Демьен

75

      Когда Демьен проснулся утром, Эверард уже не спал. Во всём его облике, таком знакомом и родном, что-то едва заметно поменялось.       Затаив дыхание и стараясь не выдать себя, Демьен рассматривал любовника. Тот с лёгкой хитринкой в глазах и с загадочной полуулыбкой смотрел в окно. Демьен поднялся на локте, пытаясь понять, в чём причина таких метаморфоз. Эверард казался беззаботным, таинственным и словно чем-то довольным. От него веяло прежней силой и уверенностью, как будто не было вчерашней обиды, недовольства и боли.       — Эй… — прошептал Демьен, и Эверард перевёл на него взгляд. Чем дольше Демьен всматривался в попытке понять, тем большую растерянность испытывал. Возникло ощущение, что он заснул с одним человеком, а проснулся с другим. Это восхищало, но ещё сильнее пугало его. На губах любовника играла загадочная улыбка Будды.       — Кажется, я что-то пропустил… — произнёс Демьен растерянно. — Что тут ночью происходило? Явно не обошлось без магии…       — Что-то случилось? — Эверард усмехнулся, привлекая его к себе.       — Это я у тебя, чёрт возьми, спрашиваю, — Демьен залез на него верхом. Сидеть на бёдрах Эверарда было невероятно удобно, их тела были словно созданы друг для друга.       — Ты меня пугаешь… — Демьен упёрся любовнику в грудь, глядя в его лицо с близкого расстояния. Эверард только улыбался, позволяя рассматривать себя с каким-то внутренним спокойным торжеством. За окном был густой молочный туман, и Демьен даже предположить не мог, который сейчас час, но освещения было достаточно, чтобы увидеть малейшие детали любимого лица.       Проведя пальцами по изгибу чёрных бровей, контрастирующих с бледной кожей, Демьен отметил, что между ними нет даже намёка на морщинку. Бледно-розовые губы, усмехающиеся, нежные, с чёткими линиями, — губы, к которым он так хотел приникнуть вчера, ответили на прикосновение едва ощутимым поцелуем, тёмные глаза светились иронией. Демьен вспомнил, каким лицо Эверарда было накануне утром… Сегодня это был совсем другой человек.       — Откуда ты берешь силы? — прошептал он, склоняясь ближе.       — Из страданий, — усмехнулся Эверард. — Своих, — уточнил он в ответ на его мимолётное удивление.       — Ты феникс!.. — с обожанием и внутренней тоской ответил Демьен.       — Пожалуй, — подмигнул ему Эверард.       — А ты не мог бы поделиться со мной капелькой своей силы? — интимно выдохнул Демьен, и глаза Эверарда наполнились загадочным мерцанием. Секунду он задумчиво смотрел на него, а потом Демьен почувствовал ласкающее прикосновение пальцев к затылку. Их губы слились. И с проникновением языка любовника по телу мерцающей рябью пробежала восхитительная дрожь. Демьен зажмурился, чувствуя, как тонкая щекочущая вибрация прошлась по коже головы, воспламенив корни волос, и заструилась по позвоночнику в низ живота. Зажатый между их телами член налился желанием.       Демьен медленно открыл тяжёлые от истомы веки и наткнулся на заинтересованный взгляд Эверарда.       — Ты этого хотел, любовь моя? — с лёгкой улыбкой спросил он.       Демьен улыбнулся, прислушиваясь к себе. Потрясающее ощущение, воспламенившее его кровь при поцелуе, медленно испарилось, оставив с ещё более сильной жаждой. Казалось, что Эверард мог бы дать ему кое-что ещё, но что именно, Демьен не понимал.       Пытаясь повторить ощущения, он прижался к его рту, настойчиво вторгаясь языком. Но теперь по телу блуждало только сильное желание. Эверард погладил его по спине и медленно оторвал от себя за плечи. Демьен смотрел ему в лицо.       — У тебя такие красивые глаза, — прошептал он.       Эверард не сдержал улыбку. — Тебе так кажется, потому что ты влюблён.       