и откинул отчёты в сторону. Папка с результатами расследования магнетически притягивала взгляд.       В трубке внезапно раздался всхлип, резанувший в груди болью и неожиданным томлением.       — Малыш, ты чего это? — Эверард постарался вложить в слова как можно больше нежности. Слышал ли её Демьен? Понимал ли, сколько тревожной боли и запретного наслаждения доставляют ему его слёзы?       — Я в порядке, прости… — было слышно, как Демьен вытирает нос.       Эверард мысленно отмотал их разговор назад.       — Не глупи, Демьен. Это была шутка.       — Прости, я не поэтому… Просто я вдруг понял, что я здесь, а ты там. И о чём бы я ни фантазировал, это ничего не изменит, и тебя нет рядом. И всё так… неправильно.       Демьен лежал, свернувшись на боку. Какой сладостный оргазм, и какое резкое падение в пустоту, тоску и отчаяние, вместе с которым всегда приходил пронизывающий насквозь холод. Почему с ним всегда так? Почему он не может просто быть счастливым?..       Что-то стукнуло в окно. Он не придал этому значения: наверное, ветер.       — У моего Демьена такое переменчивое настроение, — протянул Эверард, и Демьен улыбнулся, чувствуя, как к сердцу и к рукам снова подступает тепло. Он закрыл глаза и сквозь поволоку темноты увидел, как Эверард целует его в шею, как шепчет эти слова… В груди ныло. Он всё ещё был один в своей комнате, и от этого на глаза набегали слёзы, но позади всего этого пульсировала надежда и радость. Эверард был прав: он ничего не мог поделать со своим настроением. И со временем всё становилось только хуже.       — Я люблю тебя, Демьен. И жду окончания ваших съёмок, жду твоего возвращения. Ни о чём не тревожься.       По стеклу опять что-то ударило, словно маленький камешек. Звук неприятно прошёлся по взвинченным нервам.       — Я тоже люблю тебя… — попрощавшись, Демьен растерянно поднялся и отправился посмотреть, что происходит.       Внизу стояли две смутно знакомые фигуры и смотрели в направлении его окон. В темноте он не сразу распознал их, а когда понял, кто это, — обомлел.       Девин и Сандра, увидев его, стали прыгать на месте и подавать отчаянные сигналы, держась друг за друга и сгибаясь от смеха.       Меньше всего он ожидал увидеть их здесь. Сердце забилось от радости, Демьен тоже засмеялся и рванул окно вверх, высовываясь по пояс.       — Привет! — крикнул он, забывшись.       — Ш-ш-ш! Ш-ш-ш! — комично прижимая пальцы к губам, они снова смеялись. — Ты можешь выйти? Спускайся!..       — Как вы меня тут нашли?       — Выследили! — Девин хохотнул и заглянул Сандре в лицо. — А вообще, пара сотен долларов, отданные нужному человеку, могут сотворить чудо! — он хитро подмигнул с открытым ртом, как мим.       Демьен покачал головой и пошёл за курткой.       Внизу было тихо и темно. Он незаметно прокрался за дверь, где его подхватили хихикающие друзья.              Это был поздний декабрь, и ночь казалась тёмной, свежей и сырой.       — Вы пьяные, что ли? — Демьен поёжился и засунул руки в карманы, жалея, что не оделся теплее.       — Ой-ой, папочка, давай поругай меня, я вёл себя плохо! — Девин, паясничая, выскочил перед ними, шагая задом наперёд.       Демьен засмеялся. Чёрт, он и не думал, что будет так рад их неожиданному визиту.       — Только не говори, что сам пить не будешь! — Сандра достала из сумочки маленькую бутылку водки и протянула ему.       — Серьёзный у вас настрой… — он отпил из горлышка, зажмурившись. Спирт обжёг губы и рот, но внутри стало теплее.       — Куда пойдём?       — Сначала на берег, а потом забуримся в какой-нибудь ночной клуб!       