Демьен

85

      Парень в кресле был немногословен, как манекен. Высокий, в меру накачанный, скорее даже худощавый, в дорогом костюме и в белой рубашке, с непроницаемо-бесстрастным выражением лица, он чем-то напоминал Демьену Такехико, хотя внешнего сходства с японцем не было ни на грамм.       Солнце светило в окно, Демьен сидел в комнате на диване и, щуря глаза, искоса рассматривал резкие черты бесстрастного лица. Ульрих, так звали парня, каким-то непостижимым образом умудрялся не выглядеть дураком, притом что молчал и ничего не делал.       У Ульриха были светлые волосы и загорелая кожа, на вид ему было не больше тридцати, и от его молчания Демьен испытывал всё больший дискомфорт.       Сегодня утром, когда Франц привёз его домой, в квартире их уже ждали. Сэм и этот человек… Демьену казалось, что его некогда тайное жилище всё больше напоминает проходной двор.       — Что будем делать? — спросил он. Немногословный парень перевёл на него светлые глаза и пожал плечами.       Всё верно, Эверард прислал ему телохранителя, а не друга. Демьен, не говоря больше ни слова, поднялся с дивана и направился в спальню. Если Ульрих ведёт себя как мебель, то разумнее всего просто не обращать на него внимания.       В этот час спальная комната была пронизана светом. Глядя на своё отражение в зеркале, Демьен разделся догола и, закрыв глаза, ничком упал на постель. Прохладный ветер из открытого окна мягко ласкал обнажённую кожу, и было странно, что в квартире есть кто-то ещё… Опять… И в этот раз даже не Сэм. А он валяется тут голый, ни разу не стесняясь и ничего не боясь.       Как это, оказывается, подавляюще — знать что-то с полной уверенностью. От ощущения пустоты в груди на глаза набегали ненавистные слёзы. Горькие, обжигающие кожу… Он знал, что этот парень не потревожит его. Знал, что Эверард сегодня не приедет. Знал, что на руках проявились синяки. И он один. Даже более одинокий, чем до появления телохранителя.       Демьен шумно выдохнул воздух. От зеркал отражалась тишина.       Ему ничего не хотелось. Он не знал, что делать дальше. Мысли возвращались к предполагаемой измене Эверарда — чёрт, к его вранью! — к Брэдли и компании подонков, к театральной постановке… Сон мог бы стать спасением, но спать не хотелось. А хотелось обратно к Францу или к Джеки, в нежные объятия, чтобы забыться и забыть обо всём… Но Франц этим утром был до странности замкнут и немногословен, а Джеки так и не отозвалась.       Новый мобильный лежал на тумбочке. Точно такой же, как предыдущий, ничего не изменилось, и номер остался прежним, словно и не было ничего. Выкинуть из головы и жить дальше. Но не получалось. В груди закипала обида и что-то похожее на ненависть.       Демьен приподнялся и потянулся к телефону. Стоило его включить, как тут же раздался звонок. Это был обеспокоенный школьный режиссёр. Демьен не знал, что ему сказать. Надув губы, он искоса смотрел на своё отражение, слыша тревогу в чужом голосе и чувствуя себя опустошённым. Он был согласен уступить роль Брэдли, но как сказал режиссёр, тот сегодня в школу не явился и на телефонные звонки не отвечал.       — Ладно… — бесцветным голосом пробормотал Демьен. — Я понял… Сейчас приеду.       — Мы едем в школу, — буркнул он Ульриху, уже одевшись и заглянув в комнату. К его удивлению, парень сидел всё в том же кресле и в той же позе, но теперь в его руке дымилась кружка кофе.       Ничего себе! А ведь он даже не заметил, что телохранитель ходил по квартире! Вот это профи! Может, Ульрих даже заглядывал в спальню, пока он валялся там с голой жопой?.. Демьен зарделся и внимательнее вгляделся в бесстрастное лицо. Но парень был спокоен и равнодушен, как и полчаса назад.       — А пистолет у тебя есть? — спросил Демьен уже в лифте.       Ульрих производил странное впечатление: его нельзя было назвать неприметным, но парень совершенно не бросался в глаза, не привлекал внимания. Если бы Демьен не знал, что этот человек с ним, то чувствовал бы себя так, словно едет в лифте один. И это было странно и в то же время хорошо.       Ульрих перевёл на него спокойный взгляд и, помолчав, всё же ответил:       — Тебе не о чем беспокоиться.       Утренний мегаполис был пронизан струнами энергии и кипящей жизнью. Весеннее солнце слепило глаза. Их чёрное служебное авто сливалось с потоком тысяч других машин и красно-жёлтых такси, серебристых рельсобусов и составов подвесного метро, а также с множеством дрейфующих разно-уровневых платформ.       Уже на стоянке театралки Демьен ощутил панику, хотя школьная жизнь текла своим чередом, и всё выглядело вполне обычно. Никаких следящих за ним незнакомцев, никаких обкуренных педиков-гомофобов…       От воспоминаний о вчерашнем кровь приливала к щекам. Демьен ещё чувствовал на плечах давление чужих пальцев, и всё внутри поджималось, словно на нём всё так же была порезанная одежда… Унизительные удары, смешки и подтрунивания. Он голый и беспомощный… Демьен, сжав зубы, смотрел на здание театральной школы, готовый вот-вот увидеть на пороге ухмыляющиеся рожи. Сегодня он уже не мог разобрать, что было хуже: их несбывшиеся намерения или то, что они всё же успели с ним сделать.       — Собираешься идти со мной? — спросил он, когда Ульрих, устав его ждать, встал из-за руля и открыл ему дверь.       — Я теперь везде буду с тобой. Просто не обращай внимания.       — И как долго? — Демьен вылез из автомобиля.       — Пока начальство не отдаст другое распоряжение, — ответил Ульрих.       Засунув руки в карманы, Демьен шёл к школе и старался не реагировать на взгляды учеников. Ульрих следовал где-то сзади. Присутствие молчаливого телохранителя внушало спокойствие, но лишало Демьена уверенности в себе: ему казалось, словно все вокруг понимают, что происходит, кто этот человек.       А в душе теплилась надежда, что Брэдли так и не приехал. События минувшего вечера казались слишком нереальными, чтобы быть правдой. Это было сном. Дремучим кошмаром. И в то же время это действительно произошло, и произошло с ним… Какое удушающее, позорное воспоминание! Почему именно с ним?! Демьен ненавидел себя сейчас. За то, что был слабым, что вляпался, как дурак… Что уже ничего не может изменить.       Его появление в репетиционном зале чуть ли не под руку с телохранителем стало настоящей сенсацией. Демьен, потупив глаза и стараясь не замечать интенсивного внимания со всех сторон, напряжённо слушал, как Ульрих объясняет режиссёру, что «опекун мистера Кавалли переживает за его безопасность».       — Я представлен к нему в качестве телохранителя. Не обращайте внимания, продолжайте работать.       — А что, уже были какие-то проблемы? — удивился Чарли Рейнольдс.       О нет, совсем никаких! Демьен готов был провалиться сквозь землю: сверстники, заинтригованные сверх всякой меры, молчаливо таращили на них глаза и переглядывались. Демьен чувствовал, как каменеет лицо. Хоть бы Ульрих не вдавался в подробности!       — Просто предосторожность, — вежливо улыбнулся тот.       — М… ну что ж… Присаживайтесь, — растерянно пробормотал режиссёр.       