Но Демьен так не думал. И дело было даже не в форме, открытой, миндалевидной, со слегка приподнятыми внешними уголками. И не в глубоком взгляде, порой ироничном, порой гипнотизирующем и часто пронзительном. Демьена поражал сам цвет. Издалека глаза Эверарда казались просто чёрными, иногда чуть более тёмными или светлыми, в зависимости от настроения и освещения. Две изумительные бездны. Но вблизи… Демьен всматривался. Вблизи они тоже имели оттенки. Ещё при первом знакомстве он заметил, что тёмный цвет радужке придавали отнюдь не тёмно-коричневые, а скорее чёрно-серые оттенки. Словно антрацит был сгущён до черноты. И хотя прежде это не казалось ему странным, сейчас он понимал, что не встречал глаз с таким оттенком ни у кого, кроме близнецов. У радужки даже был рисунок — едва заметные точки и волокна более светлого, антрацитового, цвета. Когда они проявлялись, у Демьена возникало ощущение, что, если он будет долго смотреть Эверарду в глаза, то просто выпадет в открытый космос.       Сегодня этот насыщенный то ли графитовый, то ли антрацитовый цвет был особенно очевидным. Глаза любовника этим утром уже не казались ему просто чёрными…       — Кто ты? — прошептал Демьен, и зрачки Эверарда вздрогнули, на миг затопив радужку и придав взгляду уже знакомое пронизывающее до дрожи выражение. Демьен ожидал услышать любую ироничную подколку, но вместо этого Эверард приоткрыл рот и высунул язык, который Демьен тут же обхватил губами. По телу вновь бежала сладостная вибрация.       — Я хочу большего… — простонал он.       — Хочешь заняться любовью?       — Нет… хочу тебя…       — Тогда возьми, — хитро улыбнулся Эверард. — Возьми то, чего хочешь, — заметив его замешательство, уточнил он.       Но Демьен не знал точно, чего просит. Он не отказался бы и от секса, но хотелось чего-то большего. Нет, не активных действий, а долгой, бесконечной неги. Погружения друг в друга, созерцания, саморастворения. Он хотел забыть себя. Он хотел лежать тут вечность! Обниматься, льнуть друг к другу, ощущать это божественное покалывание в разных частях тела, молиться… Да, — поймал он себя на мысли, — это было похоже на молитву. Вот только на коленях и с чётками в руках он никогда не достигал такого самоотречения.       Долгие поцелуи до головокружения, лёжа всем телом на любовнике, ёрзая по нему, постанывая от соприкосновения их возбуждённых членов… И безрезультатная попытка понять, чего же он, собственно, хочет. Продолжая поиски, Демьен скользнул языком по животу Эверарда и вобрал в рот его орган.       Закрыв глаза, забывшись, не думая больше ни о чём, он сосал и заглатывал, зная, что хочет проглотить любовника, завладеть какой-то его частью, и жалея лишь о том, что не может одновременно вобрать его в рот и в анус…       Глубокое, изредка переходящее на стоны дыхание Эверарда и сдержанные движения его тела бросали в озноб. По коже бежали мурашки… Неожиданно Демьен почувствовал лёгкий шлепок по ягодице и, поддавшись рукам Эверарда, поменял позу, встав над его лицом и не выпуская члена изо рта. Когда любовник обхватил губами его сочащийся желанием орган, одновременно проникая тремя пальцами в анус, Демьен едва не потерял рассудок от ослепляющего удовольствия, по члену прошёл тяжёлый спазм.       — Нет-нет!.. — вскрикнул он, поднимая голову и со слезами на глазах пытаясь заглянуть мужчине в лицо. — Я так долго не протяну!..       Эверард ничего не ответил, только властным движением вернул его к прерванному занятию. Демьен чувствовал, что уже готов разрядиться, и попытался сжать пальцами свой член у основания, за что получил чувствительный шлепок по ягодице.       О нет!.. По напряжённому телу прошла дрожь. Ощущения были слишком яркие, и он не сумел удержать зародившуюся в паху искру. Она выстрелила, опалив низ живота судорожными вспышками и взметнув в голове целый вихрь размытых образов. Постанывая с занятым ртом и закрытыми глазами, Демьен чувствовал, как Эверард, притянув его бёдра к лицу, высасывает последние капли экстаза, вылизывает его промежность и раскрытые ягодицы, отчего удовольствие становится невыносимым, почти болезненным.       — Нет… — застонал Демьен, чувствуя, как сходит с ума от наслаждения, и, не желая прекращать его ни на минуту, всем телом прижимая любовника к кровати, при попытке мужчины мягко отвлечь его от себя и подняться. — Нет! Дай мне это! — по щекам бежали слёзы.       — Хорошо… успокойся… — прошептал Эверард и положил ладонь ему на затылок, играя волосами и больше не мешая.       Демьен вновь окунулся с головой в зыбкий и тревожащий мир своих желаний, став полностью ртом, губами, языком… Устав держаться на коленях, он хотел поменять позу, но Эверард удержал его, усадив себе на грудь. Ягодицы и раскинутые в стороны бёдра теперь находились у самого его лица, и Демьен чувствовал, как любовник целует чувствительную кожу, касается языком пульсирующей дырочки. По телу струился трепет. Демьен изнемогал и вновь возбуждался, ёрзал влажным набухшим членом по груди любовника, ни на минуту не прекращая сосать, постанывая с занятым ртом.       Его глаза были закрыты, а между губ, внезапно ставших до одури чувствительными, скользил возбуждённый член. Демьен лизал головку, не пропуская языком ни одной капли, солоноватой и маслянистой, высасывая их досуха ещё до того, как они успевали выступить, заглатывая пульсирующую от тока крови плоть и вновь выпуская её. Он игрался, открыв глаза, помогая себе рукой, вновь проводил языком по покрасневшей головке с пульсирующей дырочкой уретры, чувствительной и сжимающейся от интенсивных ласк. От стонов Эверарда, от ощущения пульса крови под тонкой кожей, Демьен сходил с ума и стонал, прижимая мужчину к смятым простыням всем своим телом. А когда Эверард ласкал его ягодицы и не без помощи пальцев проникал горячим языком в уязвимый, сжимающийся анус, Демьену казалось, что он не выдержит и обмочится от наслаждения.       Как только по члену Эверарда прошла знакомая предоргазменная конвульсия, Демьен кончил, вибрируя от нахлынувших чувств, с силой вжимаясь пахом ему в грудь. Любовник издал долгий низкий стон, и в тот же момент рот Демьена наполнила тягучая семенная жидкость, одуряюще интенсивного вкуса. Он сглотнул, дрожа от восторга и ужаса, высасывая всё до капли, едва не теряя сознание от головокружения.       Когда всё закончилось, он упал головой Эверарду на бедро, тяжело дыша и не выпуская из ладони ещё налитый кровью, медленно опадающий член. В голове звенело… Он этого хотел?       Эверард приподнял его, пытаясь положить рядом. Демьен двигался с трудом. Тело гудело от звенящей невесомости и пустоты, а сам он пребывал в лёгкой растерянности, пытаясь понять, что на него нашло этим утром, но уже точно зная, что не получил желаемого, несмотря на два оргазма. Любовник вновь ускользал от него на каком-то непостижимом уровне.       — Что мы будем делать дальше?.. — спросил Демьен, положив голову Эверарду на плечо, чувствуя слабость во всех мышцах. Они оба были мокрыми от пота, на груди любовника виднелись следы его спермы…       — Приведём себя в чувство, позавтракаем и разъедемся по делам, — Эверард уже не казался таким мечтательным, как сразу после пробуждения: явно уже думал о предстоящем дне. Демьен вздохнул.       — А во сколько… Во сколько они вернутся?       — Вечером. Я заеду за тобой… А сейчас ты отправишься в школу.       — О нет! — Демьен резво подскочил на кровати, протестуя. — Я туда больше не хочу!       — Из-за Брэдли? — спокойно спросил Эверард. Демьен настороженно замер.       — Не думай о нём, — Эверард смотрел ему прямо в глаза, и взгляд его был уверенным и властным. — В конце концов, спроси себя: «Какого чёрта?» Ты переживаешь, что он что-то о тебе узнал? Но ведь и ты о нём теперь многое знаешь. Малыш, он далеко не в выигрышном положении… Ведь у тебя есть я.       Демьен мрачно усмехнулся, поднимая взгляд на любовника. Тот многозначительно улыбался, демонстрируя белые зубы. Его глаза горели тёмным огнём. Демьену подумалось, что пока Эверард на его стороне, действительно можно ничего не бояться.       — Если ко мне кто-то будет приставать, ты убьёшь его? — спросил он, ощущая странное ликование.       — Если это будет по твоему желанию и ты захочешь быть с этим человеком, то я отступлю… — начал Эверард.       — Ну! — Демьен толкнул его двумя руками в грудь, Эверард захохотал.       — Хорошо, я откушу ему голову. Доволен?       — Да!!!              — Ты ведь никому не расскажешь?.. — произнёс Демьен, когда они стояли рядом под душем.       — Что и кому? — с волос Эверарда стекала вода, а глаза были тёмными, как обычно. На Демьена неожиданно накатила сильная тревога.       — Не рассказывай Джулии и близнецам, что произошло!..       — О Брэдли? — Эверард выключил воду, придерживая его за талию.       — И что я курил опиум, — сглотнув, уточнил Демьен.       — Хорошо… — Эверард привлёк его к себе и поцеловал, но тревога не прошла. Демьен пытался понять, в чём её причина. Но причин было слишком много.       — Ко мне вчера приходила полиция, — невзначай обронил Эверард уже за завтраком. — Котёнок, дай мне вилку.       — Это марокканская еда, — не сразу поняв смысл предыдущей фразы, произнёс Демьен.       — Знаю. Дай вилку, хочу нормально поесть.       — Постой… — машинально кладя на стол приборы, Демьен почувствовал, как внутри всё напряглось от ужаса. — Что ты сказал??? Полиция?! Они спрашивали про меня?! — он был готов закричать от паники. Эверард смотрел на него огромными удивлёнными глазами.       — М-да, если бы ты был вчера на моём месте, то точно раскололся бы… Расслабься, они приходили по другому поводу, — он равнодушно двинул бровью. — Уже жалею, что сказал…       Демьен рвано выдохнул, оседая на стул. Его всё ещё трясло мелкой дрожью. Нервы стали совсем ни к чёрту…       — Что они хотели? — спросил он, пытаясь успокоиться.       — Интересовались по поводу одного самоубийства, — отстранённо отметил Эверард, задумчиво разглядывая его и жуя тажин.       — А при чём тут ты?.. — Демьен непонимающе смотрел на любовника. Тот молчал.       — Кто хоть… самоубился?       Эверард улыбнулся, отпивая кофе. — Один человек… причастный к похищению Джулии.       У Демьена округлились глаза, до него начало медленно доходить. Разрозненные детали складывались в цельную картину: и что за дело было у Эверарда в тот вечер, и зачем ему понадобилось свидание с Сэм.       — Думаю, его замучила совесть… — наконец произнёс Демьен едва слышно, заговорщицки глядя на любовника.       Глаза Эверарда потеплели, минуту он смотрел на него в ответ с лёгкой улыбкой и затаённой нежностью в глазах.       — Наверное, — ответил он наконец, усмехнувшись. — Только полиция не в курсе похищения и что оно вообще было, поэтому лучше забудь всё, что только что слышал и что знаешь. Хорошо?       Демьен кивнул, не в силах забыть этот взгляд. От мысли, что Эверард смотрел бы на него так постоянно, если бы он не вёл себя как дурак, у Демьена щемило сердце. Одна лишь маленькая, незначительная по сути фраза, сказанная в нужное время и после определённой работы мысли, и Эверард подвёз его к школе, чего Демьен давно не помнил… Впрочем, может быть, дело было совсем не в этом.       — Не глупи, — подмигнул ему Эверард на прощание.       — Так точно, сэр! — улыбаясь, отсалютовал ему Демьен. Эверард посмеялся, и машина взмыла вверх, оставляя Демьена со стучащим сердцем и воспоминанием об этом утре.              Как он и ожидал, на этот раз Брэдли был в школе. И на следующий день, и через неделю.       Когда Демьен увидел его в первый раз, то с трудом сдержал нервный смех: на голове одноклассника была повязка, проходящая под нижней челюстью, а на левой щеке виднелась обширная гематома и припухлость. Едва завидев Демьена в конце коридора, Брэдли умчался в противоположном направлении и даже не появился на уроке. Все последующие дни бывший приятель бегал от него, как от чумы… Демьену было обидно. И если до этого он даже не думал о продолжении общения, теперь хотелось хотя бы объясниться.       Боже, он снова чувствовал себя таким одиноким!       Позже Демьен узнал от одноклассников, что у Брэдли был вывих челюсти, но больше тот ни о чём им рассказывать не стал. Как ни странно, но это значительно подняло его в глазах Демьена. Время удивительная штука: по мере его течения плохое забывается, а хорошее обретает новое очарование. Демьену было грустно, но попыток сблизиться с Брэдли он больше не делал.       