К особняку Линды прилегал частный пляж, здесь почти всегда было безлюдно, а сейчас ещё и темно. Чёрные волны с шумом набегали на берег, ветер бил холодными брызгами в лицо. В этот час ночи темнота была особенно расслабляющей и безвременной. Она одаривала необычным ощущением, что завтрашнее утро наступит как минимум через полгода, а то и вовсе не придёт, а значит, можно делать, что угодно, не особо заботясь о последствиях.       Смеясь, они носились в темноте, прыгали друг другу на спину и пили водку, от которой быстро пьянели.       — Смотрю на тебя и не могу понять: в кайф тебе съёмки или не в кайф, — едва слышно проговорила Сандра.       Поджав руки и колени к груди, они сидели вдвоём на коряге и смотрели, как Девин запускает в воду ракушки и камни. Мерное волнение океана фоном ложилось на опьянение, и казалось, что вместе со звуком прибоя качается весь мир. Мир темноты, мир шёпота и мелких снежинок, которые появлялись прямо из тьмы и, кружась, таяли, не долетая до земли.       — В кайф, конечно же… — ответил Демьен, спрятав нос в воротник куртки. Сидеть было неудобно, но это было хотя бы что-то. — Конечно в кайф…       Он не мог объяснить ей всего. Сказать: «Так скучаю по своему опекуну, что жить уже не хочу»? Это было смешно. А произнести: «Он мой любовник… и единственная любовь», — Демьен тем более не мог.       — А вы как?..       Сандра глянула на едва различимую на фоне волн фигуру Девина и пожала плечами.       — Так неохота пересдавать всё, что пропустил, — Демьен поддерживал разговор из вежливости. — Может, мне зачтут, что я без малого звезда экрана?       Сандра хихикнула и полезла в сумочку за сигаретами. В этот момент со стороны берега послышался громкий «бултых» и чертыхания Девина. Уже догадываясь, что произошло, они со смехом подорвались с коряги и побежали к нему.       Девин весь мокрый стоял по колено в воде и никак не мог выбраться на берег из-за набегающих сзади волн.       — Давай сюда! — Сандра сняла шарфик и стала бросать ему другой конец.       — Чёрт, дайте мне РУКУ!       Демьен, держась за живот, осел на землю от смеха.       — Демьен, помоги! — кричал Девин. — Вытащи меня отсюда!       — Иди в жопу! — хохотал Демьен. — Не хочу ботинки мочить! К тому же я хреново плаваю…       — Бля… да тут по колено!.. — не успел Девин договорить, как очередная волна сбила его с ног, немного подтолкнув вперёд, и тут же протащив назад.       — Чёрт! — закричала Сандра, отскакивая от холодных брызг назад. — Демьен, помоги же!!!       — Идите к чёрту! — зрелище сражающейся с шарфом Сандры и Девина, неспособного выбраться из воды по колено, было до безумия весёлым, Демьен повалился на спину.       Наконец друг кое-как выполз на берег и, едва поднявшись с колен, с матом бросился к нему.       — Я убью тебя!!! — Девин запрыгнул на него верхом и вцепился в шею. Его руки, льющаяся с одежды вода — да весь он! — были холодными, как лед. Ощущение ударило током, Демьен с шумом вдохнул воздух, только сейчас понимая, чего тот натерпелся.       — Сандра, дай сюда шарф, я его задушу!       — Ни за что! — смеясь, отвечала она. Демьен тоже смеялся.       — Чёрт, придётся руками… — Девин в шутку сильнее схватил его и прижал к земле всем телом. Внезапно в памяти Демьена всплыл другой эпизод на совсем другом берегу и с совсем другим человеком… Он замер. Тоскливое томление волной прошло по телу. Вот во что превратилась его жизнь: череда воспоминаний и теней из прошлого.       Девин замолчал, почувствовав перемену в его настроении.       — Идёмте в отель, надо сушиться, а то заболею ещё… — произнёс он, отстранившись.       — Ты говоришь почти как трезвый, — Сандра кокетливо закинула ему шарфик на шею.       — Нифига себе!!! Ты бы в такой холодной воде искупалась, вмиг бы протрезвела! — Девин протянул руку притихшему Демьену и помог подняться.       — Нефиг было к воде лезть, — Сандра развернулась и пошла впереди. — Сидел бы себе спокойненько на коряге, как мы, нечего было выпендриваться!       — Ах ты!.. — Девин бросился к ней, и Сандра, заметив это, с воплем кинулась прочь. Демьен, глядя, как друзья играют в догонялки, медленно пошёл следом, спрятав руки глубоко в карманы.              Утром его разбудил звонок мобильного, нарастающий так медленно и плавно, что только со второго раза Демьен догадался, что это.       Его преследовало уже знакомое, но не менее гнетущее давление в черепе и тошнота в желудке. Он с трудом оторвал тяжёлую голову от подушки, удивляясь, что спит одетый поверх одеяла, но не в силах припомнить, при каких обстоятельствах засыпал и что это вообще за место.       Телефон звонил и звонил, потом замолкал и снова звонил.       — Какая требовательная сволочь… — выдавил он из себя, шаря глазами по комнате.       Взгляд упёрся в приоткрытый рот Сандры. Девушка спала рядом на кровати, тоже в одежде, а следом за ней лежал Девин. Видимо, его друзьям телефон совершенно не мешал.       Демьен приподнялся и сжал голову руками, стараясь унять неприятные ощущения. Мобильный наконец успокоился. В памяти медленно проступили события минувшей ночи.       Попойка растянулась до неприличия. После пляжа они продолжили в номере отеля, но от выпитого на берегу не спасла даже доставленная в номер еда. Так что опьянение наступало на них неотвратимо, как океанские волны, из которых обломками всплывали на поверхность отдельные фразы, прогулка по городу, «весёлые таблетки» и аккуратная стрижка Сандры, её светлые волосы, шутки Девина и его подсмотренная во время переодевания красивая грудь, с довольно развитой мускулатурой, удивление Демьена этим фактом.       Ночью всё было так ясно, так предельно просто… Он вдруг увидел мир и жизнь — свою и в целом — сразу с разных перспектив. И от этого знания на душе было легко и хорошо, и казалось, что теперь так будет всегда! Иначе и быть не может, ведь он всё понял и отныне всегда будет счастлив.       Теперь же приятное чувство единения с миром, ощущение внутренней целостности и необъятности испарилось, как ночные сумерки, оставив только жуткий привкус во рту, тошноту и головную боль.       Где то знание, что он получил ночью? Ведь он что-то осознал… Не могло всё просто так исчезнуть!       Демьен потёр лоб, силясь вспомнить свои мысли и догадки, силясь воскресить в себе упоительное ощущение. Но он был пуст, совсем. Не было даже привычной тоски и жажды. Разве что самое обычное желание напиться воды.       Чёрт, за окном давно светло…       И в этот момент опять зазвонил телефон.       Уже догадываясь, что его ждёт, Демьен нашёл мобильный и собрался с духом. Он опоздал на съёмки, и к тому же совершенно не чувствовал в себе готовности сниматься. Он был разбит и выжат до дна. Хотелось лечь обратно на кровать и забыться…       — Алло… Да, это я… Да, знаю…       Встревоженный голос Риты, вопрошающий, где он, почему не пришёл на съёмки, всё ли в порядке.       — Я… я не приду сегодня… До свидания.       Он поспешил отключить мобильник, не дослушав женщину, боясь возможных упрёков. Внутри проснулось неприятное гадостное чувство, что он опять что-то натворил и в попытке избежать последствий только ухудшил ситуацию.       Хорошо, ну пропустит он один день, ничего ведь страшного?.. Но настроение было испорчено. Да ладно, оно было плохим с момента пробуждения.       Демьен вздохнул и оглянулся на спящих друзей. Он не принадлежал им, и себе он не принадлежал…       Пока набиралась вода, он сидел на краю ванны и пытался вспомнить, о чём мог рассказать приятелям в пьяном состоянии. На ум приходило только чувство безграничного доверия, что он испытывал к ним, неужели он мог разболтать свою тайну?       Хотелось снова позвонить, услышать хотя бы голос…       Но придётся объясняться… Интересно, Эверард уже знает, что он не ночевал дома?.. Хоть бы не узнал!.. Надо связаться с Францем раньше, чем всё дойдёт до Эверарда.       