Демьен переоделся и вышел на сцену. Сегодня всё шло не так. Он был не в настроении, слова выпадали из памяти, и тело не слушалось — было деревянным, вялым, ни на что не годным. Его новый телохранитель сидел поодаль и, похоже, даже не особо смотрел на сцену. Но Демьен не мог понять, почему так смущается. Сцена всегда излечивала его от робости и застенчивости, он уже привык отключать сомнения и полностью погружаться в игру. Но сегодня в зале словно сидел сам Эверард, а не просто один из его работников…       — Ты завтракал? — допрашивал его Рейнольдс. — Может, прогуляешься в буфет?       — Нет-нет, спасибо… — Демьен вспомнил скомканный завтрак с Францем. — Я ел… Просто как-то… не могу собраться.       Через полчаса репетиции, понимая, что не сможет порадовать режиссёра, Демьен решил отпроситься. Да, он уже и так много пропустил. Да, его дублёр не пришёл, и заменить его некем. Да, он понимал лежащую на нём ответственность. Но завтра он точно будет в форме! Завтра всё наверняка будет иначе!       «В крайнем случае, есть же Брэдли…» — вертелось у него на языке, но произнести это вслух и ещё сильнее расстроить преподавателя Демьен так и не решился.              — Домой? — произнёс Ульрих уже в машине. Демьен печально смотрел на залитую солнцем площадь перед школой.       — А ты качаешься? — спросил он еле слышно.       — Есть немного, — уклончиво ответил телохранитель. — Больше тренируюсь.       — А в каком зале ты занимаешься? — оживился Демьен.       — Я тренируюсь на работе, — Ульрих чему-то усмехнулся.       — А ты можешь отвезти меня в какой-нибудь тренажёрный зал? — Демьен отвернулся к окну. Ульрих не ответил, просто молча поднял машину в воздух. Демьен был сконфужен, смущён собственным внезапным порывом. Йога и танцы — это, конечно, хорошо… Но хотелось быть сильным, как этот парень за рулём, как Эверард. Уметь постоять за себя!       Впрочем, первый опыт посещения тренажёрного зала оказался разочаровывающим.       Демьен шокированно замер ещё на входе. В помещении работали кондиционеры, но запах пота был неистребим. Он чувствовал, как волосы шевелятся на голове. Демьен не ощущал такого даже в гримёрке! Запах мужского пота и чего-то ещё, что он не мог идентифицировать, напрочь отбивал желание находиться в этом месте. Потные накачанные тела и избыток тестостерона. Для него это было слишком!       — Пойдём отсюда, — пробормотал Демьен и спешно, словно за ним гнались, вышел на улицу.              День был солнечным, и Джулия, взобравшись на леса, грунтовала огромное полотно. Волосы, собранные в пучок на голове, длинная шея, аристократичная осанка и женственные очертания тела — всё это приковывало взгляд, несмотря на не раз испачканный краской рабочий комбинезон. Дверь в мастерскую была открыта, и Франц уже какое-то время наблюдал за матерью, незамеченный в дверном проёме. От её грации, от одновременно уверенных и невесомых движений веяло свежестью, и он чувствовал, как сконфуженно замирает дыхание, а скулы покрывает лёгкий румянец.       Он видел её разной… Однажды он видел её с Эверардом, но предпочитал беречь воспоминание в тайниках души незыблемым и неприкосновенным, слишком священным и драгоценным, чтобы кому-то что-то объяснять. Они были его богами, святынями, первоисточниками, загадочными и самобытными настолько, что, возможно, сами этого не понимали. Связи и дух пропитывали их семейные отношения и сплачивали так сильно, что посторонним было просто не дано их понять.       В некоторых семьях живут легенды. У них тоже были свои тайны. Хотя семейная история была совсем молодой и начиналась с самих его родителей.       