Теперь, когда всё встало на свои места, когда семья Эверарда вернулась и жизнь потекла по прежнему руслу, у Демьена было много времени подумать обо всём…       Одинокие ночи. Отчаяние. И жар любви, который, казалось, опалял его ещё сильнее.       В первый же вечер, когда они с Эверардом приехали в аэропорт, где только что приземлился частный лайнер, и Спайк помогал выгрузить вещи, Демьен чувствовал себя счастливым, потому что вместе с мечтательностью Франца, озорством Жаклин, неугомонностью Линды и элегантным аристократизмом Джулии на него нахлынули забытые чувства к этим людям, его любовь к ним и ревность…       Ту ночь он провёл в особняке, слушая весёлые рассказы о путешествии, об Италии… Забытая страна его детства.       По недомолвкам и взглядам Демьен чувствовал, что во время отъезда у них появились новые тайны, но объятый странным ощущением ностальгии и светлой меланхолии, опьянённый крепким итальянским вином, он не хотел заострять на этом внимания.       Теперь, когда всё разрешилось, Эверард мог вернуться к нормальному рабочему режиму и подолгу пропадал в офисе за своими исследованиями. После времени, проведённого почти один на один, и такого глубинного погружения друг в друга, после всех этих задушевных разговоров, его частое отсутствие казалось Демьену непереносимой трагедией.       И он ждал… Думал… С несвойственной ему покорностью лежал в темноте комнаты, освещённый уличными огнями, и вспоминал. К вечеру или сразу после школы он ехал в особняк, чтобы вместе с Джулией погрузиться в быт семьи Линтов, пообщаться с Жаклин. Или приезжал в гости к Францу и Линде, отрывая их от дел и надеясь однажды привыкнуть… к этой чуждой ему покорности.       Визиты любовника, его сдержанная нежность и необузданная страсть были особенно острыми, опаляющими, недостаточными… Демьену казалось, что после того случая Эверард так и не простил его до конца. Что-то изменилось, и Демьен чувствовал, что долго он так не сможет. Но воспоминания о том взгляде, о разочарованных и словно потухших глазах отбивали у него всякую охоту к выбрыкам и к выяснению отношений.       Порой в моменты тотальной тишины он вспоминал о бывших друзьях…       В один из дней ему удалось через одноклассников достать телефон Сандры и Девина. Молодые люди осели в Чикаго, снимая квартиру и работая в одном экспериментальном театре.       Сердце стучало, когда вечером Демьен положил на столик трюмо помятую записку с телефонным номером и вытащил мобильный. Держали ли ещё его друзья обиду на него? Помнили ли о нём вообще? Как они жили? Что думали о нём по прошествии времени?       Демьен размышлял и собирался с силами. С кем ему сильнее хотелось пообщаться? О, тут даже не было сомнений. Безусловно, с Сандрой… А если трубку возьмёт Девин?       Неожиданно Демьена поразила ещё одна мысль: телефон на прослушке, разговоры записываются, и ему почему-то не хотелось, чтобы эту беседу слушал Эверард…       Оставив мобильный на столике, накинув на плечи лёгкую куртку, Демьен захватил только мелкие наличные и выскочил на улицу. Быстро разменяв их на мелочь, он нашёл уединённый таксофон.       Сердце бешено стучало от волнения, словно он шёл на первое свидание.       Долгие гудки, и наконец кто-то снял трубку.       — Привет, — ответил ему женский голос, и ещё секунду Демьен не мог ничего сказать.       — Сандра? — он сам себя не узнал и прокашлялся.       — Кто это? — её тембр звучал неожиданно женственно.       — Привет, это я! Демьен! — он сам себе казался мальчишкой.       Минуту Сандра ничего не отвечала, словно потрясённая, потом воскликнула:       — Демьен, это, правда, ты?!       И он вспомнил её интонации, вспомнил свою Сандру, в горле стоял ком.       — Вот это неожиданность! Какой ты молодец, что позвонил! Я сейчас позову Девина…       — Не надо, — прервал он её. — Я хотел поговорить с тобой. Я… скучаю.       — Я тоже, — после недолгого молчания ответила Сандра. — Как-то всё у нас странно получилось…       — Да, — хмыкнул Демьен. — Как вы вообще?       — Хорошо.       — Не поженились?       — Не-а, — засмеялась она. — Ты ещё успеешь отбить меня, если поторопишься.       Демьен улыбнулся.       «Для продления разговора опустите один доллар семьдесят пять центов», — прозвучал механический голос оператора. Демьен бросил в прорезь приготовленную мелочь.       — Демьен, ты откуда звонишь? Где твой телефон? — засмеялась Сандра.       — Да… сломался. Не важно. Вы домой не собираетесь?       — В Нью-Йорк? Нет, теперь наш дом тут. Может, заедем разве что в гости.       — Будете тут — заходите. Мой адрес не поменялся.       — Уговорил!       Они помолчали. Демьен опустил ещё доллар в прорезь.       — Демьен, ты счастлив? — неожиданно спросила Сандра.       Он оторопел, чувствуя, как вновь впадает в странное волнение и панику.       — Ты ещё… с ним? — её голос звучал странно приглушённо.       — Да… но об этом лучше не по телефону.       — Хорошо, я понимаю, — быстро согласилась она. — Но вообще… ты счастлив?       — Сложный вопрос, — вздохнул Демьен. — Когда с ним, то счастлив до бесконечности… А когда его нет рядом…       — Да, понимаю, — быстро прервала его Сандра. — Прости, что я…       — Всё хорошо. Прости меня… за тот случай.       — Я никогда и не обижалась.              Когда он поднялся домой с неспокойным сердцем, дисплей телефона горел, сообщая о пропущенном звонке. Чёрт, это был Эверард!       Демьен быстро перезвонил. Голос любовника был холоден.       — Где ты был? — спросил он сходу.       — Э-э-э…       — Я звонил два раза. Из туалета можно было уже вернуться.       — Я просто… чёрт, — говорить о беседе с Сандрой совсем не хотелось. От волнения язык стал ватным. Эверард явно по-своему расценил его косноязычие.       — Я еду к тебе.       Когда Эверард появился на его пороге, у него было уже знакомое мрачное выражение лица и холодный взгляд. На Демьена накатило парализующее смятение и слабость. Неужели опять?       — Куда ты ходил? — Эверард сходу взял его лицо в ладони, поднимая к свету и рассматривая зрачки. Его голос был спокойным, но властным и не сулящим ничего хорошего.       — Н-никуда… — сбивчиво ответил Демьен, чувствуя головокружение и не в силах собраться. — Не за наркотиками.       Руки любовника обшарили его карманы, и Демьен даже возбудился.       — Где ты был? — уже спокойнее спросил Эверард.       — Я ходил звонить по таксофону Сандре!       Эверард пристально смотрел на него в ответ.       — Ты больше не доверяешь мне?! — взорвался Демьен, на глазах выступили слёзы.       — Демьен, я дважды лечился от зависимости, и, поверь мне, наркоман — это последний человек, которому я стал бы доверять.       — Но я не наркоман! — в отчаянии воскликнул Демьен.       Эверард смотрел на него мрачно и серьёзно. Демьен понимал, что едва ли сможет что-то доказать и объяснить свой поступок.       — Ну хочешь… Я дам тебе кровь на анализ! Да вот, возьми мою кровь!       Эверард привлёк его к себе, прижимая голову к своей груди. Демьен почувствовал, как он вздохнул.       — Если тебе нужно поговорить, говори по своему телефону…       — Я просто не хотел… — начал объяснять Демьен и запнулся, почувствовав, как любовник напрягся.       Эверард отстранил его от себя. Его глаза были темнее ночи.       — Ясно. Боялся, что я буду слушать твои разговоры.       — Куда ты идёшь? — Демьен вновь чувствовал его напряжение и возникшую между ними стену. Проклятье!!! Это когда-нибудь закончится?!       — На работу, — пожал Эверард плечами, не глядя ему в глаза. — Я не бегу от тебя Демьен, я действительно сорвался с работы, и теперь мне нужно вернуться к прерванному делу.       — Тогда возьми меня с собой!       — Хорошо. Одевайся.              В лаборатории в этот поздний час не было никого, кроме них и Влада Бачовски. Мужчины о чём-то спорили возле белой доски, исписанной непонятными формулами, сыпали терминами вполголоса, иногда смеялись над непонятными Демьену шутками… Сам он сидел в кресле, наблюдал за ними и грустил.       