Демьен

48

      Прохлада бархата оттеняла пожар обнажённой кожи, пожар его души. Он старался не шевелиться, потому что так просила она. Но унять наваждение внутри не мог. Демьен был рад, что лежит на животе, потому что посреди иллюзорного спокойствия и даже дремоты, что разлилась в воздухе этой мастерской под самой крышей, он не мог избавиться от плывущих перед глазами эротических фантазий. Иногда он забывался и почти впадал в сон, равнодушный ко всему вокруг… Но порой фантомные прикосновения рук Эверарда к спине и ягодицам, его губы, бесстыдно приникающие к самым интимным местам, были так реальны, что Демьен переставал дышать, запирая искушение внутри себя, уже по-настоящему боясь шелохнуться и показать ей своё желание, свою возбуждённую плоть и задыхающуюся от наваждения душу.       На чердаке было тихо, движения кисточек Джулии по холсту почти не издавали звуков, только немного шелестела её шёлковая стола изумрудного цвета. Демьен ещё утром заметил, что женщина оделась сегодня особенно изысканно, хотя обычно во время работы на ней был испачканный краской комбинезон. Неужели для него? Он не отваживался столь дерзко надеяться.       А может, он просто её боялся? Боялся как женщину, внутри которой возможна жизнь стольких непонятных тайн?..       Из-под опущенных ресниц Демьен рассматривал её длинную шею с бьющейся справа под золотистой кожей жилкой, элегантный вырез платья, и ключицы, и округлости грудей, которые слегка натягивали ткань от движения руки. Длинные золотые серьги, покачиваясь и вздрагивая, ласкали плечи, а шоколадного цвета волосы были напротив собраны. Сосредоточенные зелёные глаза бросали на него быстрые взгляды, фиксируя и перенося образ на холст.       Джу-у-улия…       Хотелось прошептать ему, но он не решался. Фантомные прикосновения любовника ещё блуждали соблазном под кожей. Ему казалось, что рукопись этих невидимых поцелуев и многочисленных сладостных вторжений ещё не успела исчезнуть, ещё видна на его теле…       Вчера, а словно только что, Эверард распинал его собой. Весь вечер и всю долгую ночь. Демьен должен был чувствовать себя измождённым, выпитым, измотанным, но этого не было. Тело звенело невесомой лёгкостью, словно он ещё пребывал в экстатическом опьянении.       А в душе бушевали грозы, и да… Он всё ещё испытывал желание, словно по инерции. Огонь медленно тлел, иногда выстреливая искрами. И эти искры были Эверардом, который рисовал в его мозгу видения всего, что было и что могло бы быть…       Демьен глубоко вздохнул и заметил внимательный взгляд Джулии. Между ними больше не было неприязни, и он почти не ревновал… К ней во всяком случае.       — Я хотел пригласить тебя на премьеру фильма, — произнёс он едва слышно.       — Спасибо, милый!.. Уже известна дата премьеры?       — Нет… Но я скажу, когда точно.       Конечно, Франц пригласит всех, но он, в конце концов, сыграл главную роль… Даже две!       Эверарду всё же удалось внушить ему? Или он сам осознал, что Джулия — жена, мать, спутница и как она дорога его любимому? Теперь Демьен мог даже поведать ей то, о чём не решался рассказать Эверарду, потому что боялся его неодобрения. Например, о случае с Сандрой.       Но почему тогда ему порой так хотелось причинить этой женщине боль? Почему сейчас он с трудом сдерживался, чтобы не проронить: «Мы трахались весь вечер и всю ночь, и я хочу ещё… С тобой он тоже такой сумасшедший?»       — Ночь была жаркой? — проронила Джулия, делая очередной мазок, и Демьен вздрогнул от неожиданности. Она тоже читает мысли?       — Ты помирился с друзьями, как мы с тобой условились? — спокойно спросила она, не дождавшись от него никакой реакции.       — …Да ну их! — после минутной паузы выдавил Демьен. Джулия засмеялась.       