Его чёртов Эверард…       Его обожаемый любовник, как он сводил его с ума! В памяти всплыла высокая стройная фигура в чёрном костюме, бледное лицо, склоненное над документами, и взгляд из-под чёрных бровей, направленный отнюдь не на бумаги. Взгляд пронзительный и ласкающий. И лёгкая улыбка, играющая на губах… Да, малыш, я знаю, что ты здесь…       Демьен соскользнул в воду и сжал в руке возбуждённый член. Желание вернуло телу и мозгам прежний тонус, прежнее напряжение. Да, теперь он был готов к съёмкам, хоть сейчас в павильон! Но он не будет. Принципиально.       Чёртов Эверард, страдаешь ли ты так же сильно?!              Когда втроём они спустились в ресторан позавтракать, опять зазвонил телефон. Демьен обжёгся кофе — а вдруг это?!.. — но нет, это была всего лишь Линда.       — Алло.       — Демьен, куда ты пропал? Мы переживаем.       — Со мной всё в порядке! — он перевёл взгляд на друзей. Казалось, из-за произошедшего они испытывали большую вину, чем он. — Немного перебрал… подумаешь.       — Мы решили утром, что ты гуляешь в парке или на пляже, как обычно. Что произошло? Приезжай в студию, все ждут только тебя, — пыталась уговорить его Линда.       — Я не приеду. Я не в форме…       — Ничего, поправим твою форму здесь. Думаешь, ты первый актёр, с которым случился перепой?       — Нет. Я не приеду…       — Что ещё не так?       В трубке послышались переговоры, Демьену показалось, что он слышит голос Жаклин.       — Хорошо, скажи, где ты и когда тебя ждать?       — Я в «Ренессансе»… — Демьен задумался, стоило ли говорить о своём местонахождении. — Но сегодня не приеду… И завтра тоже.       Сандра с Девином молча выпучили на него глаза.       — О, Демьен!.. Перестань, ты же срываешь съёмочный процесс! У нас павильон арендован по дням, всё расписано по минутам! Что там у тебя случилось?!       Демьен молчал, не зная, что ещё сказать. И вдруг придумал!..       — Всё, Демьен, хватит. Бери такси и приезжай. Мы тебя ждём!       Франц сидел на краю стола и смотрел на жену. Она держалась уверенно и властно. В другой момент он бы ею полюбовался: обтягивающая кожаная юбка до колен, упёртый в бедро кулак, нахмуренные брови, — но сейчас все его мысли были заняты маленьким безответственным сорванцом, который не только ставил под вопрос дальнейшие съёмки, но и рисковал своей жизнью, разгуливая где-то неизвестно в каком состоянии.       Рита грызла ручку, Жаклин слушала разговор, не моргая.       — Демьен…       — Я не буду сниматься, пока не увижу Эверарда!.. — прозвучал наконец ответ, и Демьен нажал на кнопку сброса.       Линда, то ли недоумевая, то ли готовая вот-вот рассмеяться, обвела присутствующих долгим взглядом.       — Всякое видала, но с таким ещё не сталкивалась, — она налила в стакан воды и выпила залпом. — Надо было тебе с ним разговаривать, ты всё же психолог…       — По крайней мере, мы теперь знаем, где он, — мрачно проговорил Франц. — Прости, что я продвинул его на главную роль… — склонив голову, он устало прикрыл глаза ладонью. — Надо было брать профессионального актёра, который понимает, что такое съёмки в кино и чего это стоит.       — Не переживай, — Линда обняла мужа за плечи. — Ещё ровным счётом ничего не случилось. Главное, что он жив и, кажется, даже не растерял своей дерзости за эту ночь.       — Что он себе позволяет! Надо поехать и привезти его! — негодовала Жаклин.       — Представляю себе эту картину, — улыбнулся Франц. — Я буду тащить за ноги, ты за одну руку, Рита за другую, а…       — А я буду рот зажимать, — нервно засмеялась Линда.       — Значит, он хочет Эверарда… — Франц зачесал волосы и усмехнулся. — Интересно, что тот на это скажет.