Спустившись в кабинет Бачовски, он походил там в одиночестве, разглядывая разноцветные смертоносные пузырьки и воображая, как расстроится Эверард, если он выпьет один из них, или сразу несколько…       В этих склянках была своя поэзия и очарование. Демьен начинал понимать увлечённость Влада. Одна маленькая капля… Демьен читал названия и даже кое-что припоминал из лекций Бачовски, хотя, казалось, слушал тогда совсем невнимательно.       Электронный замок в одном из вертикальных футляров не был закрыт, и Демьен, взяв со стеклянной полки маленький пузырёк, открыл его дрожащими пальцами, подумав, что это не менее будоражаще и экстремально, чем баловство с лезвием… Глядя на своё отражение в стекле, он отсалютовал и сделал вид, что пьёт. В воображении живо рисовалось лицо Эверарда, и как он появляется в этот самый момент, выхватывает у него пузырёк, бьёт наотмашь по щеке… Демьен поёжился. И хотя никого в дверях в помине не было, он осторожно поставил склянку на место.       Когда он вернулся в лабораторию, мужчины сидели по креслам и молча гипнотизировали исписанную доску. Если кто-то и прореагировал на его появление, то виду точно не подал. Демьен приземлился на один из столов и, вздохнув, тоже уставился на непонятные формулы.       — Так… Надо сменить деятельность, — хлопнув себя по коленям, нарушил молчание Эверард. — Переключить мозг на совершенно другую активность. Тогда дело пойдёт.       — Что будем делать? — оживился Бачовски.       — Едем в клуб, потанцуем.              Демьен был удивлён.       — Мы точно едем в клуб? И будем танцевать?       — Да, — Эверард хитро улыбался.       Гул музыки, оглушающий с порога, и словно звучащий даже внутри тела, клубная феерия, яркие краски, танцующие полуобнажённые девчонки. «Стрега»…       — Выпивка за счёт заведения, — подмигнул Эверард Демьену. — Только не переусердствуй, мы тут на пару часов, не больше.       Демьен вдохнул полной грудью. Как давно он здесь не был, как давно вообще не ходил по клубам. Он не знал, перестроился ли его мозг на другую работу, простимулировала ли клубная атмосфера его нейроны, но мировосприятие точно изменилось мгновенно. Происходившее до прихода сюда казалось странным сном, и лить в себя яд ему уже совсем не хотелось.       Когда они вернулись в лабораторию, время шло к утру. Мужчины, наглотавшись в клубе стимуляторов, хихикали и, вырывая друг у друга маркер, что-то взбудораженно писали на белой доске. Не шее Бачовски горел надетый в клубе неоновый обруч. Демьен хохотал, сидя на столе и глядя на них. Он никогда ещё не видел Эверарда таким… И где-то глубоко внутри ему было немного грустно, потому что он не мог понять всего, что окружает его любимого, охватить всей широты его интересов и занятий.       — Пойдёшь спать? — Эверард незаметно склонился к нему, упираясь руками в стол между его раздвинутых ног. Тёмные глаза игриво блестели, Демьен быстро убедился, что Бачовски не смотрит, и приник к губам любовника. Эверард засмеялся и поднял его на руки.       Демьен заснул в кабинете, в тайной комнате, куда едва ли кто-нибудь, кроме Эверарда, решится войти. Тем не менее проснулся он уже в машине: Такехико вёз его домой…              — Ты когда-нибудь простишь меня? — Демьен сидел у Эверарда на коленях, в его кабинете, посреди рабочего дня, обнимая за шею, прижимаясь щекой к щеке. Сидеть ему явно было неудобно. Поддерживая его под задницу и не давая упасть, Эверард незаметно вдохнул полной грудью. Ноги юноши были широко расставлены, волосы источали тонкий аромат, а переплетённые за его спиной пальцы слегка дрожали…       К тому времени, как Демьен вернулся к нему в офис, Эверард успел протрезветь, переодеться, привести себя в соответствующий вид и позавтракать. Услышав рассказ Такехико, как Демьен едва не спровоцировал аварию, пытаясь заставить его ехать обратно в офис, Эверард думал, что любовник вернётся в ближайшие минуты. Но, видимо, благоразумие возобладало… Демьен выждал время.       Неизвестно, о чём он думал за эти пять часов — может быть, спал? — но, войдя к нему в кабинет, приодетый и надушенный, он сделал ему довольно необычное предложение.       — Ты ведь всё ещё обижаешься на меня… — продолжал Демьен вполголоса, словно уговаривал или пытался убедить. Эверард улыбался и молчал, обнимая его и задумчиво глядя перед собой.       — Я ведь чувствую, что что-то изменилось… Ты ещё любишь меня?       — Да, — Эверард ослабил хватку, слегка отодвигая Демьена от себя. Голубые глаза казались затуманенными, возможно, из-за опущенных ресниц, а может быть, из-за розовато-лавандового платка на шее. Эверард полюбовался любовником с улыбкой и быстро, одной рукой, сорвал аксессуар. Из-за нежно-розового шёлка на шее Демьен походил на куклу. Эверарду не нравилось.       — Не понравился мой шарфик? — невинно улыбнулся Демьен. — А Франц тоже носит шёлковые шарфы.       — Но Франц их не завязывает на бантик.       Демьен хитро усмехнулся, и на левой щеке на миг показалась ямочка.       — Разве тебя можно не любить?.. — улыбнулся в ответ Эверард.       — И ты простил меня?       Эверард задумчиво отвёл глаза, прислушиваясь к себе, вызывая в памяти пустую квартиру и непустую кровать…       — Нет.       — Я так и знал! — трагично воскликнул Демьен.       — Но я люблю тебя, — со страстью прошептал Эверард, прижимая его к себе и целуя в скулу, проводя носом по мочке уха.       — Не могу я так! — едва не плача, ответил юноша. — Я хочу как раньше! Хочу, чтобы ты… доверял мне! Нет… Я хочу, чтобы ты простил меня. Вот!       — Я пытаюсь, — усмехнулся Эверард, вновь отвлекая его от себя и разглядывая.       — Что мне сделать, чтобы ты простил меня?       Эверард покачал головой.       — Тогда накажи меня, — интимно прошептал Демьен ему на ухо.       — Как? — Эверард готов был засмеяться.       — Физически, это поможет, — тоном профессора произнёс Демьен. — Это поможет выйти твоей злости и обиде… и ты меня простишь!       Эверард, усмехаясь, лукаво смотрел на него.       — Откуда такая осведомлённость?       — Мне Франц сказал, — смутившись, ответил Демьен.       Эверард захохотал, откидывая голову на спинку кресла.       — Господи… ты ещё и с Францем об этом говорил…       — Я ничего ему не сказал! Серьёзно! Просто спросил гипотетически: что, если бы… он на кого-то обиделся.       — И Франц бы кого-нибудь побил?! — со смехом удивился Эверард.       — Нет, но он сказал, что Линде это точно помогло бы. А у вас с ней есть что-то схожее в характере. Это тоже он сказал!       — Так-так, и что ты предлагаешь мне с тобой сделать? — глаза Эверарда горели иронией.       — Ну… — смущённо пожал плечами Демьен. — Отшлёпай меня, что ли…       Эверард вновь залился безудержным смехом и ещё минуту не мог успокоиться.       — Это наказание или эротическое предложение? — он не мог воспринимать это всерьёз.       — Наказание! Хорошо, я не так сказал… — щёки Демьена покраснели, но взгляд принял твёрдость. Он уже не смотрел ему в глаза, словно заранее каясь или готовясь к экзекуции. — Выпори меня.       — Ты не хочешь этого, Демьен, — Эверард тоже стал смертельно серьёзным. — Поверь мне. Тебя когда-нибудь пороли?       Юноша отрицательно покачал головой.       — А меня пороли… много раз. Врагу не пожелаю.       Демьен поднял на него смущённый взгляд и приник к губам, ластясь. — Но ведь ты найдёшь способ сделать это так… чтобы… ну ты понимаешь…       — Ты всё же хочешь нового эротического приключения, — усмехнулся Эверард.       — Нет, я хочу, чтобы ты простил меня! Чтобы наказал и простил!       — Но это будет больно, — уточнил Эверард. — На самом деле больно.       — Я вытерплю!       — А ведь я это сделаю, — рассмеялся Эверард, всё ещё пытаясь его переубедить. — Ведь напросишься.       — Договорились! — Демьен не чувствовал страха, скорее какое-то волнующее предвкушение.       — Это будет серьёзно, малыш, — Эверард больше не усмехался, а смотрел ему прямо в глаза. — Не предварительные ласки, понимаешь?       — Да, — сглотнув и не глядя ему в лицо, кивнул Демьен.       Эверард откинулся на спинку кресла, рассматривая его с серьёзным лицом и о чём-то думая.       — Тогда сегодня вечером у тебя.