В приоткрытые окна подул ветер, играя его волосами, чувственно гуляя по обнажённому телу. Демьен вздохнул, вновь окунаясь в фантазии.       В тишине дома отчётливо слышался смех маленького Мишеля, резвящегося с няней, пока Джулия могла провести эти несколько часов с мольбертом и с ним. Демьен старался не думать о ребёнке. В этом месяце ему исполнилось четыре года. Почему-то этот темноглазый, кудрявый, улыбчивый сорванец с восхитительным личиком маленького ангела поднимал в его душе волны отчаяния. Демьен старался не представлять, каким был в детстве Эверард, как прошла вся его жизнь до их встречи. Его долгая, насыщенная жизнь… Потому что протяжённость времени, свидетелем которому Демьен не был и не мог быть, лишь наполняла его болью и горькими мечтами.       Он вспомнил свои унылые монастырские дни. Себя среди одетых в чёрное монахов и послушников. Однообразный распорядок, работу, молитвы… О чём он мечтал тогда? К чему стремился? Ему казалось: то время наполнено туманом. Читая молитвы, он пытался почувствовать любовь к Богу, дотянуться к нему всем своим сердцем, но никогда до конца не верил, что предназначен служению. Он просто был там, потому что кто-то так решил. А ещё иногда всё его существо мечтало, чтобы что-то произошло. Он не знал точно что. Но знал, что когда-нибудь оно случится. И в тот день, когда в ворота монастыря въехала машина, а потом настоятель позвал его к себе и объявил, что у него нашёлся дядя, готовый его забрать, Демьен решил, что вот оно и случилось, то чудо, которое он так долго ждал! Но он ошибся. Эйфория первых дней быстро прошла, и, если не считать отсутствия каких-либо повинностей, необходимости рано вставать и молиться, то дни, проведённые у Фернандо ничем не отличались от монастырских. В том доме не было распорядка, но однообразие тянущихся дней и одиночество разжигали в груди Демьена всё большее желание чего-то… Он так к чему-то стремился, так чего-то ждал!.. И внутреннее чутьё убеждало его, что он дождётся. Да, в тот вечер, когда у бассейна возник Эверард, он знал, что теперь всё будет иначе. Он знал… Он разволновался, едва услышал этот голос. И испугался… Спрятавшись подальше, незамеченный Фернандо, он наблюдал. Сердце билось как сумасшедшее, и он уже не мог понять почему… В тот вечер пришёл конец его долгому ожиданию.       Рядом скрипнула половица, и, вздрогнув, Демьен почувствовал, как Джулия поправила сдвинутые ветром пряди его волос. Сердце стучало. Закрыв глаза, Демьен подавил желание обернуться и остался всё таким же неподвижным. Лишь грудная клетка судорожно волновалась от дыхания.       Демьен чувствовал, что Джулия задумчиво стоит рядом, не уходит. Потом обе её руки медленно скользнули вверх по его ногам, прошлись по ягодицам, по спине. Он закусил губу, уже не в силах скрыть дрожь. Её касания удивительным образом сливались с фантомными ласками любовника, и Демьен чувствовал, как отзываются мельчайшие бархатистые частички его кожи. Он приподнял голову, оглядываясь. Глаза Джулии, ответившие на его затуманенный взгляд, были спокойны и задумчивы.       — Почему ты…? — начал он и замолчал, не зная, что говорить дальше, не зная, смеет ли что-то говорить ей сейчас и стоит ли.       — Ты хочешь меня? — всё же вырвалось у него. Лицо вспыхнуло. Злясь на себя, Демьен прикусил губу.       Джулия молчала, всё так же задумчиво глядя на него. Демьен заставил себя подняться и сесть. Джулия опустилась напротив на корточки и провела ладонями вверх по его коленям. По коже побежали волны упоительной дрожи.       — У тебя руки скульптора… — прошептал он, осторожно скользя пальцами по внешней стороне её кистей. Он никогда раньше не прикасался к ней, хотя не раз видел, как это делает Эверард. И сейчас не мог понять, что делать, что говорить, как реагировать. Но Джулия была спокойна, и эта безмятежность как-то передавалась и ему.       — Ты не пробовала лепить? — спросил он, всё ещё замирая от её пальцев. Но, может, было бы лучше молчать, как она?       — Скульптор из меня никудышный, — произнесла Джулия.       — Почему? Ты пробовала?       — В изобразительном искусстве я допускаю искажение или эксперимент… но в скульптуре — нет. А если я не могу достоверно передать человеческое тело, то зачем тогда?       — В Сан-Франциско ты тоже рисовала? — зачарованный её ненавязчивыми прикосновениями, захваченный странным, едва уловимым желанием, Демьен поглаживал её руки.       — Нет, — Джулия помолчала. — Работала то тут, то там… В основном парикмахером.       Демьен удивился. Представить парикмахером эту аристократичную, элегантную, исполненную грации женщину он совершенно не мог.       — У меня там был мужчина. Я уже думала, что никогда не вернусь…       — А потом? — Демьен опустил глаза, уже зная, что примерно она скажет.       — А потом Эверард позвал меня. Во сне… — улыбнувшись, Джулия отвела взгляд, словно окунаясь в воспоминания.       Демьен задержал дыхание. Сердце снова молотило в груди, наполняя горечью и желанием. Почему он мог испытывать его к Джулии или к Жаклин, но не чувствовал ничего подобного к Сандре? Потому что это в каком-то смысле были женщины Эверарда? Или они просто были опытнее и старше?       Глядя сейчас на сидящую перед ним Джулию, он вспомнил, как на съёмках Франц рассказывал ему об ипостасях Великой богини: ребёнок, девственница, соблазнительница, мать, воительница, провидица и мудрая старуха. Великая богиня, таинственная Тёмная Матерь…       Он осторожно убрал столу с её плеча. Ему так хотелось обхватить рукой её шею, провести по смуглой коже… Опомнился Демьен, уже когда заметил, как его бледная ладонь сжимает зелёный шёлк на её груди.       Джулия мягко улыбалась, ненавязчиво поглаживая его бёдра.       — Ну вот, а Эверард сомневался, что тебя привлекают женщины…       — Почему он так решил? — смутился Демьен.       — Наверное, потому что ты так и не завёл подружку. Почему?       Демьен молчал. Сговорились все, что ли?       — Тебе, наверное, кажется, что пока ты будешь заниматься сексом с кем-то другим, Эверард в это время тоже себе кого-нибудь найдёт?       У Демьена вырвался удивлённый смешок. — Я не задумывался об этом так, но ты права!       — Мне это тоже знакомо, Демьен, — Джулия посмотрела ему в глаза. Её лицо всегда было прямым и открытым, но почему ему казалось, что она задумчива и погружена в созерцание?       Они помолчали.       — Как?.. — неуверенно произнёс Демьен. — Как вы с ним решили, что будете жить так… свободно?       — Наши отношения уже начались… свободно, — она засмеялась и пожала плечами.       — Всё было похоже на то, как сейчас у нас?       — Нет, милый, — она ласково погладила его щеку, глядя горящими зелёными глазами. — Не хватает одного звена: мы с Билли любили друг друга…       Демьен подавил внезапный стыд и гнев.       — А может, я тоже смогу! — он наклонился к ней и неловко поцеловал в губы.       Джулия улыбнулась. — Нет, сладкий мой… Ты можешь любить только Эверарда.       Демьен опустил глаза.       — Тебе надо к своим, — задумчиво произнесла она. — Помирись с Сандрой!       — Значит, я не ваш? — Демьен почувствовал, как изнутри подступают волны отчаяния и ненависти, сдержать которые обычно мог только один человек.       — Сладкий мой! — Джулия обхватила его лицо ладонями. — Конечно наш! Чей же ещё?! — она проникновенно смотрела ему в глаза, поглаживая щёки пальцами. — Я имела в виду твоих сверстников!       Демьен улыбнулся, тронутый её теплом.       