Как много ещё ему предстояло узнать, Франц понимал, но само ощущение сплачивающей их тайны опьяняло не меньше вина. Эверард и Джулия становились старше и мудрее, но не старели. И это многое переворачивало в привычном ходе вещей, это многое меняло…       Он унаследовал от матери, пожалуй, больше остальных детей. Хотя все они были поразительно похожи на отца. Какие-то её незримые черты дрейфовали в нём, незаметные другим. Но он видел: во вкусах, в манере держать себя, в осанке, в утончённости, в чертах характера и даже в чертах лица. Возможно, впрочем, что это было только его мнение. Возможно также, что именно поэтому он так любил за ней наблюдать, чтобы потом, глядя в зеркало, накладывать оставшийся в памяти отпечаток её лица на своё отражение и видеть… видеть все те незримые черты и понимать, что отличает его от Джеки…       Все эти размышления отвлекали Франца от других грустных мыслей, пока он стоял в дверях мастерской, прислонившись плечом к косяку и зажав папку с эскизами под мышкой.       — Милый, почему ты такой грустный? — голос Джулии вывел его из задумчивости. Франц улыбнулся, глядя на неё и трогаясь с места.       — Привет, мам.       Он помог ей слезть с лесов и крепко прижал к себе, обнимая. Нежность и любовь к ней душили его слезами, особенно этим утром. Близость матери делает человека слабым, сколько бы ни было ему лет…       — Ми-илый мой, что случилось? — выдохнула Джулия, отвлекая его и заглядывая в лицо. — Ты дозвонился до сестры?       — А что случилось? — Франц бросил папку на кушетку. К его великому сожалению, он не был с матерью настолько близок, как с отцом. Она всегда оставалась немного недоступной богиней.       — Я звонил ей сегодня один раз… Но она всегда долго спит, ты же знаешь.       — Я ей звоню с вечера… Уже попросила Такехико найти её, — лицо Джулии выглядело довольно встревоженным, и Франц тоже испытал тревогу.       — Может, я зря паникую?.. Даже неловко как-то, что мы беспокоим Такехико по поводу и без… — пробормотала Джулия, потянувшись к папке с рисунками, и улыбнулась. — Ты что-то хотел мне показать?       — Думаю, лучше лишний раз побеспокоиться, чем… Да, это наброски концертных костюмов. Посмотри профессиональным взглядом. Может, что-то посоветуешь?       — Милый, они прекрасны! — Джулия рассматривала рисунки горящими глазами. — Ты сделал несколько вариантов?       — Вообще-то, я хотел бы использовать их все, — Франц воспрянул духом. — Но, может, скажешь, какие тебе нравятся особенно сильно?       — Они все прекрасны!.. Как много костюмов для Линды, — Джулия, улыбнувшись, быстро подняла глаза на сына и продолжила раскладывать эскизы. — О милый… Это сказочно!.. Ты всегда поглощал мифологию галлонами, — засмеялась она.       — Тебе нравится? — Франц не мог сдержать счастья.       — Они чудесны! Хоть в рамку… Я думаю, когда-нибудь они займут достойное место в музее «Доминанты»… Если такой появится!       Они переглянулись и засмеялись. На небольшом столике в другом углу мастерской зазвонил телефон, и Джулия взволнованно к нему подлетела.       — Да!.. Ну слава богу… О… Не стоило. Ну ладно… Нет-нет, всё в порядке! Спасибо, Такехико!       Франц, расслабленно откинувшись спиной на кушетку, неспешно складывал эскизы и слушал разговор матери, понимая, что с Джеки всё в полном порядке.       Джулия выключила мобильный. — Как-то нехорошо получилось… Он разбудил её и теперь везёт сюда.       Франц представил эту картину и не смог сдержать смех.       — Мам, а как вы с папой всё это пережили?.. — спросил он задумчиво через минуту. — Всю эту ревность… Как вам удалось с ней справиться?       — Вот оно в чём дело. Ты поэтому такой подавленный сегодня? — улыбнулась Джулия, присаживаясь рядом и рассматривая работы, которые он ещё не успел спрятать.       — У меня сегодня ночевал Демьен, — ответил Франц. — Узнав, что Линды нет в городе, он выдвинул любопытное предположение…       — Какое же?       — Что она вместе с Эверардом. И они вдвоём укатили в неизвестном направлении, и теперь на каком-нибудь райском берегу лёгкий бриз играет их… Ну, чем он там может играть? — хохотнул Франц.       — Чё-орт, — изумлённо протянула Джулия и залилась мягким смехом. — Нет, ну откуда он всё это берёт?       Франц хихикнул в ответ.       — Он меня уже один раз настропалил… Я как-то с этим справился. И вот опять. Как думаешь, ревностью можно заразиться от другого человека?       — Думаю, как и любой эмоцией… Милый, если тебя гложут какие-то сомнения, то самый простой способ их разрешить — это самому проверить. Хотя я просто уверена, что всё это только плод воображения Демьена!       — Да я тоже так думаю… Но всё равно некомфортно как-то… А у тебя есть европейский номер Эверарда? А то он мне так и не звонил…       — Мне звонил один раз, — Джулия вздохнула, поднимаясь. — Где-то записывала… Сейчас поищу.       Она вышла, и Франц остался один. В широкое окно задувал ветер, колыхая лёгкие занавески. Атмосфера в мастерской была успокаивающей. Подождав немного, он достал мобильник и с бьющимся сердцем набрал номер жены.       Долго не было ответа, потом наконец он услышал её голос. И все сомнения были разметены в прах одним ударом. Грудь затопила тёплая волна. Какой же он был дурак, что позволил просочиться недоверию, что пошёл на поводу у глупых предположений! Ему даже стало неудобно, что он так в ней сомневался.       — Привет, мой прекрасный незнакомец, — шепнула она интимно и хихикнула. Франц засмеялся, щурясь от блаженства и страстного желания сейчас же оказаться с ней рядом.       — Привет, мой викинг в юбке, — произнёс он. На том конце провода было шумно, Франц слышал чей-то смех и разговоры.       — Вообще-то, я сейчас в брюках, — хихикая, уточнила Линда. Её голос был слегка пьяный, с мурчащими нотками и тёплой хрипотцой. Франц узнавал в нём отзвук марихуаны, и когда через мгновение услышал, как она задержала дыхание и выдохнула, то лишь утвердился в своих догадках. Захотелось вместе с ней затянуться терпким дымком.       — Я так соскучился по тебе…       — О, Фра-анц… Ну не говори так… и таким голосом!.. А то я прямо сейчас сорвусь с места и приеду к тебе!       Франц засмеялся. Он уже собирался сказать ей очередную романтическую глупость, когда неожиданно в трубке раздался крик Себастьяна:       — Франц, повлияй на свою жену!.. Это Франц, да?.. Себ, не мешайся!.. — слышался в ответ недовольный голос Линды.       — Что там происходит? — Франц, широко улыбаясь, устроился удобнее, подтягивая колени к груди и забираясь с ногами на кушетку.       — Я тебе серьёзно говорю, чувак! — на этот раз голос гитариста звучал чётче, издалека доносился смех Линды и возмущённые требования вернуть телефон.       — Чёрт, я хочу к вам! — хохотал Франц.       — Чувак, мне не до смеха! — говорил ему Себастьян, очевидно, убегая от солистки и фронтмена группы по совместительству. Его голос тоже был обкуренным. — Ты должен повлиять на свою жену! На днях в аэропорту она пыталась засунуть мне в задницу огромную фигню!       — Что-о-о?! — Франц сполз по спинке от хохота. — Не может быть!       — Идиот, заткнись сейчас же и отдай телефон!.. Может, чувак!.. Да подожди ты!.. Может!.. Придурок обкуренный! Я тебе ещё не то в зад запихну, если не заткнёшься!.. — доносились из трубки попеременные крики Себастьяна и Линды, а заодно ещё чей-то хохот. Франц умирал со смеху.       — Я бы ещё понял… ай!.. если бы это была наркота!.. — пытался объяснить гитарист. — Но огромный кристалл, чувак!!! В мою задницу! Да там отродясь, кроме дерьма, ничего не было!       — Себа-астьян!.. — Франц сконфуженно слушал откровения гитариста, держась за живот от смеха и всё же не зная, что думать. Или это был наркотический бред? Хотя, насколько он знал Линду, она запросто могла кому-нибудь чего-нибудь запихнуть.       — Ну хватит!.. — в трубке снова зазвучал её уверенный голос и притворные крики Себастьяна, которому, возможно, отвешивали увесистые подзатыльники… или поджопники.       — Господи, что там у вас происходит? — Франц вытер выступившие от смеха слёзы. — Что он вообще имел в виду?       — Я тебе потом расскажу, — ответила Линда. — Не бери в голову!.. Вот он всё-таки козёл! Ну не держится язык за зубами! Всё выдаст!..       — Ладно… Но знаешь… Я уже начинаю испытывать беспокойство… И даже какую-то ревность! — интимно прошептал Франц, смеясь.       — Любовь моя, — Линда перешла на воркующий шёпот. — Ты же знаешь, что у меня встаёт только на твою задницу! Тока ш-ш-ш!..       — Ш-ш-ш!.. — повторил со смехом Франц. — Я хочу к тебе!       — Скоро будешь! — уверила его Линда. Они попрощались, ещё десяток раз повторив разные глупости. В мастерской появилась Джулия. Она успела переодеться, а значит, Жаклин и секретарь Эверарда уже приехали.       — Вот, — Джулия с улыбкой протянула ему номер. — Вижу, ты уже со всем разобрался?.. Джеки приехала. Недовольная безумно!       — Я так и подумал, — Франц расслабленно засунул телефон в карман. — Спасибо за совет! Я был дураком… И лучше не буду беспокоить Эверарда. Если не звонит, значит, есть причины.              Франц обнаружил сестру в её бывшей комнате, которая, впрочем, всегда будет принадлежать ей, как его комната — ему, пусть и ночевали они теперь в родительском доме лишь изредка.       Жаклин действительно выглядела недовольной, подавленной, виноватой.       — Эй, что случилось? — прошептал он, садясь перед ней на колени и заглядывая снизу в глаза, убирая с лица волнистые волосы.       Джеки посмотрела на него, и её щёки покрыл лёгкий румянец.       — Чем ты занималась ночью? — спросил Франц тихо, уже что-то чувствуя, уже практически зная, что она могла бы сказать.       — Гуляла, — ответила Жаклин, напоминая ему ту маленькую сестрёнку, с которой они почти никогда не ссорились. Лишь один раз, уже достигнув подросткового возраста, поругались до слёз и разбежались по разным комнатам. Ох и тошно же ему тогда было… Нестерпимо! Немыслимо! Словно он добровольно отрезал половину себя. Почти не сговариваясь, они прибежали друг к другу, встретившись в коридоре и судорожно обнявшись. Он не помнил, почему они тогда ссорились, но хорошо помнил своё отчаяние. Они действительно были половинами, хотя и не были однояйцовыми близнецами.       — Джеки… — прошептал он, поглаживая её по щеке и заглядывая снизу, как ребёнок. — Ну мне-то ты можешь рассказать?       В комнату вошла Джулия, предварительно постучавшись. Близнецы со смехом переглянулись — теперь она не решалась заходить в их комнаты без стука.       — Милые, я ненадолго к Джессике, — она подошла и, наклонившись, поцеловала их по очереди. — Решила воспользоваться, пока Такехико тут и может меня сопроводить, — она забавно пожала плечами, и близнецы заулыбались.       — Ты Мишеля забираешь? — уточнил Франц.       — Да.       — Хорошо, только обязательно привези его обратно! А то я ещё с ним сегодня не общался, — хихикнул Франц.       — Договорились, — Джулия улыбнулась и закрыла дверь.       — Надеюсь, она не специально решила уехать, чтобы нас оставить наедине? — пробурчала Жаклин, всё с тем же виновато-недовольным выражением лица.       — Не думаю, — улыбнулся Франц, примирительно глядя на сестру. — Ты с кем-то познакомилась?       — Нет, — Джеки отвела взгляд. — Я с ним даже не знакомилась… — она шумно выдохнула и упала спиной на постель, прикрывая глаза рукой.       — Так-так, — Франц приподнялся и растянулся рядом. — Ты хоть предохранялась?       — Конечно предохранялась! За кого ты меня принимаешь?! — воскликнула сестра и беззвучно заплакала, поворачиваясь на бок и ища у него защиты.       Она лежала в его объятиях, растерянная и опустошённая, нежная и ранимая, похожая на смятый цветок в своём светлом платье, и Франц целовал её лицо и чёрные кудри, прижимая к себе и чувствуя, как неспокойно на сердце.       — Тебе хоть понравилось? — спросил он расстроенно.       — Не знаю, — прошептала она, вытирая слёзы. — Я не знаю, что на меня нашло… Я думала забыть и вообще никому не рассказывать.       Франц понимающе смотрел в её тёмные мерцающие глаза. В памяти всплыло воспоминание, как он сам непонятно чего искал и даже чуть не переспал с Джаретом, о котором в сущности ничего не знал, а потом соблазнил и потерял друга. Чего он тогда хотел? Зачем всё это делал? А ведь о странном Джарете он даже Джеки не рассказывал! Как хорошо, что тот не стал его преследовать…       — Как это вышло? — прошептал он, прижимаясь к её лбу. — Случайно?       — Нет, я вышла ночью в город, чтобы найти кого-то… Мне хотелось отдаться незнакомцу. Дурацкая затея, — Джеки вновь вытерла глаза. — Я чувствую себя просто отвратительно…       — Ш-ш-ш… — Франц поцеловал её в губы. — Ничего страшного ведь не случилось… Один раз ведь… С кем не бывает? Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь.       Он успокаивающе покрыл поцелуями её лицо, Жаклин улыбнулась.       — Что он хоть с тобой делал? — усмехнулся Франц.       — Да ничего особого. Даже не раздевались… Стоя. Ночью на улице… Представляешь?       Франц невесело улыбнулся, глядя на сестру.       — Ты сильно рисковала.       — Я знаю, — Джеки скривила губы, в глазах стояла боль. — Дура потому что…       — Ты хотела этим кого-то… заменить? — Франц всё отчётливее вспоминал свои безрассудные похождения.       — Нет… не знаю, — Жаклин задумалась.       — А какой он был?       — Взрослый очень, — она хмыкнула, глядя на него. — Властный…       — Не блондин, надеюсь? — неожиданно заржал Франц, особенно ярко вспоминая разноцветные глаза Джарета.       — Нет, тёмненький вроде, — непонимающе хихикнула Джеки. — А что?       — Да нет… это я так, — Франц всё ещё сотрясался от смеха, уткнувшись сестре в грудь, и больше не в силах чётко произнести ни слова. — Чёрт, могла бы ко мне прийти, — сказал он, успокоившись. — У меня, кстати, Демьен ночью был. Тот ещё динамщик!       Франц кратко рассказал ей о ночном приключении, и теперь они хохотали вместе.       — Прости за это… — прошептала Джеки, уже явно обретя душевное равновесие. — Я, похоже, наелась этой ночью. Хватит с меня эротического экстрима, — она хмыкнула.       Они лежали рядом, обнимаясь и нежно целуя друг друга.       — Я только что звонил Линде, — с улыбкой произнёс Франц. — У них там что-то невообразимое происходит!.. У меня, кстати, для тебя сюрприз.       — Какой? — Джеки перевернулась на бок, подложив руку под голову. Её глаза блестели.       — Этим летом ты станешь членом группы!       — Чего?! — заржала Жаклин. — Это кем? Винсент уходит?       — Да не клавишником, — перебил её Франц. — Будешь петь вместе со мной!       — Фра-а-анц!.. — оробевшим голосом протянула она. Во взгляде появилась паника.       — Не бойся! Это будет круто! Мы уже всё продумали. Я даже концертные костюмы для тебя сочинил!       — О боже!.. — Джеки в ужасе упала на спину, закрывая лицо руками. — И давно вы это решили?       — Не очень, — засмеялся Франц. — Не бойся! Основную партию всё равно Линде тянуть, а мы с тобой просто будем рядом. Ну попоем немного, подумаешь! У тебя получится, я уверен!