Где-то совсем близко раздался весёлый визг Мишеля.       — Сюда никто не зайдёт? — вздрогнул Демьен.       — Даже если зайдёт, тебе совершенно нечего стесняться.       — Вдруг Эверард меня убьёт?       — За измену? — шутя, спросила Джулия.       — Нет… — Демьен озорно улыбнулся. — За то, что я трогал его жену!       — О-о-о!.. — Джулия, смеясь, приподнялась, но он, сам себе удивляясь, удержал её за руку.       — О чём ты думала, когда прикасалась ко мне? — Демьену так отчаянно хотелось ещё раз дотронуться до неё, хотя бы до руки. Что-то говорило ему, что если сейчас он ничего не предпримет, то такого шанса у него больше не будет. Но и решиться на что-либо не мог.       — О том, что ты вырос и стал очень сексуально привлекательным. И о том, что когда-то Эверард часто позировал мне, порой на этой самой кушетке. А ещё мне просто было любопытно…              Темнота была всепоглощающей. Эверард дрейфовал в ней, и не было предела ни ей, ни ему. Не было гравитации, не было времени и не было ограничений.       Он был бесконечен. Он чувствовал, как его существо распространяется во всех направлениях вместе с чёрной водой. Но жидкость была ограничена пространством саркофага, а его сознание было беспредельным.       И больше не было видений, ни тревожащих, ни прекрасных, не было ничего, он прошёл этот этап.       Был только он и бесконечность. Эверард чувствовал нечто подвластное лишь богу, потому что здесь, в этом ограниченном снаружи, но бесконечном изнутри его существа пространстве, материя и время менялись местами, и он мог быть везде, не двигаясь с места. Он мог охватить всё. Он мог творить миры. Но в этот момент ему ничего не хотелось, он был всем, он был везде. Он больше не ведал предела… На горизонте тёмного, дрейфующего в его сознании мира вспыхивали сверхновые, он наблюдал их, любовался, не испытывая больше ни человеческой горечи, ни человеческой экзальтации. Он был всем, и он был спокоен.       Иногда к нему приходила Кэт. И он знал, что так должно быть, так надо. Потому что Кэтрин была им, а он был ею. Особенно здесь, особенно сейчас.       Кэтрин… Эверард пошевелился, и по воде пошли разводы. Он улыбнулся, глядя на свою руку, зная, что ни тела, ни руки, ни разводов по воде он видеть не может. Но он был здесь. И это было прекрасно — его обнажённое тело, лежащее на поверхности абсолютно чёрной воды, освещённое лишь светом несуществующих галактик и сверхновых.       Он вздохнул. То, что он чувствовал, было слишком хорошо и в своей окончательности напоминало его опыты клинической смерти. Другие ещё не были готовы познать это.       Как всегда в подобные моменты, ему не хотелось возвращаться, только воля побуждала сделать что-то смутное — движение пальцев, которое казалось сейчас незначительным и ничтожным. Эверард привычно прошёлся по невидимым кнопкам. На фоне безграничного тёмного пространства возник интерфейс. И как часто бывало, перед самым концом появилась Кэт, хрупкое обнажённое тело которой возникло напротив него, как отражение, такое же бледное и мерцающее, как он сам. Минуту Эверард любовался её глубокими тёмными глазами, утончёнными чертами лица и развевающимися в пространстве чёрными кудрями с редкими вспышками звёзд, когда неожиданно она рассыпалась на искры. В этот раз он был готов и не сопротивлялся. Его тело, словно уже наученное предыдущим опытом, беспрепятственно впитало мельчайшую искрящуюся пыль.       Крышка саркофага медленно отъехала вверх. Эверард, стараясь не делать лишних вдохов, подождал, пока жидкость схлынет в запасные пазы. Да, это был прорыв. Вода, которой можно дышать бесконечно. Военные и правительство были готовы заключить с ним контракт на использование кеметовой жидкости в любой момент, как только он закончит испытания. Но он не был готов. Эта субстанция значила слишком многое, чтобы наполнять ею хоть противогазы, хоть межгалактические капсулы…       Реальность мира, в котором он жил, медленно обретала свою незыблемость. Чёрная жидкость ещё сочилась из носа. Свет в лаборатории загорался поэтапно, чтобы не резать глаза. Эверард медленно вылез из саркофага и, оставляя на панелях пола мокрые чёрные следы, пошёл в душ.       Какое-то время он ещё будет чувствовать себя не от мира сего, но он привык. Главное в такой момент не попадаться на глаза служащим и персоналу.       Стоя под горячими струями воды, он хорошенько прокашлялся и высморкался.       Крепкий кофе точно вернёт его в реальность. Также неплохо срабатывала любая нештатная ситуация и массаж Такехико. Но ситуаций в последние годы возникало всё меньше, а Кобаяси, наверное, уже давно был дома. Как странно: чем более услужливым становился секретарь, тем менее Эверард чувствовал себя в праве прибегать к его услугам.       Горячая вода струями стекала по телу, смывая следы кеметовой жидкости и холодную отрешённость.       Одевшись и посмотрев на часы, он вернулся в экспериментальный зал. Саркофаг был очищен. С помощью кибер-помощника Эверард отсоединил все коммуникации и приподнял капсулу над полом.       Несколько часов неспешной работы в полном уединении помогут обо всём подумать и окончательно прийти в себя.              У Такехико было странное чувство, что он потерял босса.       Связавшись с филиалами и проверив их работу, он просмотрел отчёты по производству и поставкам, по выручке и по вкладам, по нескольким находящимся в разработке проектам и составил общий ежедневный отчёт для Эверарда. Потом по внутренней связи проверил работу отделов и, сделав несколько важных звонков, убедился, что завтрашнее селекторное совещание не перенесено, заглянул в кабинет босса, окинул помещение взглядом — всё ли на месте, всё ли в порядке? — и вновь закрыл дверь. В кабинете и на рабочем столе всё было в порядке, кроме полного отсутствия босса…       В этом не было ничего необычного, вот только Такехико казалось, будто того вообще нигде нет. Чутьё телохранителя зашкаливало тревожными импульсами. А чутью, которое ещё ни разу его не подводило, он привык доверять. Не найдя начальника ни по мобильному, ни по внутреннему коммутатору, он быстро доделал все дела и спустился в тир, спешно отстрелял всё, что должен был отстрелять (он мог бы попасть в цель и с закрытыми глазами, но привык делать всё с присущим ему трудолюбием и педантичностью, поэтому, если раз в неделю он должен был тренироваться в тире, Такехико не видел причины не делать этого) и наконец отправился на поиски начальника, хотя былого чувства странной пустоты уже не было.       Он нашёл Эверарда сразу, в одном из экспериментальных помещений и застыл в дверях, с удивлением глядя, как тот, расположившись на полу под нависающей сверху полуразобранной капсулой, словно заправский механик, перебирает внутренности аппарата. Его руки по локоть были чёрными, мокрые пятна просматривались даже на тёмной одежде.       — Босс… — ошеломлённо прошептал Такехико. — Может, лучше техников позвать?       — Думаешь, я не справлюсь? — засмеялся Эверард, добродушно глядя на него из-под саркофага. — Скажи лучше, почему ты ещё здесь.       Такехико на секунду завис, представляя, как на его месте поступила бы Райан.       — Я просто хотел напомнить вам, что завтра в одиннадцать селекторное совещание с филиалами, — Такехико вежливо наклонил голову, жалея, что в руках нет папки или кипы бумаг на подпись.       Заметив, что перестали звенеть инструменты, он осторожно поднял глаза. Эверард задумчиво смотрел на него из-под висящего в воздухе механизма.       — Такехико, я слышал, ты проводишь досуг в увеселительных кварталах.       Кобаяси задумался.       — Да… Так меньше забот и проблем.       — Понимаю, — усмехнулся Эверард, возвращаясь к работе. Такехико с интересом и не без восторга следил, как босс вслепую находит нужный инструмент, как ловко отводит голову от тонких чёрных струек, неожиданно выливающихся из машины. Хотелось помочь, хотя бы протянуть нужную деталь, но в технике он не разбирался.       — Какие планы на вечер? — Эверард закончил и выбрался из-под саркофага, вытирая руки. — Мне надо посмотреть, как дела в «Стреге», составишь компанию?       — Нагрянем, как всегда, неожиданно? — чувствуя воодушевление, Такехико помог опустить капсулу на пол.       — Как всегда, — хитро подмигнул ему босс.              — О чём ты мечтал в детстве? — Эверард отпил мартини и приложил к губам мундштук кальяна.       Когда он закончил свою инспекцию, они расположились в отдельном помещении клуба.       — Хотел стать якудзой.       — Серьёзно? — Эверард засмеялся. — Можно сказать, что твоя мечта осуществилась.       Такехико улыбнулся, кивая головой.       — А вы, босс, кем хотели быть?       — Точно не якудзой.       Они снова засмеялись. Алкоголь и кальян действовали незаметно, но неотвратимо.       Эверард прилёг в своём широком кресле, положив голову на подлокотник и задумчиво глядя на секретаря.       — В детстве я мечтал стать взрослым, — Эверард улыбнулся. Такехико опустил глаза, понимающе кивая. Они помолчали.       — Хотел быть большим и сильным, хотел проникнуть в этот таинственный, манящий, полный сокрытых удовольствий мир взрослых людей. А ещё мне очень хотелось поскорее начать заниматься сексом, — Эверард усмехнулся, допив мартини и разлив по бокалам новую порцию. — Мне кажется, у меня уже лет в шесть были вполне сформированные сексуальные желания… В восемь лет они точно были!.. Любишь оливки?.. О! Свой человек… А уже в достаточно взрослом состоянии я мечтал стать рок-идолом.       — Из вас вышла бы прекрасная рок-икона, — улыбнулся Такехико, потянувшись за второй трубкой.       — Знаю, — Эверард выпустил струйку дыма. Секунду они молча смотрели друг на друга, после чего снова засмеялись.       — Босс, вы в табак ничего не добавляли? Что-то сильно разбирает…       — Хороший кальян плюс алкоголь, и не надо ничего добавлять. Мы с Райан, кстати, частенько напивались вместе… Точнее она напивалась, а я потом её домой конвоировал.       Такехико заржал, прикрывая лицо рукой. Всё же напиваться до такого состояния при начальнике было как-то неудобно.       — Мы с Райан в таких переделках бывали… — Эверард прищурил глаза, добродушно глядя на посерьёзневшего Такехико. — Она была мне очень близким другом.       Кобаяси кивнул.       — И с тобой будем, если ещё нет, — Эверард поднял свой мартини и дотронулся им до протянутого бокала секретаря. Тот молча выпил, напряжённо о чём-то думая.       — Да, я знаю, что ты готов за меня жизнь отдать, — тёмные глаза Эверарда стали серьёзными. — Я просто хочу, чтобы ты был немного более расслабленным в моём присутствии. Был самим собой.       Такехико улыбнулся, кивнув.       — Возможно, так и будет, после того как мы пару раз вместе напьёмся… — Эверард осушил свой бокал. В этот момент в кармане зазвонил мобильный. Эверард, улыбаясь, глянул на дисплей. — Угадай кто.       — Демьен! — не колеблясь ни секунды, выпалил Такехико. Эверард, нажав на кнопку и прижав телефон плечом к уху, беззвучно поаплодировал секретарю. Тот вновь захохотал.       — Привет, котёнок… Смеётся?.. Такехико… Нет, в клубе… Перестань, он и так постоянно работает… Я — никуда, но если ты приедешь в мой клуб, буду очень рад, — Эверард приложил мундштук к губам и затянулся, с улыбкой слушая возмущения любовника. Такехико, опустив глаза, слышал только эмоциональный взволнованный голос, разобрать слова он даже не пытался.       — Ты всё сказал?.. Успокоился?.. Тогда приезжай в «Стрегу», — Эверард нажал на сброс. Ещё секунду он молча курил, глядя в потолок. Такехико вежливо молчал.       — На чем мы остановились? — произнёс Эверард, приподнявшись и наливая им по новой порции.       — На том, что надо напиться.       — Хорошее предложение, — он отсалютовал секретарю. Не успел Такехико выпить, как заметил, что двери медленно приоткрываются. Демьен так скоро приехать не мог, а больше они никого не ждали. Грациозно вскочив с кресла, он в доли секунды оказался у двери и приставил пистолет к голове вошедшего.       Им оказалась красивая девушка с собранными в «ракушку» светлыми волосами. Она не сразу обратила на него внимание, а заметив, охнула и неловко застыла, медленно поднимая руки вверх. Теперь Такехико мог рассмотреть на ней тонкий халатик и высокие шпильки. Наверное, одна из стриптизёрш. Девушка смотрела на него огромными, скорее удивлёнными, чем испуганными глазами, а он смотрел на неё, не в силах ни оторвать взгляда, ни опустить пистолет. Она медленно перевела вопрошающий взгляд на Эверарда. Такехико тоже посмотрел на босса, который полулежал в кресле и, улыбаясь, любовался ими.       — Вот так всегда: не успеешь расслабиться, как тут же вереница просителей, — произнёс он.       Такехико опустил пистолет. — Босс, вы знали?       — Нет, но я чувствовал, что угроза нулевая. Вивьен, познакомься: это мой новый секретарь Такехико Кобаяси.       — Я прошу прощения, — Такехико вежливо поклонился. Девушка, улыбаясь, уже протягивала ему руку.       — Вивьен, что ты хотела?       Она ещё раз глянула на Такехико и подбежала к Эверарду. Склонившись, она что-то быстро прошептала ему на ухо.       — Ты можешь говорить, Такехико в курсе всего… — мягко проговорил он. Но девушка, мотнув головой, вновь что-то быстро прошептала. Эверард слушал молча, только задумчиво чему-то кивая.       — Хорошо, я разберусь.       — Спасибо, мистер Линт! — она уже собралась уйти, когда Эверард задержал её за руку и, улыбаясь, что-то быстро прошептал, посмотрев на Такехико. Вивьен кивнула и вышла.       — Что-то случилось? — спросил Кобаяси, когда они остались одни.       — Надо разобраться с менеджером по персоналу… — Эверард задумчиво закинул ногу на ногу. — Похоже, ты ей тоже понравился, — он улыбнулся, глядя на секретаря. — Я попросил её станцевать для нас приватный танец. Надеюсь, ты не против.       Такехико не возражал, тем более что девушка ему действительно понравилась. Когда Вивьен вернулась и начала сначала изгибаться перед Эверардом, тот движением глаз показал ей на Такехико, и она полностью переключилась на него.       Эверард поправил щипцами угольки, струсив лишний пепел, и вновь с удобством расположился в кресле, положив голову на подлокотник и медитативно глядя, как Вивьен раздевается в движении и старается возбудить его секретаря. Надо отметить, небезуспешно…       Такехико, как обычно, старался держать лицо, и всё же Эверард видел, что возбуждение уже прокралось внутрь него. Вивьен двигалась профессионально, но Эверард хорошо изучил её программу и заметил, что в этот раз она творчески подошла к делу. Приседая то и дело Такехико на руки, плавно двигая бёдрами, скользя руками по его коленям и плечам, она всё время заглядывала ему в глаза. Такехико, как и положено, держал руки при себе и периодически немного смущённо поглядывал в его сторону…       Эверард вдруг подумал, что хотел бы увидеть это красивое азиатское лицо искажённым от оргазма, и отвёл глаза.